Помоги проекту - поделись книгой:
Образец бесстыдства
От пожарного депо было два ключа. Один находился на хранении у господина старшего вахмистра Димпфельмозера, другой — у капитана добровольной пожарной дружины господина Рюбесамена, по основной профессии владельца небольшой горчичной фабрики.
Господин Рюбесамен не заподозрил совершенно ничего плохого, когда Касперль и Сеппель попросили у него ключ от пожарного депо: их-де послал господин старший вахмистр Димпфельмозер, дело будто очень срочное…
— Ну конечно, с удовольствием, — и передайте от меня большой привет господину старшему вахмистру!
Как только ключ оказался у Касперля и Сеппеля, они что есть мочи бросились к пожарному депо, где их уже поджидала бабушка.
— Скажите мне, ради бога, — что все это значит?
— Ты это незамедлительно увидишь, бабушка!
Касперль вставил ключ и отпер ворота. Господин старший вахмистр полиции Алоиз Димпфельмозер лежал в самом дальнем углу пожарного депо, между стеной и пожарной машиной. Он был с ног до головы завернут в пожарный шланг. Из одного конца свертка наружу выглядывали босые ноги, из другого конца — шея и голова. Однако на голову было нахлобучено пустое ведро из-под воды: поэтому-то голос господина Димпфельмозера звучал так глухо и непривычно, что Касперль и Сеппель не узнали его.
— Идите сюда, помогите мне! — крикнул Касперль. — Нам надо распутать его!
Они ухватились за один конец пожарного шланга и потянули его.
Тут господин старший вахмистр начал вращаться вокруг собственной оси, словно веретено, — и чем усерднее они тянули, тем быстрее он вращался.
— Полегче, полегче! — кричал он. — У меня голова совсем закружилась, человек — это вам не юла!
Прошло какое-то время, пока они полностью не распеленали его. Тогда выяснилось, что на бедном господине Димпфельмозере остались лишь одна рубаха да подштанники. Все остальное Хотценплотц с него снял и унес, даже гольфы.
— Да снимите же наконец с меня это проклятое ведро! Почему вы медлите?
Правильно, ведро из-под воды! О нем-то они совсем позабыли. Касперль освободил господина Димпфельмозера от ведра, и господин Димпфельмозер несколько раз жадно глотнул воздух.
— Ну наконец-то! Я в этой штуковине едва не задохнулся. — Он протер глаза и оглядел себя ниже пояса. — Каков мерзавец! Он украл у меня даже брюки! Прошу вас, бабушка, отвернитесь, пожалуйста!
Бабушка сняла пенсне.
— Так-то будет лучше, чем отворачиваться, — пояснила она. — А теперь, пожалуйста, скажите-ка, ради всего святого, что здесь, собственно говоря, произошло?
Господин Димпфельмозер накинул себе на плечи курточку Касперля и уселся на подножку пожарной машины.
— Хотценплотц перехитрил меня, — пробормотал он. — Было чуть больше половины двенадцатого. Вдруг — в это время я как обычно стоял на Рыночной площади и следил за порядком и соблюдением законов — из пожарного депо донеслись громкие жалобные вопли. «На помощь, господин старший вахмистр, на помощь! У меня вывих слепой кишки, мне надо к доктору! Идите сюда, скорее, скорее, идите сюда!» Я тотчас же, естественно, кинулся к пожарному депо. «Вывих слепой кишки, — решил я, — с этим шутить нельзя! Что будет, если он умрет от этого?» Я отпер ворота — и быстро туда! Тут я неожиданно получил, даже не представляю откуда, удар по голове — и затем на некоторое время потерял сознание.
— Ужасно! — воскликнула бабушка. — Возмутительно и ужасно! Я же говорила, нынче можно всего ожидать от разбойников, даже когда они смертельно больны.
— Он-то вовсе не был смертельно больным! — проворчал господин Димпфельмозер. — Он все мне наврал про свой вывих слепой кишки, чтобы получить возможность жахнуть меня по голове. И знаете что? Он сделал это кочергой! Это он мне позднее, когда я очнулся связанным, сам рассказал.
— Этого еще не хватало! — воскликнула бабушка. — Этот человек — воистину образец бесстыдства! Его нужно самым срочным образом поймать и подвергнуть заслуженному наказанию, вы так не считаете?
— Еще как считаю!
Господин Димпфельмозер вскочил на ноги и потряс сжатыми кулаками.
— Я покажу этому мерзавцу, черт побери, где раки зимуют, — даже если он спрячется на обратной стороне луны!
С этими словами он кинулся было бежать, чтобы возобновить охоту на разбойника Хотценплотца.
Но Сеппель в последний момент успел схватить его за край рубахи и остановить.
— Да погодите же, господин старший вахмистр! — воскликнул он. — Не забывайте, пожалуйста, что вы ведь без штанов!
Но, направо! Но, налево!
Касперль и Сеппель предложили старшему вахмистру принести для него из дома второй мундир — однако, к сожалению, выяснилось, что свой второй мундир господин Димпфельмозер вчера утром сдал в химчистку; там же ему было сказано, что он получит его обратно не ранее следующей среды, а возможно, даже лишь в четверг или пятницу.
— Ладно, — сказал Касперль, — это ведь не обязательно должен быть мундир. У вас наверняка есть еще и другие костюмы.
— Как раз и нет! — простонал господин старший вахмистр и признался им, что в его шкафу нет не только другого костюма, но даже отдельной пары брюк. — Потому что, — сказал он, — я, как вы знаете, провожу все время на службе, а на службе носят мундир.
Положение было затруднительное.
— Знаете что? — произнес после некоторого размышления Касперль. — Доставим-ка мы вас для начала к нам домой, там вы будете устроены наилучшим образом. Бабушка, конечно, ничего не имеет против — или?
Бабушка согласилась.
У торговки овощами на углу Касперль и Сеппель одолжили на время ручную тележку и пустую бочку из-под огурцов. Оказалось совсем не просто убедить господина Димпфельмозера в том, что ему следует забраться в бочку и в ней проследовать домой.
— Да что я — соленый огурец, что ли? — бранился он. — Должностному лицу в такой бочке делать нечего!
Однако, в конце концов он все-таки забрался в нее, да и что ему еще оставалось делать? Касперль и Сеппель прикрыли огуречную бочку деревянной крышкой, впряглись спереди в тележку и собрались было тронуться в путь.
— Погодите! — воскликнула бабушка. — Не торопитесь, мне нужно прежде запереть пожарное депо! Хотценплотц и на то способен, чтоб украсть у нас и пожарную машину тоже, если мы не будем бдительны!
— Но у него же есть другой ключ — ключ господина Димпфельмозера! С его помощью он так или иначе проникнет в пожарное депо!
— И все-таки! — возразила бабушка. — Должен быть порядок, тут ничего не попишешь!
Касперль и Сеппель дождались, пока она заперла пожарное депо. Потом они вместе с тележкой пустились в дорогу. Бабушка поспевала следом и подталкивала ее. У людей, которых они встречали по пути, должно было сложиться впечатление, будто эти трое приобрели на овощном рынке бочку огурцов и теперь везут ее домой. Если б кто-нибудь подошел поближе, то, разумеется, услышал бы, что в огуречной бочке сидит человек, который безостановочно бранится себе под нос глухим голосом:
— Проклятье, ну и запашок здесь! Боюсь, что я на всю оставшуюся жизнь провоняю солеными огурцами. И какая же здесь теснотища! Я превратился в сплошной синяк. Ой, мой нос! Ах, мое левое плечо! Вы, наверно, думаете, что у меня резиновые кости и голова из ваты?
Чем дольше продолжалась поездка, тем менее комфортабельно чувствовал себя в бочке господин старший вахмистр; и чем менее комфортабельней он себя чувствовал, тем громче он бранился.
Несколько раз бабушка делала попытку уговорить его по-хорошему:
— Пожалуйста, потише, господин старший вахмистр, пожалуйста, потише! Что люди подумают?
Когда же все это не помогло, Касперль и Сеппель затянули песенку:
Бабушка подпевала во все горло, и им троим, хоть и совместными усилиями, удалось-таки заглушить господина Димпфельмозера.
Следует что-то предпринять
В мансарде бабушкиного домика имелась небольшая комната с косыми стенами и кроватью для гостей. В ней они и устроили господина старшего вахмистра.
— Не желаете ли валерьянового чаю? — спросила бабушка. — Валерьяновый чай успокаивает нервы, это благотворно на вас подействует — после всего, что вы пережили.
— Если честно, — сказал господин Димпфельмозер, — то лучше я поел бы чего-нибудь. Знали бы вы, какой марш кишки играют у меня в животе!
— У нас тоже! — в один голос воскликнули Касперль и Сеппель. — У нас тоже!
Бабушка побежала на кухню и приготовила целую груду бутербродов. Господин Димпфельмозер, Касперль и Сеппель позаботились о том, чтобы от этой горы ничего не осталось. Бабушка никак на могла взять в толк: у нее самой всякое волнение тоже сказывалось на желудке — переволновавшись, она часами не в состоянии была заставить себя проглотить даже малюсенький кусочек.
Она поставила у постели господина Димпфельмозера чайничек валерьянового чаю и объяснила, что ей нужно бы сходить сейчас в город. Закупить, во-первых, того-сего. «И во-вторых, — пообещала она ему, — я заставлю их в химчистке поторопиться с вашим мундиром».
— О да! — воскликнул господин Димпфельмозер. — В виде исключения им следовало бы чуточку поторопиться! И еще кое-что вы могли бы для меня сделать…
— Именно?
— Принесите мне с собой, пожалуйста, из дома пару ботинок и носки, вторую каску и другую саблю, парадную саблю, которую я обычно надеваю исключительно по воскресеньям! Госпожа Фунтмихель, моя квартирная хозяйка, все передаст вам. И вот еще что, пока я не забыл! В велосипедной стойке на нашем дворе стоит синий велосипед с красными ободьями. Не могли бы вы и его тоже прихватить с собой? Это мой служебный велосипед. Как только я получу из химчистки свой мундир, я уеду на нем отсюда — и тогда не придется долго ждать, когда Хотценплотц снова окажется в кутузке, в этом я вам ручаюсь!
— Хорошо, — сказала бабушка. — Итак, саблю, ботинки и носки, каску и синий велосипед.
— И жареных колбасок! — добавил Касперль.
— Жареных колбасок? — спросила бабушка.
— Конечно, — сказал Касперль. — Не забудь, что сегодня четверг! И в виде исключения можно было бы поесть на ужин жареных колбасок с квашеной капустой еще раз…
— Жареных колбасок с квашеной капустой? — неодобрительно покачала головой бабушка. — До тех пор, пока разбойник Хотценплотц разгуливает на свободе, жареные колбаски больше не появятся в моем доме. И квашеная капуста тоже! Вы думаете, что я позволю этому человеку второй раз сесть мне на шею? Одного раза довольно!
Она была непоколебима в своем решении, и никакие силы на свете не смогли бы заставить ее от него отказаться.
Поскольку Касперль и Сеппель знали это, они даже не пытались уговорить ее. Они грустно отправились в сад. Уселись позади дома на солнышке и принялись размышлять.
Задача была простая: чем раньше разбойник Хотценплотц окажется за решеткой, тем скорее жареные колбаски с квашеной капустой снова появятся у бабушки.
— Надо ли, собственно говоря, дожидаться, пока Димпфельмозер его изловит? — спросил Касперль. — Следует что-то предпринять, я полагаю…
— У тебя есть какой-нибудь план? — полюбопытствовал Сеппель.
— Просто его нужно снова заманить в пожарное депо, ты понимаешь…
— Вопрос только в том — как? — высказался Сеппель. — Может быть, салом — или жареными колбасками?
— Это все ерунда! — сказал Касперль.
Он наморщил лоб и задумался. Он прикидывал и так и этак — и вдруг в голову ему пришла мысль о бутылке из-под уксуса, которую они сегодня выудили из городского ручья.
— Придумал! — воскликнул он. — Сеппель, я придумал! Мы доставим ему бутылочную почту!
— Буты… что?
— Бутылочную почту!
— И мы отправим ее Хотценплотцу?
— Ты должен слушать внимательно, когда я что-нибудь говорю тебе: мы доставим ее Хотценплотцу — а это большая разница. Знаешь что, Сеппель? Будь так любезен и раздобудь мне в писчебумажной лавке палочку сургуча!
— Сургуча?
— Да, — сказал Касперль. — В настоящей бутылочной почте сургуч, пожалуй, еще важнее, чем сама бутылка.
Всюду хорошо, а дома лучше
Разбойник Хотценплотц весь сиял от радости до последней щетинки в бороде. Во-первых, с сегодняшнего полудня он снова стал свободным человеком, и это, естественно, было главным; во-вторых, он владел теперь полной полицейской формой — обстоятельство, которое он, насколько возможно, намеревался использовать профессионально; и в-третьих, этого у бабушки Касперля было не отнять, — ее жареные колбаски и квашеная капуста чертовски ему понравились.
«Если и с пещерой еще все будет в порядке, я могу оставаться воистину доволен», — размышлял он.
Мундир господина старшего вахмистра Димпфельмозера сидел на нем как влитой. Собственные вещи он перевязал в узел и нес слева под мышкой; в правой его руке была трофейная сабля, которой он размахивал словно тростью. Шагая по лесу, он громко и местами фальшивя насвистывал свою песню, которую исполнял всегда после сытной трапезы:
Поскольку времени у него было море, он потратил почти полтора часа, чтобы добраться до дома. Как и следовало ожидать, вход в его пещеру был заколочен досками. На двери висела нацарапанная от руки вывеска с надписью:
Поделиться книгой: