Помоги проекту - поделись книгой:
— Ладно! — прервал его рыцарь в перчатках. — Поднимайся на борт и приготовь мне суп из солонины. Только учти: все, что приготовишь, будешь сам пробовать первым. Знаю я вас, французов…
— Великодушно помилуйте! — закричал было Тиан, но после хорошего пинка в спину ему ничего не оставалось, как взбежать по узким сходням на борт корабля. Вслед за ним на флагманскую галеру проворно взбежал мальчик-поваренок с каким-то узелком в руке. Едва попав на палубу, он быстро осмотрелся по сторонам и с хитрым видом юркнул в люк, ведущий во внутренние помещения галеры. Несчастный Тиан, объяснения которого никто не хотел слушать, горестно качая головой, поплелся на камбуз.
К этому только времени Робин и Кот сумели подобраться поближе. Робин старался окликнуть Тиана, но в шуме толпы его голоса не было слышно. Кот хотел было проскочить на корабль, но получил пинок тяжелым сапогом одного из грузчиков, втаскивавших на борт сундуки, и, скуля, должен был отползти в сторону.
— Ничего, — шепнул ему Робин, — сейчас они закончат погрузку, и мы залезем на палубу.
Но не тут-то было. Когда последний сундук подняли на корабль, рыцарь в железных перчатках приказал втащить сходни на борт. Кот сделал попытку пройти по швартовому канату, но не удержался и рухнул бы в воду, если бы Робин вовремя не схватил его за заднюю лапу.
— Какой ты толстый, Котик! — прошептал он, с трудом вытаскивая упитанного Саладина на берег.
Привлеченные шумом, с борта галеры сразу свесились несколько стражников, один из которых даже потыкал в воду алебардой, словно опасаясь, что какой-то злоумышленник прячется под водой.
Бабушка была очень недовольна рискованными действиями Кота и решительно заявила, что пора идти домой.
— Тиан Обержин до завтра никуда не денется, а оставаться на ночь в средневековом городе слишком опасно! — сказала она.
Робин и Кот не могли ничего возразить. Бросив последний взгляд на набережную и императорские галеры, они поднялись вверх по мраморной лестнице и через полчаса были уже на борту «Непобедимой Манны».
— Ну что ж, по крайней мере мы теперь знаем, где искать Тиана, — сказал Робин, когда все уселись за ужин (яичницу с беконом и сливами, поджаренную Котом).
Словно в ответ ему, с берега донесся хриплый вой нескольких волкодавов.
Глава 10
«Впервые послевозвращения Иерусалима под власть христиан, Капитул ордена тамплиеров собрался на Храмовой горе. Старые казармы ордена были разрушены сарацинами, но Подземный зал, где проходили самые важные церемонии, остался нетронутым. Тамплиеры спускались вниз по каменным ступеням, помнившим еще Готтфрида Бульонского, и молча шли к креслам, расставленным вдоль стен сводчатого помещения, освещенного неровным светом факелов. Последним вошел Магистр вместе с человеком, лицо которого закрывал капюшон плаща. Все встали.
— Рыцари ордена Храма, — торжественно произнес Магистр. — Я собрал вас в этот поздний час, для того, чтобы вы приняли важное решение. Вопреки нашим обычаям и уставу нашего братства, сегодня на Капитуле присутствует человек, который не является членом ордена.
По залу пронесся шум голосов. „Кто это?“ „По какому праву?“ — кричали многие. „Он нарушит тайну Капитула!“ — громко произнес кто-то. Все смотрели на человека в капюшоне. Его плащ и в самом деле ничем не напоминал белый тамплиерский с красными крестами на груди и на спине. Скорее он походил на плащ тевтонца… Внезапно загадочный человек откинул капюшон. Мгновенно наступила тишина. Даже самые сердитые тамплиеры замолчали, когда увидели, кто стоит перед ними. Человек с рыжей бородой и пронзительными зелеными глазами был известен всем.
— Ваше императорское величество, — низко поклонившись, начал Магистр, — Вы хотели видеть тамплиеров, и вот они перед вами. С миром или с войной пришли Вы на Капитул нашего ордена?
— С миром! — ответил император Фридрих. — Я хочу, чтобы отныне и вовеки веков в священном городе Иерусалиме прекратились распри и кровопролитие. Две великие религии должны жить в мире. Слишком много уже было ненужных жертв и бессмысленных разрушений. Я пришел сюда, чтобы призвать вас, самых отважных защитников христианства, прекратить губительную войну с сарацинами и повернуть свои мечи против тех, кто сеет распри и вызывает войны, против истинных врагов мира: асассинов, безумных фанатиков и убийц, служащих легату Пелагию!
Из рядов тамплиеров раздалось нечто, похожее на стон. Магистр быстро окинул взглядом ряды рыцарей и спросил одного из них:
— Что скажете вы, маршал ордена?
— Мы служим Святой Церкви! — произнес старый воин. — Церковь послала нас сюда воевать с сарацинами. Тевтонцы заключили мир с сарацинами и принялись избивать христиан. Тевтонцы напали на Патриарха! Я не верю речам императора тевтонцев.
— Что скажете вы, канцлер? — снова спросил Магистр.
— Это верно, что легат Пелагий допустил много ошибок, — послышался более мягкий, осторожный голос, — но ведь если б император вовремя пришел нам на помощь, не было бы ни поражения под Мансурой, ни плена, ни гибели стольких братьев-тамплиеров. Император проклят церковью, а мы — рыцари церкви. Нам не по пути с императором Фридрихом!
— Что скажете вы, хранитель орденской казны? — спросил Магистр.
— Казна опустела! — с горечью произнес один из братьев. — За эти годы орден потерял половину своих замков и две трети своих земель. А теперь, когда в Иерусалимском королевстве хозяйничают тевтонцы, мы потеряем и все то, что пока цело…
— Довольно! — вскричал император Фридрих. — Я думал встретить здесь благородных рыцарей, а нашел лишь толпу жадных и безмозглых себялюбцев! Вам не дорого ни Иерусалимское королевство, ни мир, добытый такой высокой ценой. А коли так, готовьтесь к войне! Мощь и сила Священной Римской империи такова, что вскоре все слуги безумного Папы и преступного легата будут пойманы и понесут законное наказание. Берегитесь! Кто не со мной, тот против меня!
Двое или трое тамплиеров выхватили мечи и хотели было ринуться на императора, но Магистр преградил им путь.
— Вы слышали, что говорят рыцари Храма, ваше величество, — грустно произнес он. — Теперь я провожу вас к казармам тевтонского ордена. Прошу вас запомнить лишь одно: ни кинжал асассина, ни яд миндальных пирожных, не будут угрожать вашей жизни до тех пор, пока вы — гость тамплиеров.»
Бабушка отложила книжку, сняла очки и почти сразу же заснула без снов.
Утром всех разбудил визг электропилы и треск сварочных аппаратов. С самого восхода Боргезе и его мастера принялись за ремонт гребного вала «Манны». Грохот стоял такой, что даже от завтрака на борту пришлось отказаться. Невыспавшиеся и всклокоченные, Робин и Кот уселись на террасе ближайшего кафе, а Бабушка отправилась на утреннюю пробежку по набережной.
— Меня беспокоит, что мы не видели никаких следов «Бременского Орла» и Бумберга-старшего, — произнес Кот, допивая кофе с молоком.
— Мы же не были в торговом порту, — ответил Робин.
— Надо будет сегодня туда заглянуть! — решил Кот.
Робин отложил воскресный номер «Ла Стампы», повествующий о разграблении багдадских музеев, и поднялся с кресла.
— Идем! — сказал он.
— А как же Бабушка? — спросил Кот.
— Пока она вернется с пробежки, примет душ и позавтракает, мы успеем три раза обойти весь город! — беспечно ответил Робин.
Кот недоверчиво пожал плечами и, оставив на столе щедрые чаевые, они с Робином утремились в узкие улочки Брундизия. Нечего и говорить, что Охотничий Рожок они прихватили с собой: он лежал, завернутый в шелковый платок, в рюкзаке Робина.
То и дело поглядывая на карту, они покружили минут пятнадцать по центру, спустились к морю и попали прямо на каменный мол, построенный Помпеем.
— Теперь направо! — сказал Кот. Они свернули направо и оказались в старом торговом порту, теперь застроенном отелями и рыбными ресторанами.
— Доставай! — шепнул Кот.
Робин порылся в рюкзаке и вытащил драгоценный Рожок. Несколько секунд он смотрел на старинный инструмент, любуясь простотой и изяществом его формы, а затем нерешительно поднес его к губам.
— Как это Бабушка делает? — спросил Робин.
— Просто берет и дует! — нетерпеливо подсказал Кот.
Робин набрал в грудь воздуха и дунул. Рожок, явно недовольный неумелым обращением, проиграл коротко и сердито:
Как это бывало много раз, пока Рожок пел, город вокруг Робина и Саладина стал меняться. Помпезные барочные фасады отелей, выходивших на набережную, превратились в строгие готические. По улицам потекли ручейки помоев, а роскошные рыбные рестораны превратились в сомнительного вида закопченые харчевни, из которых доносились пьяные крики матросов. Как и накануне, у причалов один за другим начали возникать корабли. Но на этот раз это были не однообразные военные галеры, а торговые парусники всех форм и размеров. Здесь были и норманские ладьи, и нефы, и ганзейские когги, и каракки, и фелюги. От флагов и вымпелов рябило в глазах. Одни корабли разгружались, другие наоборот принимали на борт тюки с товарами. По мачтам прыгали обезьяны, а в медных частях рангоута отражалось солнце.
Робин и Кот поднялись на ступени портовой церкви и оттуда разглядывали стоящие в порту суда, пытаясь определить, нет ли среди них «Бременского Орла». Первый осмотр не дал никакого результата: слишком много было кораблей, и слишком трудно было разобрать их названия, написанные готическим шрифтом на кормовых досках. В конце концов, Кот и Робин решили пройти вдоль причала и осмотреть все когги ганзейского союза, которые легко было распознать по общему флагу со странным геральдическим зверем — крылатым леопардом.
Спустившись со ступеней церкви, они начали осторожно продираться сквозь толпу. Чтобы не попасть под ноги портовых грузчиков или под колеса телег, неуклюже двигавшихся к морю и от моря, Робину и Коту приходилось вплотную прижиматься к стенам домов. Они оставались невидимыми для толпы, но это не защищало их от случайных пинков и толкотни. Один раз давка стала столь сильной, что их едва не впихнули в один из грязных портовых кабаков. Балансируя на пороге, Кот беспокойно принюхался. Изнутри несло пережаренной рыбой и кислым вином. Вдруг в открытую дверь вылетела бутылка и больно ударила Робина по голове. В ту же секунду из недр кабачка прогремел оглушительный бас:
— Это мы просили пощады у сарацин? Это нас побили, как детей?
В ответ кто-то лепетал:
— Простите, сэр, не хотел вас обидеть, но говорят под Мансурой пятьдесят тысяч христиан отступили перед маленьким отрядом сарацин…
Кот втащил ушибленного и тихо охающего Робина внутрь и они осмотрелись. В тесном задымленном помещении скопилось человек двадцать. Они сидели за дубовыми столами, ели рыбу, пили вино и громко разговаривали. Здесь были и моряки, и торговцы, пара оруженосцев какого-то рыцаря с алебардами, горбатый старик с арбалетом, сидевший за одним столиком с человеком в зеленом камзоле, как две капли воды похожим на рыцаря, похитившего Тиана Обержина, слуги и даже один священник. Громкий голос принадлежал оруженосцу в грязном тамплиерском плаще, который нависал над своим дрожащим от ужаса соседом, на вид торговцем-англичанином, и орал ему в ухо:
— Клянусь кулаком Гийома Шартрского, еще одно слово, и ты не досчитаешься пары ребер! Маленький отряд! Их было столько, сколько песка в пустыне! Там был сам Султан! И вода Нила поднялась на восемь локтей за одну ночь! Мы дрались по колено в воде, а половину из нас трясла болотная лихорадка! Когда Магистр был убит, побежали все, только бежать было некуда! Король Иерусалисмский попал в плен. Легат добрался до Дамиетты, один Бог знает, как это ему удалось. И все повторяли только одно слово: предательство!
— Как, и король Иерусалимский в плену? — с ужасом спросил торговец.
Оруженосец мрачно кивнул.
— Вот эти матросы, молодцы каких мало, — он махнул в сторону соседнего стола, за которым сидело несколько матросов, — за десять дней с попутным ветром доставили нас от Дамиетты до Брундизия. Это мы первыми принесли весть о Мансуре. Да, скажу я вам, Султан силен. Но не видать ему Дамиетты, если вся Империя теперь идет на Египет!
Теперь уже все в кабачке внимательно слушали подвыпившего оруженосца. Только старик в углу с безучастным видом чистил свой арбалет. Внезапно дверь на улицу распахнулась вновь и на пороге возник насмерть перепуганный еврей-старьевщик.
— Укройте, спасите! — вопил он, пытаясь спрятаться за бочкой вина, стоявшей у стенки, и наступая на хвост Коту Саладину. Кот взвыл, но в общем шуме никто не обратил внимания на его стоны.
— Да что с тобой? — строго спросил еврея трактирщик.
— Вы не знаете? — вскричал еврей. — В императора стреляли с крыши! Герцог Брауншвейгский убит! Сюда идет стража! Они никого не щадят!
Все повскакивали с мест. Оруженосец схватился за алебарду, но в это время дверь снова настежь распахнулась от удара ногой, и в помещение ввалились четыре рыцаря-тевтонца в полном вооружении.
— Всем сидеть! — крикнул один из них с сильным немецким акцентом. Наступила тишина. Брезгливо пнув съежившегося в углу старьевщика, тевтонец пошел между столами, внимательно вглядаваясь в лица сидящих. Оруженосец стоял у своего стола, попрежнему сжимая алебарду. На немецких рыцарей он смотрел с нескрываемым отвращением. Подойдя к нему, тевтонец быстрым движением вырвал у него оружие и, не говоря ни слова, сильно ударил его железным кулаком по голове. Оруженосец осел на скамью, держась за голову, а тевтонец, не оборачиваясь, двинулся дальше.
— Кто такие? — спросил он у матросов.
— Мы моряки с когга «Бременский орел», — ответил один из них. Кот и Робин переглянулись. Тевтонец смахнул со стола кружку матроса, которая упала на пол и разбилась. Удовлетворенный результатом, рыцарь повернулся было к столику в углу, за которым сидел горбун с арбалетом. В это мгновение в воздухе просвистела стрела, и тевтонец упал на пол, обливаясь кровью. Трое его товарищей выхватили мечи из ножен и, круша столы и стулья, ринулись на старика-горбуна, который, как ни в чем не бывало, перезаряжал свой арбалет. Робин зажмурился, представив, как через секунду старого арбалетчика изрубят на куски разъяренные рыцари, но Кот, который сохранил присутсвие духа и храбро наблюдал за битвой, сразу почувствовал, что исход сражения отнюдь не ясен. Один из матросов неожиданно подставил ногу бегущему впереди тевтонцу и тот со всего размаха грохнулся на пол. В ту же секунду человек в зеленом камзоле выхватил из-за пояса короткий меч и всадил его тевтонцу под лопатку. Двое оставшихся рыцарей налетели на него, но он ловко уклонился от их ударов, вскочил на стол и стал фехтовать своим мечом с такой скоростью и искусством, что если б не доспехи тевтонцев, им было бы не избежать серьезных ранений.
Все остальные посетители трактира сгрудились у противоположной стены и наблюдали за ходом боя с безопасного расстояния. Два дюжих рыцаря, размахивая длинными мечами и прикрываясь стульями, все-таки загнали человека в зеленом камзоле в угол, и по его одежде уже текла кровь из раненого плеча. В это время снова просвистела стрела и еще один тевтонский рыцарь с грохотом упал на пол, судорожно хватаясь за горло, пробитое стрелой.
— Молодец, Ахмет! — крикнул человек в камзоле, но в этот самый момент последний тевтонец выбил у него из рук короткий меч и нанес своему безоружному противнику роковой и сокрушительный удар. Вслед за тем, не теряя ни секунды, тевтонец развернулся, быстрым скачком приблизился старику, не успевшему вновь зарядить арбалет, и кончиком меча выбил у него из рук это смертоносное оружие. Описав дугу в воздухе, старинный арбалет ударился о каминную решетку. Приклад его расщепился надвое, рукоятка ворота отлетела, тетива лопнула.
— Так это ты стрелял в Императора? — взревел тевтонец, железной рукавицей хватая горбуна за бороду и притягивая к себе. — Признавайся, ты или не ты?
— Я! — спокойно ответил тот, неуловимым движением выхватил спрятанный в рукаве нож и по самую рукоять всадил его под кирасу тевтонцу. Тот смог лишь прохрипеть что-то невнятное, затем силы оставили его и смертельно раненый рыцарь без чувств повалился на пол. Не обращая ни на кого больше внимания, старый горбун собрал остатки своего арбалета, разбросанные у камина, и быстро вышел из трактира наружу. Матрос, который подставил ногу второму тевтонцу во время битвы, вдруг вскочил и тоже выбежал на улицу.
Несколько секунд стояла тишина. Потом вдруг все одновременно заговорили и ринулись прочь из кабачка. Несчастному невидимому Коту достался сильный пинок, и он, скуля, отполз за бочку, где уже сидели Робин и еврей-старьевщик.
— Куда это Бумберг побежал? — только и успели они услышать обрывок фразы из разговора двух матросов.
Когда кабачок опустел и даже старьевщик, испуганно озираясь, выбрался на улицу, Робин и Кот тоже решили собираться восвояси.
— Как ты думаешь, у Бабушки уже обморок? — спросил Робин, когда они бежали по узким улочкам, поднимающимся вверх от моря.
— Если и не обморок, то обморочный вид наверняка! — заверил его Кот.
Глава 11
Пока Робин и Кот совершали свою рискованную прогулку по средневековому Брундизию, Бабушка заканчивала утреннюю пробежку. Бегала Бабушка трусцой, не очень быстро, но зато с большим воодушевлением. То и дело она останавливалась и шла шагом. Время от времени она и вовсе присаживалась на скамеечку, доставала из полиэтиленового мешка книжку и две минуты читала. После этого она вставала и продолжала пробежку. Солнечное утро и вид безмятежного моря привели Бабушку в прекрасное настроение. Она на бегу разглядывала пирожные и шоколадки, выставленные в витринах кондитерских, вдыхала свежий утренний воздух и даже мысленно мурлыкала себе под нос архитектурную песенку:
На этом месте Бабушка остановилась, так как заметила нечто странное: вдоль дороги один за другим мирно сидели двенадцать ирландских волкодавов. Они грелись на солнышке и лениво поглядывали на прохожих. Последний пес лежал как раз у входа на трапик, ведущий с берега на борт «Непобедимой Манны».
Бабушка перешла с бега на шаг. Боязливо оглядываясь на волкодавов, она подошла к трапику. Теперь надо было либо перешагивать через огромного пса, либо согнать его с места.
— Ну что ты тут разлегся? Пошел вон! — робко сказала Бабушка.
Волкодав тихо зарычал, и шерсть на его спине начала подниматься дыбом. Бабушка попятилась. Не дожидаясь, пока зверь окончательно рассвирепеет, она быстрым шагом перешла на другую сторону улицы и направилась к террасе того самого кафе, где должны были сидеть за завтраком Робин и Кот. Но теперь их там уже не было! Бабушка растерянно оглянулась. Робин и Кот исчезли бесследно. Их не было внутри кафе и в соседних магазинах. Бабушка начала серьезно беспокоиться. Наконец, она решила, что они уже вернулись на корабль, и только ей никак не удается попасть домой из-за этих дурацких волкодавов. Бабушка вновь повернулась к «Непобедимой Манне», и вдруг вскрикнула от ужаса: на капитанском мостике корабля стояли три высокие фигуры в плащах с поднятыми капюшонами.
— Так я и знал, обморочный вид! — вскричал подбежавший Робин, хватая Бабушку за локоть.
— Скорее нашатырь! — заорал Саладин и бросился в аптеку. Но Бабушка уже понемногу приходила в себя.
— Где вы пропадали? — наконец спросила она слабым голосом.
— Просто по Брундизию погуляли немножко, — весело заверил ее Кот. — А что делают эти мерзкие типы на палубе нашего корабля? — продолжал он воинственным тоном.
— Сейчас мы разберемся, — воскликнул Робин и двинулся было к кораблю. Но в тот же миг сразу три волкодава поднялись со своих мест и устремились ему навстречу грозно рыча. Под испуганные стоны Бабушки Робин вернулся обратно.
— Позовем карабинеров! — решил Кот.
— А где мы их здесь найдем? — спросил Робин, оглядываясь по сторонам.
— На центральной площади! — предположил Кот.
Оставив Бабушку приходить в себя и следить за происходящим на «Манне», Робин и Кот помчались на центральную площадь. Карабинеров там не было. Тогда они спросили одного из пожилых итальянцев, сидевших на лавочке. Тот долго не мог понять, что им нужно, затем понял и стал объяснять, как найти Квестуру. Из его объяснений Робин понял половину, а Кот и того меньше. Надеясь на удачу, они побежали по Корсо Кавур, широкой центральной улице, затем свернули налево, затем направо, затем еще раз налево. Заблудившись окончательно, они спросили еще одного пожилого итальянца, сидевшего на лавочке. Повторилась та же история, что и в первый раз, только объяснения оказались еще более запутанными.
— Возьмем такси! — предложил Робин. Но в течение следующих пятнадцати минут им не попалось ни одно такси. Наконец, когда Кот уже в отчаяньи дергал сам себя за хвост, у тротуара притормозил разбитый фиат «уно» с полустершимися шашечками такси.
— Квестура, пер фаворе! — заорал Кот по-итальянски.
— Экко Квестура! — ответил таксист и показал на дом напротив. Только теперь они заметили, что на доме висел красно-зелено-белый флаг и было написано «Questura».
Пока Робин и Кот были заняты поисками карабинеров, оставшаяся за столиком кафе Бабушка с ужасом наблюдала за развитием событий на борту «Манны». Сначала внезапно стих шум стройки. Потом на палубу с удивленным видом поднялся инженер Боргезе вместе со своими рабочими. Руки у всех у них были связаны за спиной. Люди в капюшонах проводили их до трапика, ведущего на причал. Когда последний из рабочих перешел на сушу, на борт «Манны» перебежали все двенадцать волкодавов, после чего трапик сразу же вытащили на борт. Затем люди в капюшонах и волкодавы один за другим спустились через люк внутрь корабля. Крышка люка захлопнулась, и сразу же заработали мощные, вновь отремонтированные двигатели «Непобедимой Манны». Бабушка с ужасом увидела, как корабль медленно отчаливает, пересекает акваторию порта и начинает погружаться под воду.
Когда две машины карабинеров, ревя сиренами и сверкая огнями, подъехали к причалу, от «Непобедимой Манны» остались лишь круги на поверхности воды.
— Где же ваш корабль? — поинтересовался капитан карабинеров у Бабушки.
— Он только что был здесь, — пролепетала она, — но пока вы ехали, преступники вывели его в море и совершили погружение.
— Немедленно сообщить адмиралу Грациани и в пограничную службу! — распорядился капитан, вскочил в свою машину и умчался неизвестно куда под звуки сирены.
Бабушка, Робин и Кот остались одни-одинешеньки на берегу моря. Некоторое время они молча стояли с подавленным видом, но затем деятельный Кот предложил:
Поделиться книгой: