Помоги проекту - поделись книгой:
Покушавши, люди, не торопясь, обсудили дела на завтра.
– Лето заканчивается, – сказала крупная женщина-рыбачка. – Малина уже созрела.
– Надо к зиме готовиться, времени в обрез, – согласился Рокотов.
– Не хочется жить зимой в пещере или шалаше, – пробормотал бортинженер. – Надо строить дом. Капитальный, с печкой, дверями, окнами.
– Лучше строить несколько домов, – добавил Гарик. – Надо понять, какими материалами мы владеем и как можно скорее приниматься за дело.
– Двери и окна можно взять с самолета, – ответил Максим. – А для печей и труб нужен кирпич. И гончарная печь понадобится.
Закат прекратил дебаты, и притомившиеся жители нового посёлка разошлись спать по шалашам и палаткам.
– Пойдем, зальем породу водой, – услышал Алтуфьев у себя над ухом голос Ицхака Путтера незадолго до наступления темноты.
– Пойдем, – согласился ученый.
Они выкопали ямку, налили в нее ведро воды и засыпали туда полкилограмма камней. Послышалось тихое шипение.
– Неубедительно, – пробормотал Путтер. – Так в воде могут шипеть любые горячие камни. Он достал из костра еще один камешек и сделал надпись на песчанике.
– По-моему, неплохо, – заметил Петр Алтуфьев.
– Думаешь? – Путтер вопросительно посмотрел на ученого, и тот кивнул в знак согласия. Ицхак щелкнул языком, намочил руку повыше кисти и потер это место камушком.
– Что ты делаешь? – удивленно спросил Алтуфьев. – Если это действительно известь, она вызовет у тебя раздражение.
– Вот именно, – подтвердил инженер.
Охрана подтянулась ближе к лагерю. Офицеры решили, что ночью дежурство будут нести смены по четыре человека. Охране же поручили поддерживать огонь в костре с тестируемыми камнями.
Глава 2 (День второй)
Ночевали без происшествий. Даже дождя не было. С рассветом раскричались какие-то птицы и быстро подняли лагерь на ноги. Поели холодные остатки ужина и разошлись по делам. Пойманных накануне ежей рассадили по ящикам и дали им грибов.
Заготовка продуктов пока считалась одной из главных проблем. Рыбу и мясо можно было коптить и сушить, а вот всё остальное – только сушить. Основной пока способ заготовки продуктов – сушка – потребовал плетения плотных циновок из травы или тонкой коры типа бересты. Занятно, но специалисты по плетению нашлись не только среди китайцев. Многие пассажиры, оказывается, что-то умели делать руками. Правда, некоторые раньше использовали в качестве сырья проволоку и фантики от конфет, а вовсе не природные материалы. Двадцать женщин и десять мужчин отправились на заготовку коры к сопке. Хвойный лес сопки переходил в лиственный на западной опушке. Именно туда и двинулся отряд. Некоторые женщины прихватили с собой дротики.
Пример Путтера и неудачная охота на свинью побудили нескольких человек усовершенствовать своё копьё костяным наконечником. Люди начали осознавать, что от качества оружия зависит их благополучие и, возможно, жизнь.
Линг проснулась очень рано и, одевшись в деловой костюм, кое-как проковыляла на своих десятисантиметровых шпильках к ручью. Там китаянка встретила Софью Буданову, жену пожарного офицера. Женщины тщательно умылись и улыбнулись друг другу. Чистая, холодная вода с утра пораньше бодрит и поднимает настроение как нельзя лучше.
– Меня зовут Линг. Линг Ву, – представилась китаянка невероятно высоким, писклявым голосом, от которого у кого угодно могла разболеться голова.
– О, очень приятно, я – Софья, – ответила вторая женщина.
– Вы, как, верите, что это навсегда? – спросила Линг.
– Да, – женщина пожала плечами. Ей сказали – другая планета, она поверила и не стала задумываться, насколько они правы.
– Я тоже, – вздохнула Линг. – Даже не представляю, как мы будем здесь жить. Здесь же абсолютно никаких условий…
– Раньше люди как-то жили, – возразила Софья.
– Да, жили… Женщины уже расчесали волосы и возвращались обратно к лагерю.
– Вот, смотрите, – продолжила Линг. – Мы с вами встали, дошли до ручья, умылись…. А мыло кончится, что будем делать? Грязные что ли ходить? Софья на секунду задумалась.
– Знаете, Линг…. А, кажется, мыло можно сделать. Дайте-ка подумать… – она остановилась. – Меня когда-то давно бабушка учила…. Кажется из золы и жира.
– Серьезно? – у Линг загорелись глаза.
– Да.
– Давайте сделаем!
– Ну, я не знаю, вдруг у них там другие планы….
– Да, бросьте! Возьмем – и сделаем.
– Давайте попробуем. В лагере женщины сообщили о своем намерении Рокотову.
– Хорошая идея, – согласился тот. – Жир можете вытопить из внутренностей добытых вчера сусликов и поросенка. Следовало подобрать пропорции и температурный режим смешивания. Они же должны были попытаться изготовить клей и влагостойкую пропитку для циновок из соломы и коры. Если сумеют получить репеллент – вообще прекрасно. В перспективе требовались брага, дёготь, скипидар. Ещё людям и домашним животным нужны были лекарства, особенно средства от паразитов. Женщины, конечно, не ожидали, что их небольшая затея вызовет такой живой интерес и что им поручат получить еще несколько веществ. Софья даже почувствовала себя неловко, потому что не была уверена, что все получится. Но раз люди на них рассчитывают – надо стараться.
Двое мужчин из пассажиров взялись за кирпич и гончарное дело. Один из них был литейщиком на машиностроительном заводе, так что с футеровкой встречался. Другой служил юристом на железной дороге и с кирпичом дел никогда не имел, но имел энтузиазм. Пока всех устроило и это.
Прихватив с собой одеяла, два топора, сеть и бинокль из аварийного комплекта, тридцать мужчин и десяток женщин отправились охотиться на юго-запад.
– Форсируем ручей, а за ним найдем подходящих животных, – сообщил группе возглавивший ее армейский пожарный офицер Буданов. На всякий случай в группу включили и бывшего охранника Николая Осипова (пистолет вселял уверенность). Сеть взяли на случай неудачной охоты, которая могла затянуться на несколько дней.
Ещё двадцать мужчин и тридцать женщин отправились на юг к лесочку, в котором накануне добыли поросёнка. Планировалось убить свинью, а потом сетями поймать поросят. Поросята должны были послужить основой нарождающегося животноводства.
Литовские туристы собирались пересечь реку на байдарках и промерить дно эхолотами. Да и скорость течения хотели определить.
Часть женщин занялась плетением корзин и циновок, часть отправилась собирать улиток, остальные с двумя охранниками решили проверить степь к югу от лагеря. Пока на юге ловили поросят, большой опасности не ожидалось.
Мужчины, не занятые рыбой, стали готовить из плит песчаника фундаменты для капитальных домов. Песчаник нужно было добывать из обрывистого берега реки.
Камень решили доставать таким образом, чтобы получился пологий спуск от посёлка. В общем, закладывалась первая дорога. Строить мост через реку пока в планах не было.
Второй пилот, Путтер, Володарский и две, напросившихся в компанию, молодые женщины ушли в экспедицию на вершину сопки. Пилот должен был установить радиомаяк как можно выше, хоть и считал это дело абсолютно бесперспективным. Володарского, как военного специалиста, отвечающего за безопасность посёлка, вершина интересовала как наблюдательный пост. Ицхака интересовала геология. Женщины рассматривали прогулку как увеселительное предприятие, да и к мужчинам хотелось присмотреться. Законные мужья остались где-то далеко и, похоже, навсегда. Пора было подыскивать им замену.
Пётр Алтуфьев планировал в этот день установить продолжительность местных суток и заняться эталонами мер и весов. В ответственном деле изготовления эталонов учёный сильно рассчитывал на эхолоты.
Мирослава с Марьяной принялись за чистку свежепойманной рыбы.
– А мы вам еще принесли, – сказала Галина, бросая свой улов перед ними. Следом плелась ее четырнадцатилетняя дочь, которая так же вывалила рыбу в общую кучу.
– Да, вот это попали мы, только работай и работай теперь целыми днями, – пожаловалась Мира.
– Ничего, обустроимся потихоньку, – ответила Галя. – Все будет нормально, да, Саша? – обратилась женщина к дочери.
– Не зна-аю, – зевая, пробубнила Саша.
– Это бог нас наказал, – сказала Марьяна, продолжая работать над рыбой.
– Он-то, может и наказал, а нам-то что с того? – спросила Мирослава. – Молиться что ль? Хорошо я вот семян немного с собой прихватила, хоть пригодятся. В последний момент купила – ларёк по пути попался. И недорогие были.
– И у меня немного есть. Можно будет посадить, – поддержала Галина. – Не одной же рыбой питаться.
– О, этого добра у меня целый мешок, – сказала третья женщина.
– Мешок?
– Да. Я на продажу везла…. Может быть, оно и правда к лучшему, – махнула рукой Марьяна. – Говорят, все, что ни делается, все к лучшему. Бог-то он хоть и наказывает, а знает, что делает.
– Детки остались без нас. Как же они бедные там? – запричитала Мирослава. – Черт нас дернул полететь именно на этом самолете.
– А сколько лет деткам? – спросила Галина.
– Старшему двадцать три, младшему двадцать один.
– Справятся, наверное, не маленькие уже все-таки, – ответила Галина. – Зато вы тут с мужем вместе. А мой дома остался.
– А я вообще в разводе, – сказала Марьяна.
– Вот и начнешь здесь новую жизнь!
Сорок охотников пересекли ручей и стали осматривать степь. На западе виднелись горы, простирающиеся немного к югу. Ближе к наблюдателям километров на пять степь была ровной как стол, но дальше обзор закрывали небольшие холмы. В семистах метрах на запад паслись невысокие животные вроде коз, овец или свиней. Рассмотреть их не удалось, так как мешала высокая трава. К югу от экспедиции примерно в километре виднелись олени. Стадо состояло из трёх самок и двух телят. Посовещавшись, решили оленей пока не трогать, а попытать счастья на западе.
Животные паслись у небольшой рощи, состоящей из кустов и корявых мелких деревьев, похожих на черёмуху. Буданов, возглавлявший отряд как бывший офицер, не знал, на что следует решиться. Так как ветерок тянул с севера, то есть от рощи, следовало бы основному отряду человек в двадцать незаметно подобраться к животным с юга и залечь в траве, ожидая, когда загонщики потихоньку подвинут животных от рощи. Но в таком замечательном плане крылся очевидный изъян. Квалификация персонала была на таком уровне, что охотники в большой траве скорее поубивают друг друга, чем бегущую дичь. В общем, нужно было организоваться так, чтобы люди всегда друг друга видели. Автоматически это означало, что и от животных скрываться нет смысла. В конечном итоге решили построиться в две колонны и попытаться тупо окружить травоядных.
Одна колонна пошла в обход рощи, а другая стала обходить стадо слева. Несколько животных перестали пастись и неторопливо двинулись к холмам, не позволяя себя окружить. Буданов, вращением копья над головой, подал сигнал к окончательному окружению. Животные, раньше всех почувствовавшие опасность, зашевелились быстрее и ушли от облавы. Оказалось, что это были маленькие олени, размером с козу.
Возможно, аналог кабарги, которую никто из охотников раньше не видел. Между тем, обе колонны сомкнулись и стали сужать круг, внутри которого оказалось с полсотни свиней. Вскоре свиньи и шесть взрослых кабанов, в том числе, насторожились. Люди тоже замерли в нерешительности. Идти с заострённой палкой на кабана не очень-то и хотелось. Всё решили сами свиньи. Они бросились на прорыв в две стороны практически одновременно. Охотникам пришлось быстро расступиться, чтобы не попасть под удар, но и о цели охоты почти никто не забыл. Две взрослых свиньи и четыре поросёнка удалось убить почти сразу, а ещё две свиньи ушли с ранами в животе. Пятнадцать человек гонялись за подранками ещё часа два, но, в конце концов, добили.
Так как всем было любопытно, что привлекло животных к пастбищу, бригада из нескольких человек тщательно осмотрела рощу и вскоре выяснила – свиньи нашли свёклу.
К окончанию охоты добычу перетащили к ручью, а гонцы привели носильщиков из основного лагеря. Одну свинью охотники разделали, аккуратно сняв шкуру, и половину мяса съели. Оставшееся мясо завернули в листья лопуха, а затем и в шкуру. Шкуру привязали к двум сложенным вместе копьям так, чтобы мясо можно было удобно нести. Остальные туши носильщики унесли, не разделывая, так как люди постепенно стали понимать, что отходов должно оставаться как можно меньше.
Так как отряд должен был не только добыть мясо, но и провести разведку местности, оленей, пасшихся на юге, пока решили не беспокоить и обойти стороной. За час дошли до ближайших холмов. Ручей к тому времени повернул в сторону реки и, видимо, где-то рядом было его устье. Несколько небольших групп оленей паслось неподалёку, но большого стада нигде видно не было. Побегав за животными и убив ещё пару взрослых важенок, люди почувствовали себя почти настоящими добытчиками. Однако стало понятно, что с такой производительностью посёлок прокормить будет трудно. Одного оленя оставили себе, а другого четверо мужчин утащили к самолёту.
Экспедиция к вершине ближайшей сопки стремилась держаться повыше. В ложбинах трава стояла выше человеческого роста, что затрудняло обзор. Легко можно было покалечиться в буреломе. Да и комары сильно досаждали. Повыше растительность была относительно редкой. Комаров, соответственно, тоже было меньше и они почти не досаждали женщинам, сосредоточившись на мужчинах. Видимо, мужчины или вообще были теплее, или сильнее теряли тепло при ходьбе. Практически всё время река оставалась в пределах видимости. В полутора километрах от лагеря Ицхак заметил к западу от склона небольшой овраг и потребовал разведки. Пришлось всем спускаться метров на двести. Овражек поддерживался небольшим ключом. Пить сырую воду никто не стал из боязни подцепить паразитов. Края оврага осмотрели внимательно, но ничего интересного не обнаружили. Это не означало, конечно, что ничего интересного и не было, так как не хватало профессиональных глаз. Ещё километра через два попался овраг гораздо большего размера, совершенно сухой и почти без растительности, но с мелкими серыми ящерицами. Никаких перспектив на разработку полезных ископаемых и в этом овраге не усмотрели. На выходе из оврага поймали ежа и прихватили с собой как возможную пищу. Там же обнаружилось несколько яблонь. Яблоками питаться, конечно, нельзя, но они могут спасти от цинги и, судя по вкусу, являются источником кислоты. Кислота может понадобиться, например, при выделке шкур.
На обед останавливаться не стали и часа через четыре ходьбы по гребню вышли к вершине. Съели одну из двух, захваченных с собой, рыбин осмотрели местность. Холм от вершины обрывался в сторону реки так, что спуститься по восточному склону без специального снаряжения было невозможно. Северный склон имел наклон примерно в сорок пять градусов и лес на нём практически отсутствовал. На трёхметровой высоте одной из сосен удалось оборудовать смотровую площадку, с которой можно было обозревать не только равнину за рекой, но и пространство между сопками на северо-западе. Кроме того, река просматривалась на несколько километров к северу. По оценке Аркадия Володарского, такой наблюдательный пункт имел некоторый смысл в том случае, если ожидается прибытие врага по реке. По хорошей тропе от лагеря до вершины можно добраться часа за два, что даст ещё примерно три часа на подготовку встречи плотов или час для лодок с гребцами. Весной, когда скорость течения вырастет, гонец может и не успеть с предупреждением. Равнина за рекой обозревается неплохо и с поста ближе к лагерю. В северо-западном направлении обзор очень узкий, и легко можно пропустить опасность даже днём. Ночью же от поста наблюдения толку нет вообще. Но это всё с военной точки зрения. С точки зрения охоты пост выглядит гораздо привлекательнее, так как человек с биноклем действительно может засечь стадо за рекой на огромном расстоянии. Мало того, постовой может корректировать световыми и дымовыми сигналами продвижение охотников за стадом.
Пока разведчики обустраивали смотровую площадку, устанавливали радиомаяк, строили простенький шалаш и готовили принесённую с собой рыбу, стемнело.
Командир экипажа Николай Рокотов сразу после завтрака уединился с бортинженером.
– Как считаешь, Максим, есть шансы дождаться помощи?
– Есть. Возможно, мы оказались в отсталой части планеты. Потому и не видим никого.
– Ты веришь в современную цивилизацию без радио?
– В современную, командир, не верю. Но инки и ацтеки имели государство. Да и на Земле до двадцатого века радио практически отсутствовало.
– Ацтеки… Такая перспектива душу не греет. Уж лучше откровенные дикари. Хотя, и в Северной Америке индейцы убивали для развлечения… Умеешь ты морально поддержать.
– Шанс есть и на цивилизацию девятнадцатого века, но я на него не надеюсь. Нам повезёт, если найдутся любые люди, а не разумные нелюди. Ещё хуже, если разумных здесь вообще нет. Рокотов оглядел степь и спросил:
– Предположим, разумные найдутся. Мы сумеем с ними ужиться?
– Сначала нужно выжить. Если мы на территории государства, то от нас мало что зависит. А если встретим дикарей, то девяносто процентов на то, что нас захотят убить, и девяносто девять – ограбить.
– Согласен. Значит, вариант с государством обсуждать бессмысленно. А каковы шансы на выживание с дикарями?
– У нас полторы сотни взрослых мужчин. Это не слишком большое племя, но и не очень маленькое. Правда, союзников у нас нет, а дикарей самолёт, как добыча, вполне способен объединить. Многие наши мужчины служили в армии. Поголовно все грамотные. Оружие плохое. Местность не знаем. Так что, Николай, за выживание дам процентов тридцать. Да и то не сейчас, а хотя бы через несколько дней, если к тому времени кто-то научится копьё в руках держать.
– Что с самолётом делать будем?
– Нужно разбирать и перетаскивать в лагерь. Оставлять на месте ничего нельзя – весенний паводок всё смоет.
– Я тоже считаю, что сохранять самолёт бессмысленно, да и невозможно. Нужно бы привлечь Алтуфьева и с ним решить детали. В частности, хотелось бы сохранить керосин – в баках осталось около сорока тонн. И сараи нужны для складирования деталей.
– Окончательно разобрать самолёт можно будет и зимой, если не будет осеннего наводнения. Но столики с кресел сниму сразу – крепеж пойдёт на ножи, а их катастрофически не хватает.
– Нет. Зимы ждать не будем. Обшивку пока можно пустить на кровлю зданий. Для печей тоже понадобится металл. И нам нужно оружие. Хорошо бы из обшивки сделать лодки – плоты и байдарки нормальный транспорт на реке не заменят. В общем, форсируй разборку! Кстати, если топливо и вспомогательную силовую установку удастся сохранить, то появится смысл сохранить и электрооборудование.
Группа, ходившая за поросятами, к обеду вернулась с тремя живыми поросятами и тушей взрослой свиньи. Поросята по земным понятиям уже достигли возраста, когда их пора забить на мясо. Однако поселенцы хотели перейти от охоты к животноводству. Если бы рядом паслись огромные стада диких животных, в свиноводстве не было бы смысла, но охота пока была трудным и ненадёжным делом. Мало того, охота была и опасным занятием. А вот пищевых отходов от трёхсот человек оставалось много. И их должно было хватить на несколько свиней. Поначалу, пассажиры предложили огородить загон песчаником, пока не готовы сараи. Но в грузовых отсеках самолёта лежало двенадцать контейнеров и четыре поддона. Контейнеры – металлические ящики с площадью пола полтора на полтора метра и примерно такой же высоты. Поддон имеет площадь полтора на три метра при той же высоте, но его дно и стены сделаны не из листового металла, а из сетки. В итоге в качестве клетки просто задействовали грузовой поддон с самолёта. По требованию врачей всех животных переместили за сто метров к западу от посёлка. Ящики с ежами поставили во второй поддон. В контейнерах предполагалось хранить продукты на зиму. Развитие животноводства означало уход за животными. В частности, уход за свиньями – грязное дело. Запасную одежду делать пока было не из чего, а вот лапти вполне можно было сделать. Да и по стратегическим соображениям земную обувь следовало поберечь для дальних походов, а на стоянке пользоваться кустарной.
За обедом Пётр Алтуфьев сообщил, что глубина реки напротив посёлка достигает четырнадцати метров. Ширина на сегодняшний день триста двадцать шесть метров. Скорость течения почти три с половиной километра в час. Эхолоты литовских туристов показали наличие полутораметровых рыбин, что делает перспективной рыбалку на спиннинг. Длительность суток примерно соответствует двадцати семи часам двенадцати минутам. Ежи съели грибы и пока ещё не сдохли, но для полной уверенности в качестве продуктов нужно подождать ещё сутки.
Поделиться книгой: