Помоги проекту - поделись книгой:
Без дела оставалась часть детей и дамы в туфлях на высоком каблуке, то есть практически без обуви. Сам командир пока занялся изучением билетов. Выяснилось, что из двенадцати французов ни один не знал русского языка, и билеты заполнили по-английски. Собственно, французов было восемь, а две пары – французские негры. Три немецких парня тоже заполнили билеты по-английски. Не заполнила билеты корейская пара. Китайские билеты были заполнены, но одним почерком. Не так всё и плохо. Европейцы хоть как-то знают английский, а у китайцев нашелся кто-то, знающий русский язык. С корейской парой пока неясно.
Николай покряхтел, тщательно почесал отросшую щетину и окликнул старшую стюардессу:
– Даша, принесите с девчонками грязную посуду из самолета.
– Да, сейчас сделаем, – отозвалась женщина.
– Но сами не мойте! Задействуйте вот этих скучающих дам с каблуками.
Почти полсотни мужчин, отправившихся на рыбалку, растянулись вдоль берега километра на два. Впрочем, среди них были и женщины. Внушительных габаритов сорокалетняя женщина и девчонка лет четырнадцати какой-то тряпкой наловили килограмма два гольянов. За час совсем неплохо. С бреднем из марли процесс пошел бы значительно лучше, но уж, что есть – тем и ловим. Два якута заканчивали отгораживать приличную заводь, и в прозрачной воде было видно, что несколько хороших рыбин им удастся добыть. Выше всех по течению десять нивхов, как выяснилось, две семьи, били рыбу деревянной острогой так же в заводи, но они не стали заваливать заводь камнями, а выставили в качестве ограждения восемь человек. Оставшиеся два рыбака перемещались по всей заводи. Улов уже составил две щуки килограмма по два и шесть окуней с ладонь. Пока вода теплая, такой способ лова вполне годился. Остальные рыбаки использовали шесть сетей из спасательного комплекта в качестве бредня.
Здесь Рокотов и нашел Петра Алтуфьева – физика – метролога. Алтуфьев, гражданин Казахстана, получивший высшее образование в Свердловске, работал в Темиртау на металлургическом заводе и ехал в командировку в Комсомольск на Амуре.
– Придется тебе, Петя, отвлечься от рыбалки и срочно заняться научной работой.
Рыбаков без тебя хватает, – сказал Рокотов. – Нужно определить продолжительность суток, года, – командир поднял глаза к небу и сосредоточенно загибал пальцы, называя очередную вещь, которую срочно нужно определить. – Наличие вечной мерзлоты, перепады температур, продолжительность зимы и лета….
– Размер планеты, широту, на которой мы находимся, ископаемые ресурсы, – подсказал Алтуфьев.
– Да, займись. Если понадобится помощь, не стесняйся привлекать народ.
Физик воткнул в лагере кол в землю, а потом велел одной из женщин следить за тенью и запомнить время, когда тень станет минимальной, чтобы можно было определить длительность суток. Сам выкопал в зоне «Ж» ямку двухметровой глубины и, не обнаружив льда, решил, что вечной мерзлоты здесь нет. Компас на самолете работал, так что магнитное поле на планете присутствовало. Неясно только было: насколько магнитный полюс совпадал с географическим.
Среди пассажиров было и два кадровых офицера, возвращающихся с семьями из отпуска.
– Так, а ты у нас… – подошел Рокотов к очередному мужчине.
– Аркадий Володарский, – подсказал мужчина.
– Та-ак, – Николай несколько секунд порылся в билетах, отыскивая нужный. – Ага. Военный бухгалтер?
– Да.
– Прекрасно. Нам бы теперь найти господина Буданова…. Еще один мужчина подошел к ним, услышав свою фамилию.
– Я Буданов.
– Занимаешься пожаротушением на спутниках?
– Да.
– И как это делается, интересно? – риторическим тоном спросил Рокотов. – Кроме вас здесь кадровых военных нет. Займитесь милитаризацией нового племени!
– На случай, если тут кто-то есть? – спросил Буданов.
– Да, прежде всего охрана от людей. Но могут быть и опасные животные.
– Ну, если дикари появятся, то постараются напасть непременно, – кивнул Володарский.
– По крайней мере, именно из этого стоит исходить – согласился второй офицер. – Мы займемся. Не хотелось бы стать кормом ни для людей, ни для животных.
– Но всё же в перспективе нам необходим контакт с местными, – заметил Рокотов.
– Контакт?
– Ну, да. Мы же хотим цивилизованными людьми остаться. А многие технологии требуют большого количества людей. Если устроите местным резню, то постарайтесь обойтись без лишнего фанатизма.
Нашлись и медики. Пожилая женщина, Муратова Галия, была врачом санитарно – эпидемиологической станции. Константинов Олег, худой блондин тридцати двух лет, назвался нейрохирургом. Ахмадулина Ирина, двадцати семи лет, служила операционной медицинской сестрой в роддоме. Ещё одна женщина работала педиатром в поликлинике.
– Галия, ты будешь за главную по медицинской части.
– Я? – удивилась женщина.
– Да, – подтвердил Рокотов и помог ей найти остальных трех медиков.
Галия немедленно объявила, что пить из реки или ручья некипяченую воду – подвергнуть себя риску подцепить кишечную инфекцию или паразитов, поэтому нужно срочно делать колодец. С колодцем и отхожими местами решили повременить до возвращения разведки. Пока детей поить тем, что осталось в самолёте, а взрослым.
– ждать кипяченой воды.
Крупнейшими специалистами в области организации общественного питания оставались стюардессы.
Когда багаж выгрузили, бортинженер с несколькими помощниками занялись демонтажем части кресел в салоне. Шалаши ещё нужно построить, но часть людей сможет пока спать в самолёте. Пассажиры стали потихоньку разбирать вещи и тогда выяснилось, что больше всех повезло московским и литовским туристам.
Москвичи, шесть мужчин и две женщины, собирались неспешно дней пять прогуляться по дальневосточной Тайге. Поскольку на провинциальные магазины они надеяться не стали, то всё нужное, кроме продуктов, везли с собой. Люди они были не бедные, и стоимость перевозки сверхлимитного багажа их не волновала. Четыре двухместных палатки, два нормальных плотницких топора, четыре котелка, две поварешки, два компаса, три бинокля, шесть охотничьих ножей и четыре кухонных, сапёрная лопата, металлическая посуда, полиуретановые коврики, спальные мешки и хорошие рюкзаки обещали им на первых порах относительно комфортную жизнь. Они даже репеллент с собой тащили. А вот фонари были только электрические. Правда, один фонарь работал от встроенного генератора, а вот остальные – только от батареек.
Четверо литовцев оказались запасливыми парнями лет двадцати семи – тридцати. Они собирались неделю сплавляться по спокойной реке. Вернее, попить водки на природе. Прибалты имели на четверых две двухместные палатки, две складных байдарки, три котелка, сковороду, две поварёшки, два бинокля, два эхолота, дуршлаг, компас, два керосиновых фонаря, ремкомплекты к байдаркам, четыре охотничьих ножа, четыре складных, полиуретановые коврики, спальные мешки, индивидуальную посуду. А вот топор парни понадеялись купить на месте. Оно и понятно, так как на себе не тащить, то подойдёт любой. Зато у них был целый склад рыболовного оборудования, в том числе капроновые садки, морда, небольшой бредень на сорок миллиметров, сеть на сорок миллиметров и сеть на двадцать два миллиметра. А удилища! Древние греки со своими катапультами просто удавились бы от жалости к себе.
Нужно отметить, что ещё шесть хороших удилищ и куча дорогущей лески нашлись у других пассажиров. Всё это было и на Дальнем Востоке, но цена на европейский товар иногда сильно разнилась с московской.
К обеду все собрались. Разведка донесла, что вокруг ничего интересного нет. Километрах в трёх есть ручей метров пяти шириной и двух глубиной. Может ли его разлив угрожать лагерю – непонятно. Сопка большая, но со стороны реки видно, что за ней идёт целая гряда таких же сопок, которые ведут уже к настоящим горам. Лагерь решили оставить на нынешнем месте, так как самолёт оставлять без присмотра было нельзя, а перебазироваться особого смысла не было.
Рыбу запекли и съели. Еды хватило, но лишней не осталось. Корейцы, супружеская пара Хён и ЧенСукЛи, внесли некоторое разнообразие в рацион. Они не ловили рыбу, а набрали каких-то улиток и сделали из них шашлыки.
Рассуждения Рокотова о другой планете прошли мимо супругов Ли, потому что никакими языками, кроме родного корейского они не владели. А в какую сторону в Сибири текут реки, сами они не знали. Насколько зеленой должна быть трава в это время года – тоже. Навигаторов у них не было. Синие листочки тоже не вызвали подозрений – ну, мало ли, что в этой Сибири может расти? Корейцы оставались убеждены в том, что все еще находятся на родной планете, просто самолет потерпел аварию. Надо подождать немного, и их спасут.
– Как ты думаешь, Хён, почему самолет так долго падал? – спросила Чен-Сук.
– Не знаю. Может быть, его куда-то отнесло? – пожал плечами Хён.
– Может быть. Когда все отправились ловить рыбу, они решили, что надо добывать еду. Чен-Сук заметила ползающих знакомых на вид улиток, правда, гораздо более мелких, чем привыкла видеть у себя в Корее. Но, посовещавшись с мужем, они решили, что это тот же самый вид, и нет ничего удивительного, что они здесь более мелкие – Сибирь все-таки, тепла мало.
Остальные люди сначала с опаской посмотрели на незнакомое блюдо, но, когда увидели, что корейцы спокойно, с видами знатоков, едят свои шашлыки, тоже рискнули последовать их примеру.
Маленькая, в полтора метра ростом, тонкая, как струнка, китаянка Линг Ву не стала трогать улиток, а только едва заметно фыркнула в сторону Хёна и ЧенСук. Молодая выпускница факультета иностранных языков, сопровождала трех китайских мужчин в качестве переводчика. Девушка в совершенстве владела русским, английским, немецким, французским и еще несколькими языками. Вот только корейский она в свое время решительно отказалась учить. Некоторые случайные стечения обстоятельств зародили и развили в ней некоторую подозрительность к корейцам. Еще в средней школе она с мамой ездила в Сеул, и там Линг сбила машина.
В старших классах корейская ученица по обмену увела у нее молодого человека. А в университете корейский преподаватель философии поставил, как считала Линг, незаслуженно низкую оценку, испортив ее до этого отличный табель успеваемости.
После того, как все поели, и часок подремали, состоялось ещё одно собрание. Всем мужчинам раздали копья и попросили без них никуда не ходить. Женщинам рекомендовали не ходить без мужской охраны. Рокотов представил народу офицеров, врачей и руководителя научных работ. Рыбакам предстояло продолжить свою работу, но уже с дополнительными литовскими сетями и бреднем. Сами литовцы ушли со спиннингами. Военный бухгалтер, Володарский Аркадий, с двумя десятками мужчин отправился сопровождать сотню женщин, которые должны были прочесать степь возле лагеря на предмет полезных растений. Трое из десяти мужчин вооружились копьями, а остальные дротиками, так как надеялись добыть что-то вроде кролика. Еще десять мужчин и десять женщин под руководством другого офицера, Ильи Буданова, отправились в лес на сопку с той же целью. С ними ушло и несколько детей. Такой же отряд со специалистами по плетению корзин ушел на заготовку сырья к небольшому островку леса, видневшемуся примерно в километре на юго-запад от лагеря. Оставшиеся женщины, помыв посуду, отправились собирать улиток и учиться ловить рыбу. Мужчины в спешном порядке достраивали шалаши, оборудовали отхожие места, копали колодец, оборудовали коптильню под рыбу и возможное мясо.
– Как народ чувствует себя после улиток? – спросила Галия у одной из стюардесс.
– Никто не отравился, – пожала плечами женщина.
– Нужно ставить эксперименты с едой сначала на животных, а потом уже на людях, – сказала Галия командиру экипажа.
– На каких животных?
– На крысах или свиньях.
Наука стремительно развивалась и требовала всё больших ресурсов. Людей было мало, но свиней и крыс не было совсем. Бортинженер с бригадой из двух человек отправился готовить металлические клетки для крыс. Ловушками решили заняться позже. Стало понятно, что нужно найти сырьё и научиться изготавливать кирпич.
Американец Хэнк Морроу стоял на коленях и разглядывал ствол поваленного дерева. Год назад он женился на русской, которая приехала к ним на учебу. Сейчас они с женой собирались навестить ее родителей в Хабаровске, но родственники так их и не дождались.
Сзади подошел Петр Алтуфьев. Американец обернулся.
– Кольца на срезе такие яркие. Я никогда такого не видел, – сказал Хэнк по-английски.
– То, что кольца ярки, объясняться может вполне. Ничего это хорошего не значит, тем не менее, – ответил Алтуфьев, немного путаясь в словах и структуре предложения и примешивая к ответу русский акцент, выраженный также ярко, как годичные кольца на означенном стволе.
– Вы знаете, что это значит? – спросил Хэнк.
– Да. Это значит, скорее всего, холодная зима что, – ответил физик.
– Холодная зима? Насколько?
– Не знаю точнее, по Цельсию, может быть, минус двадцать-сорок приближательно.
– Двадцать-сорок… – американец присвистнул. Выросший на берегу Мексиканского Залива в Восточном Техасе, Хэнк привык, что ноль – это уже холодно. Его все время удивляли жалобы жены на слишком жаркое лето и отсутствие снега зимой. Сам Хэнк летел в Россию впервые.
Алтуфьев с двумя мужчинами и двумя женщинами отправлялся в географическую экспедицию к обнаруженному на юго-западе ручью. С ними напросился идти и Ицхак. Никто не возражал, тем более что его пистолет мог пригодиться.
Ицхак был хорошим механиком, но плохим бизнесменом. Нет, не настолько плохим, чтобы не прокормить семью. Просто Путтер Ицхак Уриевич патологически смешивал бизнес и хобби. Одна, но пламенная страсть – изготовление оружия, не только мешала бизнесу, но решительно выводила Ицхака за рамки уголовного кодекса. Родился и вырос господин Путтер на Южном Урале. На изготовлении запчастей к отечественным автомобилям сделал неплохие деньги и перевёз семью в Москву. Сам же открыл небольшую мастерскую в глухом посёлке Восточной Сибири и практически постоянно жил там. Исчезновение населения на огромной территории быстро и неукротимо приводило к вестернизации жизни и без того не слишком лояльного к власти населения. Работы у местных не было. Механическая мастерская в исчезающем посёлке была воспринята и властью, и населением едва ли не как манна небесная. К усиленной охране объекта, производящего поначалу лишь садовые тележки, отнеслись с должным пониманием как поселковое население, так и представители власти.
Тележки, кстати, были прекрасно спроектированы: центр тяжести груженого агрегата проходил точно через ось колес. Местных в охрану не брали, что тоже было понятно. Ну, как может местный Вася не помочь в краже другу детства Коле? Постепенно мастерская разрасталась. Появилось литейное производство (оловянные солдатики), производство ветряных насосов, электрогенераторов. Каждый новый цех охранялся отдельно, а работали там только китайцы. Путтер комплектовал штат почти исключительно нелегально находящимися в России рабочими, не владеющими русским языком. Зато сам хозяин неплохо освоил язык соседней страны. Вся продукция производилась небольшими партиями, что не позволяло получить хорошую прибыль, но парк оборудования пополнялся постоянно. Вскоре мастерская уже могла делать гранаты, мощные пневматические ружья и пятизарядные малокалиберные карабины.
Сейчас бизнесмен работал над производством патронов и переносных твёрдотопливных ракет. Сбыт оружия осуществлялся очень небольшими партиями и не ради прибыли, а для поддержки деловых контактов. Столь бескорыстное и опасное увлечение уже сильно смахивало на навязчивую идею, но до психиатрической больницы дело пока не дошло. Здесь, в новом мире, душа полоумного механика уже пела в полный голос. Путтер был убеждён, что какие-то разумные существа вскоре найдутся, а уж он обеспечит любимыми игрушками всех желающих. Но начать большое дело следовало с поисков сырья, так что не влиться в географическую экспедицию к ручью Ицхак не мог. Дротик, который ему выдали, он уже оборудовал с тупой стороны заточенным о песчаник двадцатисантиметровым осколком найденной на берегу кости.
За час экспедиция Алтуфьева добралась до ручья. Минут двадцать все промывали пластмассовыми подносами песок на золото, но напрасно. Никаких признаков металла не обнаружилось. На противоположный берег перебираться не стали и двинулись вниз по течению. Вскоре вышли к слегка заболоченному участку. Там даже утки водились. А мясо утки, хоть и пахнет рыбой, всё-таки считается птицей. Путтер прихватил с собой штук двадцать стеблей рогоза, надеясь сделать из них одноразовые дротики или стрелы. Ещё час ходьбы привёл путешественников к небольшому симпатичному пляжу с белым песком. Быть может, когда-то из этого песка им удастся сделать кварцевое стекло. На пляже искупались, хотя охрану пришлось выставить.
– Страшновато, – сказал один из мужчин. – Если в реке у лагеря никакой неприятной фауны не было, еще не значит, что и здесь нет крокодилов или чего-нибудь похожего. Одна из женщин припомнила анекдотичный случай с негром, которого китайцы нелегально переправляли через Амур на территорию России. Пограничный катер ту лодку обнаружил, и контрабандисты, быстро выбросив пассажиров за борт, удрали на свой берег. Негр, как и все остальные нелегалы, поплыл к российскому берегу и больше всего боялся, что его съедят крокодилы.
Отдохнув, сплавали на противоположный берег. Тщательный осмотр берега ничего не дал, зато увидели на юге небольшое стадо каких-то копытных.
– Значит, мясо можно добывать, – пробормотал Алтуфьев.
– Ой, а смотрите как мальков-то на пляже много, – воскликнула москвичка Люда.
– Наверное, и более крупная рыба здесь тоже водится, – предположила вторая москвичка.
Слегка обсохнув, Путтер предложил двигаться дальше.
– А далеко ли стоит заходить? – усомнился другой мужчина.
– Давайте еще час вниз по ручью, а потом вернемся в лагерь прямым путем, – предложил Алтуфьев.
– Принято, – поддержали остальные. До устья ручья так и не дошли. Пришлось повернуть к лагерю. На пути лежала небольшая роща смешанного леса. Соблюдая осторожность, прямо через неё и пошли. На опушке спугнули двух зайцев, но добыть не сумели. В самом лесочке обнаружили малину, черёмуху и кусты с орехами. Собирать ничего не стали, но малину попробовали.
Механик нашел подходящие черёмуховые заготовки для метательного приспособления, позволяющего увеличить момент инерции и кинетическую энергию дротика. В общем, копьеметалка просто увеличивала размер руки при метании, что увеличивало время разгона снаряда при броске. Ицхаку нужны были ветки толщиной сантиметра три с рогаткой в качестве рукоятки на одном конце. Причём, рогатка нужна была изогнутая. Лучше и проще было использовать вместо рогатки ремни, но ремни пока – дефицит. Паз и упор для дротика Путтер предполагал сделать уже в лагере. Он приготовил две заготовки разной длины лишь потому, что не мог пока сообразить, какая длина копьеметалки окажется наиболее удобной.
На выходе из леса спугнули свинью с поросятами. Охотиться не решились, так как не слишком понадеялись на деревянные наконечники копий. Да и дотащить добычу засветло могли не успеть.
Оставшуюся часть дороги москвички насвистывали песенку, а мужчины в полный голос обсуждали перспективы охоты на свиней. По пути к лагерю ещё несколько раз замечали мелких животных, но в высокой траве те чувствовали себя почти в безопасности.
К ужину подвели итоги дня.
В поле нашли листья земляники и набрали крупных грибов двух видов. Мужчинам удалось добыть пару сусликов. Ещё обнаружили помёт крупных животных, но его никто не опознал.
Бригада, ходившая в лес на сопку, обнаружила много черёмухи и сибирскую сосну. В Сибири такую сосну называют кедром, так как именно на ней растут шишки с кедровым орехом. Набрали несколько видов грибов. Видели белок. Поймали ежиху с тремя ежатами. Оставалось надеяться, что всеядные ежи вполне сгодятся до зимы в качестве подопытных животных вместо крыс. Наткнулись даже на пчелиную семью, но мёд доставать не пытались. В большом овраге обнаружили породу похожую на известняк. Точнее сказать трудно, так как геолога среди пассажиров не нашлось. Камни решили разделить на четыре части и обжечь в костре, а потом попытаться загасить водой. Если реакция пойдёт и вода закипит, это будет означать, что известь получилась. Поскольку время, нужное на обжиг известняка в костре, не знал даже Алтуфьев, работавший на металлургическом заводе, где известь производили в огромных количествах, то для каждой партии камней установили разное время. Одну партию нужно было жечь два часа, вторую – до утра, третью – сутки, четвёртую – двое суток.
Отряд, ходивший на заготовку сырья для корзин, нашел смородину и крыжовник.
Спугнули свиней. Так как мужчин было много, попробовали охотиться. После часовой беготни одного поросёнка удалось убить. Пару раз броском дротика попадали и во взрослую свинью, но не сумели пробить шкуру деревянным наконечником, а на расстояние удара подойти не удалось.
Теперь лагерь состоял из десяти внушительных шалашей и палаток московских и литовских туристов. Вещи внесли внутрь помещений. Входы шалашей закрыли одеялами. Пол завалили еловым лапником и травой, которую время от времени предполагалось менять. Было предложение использовать надувные трапы в качестве кровли, но от этой идеи пришлось отказаться, так как был риск порвать трап, а он может служить в качестве плота. Лишиться плота никому не хотелось.
Кушать пришлось в основном рыбу.
– А давайте отметим новоселье оставшимся спиртным! – предложил один из мужчин.
– Действительно, отчего бы благородным донам и не выпить? – поддержал его еще один.
– Ыы, плохая идея, – остановил их Рокотов, разжевывая рыбину. – Пойла итак мало осталось, и оно понадобится в дипломатических целях, если кого-нибудь все-таки встретим. Какие могут быть переговоры без спиртного? Тут в дискуссию вступил десятиклассник Игорь Мальцев. Он ездил в город Орёл к родственникам. Там его двоюродный брат, недавно выучившийся на сварщика, подарил Игорьку самогонный аппарат. Вернее, не аппарат, а компактный змеевик к нему. Змеевик представлял собой коробочку размером с портсигар. Из змеевика торчали две трубки – сгоны. Предполагалось, что на них можно одеть шланги. Самого бака для бурды в комплекте не было. Да и шлангов не было.
– Подходящие трубки в самолете должны найтись, – оптимистично предположил бортинженер. – А вот с баком пока не ясно.
Поделиться книгой: