Помоги проекту - поделись книгой:
— Что ты хочешь? Денег? Никто не узнает, что я тебе заплатила!
Молчит, смотрит на мое каменное лицо, и наконец, решается:
— Хочешь, я буду с тобой спать? Каждый день, пока лечишь! И еще месяц потом! Два месяца! Три! Что еще ты хочешь за лечение? Ведь ты может вылечить, так?
Я посмотрел на девушку, помолчал, пожал плечами:
— Ты красивая девушка. И я бы с удовольствием лег с тобой в постель. Прямо сейчас! (Порозовела, бросила взгляд на кровать). Но я так не хочу. Чтобы мне платили телом за мои услуги? Гнусно это. Неправильно. Теперь насчет денег. Обязательно вылезет. Та же Хельга разболтает! И меня обязательно накажут. И деньги отберут. А оно мне надо?
Фелна вздохнула, плотно сжала губы в одну линию, глаза ее снова подозрительно заблестели. Не хватало, чтобы начала рыдать!
— Подожди! Не надо так переживать — усмехаюсь я — Вот что предлагаю: ты мне делаешь хороший, дорогой подарок. Ну…на прошедший день рождения! А я тебя лечу. Но только при одном условии — ты выполняешь все, что я говорю. Нет, и нет! Это не про постель! Я имею в виду — процедуры, снадобья и все такое. Было бы очень неплохо, если бы ты нашла снадобье, которое усиливает лечебное воздействие. Его еще называют мутаген. Такой есть у самых сильных лекарей. Если бы такое нашла — я бы вылечил тебя за один сеанс!
— А какой тебе подарок нужен? — настороженно спрашивает Фелна, глаза которой уже не блестели слезами.
— Я хочу лютню. Но у меня нет на нее денег — просто говорю я — Хорошая лютня стоит полтинник золотых и выше. Я не претендую на самую дорогую, но…и на плохой играть не хочу.
— Лютню?! — широко раскрывает глаза Фелна — Ты умеешь играть на лютне?!
— А почему я не могу уметь играть на лютне? — в свою очередь удивляюсь я — Когда-то неплохо играл. Теперь хочу восстановить свои навыки — так почему бы и нет? Или тебе кажется, что это неправильно?
— Ну почему же… — вздыхает Фелна и недоверчиво мотает головой — Давай я отвечу тебе завтра вечером? Хорошо? Я подумаю, как лучше сделать, как спросить у отца эти деньги — сумма-то немаленькая, придется ему отчитываться. Я вот как думаю — ты проведешь сеанса три так, чтобы я видела результат, и уже потом я смогу написать отцу, чтобы он перевел денег. Скажу, что нашла хорошего лекаря! Согласен?
Я подумал, вздохнул и пожал плечами:
— Смотри сама! Пока что у меня есть настроение тебя лечить. Время и силы. А потом может случиться что-то такое, о чем мы сейчас не знаем, и мне уже будет не до тебя. Так что поторопись. И насчет мутагена не забудь!
Фелна задумчиво кивнула и открыв дверь вышла в коридор. Я посидел немного на кровати, закрыл дверную задвижку и плюхнулся на кровать. Хотелось спать. Нагрузка и правда оказалась очень серьезной, почти такой же, как тогда, когда я лечил «санитаров». Но там были довольно-таки серьезные раны, а это всего лишь прыщики!
Хотя…я не с той стороны вижу ситуацию. Я ведь не прыщи лечу. Прыщи — это вторично. Главное — разбалансированность организма. И вот он с трудом поддается воздействию. Организм все время откатывается назад, к изначальному варианту! Ощущение, будто ты пихаешь в невидимую упругую стенку — вроде и подвинул сантиметров на пять, а стенка возвращается назад — на четыре сантиметра! Она в конце концов подвинется, но сколько для этого надо приложить усилий?
А вообще-то странно, что другие лекари не смогли ничего сделать. Почему? Может они просто слабы в сравнении со мной? И даже с мутагеном не могут победить болезнь? Может быть такое? Да запросто. Я сравниваю с Велуром, а ведь он на самом деле великий лекарь. Не зря он славится своими работами, и своей силой. Так вот и он говорил, что я очень силен в магии, даже слишком силен. Так и не понял, что он имел в виду под «слишком силен», но…факт есть факт. Его слова.
А Фелна хитренькая! Ишь как — давай завтра вечером! А почему вечером? Да потому, что завтра после обеда мажор должен надрать мне задницу! И рупь за сто — готовится так мне наподдать, что я и до лекаря не доживу!
Насколько помню, дуэли тут происходят на специальной площадке, на которой магия не работает вообще. То есть — по четырем углам площадки установлены артефакты-гасители, они не дают пользоваться магией ни под каким видом. Там даже амулеты разряжаются, могут и взорваться. Потому висит объявление, что нужно сдавать амулеты при входе на площадку. Если таковые имеются.
У меня нет ничего. Ни артефактов, ни амулетов — чего мне терять? Кроме самой жизни. Нет, я не наивный человек…все может быть. И этот чертов Элрон может и в самом деле оказаться серьезным бойцом. Но…поживем — увидим. По крайней мере я теперь знаю, что со смертью ничего не заканчивается. У меня всегда есть шанс пожить другой жизнью. Ну…наверное, есть.
* * *
— Ну что, что?! — Хельга едва не подпрыгивала на месте — О чем договорились?
— Я решила ему отдаться — небрежно бросила Фелна, расстегивая мундир.
— Что?! Ему?! Ты?! И он тебя
— Да! ТАКУЮ! — с нажимом произнесла Фелна и ледяным тоном попросила — Иди к себе, Хельга. Я хочу отдохнуть. Устала!
— Ой…обиделась! — расстроилась Хельга — Да я не то имела в виду! Я…
— Дай! Мне! Отдохнуть! — едва не зарычала Фелна, и Хельга попятилась к двери. Молча посмотрела на подругу, пожала плечами и вышла. Фелна осталась одна.
Закрыла дверь на задвижку и тут же движения ее стали быстрее. Лихорадочно сбросила с себя одежду — прямо на пол! Подбежала к зеркалу, впиваясь взглядом в отражение.
Точно! И на щеках стало поменьше прыщей, и оставшиеся как-то…выцвели, что ли. Не были такими яркими, какими раньше. Он умеет! Он точно может ей помочь!
Фелна радостно взвизгнула, подпрыгнула на месте, рубя воздух ребром ладони, и…замерла, пораженная ударившей в мозг мыслью. Он завтра умрет! Он умрет, и она так и останется с красной физиономией! Она так и останется Краснорожей!
Фелна было оделась — в Академии было принято ходить только в форменной одежде, таков Устав, выскочила из комнаты и закрыв ее на ключ, быстро пошла, почти побежала по направлению к лестнице. Дойти до комнаты Элрона было делом одной минуты, и…перед дверью задумалась — надо ли это делать? Гренделя она знала с детства, их отцы вместе служили. Дружбы между ними не было, особенно после того, как она стала Краснорожей, но…Фелна и не слышала, чтобы он у нее за спиной говорил гадости. Может потому, что знал отца, а может потому, что Фелна особенно с ним и не общалась. Так…здоровались, не более того. А может и говорил, только слава Создателю она этого не слышала.
Постучала. Дверь открылась, на пороге показался Грендель. Брови его поднялись вверх, он искренне удивился ее визиту. Молча показал рукой — проходи. Фелна прошла.
В комнате было еще двое — подружка Элрона Беата Смингс, и рыхлый, высокий парень, вечный прихлебатель Элрона — Мойрус Спиркс. Как-то так сложилось, что Мойрус был у Гренделя чем-то вроде ординарца — бегал для него по поручениям, покупал для Гренделя в городе то, что попросит его «начальник». Ну и само собой — смеялся шуткам Элрона и глумился над теми, над кем глумился его «патрон». Эдакая здоровенная рыхлая тень своего злого командира.
Беата была очень красивой девушкой, самой красивой в Академии, и как ни странно — чем-то похожей на Фелну. Такие же иссиня-черные волосы, влажные, темные глаза, прекрасная фигура. Она тоже была одной из первых учениц Академии, но в отличие от Фелны пользовалась огромной популярностью — гладкая, матовая кожа очень светлого оттенка, почти как у ворков, контрастировала с ее темными волосами, и смотрелась девушка просто потрясающе. Беата выбрала себе в любовники именно Элрона — ведь он был признанным заводилой, авторитетом, кого еще могла выбрать первая красавица курса? И да, все знали, что они были любовниками — Беата ничуть этого не стеснялась, и даже иногда в узком кругу рассказывала интимные подробности своих встреч с Гренделем. Что ничуть не уменьшало ее популярности — наоборот, многие девушки ей завидовали, и взахлеб обсуждали стати и умение ее парня. Фелна подозревала, что Беата нарочно распространяет о себе «горячие» истории, как раз для того, чтобы все ей завидовали. Как охотник, который хвастается тем, что добыл особо крупного или редкого зверя. Глупо, но понятно.
Фелна ей не завидовала, Грендель ей нисколько не нравился. Хамоватый, самоуверенный — он только у глупых девок мог вызвать желание с ним иметь дело. Фелна глупой совсем не была.
Она особо не рассчитывала ни на что, придя в логово того, кто может лишить ее едва не сбывшейся мечты, но…попробовать-то стоило!
— Что хочешь сказать? — весело спросил ее Грендель, и усевшись на кровать рядом с ехидно улыбающейся Беатой обнял ту левой рукой и стал демонстративно-лениво поглаживать Беате левую грудь. А потом и вообще залез в вырез рубахи (они сидели полураздетые), и начал активно шевелить пальцами, поглаживать и сжимать. Беата так же демонстративно «мяукнула» и прильнула к плечу парня своей красивой, аккуратно подстриженной головкой.
— Грендель, пожалуйста, не убивай ворка! — спокойно сказала Фелна, глядя в глаза Гренделю.
— О как! — удивился тот — Когда это ты стала ворколюбкой?! Что, у него член больше, чем у наших парней? Или ты любишь грязь? Так я могу тебе предоставить столько грязных удовольствий, что ты сразу забудешь о своем ворке! Мне и Мойрус поможет! Поможешь, Мойрус? Или ты не любишь грязь? Вдвоем тебя как следует удовлетворим!
Мойрус подобострастно хохотнул и подмигнул своему лидеру. Захохотала и Беата, щурясь как кошка, которую ласкает Хозяин. В принципе — ее сейчас как раз и ласкали, так что от животного она почти ничем не отличалась.
— Грендель, ты ведь не был такой мразью! — Фелна не позволила ярости захлестнуть ее с головой — Мы с тобой вместе выросли! Ты был порядочным мальчишкой! Что ты сейчас несешь?! Ты же благородный человек!
— Так и ты вроде была благородной! Пока не уцепилась за член этого поганого ворка! — яростно выкрикнул Грендель, и его лицо перекосила гримаса ненависти — Ворки наши враги! Их надо убивать! Уничтожать всех — и щенят, и самок! А ты ему зад подставляешь?! Скажи, как он больше любит, сзади, или когда ты на нем прыгаешь? Или он любит только грязь, и по-другому не желает? Скорее всего — грязь! Потому что ворки грязные скоты!
Он внезапно успокоился, и глядя в лицо побелевшей от ярости и ненависти Фелне, довольным голосом сказал:
— Хорошо! Если ты сейчас встанешь на колени и сумеешь меня как следует ублажить своим пухлым ротиком — так и быть, я его пощажу. Клянусь своей честью! Но только как следует, учти это!
— Да ты что?! Ты посмотри на ее рожу! — фыркнула Беата — Ты ей будешь совать?! Бее…меня сейас вытошнит! Потом ко мне не подходи прежде, чем сходишь к лекарю! Занесешь заразу — я тебя ночью придушу!
И они стали хохотать.
Фелна сама не знала, как сдержалась. Ей хотелась врезать ногой в рожу Беате, потом Гренделю, потом отбить гениталии у мерзкого толстяка. Но она знала, что шансов никаких. Что Грендель ее обязательно изобьет, притом на законных основаниях — первая напала. А если вызвать его на дуэль — ей точно не поздоровится. Он гораздо, гораздо сильнее и быстрее ее. Никогда женщина, девушка не сравнится в бою с мастером единоборств. А Грендель был мастером, она это знала. И тогда Фелна сделала единственное, что могла сделать в этом случае — шагнула вперед и плюнула Беате в лицо:
— Тьфу! Получи, тварь!
Беата вскрикнула, зажалась рукой, потом повернула горящее багрянцем лицо к Фелне и с ненавистью сказала:
— Завтра. После того, как Грендель убьет твоего хахаля, и ты увидишь, как он вырывает ему кадык. А я вырву тебе матку! Пошла, тварь!
— Мечи! — уточнила Фелна, и Беата подтвердила:
— Мечи! И сдохни, тварь Красномордая!
До своей комнаты Фелна шла так, будто никого вокруг не было. На негнущихся ногах, сжимая пальцы в кулаки с такой яростью, что едва не протыкала ногтями кожу. Создатель, дай ей сил! Создатель, помоги! Ну почему именно ей все эти неприятности?! Почему нельзя просто жить, так, чтобы никто и ничто не мешало!
И тут же он вспомнила Сина — его спокойное, отрешенное лицо, его…горячие руки. И вдруг пришло спокойствие. А может, ничего еще не потеряно? А может Грендель не так хорош, как она думает? И ворк все-таки выживет?
Завтра. Завтра все будет ясно. И будь что будет! Зато она сделает все, чтобы исполосовать эту зарвавшуюся дрянь! И кстати — Гренделю будет неприятно, если Фелна как следует порубит эту гадину. И это хорошо. Ну вот какие же они все-таки мрази!
Глава 6
Сижу. Смотрю. Никого не трогаю. А меня потрогать пытаются. Парень и девушка, Тянут руки, таращатся на меня. Ну и вот зачем я включил ЭТО?!
Как оно включается, это зрение? Все очень и очень просто — желаешь увидеть, и ты видишь. Ну, вот как желаешь поднять ложку — не задумываешься над этим и поднимаешь. Нет, еще проще: хочешь что-то увидеть, и ты видишь. Глазами, естественно. Тут же и глаз не надо — просто СМОТРИШЬ, и все. Чем смотришь? Не знаю. Индусы говорят, что у человека есть еще один глаз — третий. Они, кстати, все время его рисуют на лбу. И вот этот третий глаз за что-то там отвечает — типа, видит тайное. И вот — я наверное им и вижу.
Но почему не слышу? Этот парень так живо пытается мне что-то сказануть, так машет руками…шумит, бродяга! Кстати — а как он умер? Интересно, он меня поймет?
Показываю рукой: «Остановись! Повернись вокруг оси!».
Ха! Да, останавливается.
Смотрит на меня, затем кивает и медленно поворачивается. Таак…значит, это разумные существа? Хмм…нет, существами их называть нельзя. Сущности! Вот! Астральные тела, если быть точнее! То есть души умерших людей.
Осматриваю парня со всех сторон…ага, вон чего! На спине небольшая такая дырочка, вокруг нее темное пятно на рубахе. Понятно. В спину этому парню загнали что-то вроде заточки. Хмм…какие, к черту, заточки?! Кинжал загнали, само собой! Стилет!
Маню пальцем девушку. Миленькая девушка….при жизни была. Губки полненькие, грудь такая…объемистая. В ночнушке стоит, в короткой, почти прозрачной. Все видно — с мельчайшими подробностями. Обхожу вокруг нее, смотрю…нет, никаких следов физического воздействия! Если не считать синяка на шее — что-то вроде засоса. Интересно! И как же она умерла?
Сажусь на кровать, начинаю усиленно думать. Думаю, думаю, а потом…потом ложусь. Ложусь, и начинаю медитировать, представляя, что выхожу из тела. Вот я отделяюсь от тела, отделяюсь…
Хоп! Есть! И только тонкая мерцающая нить соединяет меня с телом!
— Я Хенель Ворест!
— А я Анна Этрос!
Смотрю на призраков, которые сейчас не призраки, а вполне себе парень и девушка, и не верю своим ушам (Ушам?! Так не ушам же! Но это просто выражение такое) — получилось?! КАК?! В прошлый раз, когда я очутился вне тела, не мог слышать призраков, а почему слышу сейчас? Может потому не слышал, что не хотел слышать? А теперь захотел?
— Ты слышишь нас? Слышишь? — волнуется Хенель — Скажи что слышишь!
— Да слышу, слышу! — отвечаю я, и вдруг понимаю, что губы мои не шевелятся. А тогда чем я говорю?
— Очень хорошо! — Хенель обрадованно всплескивает руками — Ну как же хорошо!
— Чего хорошего-то? — отвечаю я, и невольно любуюсь прелестями Анны. Даа…вот что не отнимешь у здешних, «академических» девушек, в большинстве своем они стройные, спортивные, и довольно-таки красивые. Почему так — я не знаю. Может потому, что нужды не знали? Сытно ели, вкусно пили, с детства занимались физическими упражнениями, готовясь к учебе в Академии. Так с чего бы им быть толстыми и страшными?
Опять же — родители тоже не были уродами, а женились в основном на красавицах, ведь каждый маг обеспеченный человек, и даже богатый. За него с удовольствием пойдет замуж красавица. И наоборот — красивую магиню всегда возьмут в жены. И если вот так десятилетиями, сотнями лет, появится целый социальный пласт — красивые люди, обладающие магическими способностями!
Вот! Эк задвинул! Ну чем я не ученый?! Генетик! Почти Вавилов! Да я круче Вавилова! Хе хе…
— Никто нас не видит! — горько восклицает Хенель — Никто! Кроме тебя.
— Ну…вы умерли, потому вас никто и не видит — справедливо замечаю я — Одно не понимаю, какого демона вы задержались на этом свете? Почему не отправились на перерождение?
— Я должен сказать отцу, как я его люблю! — восклицает Хенель — Мы с ним поругались накануне моей смерти, и я так ему и не сказал, что был не прав, что прошу прощения!
— И это единственная причина того, что ты не улетел куда следовало?! — поражаюсь я — Мдаа…
И тут же спрашиваю совсем иное:
— А кто тебя убил?
— Элрон…
Я чуть не улетел в свое тело, потеряв концентрацию.
— Кто-о?!
— Севас Элрон. Из-за Анны! — печально говорит парень — Она любила меня, я любил ее. Элрон хотел Анну, и однажды ночью воткнул мне кинжал под лопатку.
— И что, ему за это ничего не было? — недоверчиво помотал я головой — Это же убийство!
— Он подкупил дежурного на входе, дал ему сто золотых, и пригрозил, что убьет, если тот сознается. Дежурил тогда Жиль Сторан, он и сейчас тут служит, начальник охраны он теперь. Сторан как раз проигрался в кости, ему деньги нужны были, да и вообще он человек скользкий…в общем — взял он эти деньги. А Элрон заранее готовился к убийству — он якобы уехал за три дня до преступления, потом ночью пришел к Академии, Сторан его пустил. Элрон пришел ко мне в комнату, а когда я его пустил и повернулся к нему спиной — убил меня. А кинжал оставил в ране. Кинжал был с родовым знаком семьи Анны. Это чтобы запутать следы. Получалось, что мы с Анной поругались, и она воткнула меня кинжал в спину. Он украл у нее кинжал накануне, когда приходил к ней чтобы уговорить переспать. Стать его любовницей. Она не убрала оружие в шкаф, вот и…понятно.
— А она как умерла? — спросил я, уже начиная догадываться об ответе.
— Я покончила с собой — сообщила девушка, подходя к своему парню и стоя рядом с ним — Когда меня обвинили в убийстве моего любимого, я много плакала, и приняла яд. Я была хорошим лекарем, и яды знала очень хорошо. Можно сказать — я на них специализировалась. Так что умерла быстро и без боли. Жизнь без любимого, да еще и с обвинением в его убийстве мне была не нужна.
— Так вот… — задумчиво протянул я, раздумывая над тем, как причудливо закрутились концы веревочки. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать? Не меньше двадцати, или даже больше. Ведь отцу моего завтрашнего противника нужно было еще закончить Академию, отслужить, и потом уже жениться. И возможно не сразу появился этот самый Грендель. Так что лет двадцать пять, точно.
Смотрю на парочку — да жаль, что они рано умерли. Девчонка очень миленькая, очень…кстати, мне миленькие всегда нравились больше, чем записные красавицы. Эти самые красавицы какие-то искусственные, сделанные, ненастоящие. Миленькие — уютные, домашние…их так и хочется прижать к себе, потискать, поцеловать…
Опомнился — забыл, где и
Хмм… а парень-то красивый! Высокий, видно, что когда-то был сильным и ловким. Тонкая талия, широкие плечи. Лицо приятное — открытое, ни намека на спесивость и хамство, присутствующего у того же Элрона. Вот зачем умирают лучшие? Почему всякая мразь живет, и здравствует?! Ведь папаша Гренделя насколько я знаю — процветает!
— А что от меня-то хотите? — спрашиваю на всякий случай, снова зная ответ.
— Ты должен разоблачить убийцу! Все должны знать, что это сделал Элрон! Ты должен снять прилипшую грязь с имени моей возлюбленной! Ведь все думают, что она покончила с собой, не выдержав угрызений совести! Из-за того, что убила меня! И ты должен пойти к нашим родителям и передать им наш привет. Попрощаться с ними за нас. Рассказать, как все случилось! Они живут здесь, в городе. Мой отец один из самых уважаемых людей города, он глава школы единоборств «Хенель». Да, он назвал школу в честь меня. Раньше она называлась по-другому. Отец и мать Анны тоже живы. Мать долго болела, придавленная известием о смерти и позоре дочери. Отец Анны весь белый стал. Она у них одна дочка! Была… Теперь они почти не выходят из поместья, живут на то, что заработал отец Анны за свою жизнь. Он был удачливым купцом, плавал на острова, возил оттуда товары.
— Он был сильным, красивым! — вмешалась Анна, и я в ее голосе почувствовал такую боль, что меня даже слегка обожгло, как кислотой обдали — А теперь он как старик, согбенный, белый. Ему осталось жить совсем немного!
— Исключено! — устало говорю я, чувствуя, как уходят силы. Держать соединение со своим физическим телом становится все труднее и труднее. Сейчас или на перерождение, или возвращаться. Мана течет рекой. Мда…некромантия — непростая штука! И очень затратная.
— Исключено! — повторяю я, стараясь не глядеть в белые глаза этой парочки — Ну вот представьте, прихожу я к вашим родителям, и что говорю? Ну — вот что? «Я некромант, намедни разговаривал с вашей дочкой! Так вот она мне рассказала…» — так, что ли? Даже если мне с какой-то стати поверят, вы представляете, что будет, если меня обвинят в занятии запрещенной наукой? Некромантией?! Да меня просто спалят, как головешку! Самое меньшее — башку отрубят! Да и как я докажу, что в самом деле видел вас? ЧЕМ докажу?
— Я скажу тебе, как отец называл меня, когда я был маленьким — кивнул Хенель — Никто этого не знает! Скажу тебе, какой меч я любил, я называл его «Ласточка». Папа повесил его над кроватью, и когда засыпает, долго на него смотрит. Маму я не знал, умерла при родах, сердце разорвалось. Ей вообще запрещали рожать, но она все равно меня родила, сказала, что не может оставить отца без наследника. И вот — сердце не выдержало. А потом еще и меня убили! И отец остался один!
Поделиться книгой: