Граница реальности

И еще сутки провел с близкими, хотел сначала всех вместе собрать, но решил, лучше ничего особенного не предпринимать. Мать словно почувствовала, все спрашивала, не случилось ли что. И отец тоже, хоть вопросов не задавал, видно было, что беспокоится. С друзьями было проще, они к моим закидонам привыкли.

А вот Катя, которую Леха Милославский с собой притащил, словно все поняла.

- Если когда-нибудь увидишь Артура, передай, что между нами все кончено, - твердо заявила она. – И еще, я на него не обижаюсь.

- А на меня? – на всякий случай уточнил я.

- Еще не решила. С одной стороны, ты мерзавец, Марк. Обаятельный мерзавец. Подло сбежал, на звонки не отвечал, и вообще вел себя как последняя сволочь, а потом снова соблазнил, и снова бросил. А с другой, ты меня спас. Наверное, в тебе есть какие-то хорошие качества, вот только чтобы они проявились, кто-то должен умереть.

Довел таймер до двенадцати часов, чтобы наверняка. Прикинул, где лучше все это сделать – подходило любое безлюдное место, так, чтобы не помешал никто. Была тут недалеко заброшенная деревенька, с шизанутыми московскими варягами, там хоть появляйся, хоть исчезай, никто не заметит, оставленных хозяевами домов на отшибе стояло штук семь.

Белова привычно сидела за рулем, мы уже выехали за ворота, и уперлись в черный Эскалейд, преграждавший нам дорогу. Прямо перед ним стояла Ашши. Не спеша подошла, распахнула переднюю пассажирскую дверь, и плюхнулась на сиденье.

- Что уставился, дорогуша? А вы двое, грузите мои вещи в багажник. Кирилл, загони машину на участок, и документы не забудь в бардачке оставить.

Близнецы послушно перегрузили объёмный и очень тяжелый чемодан, Даша примостилась рядом со мной, через пару минут к ней присоединился Кирилл.

- Поехали, милая, - Ашши погладила Иру по щеке, - ты с каждым днем все хорошеешь. Я буду по тебе скучать.

Белова покраснела, обернулась.

- Едем, Ира, - разрешил я. – А ты не приставай к моей невестке. Золовке. Кто ты мне, а?

- Сноха? – Ира пожала плечами, выруливая на шоссе. – Никогда в этом не разбиралась.

- Вот-вот.

- Настя остается, - Ашши все эти замечания были как с гуся вода, - у нее бабушка, и родители возвращаются, и первая настоящая любовь, наверняка несчастная. А близнецов здесь ничего не держит.

Я только головой покачал. Если ани что-то решила, значит, спорить бесполезно. Сделал последнюю попытку.

- А если ничего не выйдет?

- Тогда, дорогуша, я разочаруюсь в тебе. И отберу кота, слабакам эр-асу не положены. Ты, мой черный красавчик, будешь у меня как сыр в масле кататься, ману на завтрак, обед и ужин, я богатая, у меня их полно.

Кот как-то нехорошо призадумался.

У дома, стоящего возле опушки леса, мерседес остановился. Гости из Москвы жили на другом конце деревни, там и строения были поприличнее, и сеть лучше ловилась. А покосившаяся изба еще явно довоенной постройки никому была не нужна, бревна пока держались, но после стольких лет разбирать дом если только самоубийца решился бы, того и гляди все рухнет.

- Вылезайте, - скомандовал я. Близнецов как ветром сдуло, а вот Ашши осталась сидеть.

Я вздохнул, не поднимать же руку на женщину, достал две золотые монетки.

- Это тебе, Ира. Наклонись, вот так. Потерпи чуть-чуть.

Когда монеты впитались, нарисовал на ее лбу три символа, Ашши пыталась рассмотреть, что там такое, но куда ей. Это только мы, пока еще обласканные системой, можем такое себе позволить.

- Ты надолго? – Ира вымученно улыбнулась.

- Если повезет, то через час выйдем, и я тебе отзвонюсь. Если нет, приезжаешь сюда через пять-шесть часов, вещи, которые останутся внутри, заберешь. Все инструкции придут тебе и Сереге завтра на почту. Ну как, чувствуешь что-нибудь?

- Дорогуша, - Ашши осуждающе покачала головой, - должно несколько дней пройти, прежде чем это проявится. А ты, милая, приглядывай за его семейством.

- За нашим, - поправила ее Белова.

На что ани только усмехнулась.

В доме было пыльно и темно, кот недовольно чихнул, пришлось приводить все в порядок. Внешне, если выйти за дверь и посмотреть на избу со стороны, ничего не изменилось, зато внутри стало гораздо уютнее.

Я расчистил посреди комнаты место примерно три на три метра, положил на стол лист, кубик, проклятый кинжал и две монетки. Ашши с интересом наблюдала, в очередной раз проверяя, все ли с собой взяла, и шпыняла близнецов. Кирилл вяло отбивался, а вот Даша – та только в мою сторону и смотрела. Тем более что посмотреть было на что.

Процесс соединения миров – очень энергоемкий и долгий. Ас-эрхан Уриш на это затратил годы, наверное. Или десятилетия. Надо было разместить кристаллы на достаточной высоте, чтобы они действовали как антенна, найти два похожих места в каждом мире, вызывая кратковременные проекции, а потом создать межмировой тоннель. На очень короткое время, настолько короткое, что не измерить, но этого хватило, чтобы один мир соприкоснулся с другим. Словно два шарика дотронулись друг до друга, отскочили, между ними натянулась нить и тут же порвалась. Так он сам утверждал в своем кристалле.

Кристалл, та очень незначительная часть, которую удалось расшифровать еще там, в системе Оранжевой, помимо наблюдений за порталами и колебаниями переходов самой звезды содержал и кое-какие записи об опытах Уриша. Еще до того, как засранца заперли, он целую теорию разработал. И потом в ссылке ее на практике опробовал. Мне оставалось этот путь повторить – не факт, что сработает, наверняка за двести лет, проведенных на задворках реальностей, Ас-Эрхан что-то менял и дорабатывал, но у меня двухсот лет не было. Был только модуль, который играл в подобие игры «горячо-холодно», и кот, на которого я надеялся.

Фактически он обошел систему, прыгнул без нее. Гений. У меня был якорь – изображение места, куда надо было перейти. И были две части системы. Мой модуль и кот. Долго думал, тогда еще, для чего нужны проклятые кости. В той, боярской реальности, они помогли найти место, из которого осуществлялся переход. Если я правильно догадался, этот путь записывался каким-то образом в кристалл, и тот вместо мира-ноль переносил владельца в нужное место.

На таймер даже смотреть не нужно было, оставалось восемь часов. Времени достаточно, чтобы Белова вернулась, и забрала меня отсюда.

- Дорогуша, я сгораю от нетерпения, - напомнила о себе Ашши.

- Попытка номер один, она же последняя, - торжественно объявил я. И положил кубик на стол.

Кот пихнул его лапой, покатившись по столу, и оказавшись на листе пергамента, кубик закрутился на месте. Все быстрее и быстрее. Вспыхнул, остановился. Тройка. Я ожидал результата получше, хотя бы пятерку, но ладно, что есть, то есть.

Поднял проклятый кинжал, крепко сжал в ладони, чтобы не передумать, и разрезал себе вену на руке.

Ашши ахнула, дернулась вперед, но тут же остановилась, она видела расползающуюся черноту, и только, а я видел, как эту черноту окружает все уплотняющееся кольцо сверкающих белых нитей. И пока они не зарастили рану, выдавил немного крови на лист.

Кровью это можно было назвать с большой натяжкой – густая жидкость фиолетового цвета растеклась по пергаменту тонким слоем, закрыв всю поверхность. И начала формировать рельеф. Рисунок на пергаменте обрел глубину, башня, так та вообще вытянулась на десять сантиметров вверх. Как там в кристалле Уриша это описывалось? При правильном использовании кубик давал максимум шесть измерений. Пространственные, указывающие на точное место, время – чтобы не застрять при перемещении на неопределенный срок в нигде, и еще два. Пятое отвечало за размер портала, а шестое – было обозначено непонятной закорючкой. Может, сам Уриш не знал, что оно делает, наверняка не сам до этого дошел, а может, не хотел всего раскрывать.

Подготовительную работу я провел, оставалось повторить слепок схемы, настолько сложной, что по сути, слабым звеном была именно она. Я даже предполагал, что некоторые линии просто не вижу, и в лучшем случае ничего не выйдет. А в худшем – нас размажет по внереальности. Хотя что это я, у меня тут есть гораздо более опытная псионша.

- Где ты нашел эту гадость, дорогуша? – Ашши внимательно разглядывала схему. – Наследство Уриша? Только он мог придумать подобные мерзости, вот откуда эн Телачи все это взял, от своего старого дружка. Так, я вижу, что эти части нужно разделить. Наложить на двух жертв. И потом уже, когда они умрут в жутких муках, соединить. Как знала, прихватила близнецов с собой, с кого начнем, с парня или девушки? Предлагаю сначала Кирилла убить, так проще будет с его сестрой справиться.

Глава 2

02.

- Да пошутила я, что же вы такие нервные, - Ашши накладывала схему на карту. Аккуратно, ниточку за ниточкой, или стежок за стежком. Обычно схема формируется в мозгу, или что там у псиона вместо него, и активируется моментально, но тут ани решила подстраховаться. – Дорогуша, смотри, эта линия на твоем изображении здесь, а должна быть – левее.

- Надо как на изображении, - я любовался работой Ашши. Линии бору стекали с ее ладоней и ложились в нужном порядке, словно 3д-принтер что-то печатал. Вслух я такое говорить не стал, еще обидится.

Близнецы вон обиделись и испугались. Что они твердо успели усвоить за время обучения, так это то, что шутки Ашши отличаются от серьезных намерений только степенью воздействия. Типа убить, или шутя что-то сломать.

Наконец конструкт был готов, и я отметил на нем три точки шумерскими клинышками, добавив недостающие штрихи.

Время – однозначно. Мне бы не хотелось оказаться в другом мире через тысячу лет, застряв при переходе.

Мощность портала – тоже. Нас четверо, плюс кот, который по реальностям гуляет сам по себе, и чемодан Ашши. Итого круг диаметром в два метра. Меньше диаметр – меньше допуск по времени.

И непонятную закорючку, не столь важно, что она означала, но, если старикан поставил, надо использовать. Более того, выпади единица, я бы именно эту закорючку и вставил.

Клинышки замерцали, поднялись в воздух и впитались в кристалл.

- Чего только не повидала за сто восемь лет, дорогуша, - тихо сказала Ашши, - но такое – в первый раз. Что дальше? Переносимся? Погоди, я должна взять чемодан. Эй, Кирилл, Даша, что вылупились? Вещи мои, быстро.

Мы отошли от центра комнаты, где сиял кристалл. От него отделялись красные искорки, отлетали на метр и оставались на полу, образуя окружность. За пару минут она сделалась почти непрерывной, и начала мерцать – знак, что пора бы уже и пассажирам занять свои места, согласно купленным билетам. Кота – в центр, в первый класс, близнецов поместили рядом с ним, а мы с Ашши оказались в экономе. Пространственные характеристики не заданы, разбросать нас могло метров на триста, и уж лучше кот будет с наименее подготовленными членами команды. И багажом – огромный роскошный чемодан занял свое место поближе к домашнему животному.

Что внутри кожаного монстра, ани решительно отказывалась говорить, и я в догадках терялся, чего можно вывезти с моей Земли такого ценного. Может быть, там что-то из запасников Гугенхайма, Лиза, ее сестра, могла из Америки подогнать. Я в этот музей как-то раз попал как-то раз исключительно из небоходимости, спутница очень желала приобщиться к современному искусству, а вот мне – не зашло. Ашши – зашло, она прям в выражениях не стеснялась, когда рассказывала мне, что за чудесные экспонаты там видела и почти купила вместе с музеем и половиной города. Импрессионизм ее не привлекал, а экспрессионизм – очень даже.

Помню, один мой приятель, искусствовед, дававший экспертные оценки для аукционов, говорил: «Если взять детскую мазню, и сказать, что это написал какой-нибудь умерший дорогой художник, галереи драться будут за этот листок, потому что дети рисуют не обьекты, а эмоции. А так – детская мазня и есть детская мазня, и кроме родителей никому не нужна.»

Тогда, в принципе, не жалко, только настоящие ценители искусства могут восхищаться картинами Поллока, которые тот продавал в начале сороковых Пегги Гугенхайм за сто пятьдесят долларов, а через семьдесят лет их оценивали уже в сотню миллионов. Кусок холста, раскрашенный кое-как, не стоил и тех ста пятидесяти, по моему мнению. Кто знает, возможно, Ашши почистила мою реальность от всякого мусора.

Видно было, что одни искорки моргали с большей частотой, чем другие. Постепенно они синхронизировались, кроме одной – она никак не желала гаснуть и вспыхивать так же, как другие. Уриш и такое предвидел, нужно было заменить кристалл другим. Но другого-то как раз у меня не было.

- Давай, дорогуша, сделай что-нибудь, - Ашши нахмурилась. – Не могла же я в тебе ошибиться.

Я тоже не мог, эта последняя красная искра вела себя совершенно не так, как должна была. Она словно издевалась, подмигивая нам совершенно не в такт. Посмотрел на кота, это уже на уровне рефлекса было, если что-то идет не так, надо понаблюдать за эр-асу. Спокоен – значит, ничего опасного для его кормильцев нет, нервничает – вот тут как раз время для паники.

Кот был совершенно спокоен. Более того, он потянулся, выгнув спину, потом подошел к шикарному чемодану Ашши и начал точить когти, как обычный домашний питомец. Хваленое кевларовое покрытие расползалось под его когтями, словно обычный пластик. Что же в этой искорке такое знакомое?

На память пришел только один символ, вот его я и создал. И словно треугольной стеной, окружил моргающий огонек.

Вспышка. Сознание возвращалось какое-то время, я сидел на холодном каменном полу, в центре сложного белого рисунка. Никого из моих спутников поблизости не было, более того, метрах в десяти пространство превращалось в туман. Не просто свет так падал, или не хватало освещения, там не существовало ничего.

Неужели удалось войти в систему? Я попробовал пошевелиться. Руки-ноги слушались, ничего не болело, привычно попытался наложить защитную схему, но белые символы эме-галь, возникая, вспыхивали и тут же исчезали. Непривычное ощущение.

- Бесполезно, - раздался голос из того места, где не было ничего, и на свету проявился маленький дракончик. Он забавно взмахнул крыльями, пытаясь усесться на то, чего нет, потом дунул огнем, и под его лапами проявился пол. Дракончик приземлился, потоптался на месте и превратился в низенького бородатого старика – с изрытым глубокими морщинами лицом, узловатыми артритными кистями, лысиной на весь череп. Одет был старик в какой-то серый балахон.

- Не обращай внимания, - он сощурился, разглядывая меня, - каждый сходит с ума по-своему. Вот ты, Марк, как любишь?

- Вообще-то, - осторожно ответил я, - хотелось бы узнать, куда я попал. А потом уже в себе копаться.

- Справедливо, - дедок хмыкнул. – Ты в системе. Не знаю, как тебе удалось, но ты сюда попал. Этого не должно было случиться. Тебе повезло, и в то же время не повезло.

- А остальные?

- С этим сложнее, - старик ласково улыбнулся. Вообще настроение и выражение лица у него менялось чуть ли не каждую секунду. – Третий символ, Марк, не стоило его вообще вставлять в общую схему. Как думаешь, что он значит? Эта непонятная закорючка, которой ты сначала нарушил движение энергии, а потом, заблокировав управляющий элемент, вообще все испортил? Да что там, наверняка не знаешь. В нашем языке нет четкого сопоставления звуков и символов, как ты уже успел заметить. Один и тот же знак в разное время, в разных местах и у разных людей может означать совершенно разные вещи, потому что алфавит – двумерный, а у эме-галь минимум четыре измерения. Ты поставил предохранитель, который позволяет, если перемещающий контур нарушен, произвольно изменять последовательность действий.

- Не понимаю?

- Сто тысяч лет, Марк. Ты перенес всех на сто тысяч лет. В изначальный мир.

- И где они?

- Очевидно, мертвы, - старик сочувственно покачал головой. – Первая волна была лишь подготовкой, теперь в этой галактике не любят людей. Точнее говоря, им больше нет там места.

- А другие миры?

- Того мира, который ты помнишь, уже не существует. Наверняка ты изучил кристалл, знаешь, что Оранжевая звезда порождает разницу во времени, которая увеличивается по экспоненте. Изначальный мир остался почти там же, где и был, сто тысяч лет для него не срок, а остальные существенно от него оторвались. Разрыв уже составляет сотни триллионов лет, черные дыры исчезают, мертвое пространство готово превратиться в ничто.

- Погоди, - что-то этот дедок мне не нравился. Может быть, тем, что подсознание его просто обожало. – Мы должны были не в изначальный мир переместиться.

- Нет, но ты сам это устроил, не стоило трогать управляющий элемент. По сути, я тебе благодарен. Ты исполнил просьбу хранителя Третьего, а фактически - мою, вызвал Эрши, мы боролись с ней плечом к плечу, хоть и не смогли победить. Так что иди сюда.

Он поманил меня рукой, в пространстве возникла невысокая стелла с двумя красными кристаллами на уровне груди.

- Дотронься до любого. Считай, это последний подарок системы.

Плохо соображая, я протянул руку, прикоснулся пальцами к пульсирующему красному камню.

- Ты можешь выбрать, Марк. Положишь ладонь на правый, выйдешь из системы. Окажешься в изначальном мире, не там, где твои друзья, там слишком опасно. Еще остались обособленные мирки, где нет к-рангов, точнее их хозяев, они еще не добрались туда. Лет двести-триста у тебя будет, способности тоже никуда не денутся, станешь там вождем, заберешь себе самых красивых баб, будешь как сыр в масле кататься до самой смерти.

- Я так понимаю, второй вариант с подвохом?

- Да. Вселенная – лишь гибкий инструмент. Можно согнуть, но сломать сложно. Я могу вернуть тебя в тот момент, когда ты только начал накладывать символ на искру, только изменю его. Твоя реальность отделится от остальных, даже может быть начнет расширяться дальше, за пределы галактики, раньше-то не могла, все уходило на создание других реальностей, а в этом случае они разделятся и останутся в статичном состоянии. Не будет больше не слияний, не разветвлений. Это порок системы, и его можно исправить. Да что там, представляешь, у тебя будет собственный мир?

- И в этом есть одно «но»?

- Да. Проблема в Оранжевой, как ты ее называешь. Этот новый символ – он найдет проекцию звезды в твоем мире, хоть ее здесь не существует, и исказит. Оранжевая по сути – вирус, нелегальный путь к изначальному миру. Доступ она обеспечивает, но общая ткань реальностей от этого страдает, и система поэтому нестабильна. Не будет Оранжевой - система восстановится, но мир-ноль - исчезнет. Ваши реальности оторвет от изначального мира, расхождение прекратится. Хотя это, по сути, не так важно.

- Те, кто живет в мире-ноль, умрут?

- Исчезнут. К сожалению, во вторичных реальностях люди – это проекции, и даже когда миры сливаются, по сути две проекции одного человека сливаются в одну. Поэтому так мучительно происходит слияние разных по типу миров. А вот у жителей мира-ноль проекций нет. Те из них, кто останется в других реальностях, или в изначальном мире, выживут. Остальные не умрут, просто перестанут существовать.

- Знаешь, - я скептически посмотрел на камни, - это как вопрос к родителям, кого из двух детей они хотели бы оставить в живых.

- Оба ребенка мертвы, Марк. Я не предлагаю тебе оставить одного в живых, я предлагаю тебе одного воскресить. Тебе решать, по сути, мне хватает изначальной Вселенной, она не ограничивается одной галактикой. Люди – всего лишь одна из бесконечного многообразия форм жизни. К-ранги, энергетические существа, да что там, существуют такие, которые просто невозможно вообразить. Как тебе разумные атомы? Или разумные звезды? В общем решай, других вариантов нет.

- И много у меня времени?

- Вечность. Тут нет ни времени, ни пространства. Ты не стареешь, не можешь умереть, не можешь спать. А у меня эти потребности есть. Так что оставляю тебя одного. Выбрать-то все равно придется.

- Погоди, - я пытался потянуть время. – Так ты – Третий?