Ступень Четвертая. Часть первая

В его словах сквозило одобрение моих действий. Но с себя ответственности он тоже не снимал. Когда притащили контейнеры для камер, он сравнил результаты своего сканирования с моим, удовлетворенно хмыкнул, поставил пару подручных извлекать найденное, а сам потащил меня проверять остальную жилую часть школы.

Директор, совершенно деморализованный происшествием, сопроводил императора в кабинет, где они собирались дожидаться результатов осмотра. Подозреваю, что директору сейчас устроят такую выволочку, что мама не горюй. Я бы на месте императора не сделал ни малейшей поблажки тому, кто пытался установить наблюдение за великой княжной.

Нашу пятерку из блока тоже выставили. Как сказал Ефремов, на случай срабатывания ловушек. Ловушек я не видел, но решил не расстраивать генерала, потому что, если его подчиненные уверятся в легкости задания, они не будут столь внимательны, как могли бы. Светлана подозрительно поинтересовалась, не стоит ли нам вынести личные вещи из блока, если там так опасно. Или вообще переселиться в другой, без начинки. Но Ефремов ее успокоил сказав, что вещам ничего не угрожает, а блок проверят так, что по безопасности ему в школе равных не будет.

Я сразу сказал, что собираюсь защиту блока укрепить сам и так, чтобы никто посторонний не мог больше в принципе зайти к нам без нашего разрешения. Ефремов сказал, что он только одобрить может такой подход, о чем скажет директору этой совершенно неприлично проштрафившейся школы. Я дипломатично промолчал, что его подчиненные тоже проверяли, а значит, проштрафились ничуть не меньше.

После того как мы сравнили найденные мной и подчиненными Ефремова лишние устройства в нашем блоке, генерал потащил меня по школе, чтобы я на пару с ним проверил остальные помещения. Для посторонних это был мастер-класс ученику, где учеником выступал я. На самом деле в данной ситуации Ефремов мне доверял чуть ли не больше, чем себе. Как он сказал, проверка по волховской методике лишней не будет.

— Знаете, что странно, Дмитрий Максимович, — сказал я после осмотра третьего блока.

— Говори уж, Елисеев, хуже не будет, — подозрительно сказал Ефремов.

— В этом блоке есть полости под камеры или что-то подобное. Но камер нет. А в предыдущем даже дырок не было.

Ефремов сделал стойку, что при его комплекции смотрелось бы комично, не будь ситуация столь серьезной.

— А как в вашем с ними?

— Скорее всего, были, только ровно под камеру, поэтому не так заметно.

— Так… Ну-ка, Елисеев давай конкретнее, где дырки есть, а где нет.

Прошлись мы по всему общежитию, и в большинстве блоков не было заложено ничего подобного. У Ефремова наверняка были свои соображения по этому вопросу, но он лишь хмурился и делал пометки в блокноте, не собираясь со мной делиться выводами. Но я их и без него мог сделать: несмотря на кажущуюся случайность закладывания полостей, делались они наверняка только в свободных блоках, а не в тех, которые были заняты старшеклассниками. На время обучения блок закреплялся за пятеркой и посторонних туда не пускали, а значит, и ремонт в них не делали.

Остановились мы в холле, довольно многочисленном. Ученики, которые пронюхали о школьных проблемах, по своим комнатам сидеть не стали, а весьма активно перемещались, вынюхивая, что же случилось на самом деле.

— Так, Елисеев, ты же можешь определить, сколько людей сейчас в школе? — неожиданно спросил Ефремов. — Хочу сравнить.

Я кивнул, прикрыл глаза и запустил сканирование. Сил оно в этот раз забрало много, поскольку выбранная площадь оказалась слишком большой: я захватил всю территорию школы, включая двор. Сделал проекцию, зафиксировав каждую точку, и только после этого начал считать. Когда сообщил итог Ефремову, тот вздохнул и неохотно сказал:

— Совпадает. И с моим результатом, и со списком. Вот ведь…

Он выругался, но столь тихо, что услышал только я. В чем-то я его понимал: куда проще было бы, окажись в школе на одного человека больше, чем заявлено. Это же готовый подозреваемый — пакуй и увози. А сейчас придется всех опрашивать, и не факт, что что-то выяснится.

Когда я вернулся в наш блок, милостиво отпущенный Ефремовым, ковырять стены уже закончили. Я просканировал еще раз и не нашел больше ничего подозрительного, кроме датчиков на магию. Их я изолировал сразу, чтобы никто не вломился в неподходящий момент, закрыл дверь и приступил к выплетанию защиты. Сейчас мне нужно было успеть только первый контур, остальное закончу вечером, когда посторонних в школе не будет. Поскольку время еще оставалось, я заделал дырки. Полости, разумеется, остались, зато поверхность стены опять выглядела как после ремонта. При кажущейся внешней сложности заклинание было из простейших, но требовало тем больше усилий, чем больше времени прошло от порчи предмета. Целым в прямом смысле этого слова предмет не становился, поскольку все притянувшиеся к друг другу кусочки соединялись тем же заклинание, и вновь разлетятся они аккурат после того, как заклинание развеется. На время нашей учебы этой заплатки хватит, а потом отремонтируют.

Я поставил оповещалку на дверь и вышел.

Ничего еще не закончилось, и хотя ни императора с Ефремовым, ни директора школы не было видно, гвардейцы вовсю шныряли по этажам, что-то замеряя и опрашивая школьников, который были в восторге от незапланированного развлечения и с удовольствием рассказывали все, что знают. Судя по кислым лицам опрашивающих, ничего из этого многословного «все» не имело отношения к происшествию.

Наши стояли особняком, что не было удивительно. Удивительным было другое: что к нашим прибился Тихон Сысоев. И ладно бы к Светлане, я бы это мог понять. Но он охмурял Полину, выглядя при этом как петух, распушивший хвост. Хвост этот был изрядно подпорчен как видом кавалера, так и репутацией, что не мешало Сысоеву чувствовать себя павлином в расцвете павлиньих сил.

Поскольку о нашей стычке на дне рождения Мальцевой наши все были в курсе, то относились к нему соответственно практически игнорируя, что Сысоева ничуть не огорчало. А вот Диану, стоявшую неподалеку, поведение переметнувшегося поклонника злило, и посматривала она на Полину так, что я сразу подумал: надо бы Ермолиной дополнительную защиту сделать, Мальцева точно на ней отыграется. Точнее, с учетом моих возможностей, попытается.

Интерлюдия 2

Император тщательно изучал отчет, все больше хмурясь.

— Такое впечатление, что камеры появились из воздуха, — наконец недовольно сказал он. — Утром не было, а потом раз — и уже все истыкано. Хорошо хоть не такое большое число подозреваемых. С улицы никто не мог прийти и поставить, не так ли, Дмитрий Максимович?

Ефремов гулко вздохнул.

— Проблема в том, Ваше Императорское Величество, что камеры наблюдения общешкольные оказались отключенными, поэтому совершенно невозможно проследить передвижения этой толпы. Ни у кого из учителей нет алиби на все утро, Ваше Императорское Величество. Кто-то постоянно куда-то отходил. И это я еще не говорю про учеников.

— Да бросьте, Дмитрий Максимович. — Император раздраженно отпихнул от себя недочитанный отчет. — Какие ученики? На такое разве что Елисеев способен. А с ним постоянно была Светлана. Установка камер — это не минутное дело.

— Вы не дочитали ваше Императорское Величество, — терпеливо сказал Ефремов. — Лакуны под камеры были заложены при ремонте. Добраться до них, вставить камеру и убраться — дело нескольких минут, если знаешь куда подойти и как нажать.

— Вот как?..

— Именно. К сожалению, опросить всех, кто осуществлял ремонт в школе, не удалось: трое пропали почти сразу по завершении. Судя по всему, в живых их не оставили. Еще из предположений: ставили двое независимых человек, потому что разнятся и модели, и способы установки.

— Хорошо, положим, это так. Но откуда при ремонте могли знать, куда заселится Светлана? Это решилось вчера вечером.

— А они и не знали. Такие полости обнаружены во всех комнатах, куда должны были заселиться новички. Но в остальных нет камер. Так что дали отмашку — камеры быстро впихнули. Но вот в чем еще странность. Мы опросили всех, кто на тот момент находился в школе. И ни разу артефакт не показал, что опрашиваемый врет. Нечисто что-то с этими камерами. Мы ведь даже весь обслуживающий персонал опросили, никого не пропустили.

Император задумался.

— А не может такое быть Дмитрий Максимович, что в школе присутствует постороннее лицо, не относящееся ни к учителям, ни к обслуживающему персоналу, ни к ученикам?

Ефремов оскорбленно вскинулся.

— Ваше Императорское Величество, это было первым, что мы проверили. Нет в школе посторонних. Количество человек в школе один в один совпадало со тем, что получалось в результате сложения списка работников школы, списка учеников и нашей группы. Устроил нам Елисеев развлечение в первый же день своей учебы.

— Вот видите, Дмитрий Максимович, а вы хотели его не допустить в «Крылья Феникса». Как бы мы все выглядели, если бы он не обнаружил камер?

— Бледно, Ваше Императорское Величество, — согласился Ефремов. — Но меня больше беспокоит, кто это все установил и на кого был расчет: на великую княжну или самого Елисеева. Я бы его тоже со счета не сбрасывал: в его секреты многие хотят пролезть. А еще есть те, кто хочет отомстить. И для последних вариант, если это заденет вашу дочь, очень выигрышный.

— Если было две группы, то возможны и оба варианта одновременно, — заметил император. Был он раздражен неопределенностью и невозможностью быстро найти виновных. — Еще меня очень беспокоит, что я не понимаю мотивов. Зачем вообще ставить камеры в блок? Что такого собирались увидеть преступники? Да-да, именно преступники, потому что речь идет о безопасности моей дочери, и не только ее.

— Меня это тоже беспокоит, Ваше Императорское Величество, — признал Ефремов. — Вряд ли бы они удовлетворились наблюдением. Когда не понимаешь мотива, не можешь сообразить, чего ждать. Защиту школы мы усилили, негласно добавили дежурных от Императорской гвардии, но, боюсь, проблему это не решит. И даже то, что Елисеев установил на блок свою защиту, меня успокаивает только отчасти.

— У меня предчувствие, что это продолжение истории с Зиминым и с Морусом, — неожиданно сказал император. — Возможно, если бы Елисеев не разворошил этот змеиный клубок, события разворачивались бы по-другому.

— Думаете, Ваше Императорское Величество, попытаются воздействовать на вас через великую княжну?

— Именно так, Дмитрий Максимович, именно так.

Глава 4

Императорская гвардия крутилась в школе до поздней ночи. Из-за того, что они опрашивали всех в порядке, которые определяли сами, ужин запоздал и сильно. Но после него нас отправили по блокам, чтобы под ногами не путались. По комнатам мои расходиться не стали, задержались в общей гостиной. Поболтали о том, что первый учебный день выдался совсем не таким, каким хотелось бы, зато запомнится надолго.

— Полин, Сысоев та еще гнида, — неожиданно сказал Ден. — Старайся держаться от него подальше.

— Я на него не вешаюсь, — вспыхнула девушка. — Он сам ко мне лезет.

— Сам он просто так лезть не будет. Он не так давно еще ухлестывал за Мальцевой и сейчас временами на нее посматривает, это раз. Два, у него зуб на наш клан.

— Денчик, я это все прекрасно понимаю, — отрезала Полина. — И то, что Диана считает его своей собственностью и заимела зуб теперь уже на меня, — тоже. И да, он мне вовсе не нравится, он противный.

— Тогда почему ты его не пошлешь?

— Не двое дело! — фыркнула Полина и все-таки ушла к себе.

— Ден, Тихон — наследник клана, — напомнила Светлана. — Да, сильно проштрафившегося, но довольно уверенно стоящего на ногах.

— Думаешь, Полина так далеко заглядывает? — удивился Денис.

— Да нет же, я совсем о другом. Если рядовой участник одного клана начнет хамить практически главе другого клана, это, в конечном итоге, отразится на клане Елисеевых. Так что она правильно осторожничает, не желая инициировать конфликт.

— Мне кажется, Полина об этом думает в последнюю очередь, — заметил Тимофей.

— Что думает Полина, знает только она сама, — напомнила Светлана. — Если честно, меня Сысоев вообще не волнует. Меня куда больше беспокоят камеры, которые изъяли из этого блока.

— Новых не поставят, — пообещал я. — Как защиту закончу, сюда вообще посторонние не смогут зайти.

— Даже куратор? Представители школы могут возмутиться.

— Мне дал добро Ефремов. Если школа не может обеспечить безопасность, приходится делать это самим.

— Возможно, ты и прав, — признала Светлана. — Но если сюда не смогут входить посторонние, нужно составить график уборки.

— Зачем? — удивился я.

— Затем, что придется убираться самим, если уборщица не сможет сюда попасть. Кстати, нас как раз пять — на каждый день учебной недели.

Я удивился, что Светлана была готова принять на себя бытовые тяготы, но не настолько, чтобы сразу не пояснить:

— Бытовые заклинания установлю после защитных. То есть нужен будет только подходящий контейнер для мусора.

— Который стоит проверять до освобождения на случайно попавшие ценные вещи, — хохотнул Денис, вспомнив свои потерянные записи, которые почти ушли под уничтожение и были вытащены в самый последний момент. — Но вообще, полезная штука, не спорю.

— Не нужно, чтобы ценные вещи валялись на полу, с остальных поверхностей собирается только пыль.

— Каждый должен следить за своими вещами, — улыбнулась Светлана. — Ярослав, а не помешают установке защиты учителя?

Она явно намекала на датчики, пришлось выдать, что я из уже изолировал, а заодно попросить, чтобы мне не мешали при растягивании защитной сетки на спальнях. Светлана уточнила, как скоро я до них дойду, и убежала. Готовиться, наверное. Или вести беседу с Полиной о Сысоеве.

Не знаю, на что тот нацеливался, делая вид, что запал на Полину, одного добился точно: вызвал злость у меня и раздражение у Дианы. Возможно, на это и был расчет: рассорить меня с Мальцевыми? Придраться к нему было не из-за чего. Внаглую к Полине он не лез, руки не распускал, разве что пытался при любом удобном случае сесть ей на уши? Самое неприятное, что Полине внимание Сысоева льстило, но именно внимание, а не сам Сысоев, поэтому она ему улыбалась, но посматривала в нашу сторону.

Я отбросил мысли о Полине и Сысоеве как несвоевременные и принялся улучшать уже набросанные при Ефремове первичные линии защиты. Конечно, у всех моих были защитные артефакты и напрямую навредить им не могли, но, во-первых, была еще Светлана, которая уже дала понять, что семейные защитные артефакты предпочитает моему как более надежные, а во-вторых, если в школе есть кто-то, желающий нам зла, то навредить он может не только физически, но и репутационно. Может, я параноик, но лишней защиты не бывает, это в меня Айлинг накрепко вбил. У нас гости бывали очень редко, а те, что бывали, не всегда приходили с добрыми намерениями, и не будь у нас качественной защиты, возможно, кто-то из гостей стал бы новым хозяином жилища Айлинга, так сказать, по праву сильного. Потому что тот, кто убил, — однозначно сильней.

Я понимал, что защиту придется наскоро сворачивать через три года, но решил ничем не пренебрегать, лучше потом дольше провожусь, снимая, чем случится что-то нехорошее из-за моей небрежности. Я даже стазисные ловушки поставил, при входе в блок и входе в каждую спальню и настроил их на всех наших, чтобы те ненароком не стали жертвами нашей же защиты.

После полной установки я принялся растягивать сеть на остальные комнаты, для чего мне потребовалось сначала зайти в спальню девочек, а потом в нашу. Как ни странно, на женской половине уже царил полнейший порядок: все было разобрано и разложено. Конечно, прежде чем входить, я постучал, но порядок навели заранее, а не за те несколько секунд, что прошли между моим стуком и разрешением войти. Наверняка это слова Дена подействовали о том, что все что окажется на полу, будет признано мусором. Но я до бытовых пока не добрался. Отдельно буду ставить и, скорее всего, уже завтра. Полина со Светланой тихо вышли из комнаты, чтобы мне не мешать, но присматривать присматривали, хоть и из гостиной. Мне это не мешало, наоборот, вдохновляло на то, чтобы сделать как можно лучше.

В нашей комнате никто ничего не удосужился разложить, даже учебники так и стояли стопками: чьи-то — на столах, а чья-то — и на стуле. Сумки также были не разложены, у обоих моих соседей нашлись куда более важные дела: Ден уткнулся в ноут и что-то там торопливо набирал, а Тимофей с закрытыми глазами шевелил пальцами, явно выплетая что-то из сложных целительских заклинаний. Скорее всего, что-то из вновь открывшегося, потому что он как будто отрабатывал: не было равномерности в его движениях, скорость хромала, а напитки магией вообще не было.

На меня они не отвлекались, а я не отвлекался на них, поэтому закончил все довольно быстро. Но больше меня ни на что не хватило: день выдался настолько суматошным, что я уснул, как только добрался до кровати.

Школьный будильник сработал неприлично рано, по ощущениям я не успел до конца восстановиться и еще продрых бы пару часов как минимум, но я и без того вчера выступил фактически против администрации школы и настраивать их против себя дополнительно не хотел.

Как предупреждали нас вчера же, школьная разминка была общей, освобождало от нее только что-то серьезное, типа болезни или отсутствии в школе, во всех других случаях ученики в полном составе выскакивали на улицу и строились по классам. Мы подошли к своему куратору, около которого уже стояла одна пятерка. А вскоре подтянулись и остальные, причем пришли тютелька в тютельку: с началом занятия никто не собирался тянуть и буквально через минуту мы уже бежали по двору.

Собственно, это был вариант разминки, которую нам устраивал Постников, только более легкая версия, тем не менее и источник, и каналы оказывались задействованы и тем самым готовились к работе. Проводил разминку директор, никому не доверяя столь важное начало дня, а кураторы следили за правильностью выполнений. К нашей пятерке претензий не было, а вот к другим Мельников подходил и что-то правил.

Разминка дала нужную порцию бодрости, и после завтрака я уже был готов свернуть горы.

— Что у нас сегодня в расписании? — спросил я Дена.

Вместо него ответил Тимофей:

— Ерунда всякая.

— Например?

— Например «Артефакты».

Я бы мог возразить, что это не ерунда, если бы не знал, что под этим звучным названием скрывается всего лишь обучение пользования распространенными артефактами. Никто не собирался нас учить их делать. Впрочем, я и не рассчитывал на серьезные знания, когда сюда стремился, мне нужны были связи.

— Еще алгебра, литература, основы права, немецкий язык и физкультура. Физкультура, кстати, ежедневно, — отрапортовал Денис. — Будут из нас делать атлетов.

Полина рассмеялась, а зря, потому что на физкультуре нас приветствовал старый знакомый, Дмитрий Семенович, который не иначе как мистическим образом переместился из нашей старой школы в эту. Честно говоря, меня это сильно удивило, поскольку я был уверен, что в элитной школе и учителя должны быть элитными. А тут такой сюрприз, и не сказать чтобы приятный. Мне прям почудилось присутствие Рощупкина, которому опять потребуется от меня превращение его в мага. Я даже непроизвольно огляделся, но лишних знакомых лиц не заметил, и то радость.

Мельников, который присутствовал на всех наших занятиях, представил нам и этого учителя:

— Дмитрий Семенович Петров в нашей школе раньше не преподавал. Был выбран из множества кандидатов по причине того, что ему раньше приходилось обучать магов и даже ездить с ними на соревнования.

Прозвучало это солидно, но Полина тихонько хихикнула, да и я с трудом удержался от смеха, сообразив, что маги, с которыми он занимался, — это мы с ней.

— Елисеев, Ермолина, — оскорбленно рявкнул физрук, — смотрю, серьезности у вас ни на грош не прибавилось. Ничего, семена уже посеяны, должны дать всходы. Правильный маг — физически хорошо развитый маг. Я правильно говорю, Михаил Макарович?

— Совершенно, Дмитрий Семенович, — ответил куратор, глядя на физрука с некоторым подозрением.

Похоже, услышал он наши с Полиной смешки и сделал выводы не в пользу физрука. И ведь нельзя сказать, что тот приврал, чтобы получить работу подоходнее: мы с Полиной действительно были магами и действительно участвовали в соревнованиях, на которые возил нас Дмитрий Семенович.

И тут у меня в голове словно щелкнуло: вчера физрука не было, даже директор говорил что-то такое об отсутствии одного из преподавателей, но количество человек совпадало со списочным. А это значит, что на территории школы есть посторонний.

— Дмитрий Семенович, — поднял я руку, — мне срочно нужно выйти на пять минут.

— Прям срочно, Елисеев? Прям до конца урока подождать не может?

— Не может, Дмитрий Семенович. Вопрос безопасности.

Пререкаться с ним не стал, решил, что достаточно того, что поставил в известность. Физрук так не посчитал и что-то грозно рявкнул мне вслед, когда я выскакивал из зала. Убедившись, что ни он, ни куратор за мной не вышли, я достал телефон. Ефремов ответил тут же, и я торопливо вывалил на него свои предположения.

— Где ты вчера был, Елисеев, — проворчал он вместо слов благодарности.