Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга 5

Не обращая внимания на время, я позвонил Ридигеру. Он взял трубку так быстро, словно сидел с телефоном в руке и ждал звонка.

— Паша, мне начальник разведки уже мозг ложечкой выел! Он спрашивает, какого рожна я направил на это дело императорского паладина, не предупредив. Я же не скажу, что меня самого не предупредили, делаю вид, что я в теме и полностью контролирую ситуацию. Но, если бы я был в курсе твоего похода, у вас не было бы стычки с полковником Протасовым. Тот уже доложил всем, кому можно, что вы там друг друга чуть не поубивали.

— Вот же ябеда! — хмыкнул я. — А ведь сразу и не скажешь, выглядит как матёрый разведчик.

— Так он и есть матёрый. Если бы ты был там один и не нашли общего языка, вполне возможно империя лишилась бы паладина. Давай дуй ко мне в кабинет, я жду.

— В кремле?

— В академии, естественно! И Лизу с собой бери, у меня есть к ней несколько вопросов.

— Так время первый час ночи, как я её туда проведу? В кремль и то проще.

— Ой, не начинай! Ты тут все потайные ходы знаешь!

Дороги Москвы ночью почти пусты, до академии домчали быстро. Провёл Лизу тайными тропами и в половину первого мы уже были в кабинете у Аристарха. Я помог девушке снять шубу и у препода глаза расширились.

— Я так понимаю, романтический ужин в элитном ресторане неожиданно закончился вылазкой на охраняемый объект? — он сдвинул очки и переводил взгляд с её вечернего платья на мой дорогой костюм. — Или на работу, как на праздник?

— Ни то, ни другое, — ответила Лиза, неловко чувствуя себя под пристальным взглядом Аристарха. — Просто я узнала, что обыск закончился и в доме никого нет. Про тайник я думала давно, но одной туда идти было страшновато.

— Поэтому ты решила рискнуть здоровьем единственного в империи паладина, которому до вершины могущества впахивать ещё очень долго.

— Аристарх Христофорович, — вступился я, взяв её за руку, пока не сказала чего-нибудь лишнего сгоряча. Видел, как девушка раскраснелась и желваки заиграли. Если бы она могла метать огненные стрелы глазами, препод уже превратился бы в объятого пламенем дикобраза. — Давайте перейдём от расспроса с пристрастием к делу, ради которого мы все сейчас не спим.

— Выкладывай, — примирительно махнул рукой Ридигер и сделал вид, что потерял к моей спутнице интерес.

Я вывалил перед ним папку и несколько писем. Содержимое изучали вместе, склонившись над столом. На Лизу препод больше не рыкал. То ли успокоился, то ли решил отложить свои претензии на потом. Письма все оказались зашифрованы, их сложили в отдельную папку, чтобы передать в разведуправление, там есть спецы по таким вопросам. Знал бы, сразу можно было отдать полковнику.

А вот в самой папке нашлось много интересного. Планы и схемы укрепрайона на берегу Байкала недалеко от Иркутска с точным месторасположением. Сверили это с официальными картами, там был лишь небольшой городок, совершенно непохожий на схемы из папки. Ни у кого не возникло сомнений, что это и есть убежище тёмных. Скорее всего Преображенский именно там.

— Надо готовить экспедицию для захвата этого бастиона, — задумчиво произнёс Ридигер, постукивая по столу тупой стороной карандаша. — Судя по схемам, большая часть этих помещений находится под землёй, точнее под камнем. Эти домишки на поверхности лишь видимость обычного посёлка. И когда эти уроды успели всё построить?

— А может там были какие-нибудь рудники? — предположил я. — Типа как под Самарой. Или, точнее, как под Соликамском.

— Под Соликамском был укреплённый замок, — отмахнулся Ридигер, — который и до этого некоторые вопросы вызывал, а тут снаружи вообще ничего подозрительного.

— Значит это и есть убежище, построенное на случай провала переворота, — подвёл я итог.

— И подобраться к нему будет очень непросто, — добавил Аристарх. — Ладно, молодые люди, на сегодня вы свободны. Утром совещание у императора, будем решать. А вы пока живите обычной жизнью, но будьте очень осторожны. Оба! Будем надеяться, что никто из тёмных не в курсе, что это всё оказалось у нас.

— Аристарх Христофорович, мне нужно решить ещё два вопроса перед тем, как уйти.

— Валяй, только быстро.

— Во-первых, мне нужно включить Лизу в своё боевое звено.

Услышав мою просьбу, Лиза вскинула брови, но довольно улыбалась.

— Это ещё зачем? — старик вскинул брови. — Хочешь её побыстрее угробить? У тебя уже пятая ступень высшего, с чем тебя и поздравляю, а у неё вторая ступень средней руки. И какой от неё толк будет в твоих похождениях?

— Она огненная лучница и пробивает щиты, которые мне не по зубам.

— Ну это дело, конечно, но она будет твоей Ахиллесовой пятой, ты готов?

Я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел девушке в глаза. Если она хоть немного сомневается, пойду на попятную. Но её взгляд теперь был твёрд, как гранит.

— Аристарх Христофорович, — неожиданно уверенным голосом сказала Елизавета. — Я не буду Ахиллесовой пятой, вы меня недооцениваете. В доме матери сохранился фамильный доспех, усиленный магической бронёй. Я видела его, когда мы пробирались за этой папкой, он на месте. Только придётся ещё раз туда пробраться.

— Не сегодня, — отрезал Ридигер. — Решим завтра этот вопрос. И по поводу доспеха, и по поводу звена из пяти человек. Или ты хотел её вместо Кэт ввести?

— Никак нет, я хотел добавить. У Кати есть очень полезные навыки, к которым все привыкли. О том, чтобы её исключить из звена и речи быть не может. Впрочем, как и других бойцов.

— Понял, — кивнул препод. Он так хитро на меня посмотрел, видимо хотел съязвить, но передумал. — Будем решать. Что ещё?

— Во-вторых, нам нужен свой вертолёт. В идеале усилить его двигатель в лаборатории концерна «Лада», с эти отец мне поможет. А ещё лучше оснастить его той штукой, которая сделает его абсолютно невидимым.

— А планетарный истребитель тебе не нужен? — выпалил охреневший препод.

— А что, есть? — подался я вперёд, изображая детский восторг.

— Не паясничай! — нахмурился он. — Есть только муляж на киностудии имени Годунова.

— Не, такой не надо, дайте рабочий вертолёт.

— Ты же понимаешь, что любой вертолёт тебе не подойдёт? Чтобы преследовать князя для тебя специально выделили старое корыто, в котором ты навигационную электронику не сможешь сгубить по причине её отсутствия.

— Конечно понимаю.

— Может тогда лучше у отца опять же спросишь? Он скажет, какая модель подойдёт, а я обеспечу доставку нужного экземпляра для переделки.

Из кабинета Ридигера я выходил в приподнятом настроении. Все дела будут решаться завтра, но начало положено. Я в этом уверен, Аристарх слов на ветер не бросает и память у него отличная, всем на зависть.

Лизу ещё предстояло отвезти домой. Как оказалось, мать купила ей квартиру в элитном районе, в общаге она не жила, хотя последний факт я и так знаю, иначе быстрее бы её нашёл. Мы подъехали к новой высотке из стекла и бетона. Когда я вскинул голову, чтобы оценить высоту здания, захватило дух.

— И на фига селиться в таком скворечнике? — не удержался я.

— Я сама сюда не особо хотела, это мамин выбор, — пожала она плечами. — Зато здесь максимальная защита.

— Не от спецов, — возразил я.

— Поэтому я и хотела тебя попросить проводить меня до квартиры.

— Какой этаж?

— Сорок седьмой.

— Ого! Пешком далековато. А лифт меня выдержит? Небось навороченный, ультрасовременный.

— Грузовой должен, он простой, как молоток. Правда из него виды красивые на Москву не открываются. На тех кажется, что ты взлетаешь над городом.

— Круто, конечно, но лучше на грузовом.

Грубая железная коробка, рассчитанная на подъём стройматериалов и крупногабаритных грузов, элегантностью исполнения и комфортом не отличалась, зато без вопросов уверенно поползла вверх.

Лестничная площадка выглядела, как гостиная неплохого аристократического дома. Вот это я понимаю, элитное жильё, не то, что на Рублёвке. Если вдруг ключи от квартиры потерял, можно и здесь на диване поспать. Очень сомневаюсь, что здесь кто-то так делает.

— Ну вот мы и пришли, — сказала Лиза, подходя двери, которая больше походила на замаскированный сейф. — Теперь ты знаешь, где я живу. Но внутрь приглашать не буду! Я же всё-таки приличная девушка, приводить полвторого ночи едва познакомившись — моветон!

— Ну и правильно делаешь, — улыбнулся я. — А то вдруг я не тот, кем кажусь на первый взгляд. Выпью твою кровь и вылечу в окно.

Лиза звонко рассмеялась, потом приблизилась ко мне и нежно поцеловала в губы. Нет, не по-французски, а как положено на первом свидании. В этой жизни сейчас был мой первый поцелуй, от которого пробрало до мурашек. Я так и не понял, когда она успела открыть дверь, но, отстранившись от меня, она исчезла за ней и щёлкнул замок.

— Спокойной ночи, — сказал я дверному глазку и пошёл к лифту.

Глава 9

Четверг и пятница пролетели, как лист фанеры над Рублёвкой. Вжух и нет. Башка трещит от кучи новой информации, поступившей на парах и в библиотеке. Преподы дали отсрочку по сдаче зачётов, учитывая заслуги перед отечеством, но не безграничную, поэтому просыпался и засыпал с учебником в руках.

Связался с отцом и вывалил заявку на вертолёт. Тот с минуту молчал, потом сказал, что перезвонит через четверть часа. В итоге он отказался от помощи императорской казны и сам нашёл вертолёт, который идеально подойдёт для переделки. Им оказался двухвинтовой почтовый «Меркурий 2М», вышедший из цеха больше тридцати лет назад, но батя поклялся, что в итоге получится очень даже современный и комфортный. Самое главное очень быстрый и… внимание!.. невидимый! В лаборатории нашли ещё один экземпляр того самого устройства, но слегка недоработанное. По копиям чертежей, которые мне умудрился скинуть Витя, удалось его доделать и запустить. Но, чтобы довести весь вертолёт до идеала, потребуется немного больше времени.

Самой приятной новостью Ридигер поделился со мной в пятницу после обеда. Лизу разрешили включить в наше боевое звено и после занятий мы подписали «договор» заново, включив пятого бойца. Никто из моих не возражал против пополнения. Теперь набранный в боях опыт будет делиться поровну на пятерых. Учитывая, что статус у Лизы ниже, она ступени будет поднимать быстрее.

А в субботу ранним утром мы поехали в учебку в Костино. Впервые мы отправились туда впятером. Лиза оказывается получила вторую ступень мага недавно и ей тоже будет на пользу. Ехали практически молча, перекинувшись простыми приветствиями и парой фраз по поводу того, сколько снега за ночь навалило. Ребята немного чувствовали себя стеснённо с новым членом экипажа. Лиза по понятным причинам тоже больше отмалчивалась. Чтобы их сплотить нужен или хороший бой, или душевные посиделки в ресторане. Даже не знаю, чего я хочу больше. На данный момент всё-таки полностью раскрыть и прокачать свои навыки, оттягивать этот процесс дальше физически невозможно. В свете предстоящей операции в катакомбах на берегу Байкала, я должен быть в идеальной форме, как и все мои бойцы.

— О, в нашем полку прибыло! — Георгий Александрович встречал нас на пороге лабораторного корпуса лично. Ну естественно, что не один. Рядом стояла улыбающаяся в тридцать два зуба Надежда Сергеевна. — Если не ошибаюсь, Елизавета Лёвенвольде?

— Так точно! — ответил я за девушку.

— Ценное приобретение для вашего нестандартного звена, не пожалеете, — уверила меня Надежда Сергеевна, которую я раньше называл про себя докторшей, но она оказалась полноценным боевым магом. — У неё уникальная способность сбивать щиты.

— Да мы уже в курсе, — кивнул я.

— В курсе они, видите ли, — усмехнулась магичка. — Вы ещё не знаете, какие перед ней раскрываются перспективы, когда она достигнет статуса высшего мага. Ну, это вы скоро выясните, если я правильно поняла о чём говорил Аристарх Христофорович. Добро пожаловать в лабораторию, вас ждут очень тяжёлые выходные.

— Звучит заманчиво, — с иронией заметил Андрей.

— Сами виноваты, вы же не приезжаете после получения каждой ступени, — развёл руками Георгий Александрович. — Вот теперь расплата.

— Опять с недельным пребыванием на койке? — сконфузился я. — Так не хотелось бы, только начали учёбу подтягивать.

— Будем стараться привести вас в форму как можно быстрее, но сложно что-то обещать. Вы у нас самые быстрорастущие за всю нашу работу здесь. Будем экспериментировать.

— Ох, — тяжко вздохнул я и покачал головой. Не люблю я эксперименты, особенно над собой.

Чтобы не таскать нас туда-сюда, сразу заселили в палаты лазарета. Мы были лишены даже походов в столовую, всё привозили в палату. Мне снова досталась та сексапильная медсестричка, но теперь мой интерес к её прелестям практически сводился к нулю. В палате чуть дальше по коридору находилась Лиза, которая и представляла для меня максимальный интерес. С одной стороны, девочку было даже немного жалко, она так старалась привлечь моё внимание, а я лишь снисходительно улыбался. Была мысль её к Андрею отправить, он у нас ещё тот ловелас, но, опять же, жалко девочку. Найдёт себе достойного жениха ещё, здесь часто бывают молодые и симпатичные курсанты. Причём в подавляющем большинстве холостые.

На мой вопрос про завтрак Надежда Сергеевна показала мне кукиш. Я даже не успел возмутиться несвойственным для интеллигентной дамы поведением, как она выдала неопровержимый аргумент, что в этом случае я сам буду отмывать капсулу изнутри, потому что непременно похвалюсь харчами. Ладно, убедила, будем совершать рывок на голодный желудок.

В длинных хлопчатобумажных халатах, больше похожих на ночные рубашки девятнадцатого века, нас разложили по капсулам. Вроде бы всё, как обычно, почти что привычно, только груз неосвоенных ступеней был почти неподъёмным. Георгий Александрович торжественно пообещал, что помереть нам не дадут и обязательно откачают. Дай то Бог.

На возникшем передо мной экране поплыли пейзажи и геометрические фигуры, которые сменялись всё быстрее и быстрее, начали вращаться и трястись, по телу пробегали волны энергии и мелкие разряды, меня начало трепать так, что я начал вслух благодарить докторшу, что не подпустила меня к завтраку. Нагрузка возрастала со скоростью свободного падения в бездну, куда я и провалился.

Когда тьма начала таять, я начал различать фигуры в тумане. Я словно со стороны смотрел, как спасатели разгребают и распиливают сросшуюся в единый конгломерат груду дымящихся автомобилей. Из покорёженного до неузнаваемости внедорожника вытащили окровавленное тело. Я понимал, что это я, но всё также продолжал наблюдать со стороны.

— Он ещё живой! — крикнул один из спасателей. — Вань, врачей сюда, срочно!

Некий Ваня, одетый в форму МЧС, как и тот, кто его послал, метнулся к мигающему яркими синими огнями реанимобилю. Он помог переложить моё тело на носилки, и врач начал мне делать непрямой массаж сердца прямо на месте, на стоящих в кровавом снегу носилках. Пятнадцать движений, два вдоха, ещё пятнадцать движений.

Меня, парящего над собственным телом, стало с силой притягивать к носилкам, словно скрепку со стола неодимовым магнитом. Ещё десяток массажных движений и я оказался внутри тела. Судорожный вдох и боль во всём теле. Казалось, что у меня сломаны практически все кости, какие только возможно сломать. От резкой вспышки боли я потерял сознание и снова темнота.

Я ничего не видел перед собой, но темнота была настолько материальна, что мне хотелось её пощупать. А вот звуки были. Тихие, приглушенные обрывки фраз, лязг и треск доносились до меня словно через три ватных одеяла. Пустота окружала меня долго, на фоне абсолютного ничего появилась боль.

Очень оригинально, как может болеть пустота и темнота? А вот так! Постепенно боль нарастала и постепенно я начал понимать, что именно болит. Болят руки и ноги, сломанные рёбра и потроха в брюхе. Но больше всего болела голова. Её словно раздирали на части вонзёнными в череп железными крючьями. Потом голоса и звуки стали отдаляться и боль отступила. Снова леденящая темнота и пустота.

Внезапно боль навалилась с новой силой. Я резко вдохнул, ощутив боль в сломанных рёбрах, и открыл глаза. Понимание окружающего было мутным и спутанным, но я смог сообразить, что изо рта у меня торчит интубационная трубка, подключенная к аппарату искусственной вентиляции лёгких. С обеих сторон от меня находились стойки с флаконами и пакетами крови, от которых тянулись тонкие трубочки к моим рукам, которыми я не мог пошевелить. Я пару раз попытался, но потом бросил эту затею, похоже, что они закатаны в гипс по самый не балуй. Такая же петрушка с ногами. Рядом суетились врачи и раздавался мерный писк кардиомонитора.

Если я в состоянии правильно всё толковать, то я сейчас нахожусь в реанимации. Продолжительная операция по сборке моего организма из пытавшегося его покинуть запчастей завершена. Болит всё, но голова больше.

Я попытался воспроизвести то, что предшествовало всему этому. Память подсовывала разрозненные образы, которые я не без труда начал складывать в последовательные картинки. Итак, я ехал с тяжёлого дежурства, уставший, как собака. Снег валил так, словно давно ждал этого момента и решил оторваться по полной. Кажется, я начал дремать, а когда открыл глаза, то тормозить было уже поздно, я со всего ходу вмазался в кучу машин. Ну а потом уже спасатели, реанимобиль, операционная. Теперь палата реанимации.

Вроде всё складно, но что-то здесь не так. Что-то было ещё кроме того, что я вспомнил. Или это просто видения, вызванные наркозом? Слишком много было видений, но вспомнить чётко — никак не могу. Словно нашёл пачку старых фотографий, которые годами лежали под открытым небом на стихийной свалке на опушке леса. Вроде бы на них что-то изображено, но хрен его знает, что именно.

Я не помню, сколько времени я провёл в реанимации, определить разницу между днём и ночью в круглосуточно освещённой комнате невозможно. Я периодически проваливался в темноту, потом начинал видеть и понимать, что происходит вокруг. Самым ярким впечатлением было извлечение интубационной трубки, это я точно запомню надолго! Если кто-то хоть раз это испытал, знает, о чём я говорю.

Лечащего врача я уже начал узнавать в лицо, потом запомнил его имя, хоть это мне далось нелегко. В один прекрасный день в палату привели мою жену. Её я узнал сразу, даже имя. Она смотрела на меня, гладила по щеке, плакала. Потом уходила. Сколько же я дней здесь нахожусь и почему мне не становится легче? Логично было бы давно перевести меня в обычную палату травматологического отделения, где со мной могла бы находиться моя жена, смогут прийти мои дети. Я по ним очень соскучился. Но время шло, а этого так и не происходило.

Когда я в очередной раз открыл глаза, жена стояла передо мной и настойчиво звала меня по имени. Только сейчас понял, что я ничего не могу ответить, только мычать, хотя трубки во рту уже не было. Она попросила всех выйти из палаты и скинула с себя халат, под ним ничего не было. Зачем так издеваться над калекой? Я же закован в гипс, как тевтонский рыцарь в броню!

— Паша, ты меня слышишь? — спросила она. Это был не голос жены, но он был знаком и очень близок, я рад был его слышать. Так, стоп! Какой ещё Паша? Это не моё имя, почему она им меня называет? Или всё-таки это имя моё? — Паша, скажи же хоть что-нибудь!

Слёзы из её глаз катились по щекам. Она так и стояла передо мной с выражением горя на заплаканном лице и обнажённая. Это просто какой-то сюр, я не могу въехать, что происходит. Ей что без одежды легче плакать? Только сейчас я вгляделся в лицо. Это было не лицо моей жены, молодая и очень красивая брюнетка, я точно её знаю, но никак не могу вспомнить.

Она забралась на меня сверху, и я понял, что никакого гипса на мне нет. Несмотря на это я не мог пошевелить даже пальцем. Она начала целовать моё лицо, глаза, губы. В этот момент я почувствовал, что между нами кое что происходит. Я наконец начал по нормальному чувствовать руки и ноги, я даже смог двигаться в такт. И когда мы достигли апогея, шквал воспоминаний обрушился на меня могучим Ниагарским водопадом. Я резко вдохнул до упора и задержал дыхание.

Когда я снова открыл глаза, Лиза так и лежала сверху, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Паша, это ты? — спросила она.

Паша? Да, точно, меня зовут Павел Петрович Бестужев. И в то же время Дмитрий Михайлович Строгонов, хотя эти именем меня не зовут уже последние два года.

— Лиза, — прошептал я. Я не спрашивал, а точно знал, что это она. — Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо, что ты вернулся, — пробормотала она и крепко обняла меня, продолжая целовать в шею. — Мы думали, что этого так и не произойдёт и ты навсегда останешься в мире грёз. Георгий Александрович сказал, что могут помочь сильные эмоции и я решила, что такие будут в самый раз. Здорово, что я не ошиблась.