Кротовский, вы сдурели

— Еще бы не больно. Мне тоже больно. У него такой румяный свежий вид, будто он приехал из отпуска, а не вылез час назад из Варановской потогонки.

— Значит, не показалось, — констатировал ниндзя, — Скажи, друг Кротовский, как тебе это удалось? Насколько я помню, тебе все эти препятствия давались тяжелее всех. Ты постоянно приходил последний.

— Наверно он силы экономил, — предположил Гусь, — Он сразу показался мне хитрецом.

— А ведь это отличная тактика, — подключилась девушка, — Все время плестись в самом хвосте, имея запас сил.

— Ребята, — говорю миролюбиво, — У меня не было запаса сил.

— Значит, у тебя было зелье регенерации, — сказал ниндзя.

— Нет у меня зелья. Есть только регенерация.

— Повезло, — сказала девушка, — У меня нет ни зелья, ни регенерации.

— Кротовский, может, ты маг? Это было бы забавно. Маг решил выучиться на убийцу магов.

— И зачем это ему?

— Ну… может быть, Кротовский работает на Зарабду. Хочет узнать наши методы, чтобы научиться им противостоять.

— Кротовский, не слушай этих охламонов, — сказала девушка, — Они несут всякую чушь.

— Нет проблем, — миролюбиво развожу руками, — Увы, я не маг. Мне сразу сказали, что надобность в картографах отпала восемь тысяч лет назад.

— Это они приврали, — убежденно сообщила девушка, — Первые столкновения с Зарабду случились гораздо позже.

— О, раз уж об этом зашел разговор… — пытаюсь перевести беседу в более информативное русло, — Нам тут второй день твердят про магов Зарабду. О чем вообще речь?

— Зарабду — Изнанка Киртасы, — сказала девушка.

— Только на самой Зарабду считают наоборот. Они говорят, что Киртаса — Изнанка Зарабду, — уточнил Гусь.

— Какой душный Гусь, — снова подал голос ниндзя, — Не все ли равно? Травка дала исчерпывающий ответ.

— Ладно, — согласился Гусь, — Травка права. Мне без разницы. С тем же успехом мы могли попасть на Зарабду. И сейчас нас бы обучали убивать магов Киртасы.

— Поосторожней с высказываниями, — предостерегла Травка, — Не надо лезть в политику.

— Я не лезу в политку. Я просто говорю, как есть. Чем ближе к стволу на древе миров, тем больше путаницы в местном пантеоне. Где боги Лица? Где боги Изнанки? Бррр.

— Гусь, ты совсем отмороженный? Теперь ты полез еще и в религию.

— Все, я молчу, — смирился Гусь, — Завтра схожу в храм и попробую отмолить грех словоблудия.

— А нам можно попасть в храм? — встреваю с очередным вопросом.

— Разумеется, — Травка скосилась на меня недоверчиво, — Кротовский, ты с какого мира?

— С Земли.

— А. Понятно. Твой мир совсем молод, если не имеет даже нормального названия, — Травка сочувственно покивала, — Выйдешь из казармы, оттуда сразу налево. Не доходя до забора, еще раз налево.

— Спасибо. Рад знакомству.

Выхожу из казармы и направляюсь по маршруту Травки: два раза налево. Это не совсем храм. Скорее часовня. Нечто подобное я видел в мире божественных игр. Здесь тоже в нишах фигурки тысячи богов. И тоже есть алтарь… коннект… связь будет?… есть связь… отлично.

«Поздравляем, в храме тысячи богов вам доступен новый функционал. На вашем счету семь единиц Веры. Желаете пожертвовать их одному из богов? ДА/нет…»

Обалдели крохоборы. В ужасе отдергиваю руку от алтаря. Мои жалкие семь единичек и то готовы прикарманить… причем на халяву… делаю вдох-выдох. Еще раз прикладываю руку. На второй раз обошлось без вымогательства: «на вашем счету семь единиц Веры… показать доступные приобретения?»

Жму «да»: вы можете поднять уровень лука до четвертого уровня, стоимость — семь единиц Веры; вы можете поднять уровень клинка до четвертого уровня, стоимость — пять единиц Веры.

Поднять рыбий скелет дешевле, но я все же профильный стрелок. Трачу все семь на лук. Веру списали. И? Пытаюсь достать лук из инвентаря, но в храме обнажать оружие запрещено. Ладно. Дело сделано. Жалеть поздно, сдавать назад бессмысленно.

Выхожу из храма достаю лук… ого, он теперь уже не лук: «арбалет многозарядный модернизированный; доп. функции; восполнение боеприпаса, возможность предустановленных боевых заклятий, совместим с системами наведения, прицеливания, сопровождения цели, утяжеленная стрела (болт), повышенная скорострельность» — ну, если опустить всю лирику, ничего принципиально нового мое оружие дальнего боя не получило. А только лишь стало чуть совершеннее. И тем не менее, я рад. Скорость, дальность, точность и убойность повысились, а чего мне еще желать…

Глава 5

Вернулся в свой пенальчик с чувством выполненного долга. Как поднакопятся очки веры, клинок тоже подтяну до четвертого уровня. Других вариантов храм тысячи богов все равно пока не предлагает.

В полночь меня вернуло в обычный мир… на Землю… мир с неоригинальным названием. Несколько секунд тупил, что я делаю в незнакомом, темном, пыльном помещении.

— Кротовский, ты чего подвис? — Гамлет верно истолковал мой недоумевающий вид, — Мы в подвале ратуши Кустового.

— А. Точно.

Поднимаюсь наверх. Тут еще никто не спит. Казаки угощают табачком местную охрану, знакомятся, налаживают, так сказать, горизонтальные связи. Настасья Кобылкина с начальником местной охраны делает устный сравнительный анализ американских и немецких систем зажигания двухтактных двигателей. Начальник при этом слушает довольно рассеянно, он влюбленно смотрит на Настины сиськи.

— А мне кажется, обе хороши, — говорит он невпопад.

Усмехаюсь и прохожу мимо них в жилое крыло, где мне отвели аппартаменты. Так-то согласен с местным службистом. Обе хороши, а еще совершенно одинаковые. Запираюсь в спальне, выпускаю Ныра с Гамлетом и заваливаюсь спать. Денек завтра предстоит непростой.

Ровно в восемь утра следующего дня я уже сижу в кабинете правителя. Сижу и жду. Вроде бы как рабочий день начался. По идее в моей приемной должны толпиться люди, желая порешать со мной насущные злободневные вопросы. Но в приемной никто не толпится. Вообще никого нет. Даже секретарши.

В восемь пятнадцать выхожу из кабинета и направляюсь по коридору. Заглядываю в один кабинет… в другой… в кабинетах сидят какие-то люди, видимо, работники местной администрации. Когда заглядываю, смотрят на меня пугливо и настороженно. Но пока не представляю, о чем мне говорить с рядовыми работниками. Желательно найти какого-то зама, способного ввести в курс дела. В коридоре сталкиваюсь с начальником охраны, единственным пока знакомым человеком.

— Доброе утро, Сергей Николаевич, как спалось на новом месте?

— Доброе… хорошо спалось… а подскажите, есть у правителя секретарь?

— Так каждый правитель приходит со своим секретарем.

— Ага. И уходит, соответственно, тоже вместе с секретарем?

— Так точно.

— Ну а заместители какие-то имеются у правителя?

— Так они тоже… того… как приходит новый правитель, ставит своих замов.

— Надо же, какое осложнение… ну а есть кто-то из начальства, кто остается на месте?

— М-м. Я служу при ратуше двенадцатый год. Начинал обычным охранником, — сообщает начальник охраны.

— Это похвально… вы сможете ввести меня в курс дела? Рассказать, кто чем занимается? Как тут в целом обстоят дела?

— Жалованье задерживают… — немного подумав, сообщил начальник, —…не обессудьте, Сергей Николаевич. Я не в свои дела лезть не привык.

— Понимаю. Ладно. Вернусь пока в кабинет.

В конце концов, какой бы номинальной не являлась должность правителя, какой-то круг вопросов все равно входит в его обязанности. Город Кустовой не так уж и мал. Население несколько десятков тысяч. Здесь несколько заводов и фабрик. Не может быть, чтоб правитель вообще ни за что не отвечал. Нужно просто подождать. Какой-нибудь заинтересант все равно нарисуется.

И заинтересант нарисовался. За неимением секретаря начальник охраны лично постучался в кабинетную дверь и заглянул:

— Сергей Николаич, к вам посетитель. Впускать?

— Впускайте.

В кабинет вошел человек располагающей внешности. Вот бывают такие люди, внешность у них располагающая. Таким людям сразу хочется довериться. И именно поэтому к таким людям привык относиться с настороженностью.

— Здравствуйте, граф, — поприветствовал располагающий человек с теплой улыбкой, — Меня зовут Джимми Фокс.

— Здравствуйте, присаживайтесь… признаться, не ожидал встретить англичанина, так хорошо говорящего по-русски… и лицо у вас, не в обиду будет сказано, какое-то родное Рязанское.

Фокс улыбнулся еще шире, еще теплее.

— Рожа у меня, граф, скорее Костромская, чем Рязанская. А Джимми Фокс — мой давний псевдоним.

— Все интереснее и интереснее. Джимми Фокс с Костромским лицом. Сразу навевает что-то флибустьерское…

Я думал, Фокс начнет меня заверять, что к пиратскому ремеслу не имеет ни малейшего отношения, но тот опять удивил.

— Кто прошлое помянет, тому глаз вон… я давно перешел в разряд благонамеренных граждан, — он протянул мне визитку, — Являюсь единственным владельцем местного банка «Фокс и партнеры».

— Полагаю, мне не стоит спрашивать, куда делись партнеры.

— Не стоит, — с мягкой улыбкой подтвердил Джимми, — Приятно иметь дело с понимающим человеком.

На самом деле я пока далек хоть от какого-то понимания. Пожимаю плечами неопределенно. Жду, что скажет мягкостелющий Джимми дальше. И Джимми не заставляет себя ждать:

— Я так понимаю, граф, сейчас вы испытываете информационный голод. Приехали в Кустовой на пару часов, а застряли года на четыре…

— Скрывать не стану. Есть такой голод, но причину вашего посещения готов угадать. Городская казна задолжала вам выплаты по кредиту?

— Не совсем так, — возражает Фокс, — Вернее совсем не так.

— Буду рад, если просветите.

— Городская казна действительно задолжала огромную сумму, только увы… не моему банку. Восемь хитрованов не пожелали впустить меня в свой узкий круг. Все делишки обстряпывались через английский банк.

— Английский банк?

— Угу. Мне остается подбирать крошки с большого стола. Кредитую всякую мелочевку… лавочники… фермеры… служащие…

— Понимаю. Малое кредитование… и что же вы хотите предложить мне Джимми? Перекрыться кредитом в вашем банке, чтоб расплатиться с англичанами?

— И опять не угадали, — весело возражает Джимми, — К сожалению ваши предшественники раздербанили все, что было можно, а затем слили англичанам даже то, что нельзя. Увы, город Кустовой, в сущности сирота. Владетели гребут под свои наделы, а Кустовой как бы с самого начала был общий.

— А общий — это все равно, что ничей, — догадываюсь.

— Именно так граф. Общий, значит ничей. На сегодняшний день последнее, что осталось в собственности у города — это сама городская ратуша. Да и то только потому, что англичанам она не нужна.

— Печально.

— Еще как печально. Теперь понимаете, почему вам с такой радостью спихнули на руки город?

— Теперь понимаю… хотя и не все. Зачем они поставили меня? Они ведь должны понимать, что я не стану закрывать разворованные кредиты из своего кармана.

— А это неважно, граф. Им нужен был козел отпущения, а тут подвернулись вы, — поясняет Фокс, — Даже если прямо сейчас вы уедете из города и никогда в нем больше не покажетесь…

— На меня повесят всех собак заочно. Это я понял. Ловко. Очень ловко. А что предлагаете вы, Джимми?

— Я наводил о вас справки, граф, — признается Джимми, — Везде, где вы появляетесь, вы наводите свой порядок… а за вашей спиной всегда стоит русский царь. Так что, я птица не того полета, чтобы вам что-то предлагать. Но я могу сказать, что будет, если вы уедете из города.

— И что же будет?

— Все поступления в городскую казну пойдут на покрытие долгов. Городские службы и без того катастрофически недофинансированы, а тут уж совсем все встанет.

— Городские службы? Что входит в понятие городские службы?

— Дворники перестанут мести улицы и вывозить мусор. Ассенизаторы перестанут вычищать выгребные ямы. Городовые перестанут ловить воришек и грабителей. Врачи городской больницы и так принимают пациентов на голом энтузиазме, но даже им нужно как-то кормить семьи. Роженицам сейчас уже приходится ждать в очереди по целой неделе. Одна городская школа закрыта, закроется и вторая. Я молчу про пожарную службу, а в городе несколько деревянных кварталов…

— М-да. Картина печальная. А что же сами люди? Горожане что будут делать?

— О-о, Я вам скажу, что сделают горожане. Горожане окончательно озвереют от бардака и грязи. Они выйдут на улицы и свалят власть владетелей.

— Так, может, это и хорошо?

— Ничего хорошего, — убежденно говорит Джимми Фокс, — В этом случае власть заберут англичане. Они именно этого и ждут. Люди поднимут мятеж и присягнут английской короне. Людям плевать, кто над ними, хоть сам черт. Лишь бы в городе был порядок.

— Спасибо вам, Джимми. Вы очень полно обрисовали мне обстановку… если позволите, один вопрос.

— Пожалуйста, граф.

— Я пока не уяснил ваши собственные мотивы. Уж извините за прямоту. Вы не создаете впечатление человека, ратующего за всеобщее благо.

— А, вот вы о чем… вы правы, граф. С некоторых пор я люблю всего две вещи: деньги, женщин и спокойную жизнь…