Стать сильнее

— Какая замечательная и очень полезная вещь, — я задумчиво покрутил в руке шарик и поместил его в нагрудный карман, после чего шагнул к лифту.

На самом деле я не собирался бродить по всему зданию. Меня интересовал пока что только один отдел. Что-то с финансовым отделом было не чисто. Боюсь, как бы еще парочку сюрпризов не получили от этих ушлых ребяток.

Но сначала я все же хотел заглянуть к Тихону, чтобы узнать, как у них продвигаются дела с моим прибором, который, похоже, начинает становится для меня жизненно необходимой вещью.

В лаборатории было тихо. Тихон сидел за своим столом и что-то изучал, надев те самые очки, с такими большими диоптриями, что его глаза в них выглядели увеличенными раз в пять, не меньше. Подняв голову на звук открывающейся двери, Тихон стянул очки и посмотрел на меня уже своим обычным, без увеличения взглядом.

— Виталий решил скинуть на тебя всех нас со всеми нашими потрохами? — спросил он ы качестве приветствия.

— Можно и так сказать, — я сел напротив него. — А я погляжу, слухи тут быстро расходятся.

— А что ты хочешь, весь наш комплекс — это одна большая деревня. Почти все уже в курсе, что ты с этого дня главный, хоть и не все этим довольны. — Тихон подвигал по столу ту штуковину, которую перед этим рассматривал.

— И с чем связано недовольство? — я снова проследил за его движениями, пытаясь определить, что же это за штуковина такая, которой занимается Тихон.

— Не с тем, о чем ты подумал, — усмехнулся старый ученый. — Твое происхождение здесь ни при чем. Всех недовольных больше волнует тот факт, что теперь контроль усилиться. То есть, придется работать. Мы же здесь привыкли причиндалы по углам распинывать. Очень увлекательное занятие, попробуй как-нибудь, тебе понравится, — он хохотнул, видя мою насупленную рожу. — Но я вот, к примеру, рад. Наконец-то, хозяин появится.

— А с чем вообще связано, что дед словно через силу занимался лабораториями? Я помню, ты ему еще при нашей первой встрече пенял, что он очень редко здесь появляется, — я задумался. Во всем комплексе не было кабинета клана, в котором или глава, или его приемник, вот такой, как я, мог бы в спокойной остановке все бумаги проверить, да и принять нужных ему глав отделов, не бегая по всему комплексу как кузнечик ненормальный.

— Видишь ли, Костя, комплекс — это в основном Настино детище. Но детище это полезное и в своем роде уникальное. Так что Виталий принимал в нем непосредственное участие. Он делал это до того момента, как умерла Настя. Люди по-разному справляются с горем. Вот твой дед так и не смог после этого нормально к комплексу относится. Здесь все напоминало ему покойную жену. Он появлялся здесь все реже и реже, пока эти визиты не сократились до совершенно неприличного уровня. Так что я и говорю, хорошо, что он тебе комплекс отдал. Нельзя такое начинание забрасывать, категорически нельзя. — Он наконец перестал вертеть эту непонятную штуковину, которую я так и не смог определить.

— М-да, — я потер подбородок. Мне определенно нужен кабинет, в который я буду вызывать всех глав отделов по очереди. Нужно с каждым вдумчиво поговорить, а потом навестить их отделы, если мне что-то не понравится. И я даже знаю, где этот кабинет возьму. Думаю, что кабинет с приемной покойного Борзова мне прекрасно подойдет. Надо только кресло заменить. А главному бухгалтеру соседний кабинет выделить, где та орава сидела, занимаясь очень увлеченно ничем. Так и сделаю. Осталось только один вопрос решить — секретарша. Где мне взять секретаршу, чтобы хотя бы самому не бегать и этих самых глав отделов не собирать? Да и бумаг, я чувствую нужно будет порядком перелопатить. Подкинул мне дед геморроя, молодец. Надо не забыть его отблагодарить.

— А ты зачем сюда пришел? — спохватился Тихон. Я же, вынырнув из своих мыслей, сфокусировал на нем взгляд.

— Узнать, что там с прибором, — я оглядел кабинет. — Все думал, чего не хватает, только сейчас понял, той дерзкой красотки — Таси не хватает. Куда вы ее дели?

— Хотел бы сказать, что замуж отдали, да не получится, — Тихон вздохнул. — Нам удалось выделить чары, с помощью которых ты каталог и комнату-фильтр сделать умудрился. Теперь Тася как раз испытывает то, что нам удалось воспроизвести. Так что дело сдвинулось с мертвой точки, да и материала сейчас вполне достаточно, чтобы экспериментировать.

— Надеюсь, она вспоминает, как любовью занималась, а не какую-нибудь зубодробительную формулу пытается воспроизвести, — я поднялся на ноги. — Передавай привет. И пообещай всем, кто занят на приборе, что, если в течение месяца прибор не будет готов, массу совершенно незабываемых воспоминаний я обеспечу. Не скажу, что приятных, но, кому-то, может быть, и понравится.

— Вот это я понимаю, начальство, — Тихон хохотнул. — Я передам, даже не сомневайся.

Кивнув ему на прощанье, я направился в финансовый отдел.

Алена решила кабинет Борзова не занимать. Но и в своем она оставаться не могла. Все-таки ей приходилось с людьми общаться, а в ее конуру они просто не смогли бы втиснуться, из-за бумаг, которых сейчас только больше стало.

Она заняла стол в том самом кабинете, который я планировал ей, если меня удовлетворят ее ответы, полностью ей предоставить. Когда я в него зашел, то поразился, насколько он стал просторнее.

— А что случилось? Куда делись, раз-два-три...— восемь сотрудников? — я демонстративно посмотрел на часы. — Время еще не обеденное, а кружку с кофе вполне можно и на рабочий стол в виде исключения поставить. — Я еще раз оглядел кабинет. Сотрудники явно были на работе, на многих стулья висели дамские сумочки, а на паре стульев — мужские пиджаки.

— Одного забрал Звягинцев, — Алена зачем-то встала со своего места, как школьница, отвечающая на уроке. — А остальные, они... они...

— Они чай пьют в буфетной, — я посмотрел на девушку, подавшую голос. Это была та самая девица, которая в прошлый раз указала мне, где искать Иванову. Под моим пристальным взглядом, девушка густо покраснела, но глаза не опустила.

— А ты почему не с ними? — спросил я, не обращая пока на Алену внимания. Хочет стоять, ну пускай постоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Да что мне с этими курицами и петухами делать? — фыркнула девушка и вот сейчас потупилась.

— Имя, — коротко спросил я, и она вскинула на меня красивые голубые глаза.

— Таня. Татьяна Смирнова, — ответила она, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Перебирайся в приемную, пока будешь мне ассистировать как секретарь, потом подумаем, — она медленно кивнула, а напряжение в ее взгляде сменилось удивлением. — В оплате ты ничего не потеряешь, не волнуйся. — Таня встала и, постоянно на меня оглядываясь, направилась к двери. — Да, Танюша, зайди туда, где курятник обосновался, и передай, что они уволены. За вещами могут зайти, когда я освобожусь. Пора кончать с этим бардаком.

Таня выскочила из кабинета, оставив меня с Аленой наедине. Я же обошел ее и весьма демонстративно открыл каждый ящик ее стола.

— Что вы делаете? — удивленно спросила она, я же снова ее обошел и сел на стул, стоящий напротив.

— Убеждаюсь, что там нет пистолета. — Совершенно серьезно ответил я. — Ты садись-садись, у нас сейчас долгий и напряженный разговор состоится, незачем все время передо мной стоять, я же не зверь все-таки.

Глава 3

— Я что-то сделала не так? — Алёна села и сложила руки на коленях. При этом спина была идеально прямая, а глаза смотрели через стекла очков прямо и решительно. Похоже, что растерялась она лишь из-за дилеммы: сдавать или не сдавать своих уже уволенных коллег. Насчет себя она не волновалась. Интересно, почему? Чувствовала, что из-за дяди ее не тронут? Или действительно не косячила. Эх, мне бы тот прибор, которым Подоров в поезде хотел проверить: говорю я правду, или немного лукавлю. Алёна же сидела не шевелясь. Ноги сомкнуты и сдвинуты чуть вбок, спина остается прямой. Ей удобно так сидеть?

— Скажи, ты в каком монастыре воспитывалась? — я сам не ожидал от себя, что задам подобный вопрос.

— Что? — она моргнула и все это странное чопорное состояние вмиг слетело, оставив передо мной обычную хорошо воспитанную девушку, а вовсе не дочь императора, которая таким вот нехитрым способом решила развлечься, подрабатывая бухгалтером.

— Тебе так удобно сидеть? — я кивнул в ее сторону.

— Да, вполне, — Алёна сняла очки и положила их на стол, потерев переносицу. Без очков она выглядела немного моложе и беззащитнее, что ли. Словно они были броней легендарного витязя, под которой она чувствовала себя неуязвимой. — О чем вы хотели со мной поговорить, Константин Витальевич?

— Ты очень умная девушка, Алёна Игоревна, и очень хороший профессионал. Ни за что не поверю, что все это время никто не перешептывался, не обсуждал Борзова, его секретаршу и делишки, которые они творили. Ну не может такого быть, что другие бухгалтеры не видели, как главный судорожно прячет концы в отчетах, я никогда в это не поверю. А уж такая умница не могла не видеть, что суммы в итоговых отчетах другие, не такие, какие ты ему подавала, — я внимательно следил за малейшими изменениями на ее лице. Пока что Алёна оставалась спокойной. И тут я резко наклонился к ней и ударил по столу. — Отвечай! Ты видела, что Борзов подделывал итоговые отчеты и покрывала шефа! — я уже заметил, что когда начинаю нагнетать, то в моем голосе появляются рычащие звуки. Это случалось нечасто и не сильно бросалось в глаза, но такая вот особенность присутствовала.

— Нет, я никого не покрывала, — Алёна отшатнулась, но я приблизился еще больше, нависая над ней, подавляя своими чисто физическими параметрами. — Разумеется, я видела, что что-то не так, и подавала письменные уведомление в отдел охраны. Как прописано в инструкции на этот счет, за финансовым отделом закреплено два охранника, которые в случае угрозы безопасности должны были инициировать расследование финансовых преступлений. Но таких расследований не было, и я даже решила, что просто паранойю. Я не одна замечала несоответствия: ведущий экономист, расчетчик и материальщик даже приходили ко мне советоваться. Как раз на прошлой неделе мы уже даже составили коллективную записку и собирались передать ее непосредственно Виталию Павловичу, когда тот появится в нашем отделе, но потом появились вы и все закрутилось. — Она продолжала вжиматься в спинку стула, а я все еще нависал над ней. Когда Алёна выпалила последнее слово, я медленно выпрямился, а потом сел на свой стул, продолжая сверлить ее внимательным взглядом. — Я говорю правду, вот, — она открыла верхний ящик, немного покопалась в нем, я на всякий случай выставил ногу так, чтобы в случае чего можно было уйти с линии атаки, но тут Алёна вытащила лист бумаги и протянула его мне.

Я медленно раскрыл служебную записку и принялся читать. Как оказалось, неделю назад наша троица совсем охренела и совершила такую наглую аферу, что создавалось впечатление о том, что как минимум Борзов был в курсе того, что дед арестован и никто в ближайшее время не схватит их за яйца. записка шла за подписью пятерых дам, которые ничего про деда не знали и решили забить тревогу.

— Вы эту записку продублировали охране? — сухо спросил я.

— Да, конечно, чтобы не было так, будто мы хотим через голову прыгнуть, — ответила Алёна.

— А кому именно из охранников шли ваши записки? — я вытащил шарик и принялся вертеть его в руке.

— Зацепину и Ковалеву, это как раз те, которые за финансовые преступления отвечают. — я медленно вставил шарик в ухо. Вопреки моим ожиданиям он поместился довольно удобно, нигде не давил и не пытался закатиться глубоко внутрь уха. Но я пока не спешил его активировать, продолжая молча изучать Алёну. Почему-то на неё это подействовало куда больше, чем, когда я орал, пытаясь её сломать. — Константин Витальевич, ну почему вы молчите? Скажите мне что-нибудь! — я удивленно приподнял бровь. Еще немного, и Алёна бросится на меня и начнет трясти за грудки. Правда, я не совсем понимал, что же она хочет от меня услышать.

— Что-нибудь, — сказал я, с удовольствием глядя на её выразительное лицо. У Алёны все эмоции были на виду: страх сменился решимость, которая в свою очередь переросла в гнев, а сейчас проявилось удивление. С другой стороны, зачем ей уметь выражение лица контролировать? Она же не в покер будет играть на все деньги лабораторного комплекса, в конце концов.

— Что? — она мотнула головой, пытаясь сообразить, что я только что произнес.

— Ты просила меня сказать «что-нибудь», я сказал, что опять не так? — она вспыхнула и сжала кулачки.

— Вы надо мной издеваетесь? — прошипела Алёна, в этот момент сильно напоминая взъерошенную кошечку.

— Немного, — признался я. — Этому невозможно противиться. И я все еще продолжаю сомневаться в твоих умственных способностях, несмотря на то, что ты умница.

— Я вас не понимаю, — Алёна закрыла лицо руками, и слегка сгорбилась.

— Алёна Игоревна, ты могла просто сообщить обо всех непонятных и вызывающих подозрение моментах своему дяде. Почему ты не поступила так просто и логично? Зачем все эти политесы, особенно, когда стало понятно, что они не работают?

— Дядя Назар и так много для нас сделал. Я не хотела его беспокоить лишний раз, и потом, как бы он мог помочь?

— Ты дура? — уже не стесняясь в выражениях спросил я. — Назар Борисович наш дворецкий. Он постоянно находится с нами в одном доме. Неужели ты думаешь, что он не нашел бы способ добиться того, чтобы Виталий Павлович, или я, прочитали хотя бы подобную записку?

— Я не подумала, — тихо ответила она. — Выходит, это действительно я во всем виновата?

— Прекращай себя жалеть, — грубо прервал я её. — Мне нужно с кем-то работать, и, видят боги, я не собираюсь оставлять здесь истеричных особ.

— Я вовсе не истеричная особа, просто как-то всё навалилось, — Алёна, повертела в руке очки, а потом решительно их надела. — Что я должна делать?

— Ну вот теперь совсем другое дело, — я кивнул и поднялся со стула. — Вычисти отдел. Оставь оптимальное число служащих, в чьей преданности можно не сомневаться и наведи порядок в финансах. К концу месяца мне нужны точные данные, что эти твари уперли. Справишься?

— Справлюсь, — она кивнула, снова выпрямив спину.

— Да, этот кабинет — твой. Когда уволенные личности заберут вещи, можешь начать его обустраивать. — И я направился к выходу, одновременно настраивая передатчик. — Звягинцев. — В ухе сначала раздался приглушенный шум, а затем я услышал вполне ясно голос Звягинцева.

— Да, Константин Витальевич, я вас слушаю.

— У вас, Андрей Юрьевич, такие господа служат: Зацепин и Ковалев. Что вы можете о них сказать?

— Эти господа задержаны еще вчера и находятся в камере, пока идет расследование, — сухо отрапортовал Звягинцев.

— Это хорошо, — я вошел в приемную, где Татьяна уже вовсю суетилась, обустраивая свое временное рабочее место. Кивнув ей, я прошел в кабинет. — Будь так добр, притащи их в мой кабинет. Это бывший кабинет Борзова, если что.

Вынув передатчик из уха, я его деактивировал. Шарик потух, хотя до деактивации светился нежным жемчужным светом.

— Хорошая вещь, надо себе этих передатчиков где-то приобрести. Такое всегда может пригодиться. — Сунув передатчик в карман, я осмотрелся. Если я хочу здесь часто находиться, то обстановку кабинета надо менять. Борзов, похоже, очень хотел жить и находиться в роскоши. Причем роскоши броской, а не сдержанной, как, например, у нас дома, или в доме Ушаковых. Вот зачем мне эти позолоченные подсвечники на шкафе с книгами? Зачем вообще нужны книги в рабочем кабинете? Если только...

Я подошел к шкафу поближе и потрогал подсвечник. Потянул его, подергал, повернул. При очередной попытке подсвечник повернулся и открылась потайная ниша, в которой я нашел бумаги со спецификацией на некоторые пошедшие в производство изделия, такие как стационарные телепорты, а также несколько матриц с внедренными в них заклинаниями, чтобы можно было применять в процессе производства, не отвлекаясь на то, чтобы постоянно приглашать магов клана.

Я резким движением вернул подсвечник на место, и грязно выругался. Этот козел не только деньги воровал, это еще как-то можно было понять. Он воровал наши секреты. И я даже не представляю, кому предназначались все эти сложенные аккуратной стопкой бумаги и самое главное — матрицы.

— Константин Витальевич, к вам Звягинцев с двумя подчиненными, — доложила заглянувшая в кабинет Татьяна. Девчонка быстро освоилась и, похоже, ей эта работа нравилась куда больше, чем сидеть в финотделе и бумажки перекладывать.

— Пусть заходят, — я прислонился спиной к шкафу и слоил руки на груди.

Сначала в кабинет вошли, точнее, влетели два невысоких коренастых мужика, следом за которыми вошел Звягинцев. Мужики были не бриты, в мятой одежде, но особо пострадавшими не выглядели.

— Как идет расследование? — спросил я начальника охраны, не взглянув дважды на мужиков, руки которых были скованны наручниками.

— Не так чтобы хорошо. Те ничего про охранников, замешанных в укрывательстве, не знают, с ними общался только Борзов. А эти молчат. Я уже хотел просить разрешение на допрос с пристрастием, — услышав, что сказал Звягинцев, мужики вздрогнули, но лишь сильнее сжали зубы.

— Ух ты, упрямые. Или идейные? — теперь я осматривал каждого из них с ног до головы. — А ведь такое поведение наталкивает на мысль, что наниматель или даже шеф этих двух молодцев вовсе не покойный Борзов. Поэтому-то они из себя героев и строят. Боятся они этого нанимателя, причем гораздо больше, чем тебя, Андрей Юрьевич. Так кто же это может быть, такой ужасный? Не поделитесь с нами? Может, мы тоже ужаснемся. Вчетвером-то бояться куда веселее, чем вдвоем.

— Ты бы лучше не пытался его имя узнать, ублюдок, — выплюнул один из них. Мне было плевать, кто из них кто, поэтому я даже не просил у Звягинцева как-то их обозначить.

— То, что я ублюдок, знает, пожалуй, половина Российской империи, если не больше, — лениво протянул я. Звягинцев в это время стоял возле двери и смотрел в одну точку. Еще один захотел себя пожалеть. Задолбали! Работать надо, а не самобичеванию предаваться! Я внезапно разозлился и добавил почти весело. — Вот только мало кто знает, насколько я могу быть ублюдком. Вам сейчас вовсе не вашего далекого нанимателя надо бояться, — и я широко улыбнулся.

— А ты нас не пугай, пуганные, — добавил второй и бросил быстрый взгляд на большое окно. Его взгляд заметили все. И когда они рванули к окну, отреагировать тоже все успели, вот только я был быстрее.

Прямо из драгоценного паркета выметнулись длинные гибкие ветви и оплели ноги решивших уйти от проблем бывших охранников. Водные удавки затянулись на шеях, а пространство свернулось в кокон, окруживший нас троих. Только в отличие от первого раза, сейчас я делал это намеренно. Ну а теперь можно и дыхание жнеца выпустить. Это не смертельные чары из арсенала некроманта, но нагоняющие такой ужас, что некоторые из тех, на кого воздействовали довольно продолжительное время, просто сходили с ума.

Мужики попытались заорать, но вода из жгутов плеснула прямо в рот, заставляя захлебнуться. Пока они, выпучив глаза откашливались, я подошел ближе.

— Я же предупредил, вам надо бояться меня, — проведя рукой, я убрал ветви и они упали на колени. А дыхание жнеца все продолжало витать в воздухе этого замкнутого кокона. — Вы оба умрете только тогда, когда я этого захочу, это понятно? — сев на корточки, я двумя пальцами приподнял голову одного из них за подбородок. — Как вы здесь оказались? Вы ведь не просто так пришли наниматься, прочитав объявление на столбе?

— Нам было приказано получить работу в охране и в итоге попасть на курацию финотдела, — просипел он. — Это было сложно. Мы полтора года карабкались, но, наконец, все получилось.

— Молодцы, упертые, — похвалил я его. — Что вы делали, когда курировали отдел.

— Ничего, клянусь, — он тяжело дышал, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Мы просто не допускали расследований против Борзова. И все.

— Кто ваш наниматель? — я задавал вопросы короткими рубленными фразами, чтобы он с перепугу их правильно понял.

— Селин, помощник второго секретаря имперской канцелярии, — выпалил мужик.

— На кого, кроме Селина работал Борзов? Кому предназначались матрицы? — он смотрел на меня непонимающе.

— Я не знаю. Нас сюда прислал именно Селин. Если кто-то еще был, то он нам неизвестен.

— Я тебе верю, — отпустив его голову я встал. А потом со всей силы пнул его под ребра. — Из-за вас, уродов, на моем предприятии такая плесень расплодилась.

Чары спали, и я указал на валяющихся мужиков Звягинцеву.

— Можешь забирать. Они согласились сотрудничать. И не надо даже допрашивать с пристрастием. — Звягинцев открыл дверь и сделал знак находящимся в приемной помощникам. Те зашли в кабинет и сноровисто подняли стонущих мужиков на ноги, после чего утащили обратно в камеры.

— Да, зачем что-то применять, если они уже и так поседели, — спокойно прокомментировал Звягинцев, а потом повернулся ко мне. — Я долго думал. В общем, вот, — и он протянул мне заготовленный заранее лист.

— Что это?

— Рапорт об отставке. Я допустил, чтобы на вверенной мне территории такое случилось, — он покачал головой. — Я не могу занимать ту должность, которую занимаю.

— Это ты хорошо придумал, вовремя самое главное, — я взял рапорт и положил его на стол. — Я пока не принимаю твою отставку. Сначала разгреби всю эту помойку, а потом мы вернемся к этому разговору. Рапорт пока у меня полежит. Кто его знает, вдруг пригодится.

— Константин Витальевич... — начал он, но я его перебил.

— Если ты очень настаиваешь, то, я не могу удерживать тебя силой, — я уже с ним не церемонился. — Но, представь мне свою замену, способную во время этого небольшого кризиса не усугубить. Давай, где он? — я пристально смотрел на него. — Нет такого, вот в чем дело. И у меня нет. Так что, иди работай. Если ты очень хочешь, чтобы тебя наказали, то забудь на полгода о премиях и любых других стимулирующих выплатах. Да, пока порядок у себя не наведешь, забудь про выходные и отпуск. — Звягинцев долго смотрел на меня, затем медленно кивнул и вышел из кабинета.

Я потер лоб. Похоже, до Нового года у меня хватит дел здесь. Да еще к Вольфу надо будет периодически заглядывать. А то у него хватит ума сюда припереться. И ведь эту скотину пропустят без всяких проверок. А мне придется очередного охранника увольнять, которых итак у нас, похоже, недобор.

В приемной зазвонил телефон. А через некоторое время раздался звонок у меня на столе.

— Да, — я взял трубку.

— Константин Витальевич, вам звонит женщина. Она представилась Ириной Леймановой. Соединить? — да, похоже, Татьяна освоилась на все сто. Но Ира...

— Соединяй, — я почувствовал, как у меня пересохло во рту.