999999999 маны. Том 3

Девушка медленно повернула голову.

— К чему ты клонишь?

— К тому, чтоб ты не делала опрометчивых действий. Любое влечет риски, о которых ты можешь даже не подозревать. Особенно легко совершить ошибку, когда ты не обладаешь полным спектром информации. Тот, кто владеет ею в большей мере, с большей вероятностью примет правильное решение.

— И?

— Не давай другим эту самую информацию, пока сама в хоть какой-то мере не будешь понимать, как человек воспользуется ею и какие последствия грозят лично тебе. Твой отец не должен знать о Марке, — произнес он серьезным тоном и посмотрел на внучку, — Для нашего же с тобой блага.

Элиза нахмурилась в явном несогласии. Фактически, старик предлагал ей пойти против собственного отца.

— Но он оскорбил меня и убил Рэма, — девушка решила не повышать голос. — Что-то одно, и я бы попыталась закрыть глаза, но рубикон пройден.

Родион тяжело вздохнул.

— Рэм… Тебе-то самой не плевать на его жизнь? Оскорбил? И теперь ты хочешь побежать жаловаться папе, очень по взрослому, — старик хмыкнул, — Пройдет время и Марк сам поймет, что натворил. Возможно, пожалеет, возможно, нет. Но этим можно будет воспользоваться, а от того, что ты наябедничаешь отцу, ты не выиграешь ничего.

Девушка раздраженно прикусила нижнюю губу и посмотрела вверх. Машины, что временами проезжали по мосту над ними, создавали глухой металлический звук, который эхом разносился над рекой. Ей нравилось, как постепенно он утихал.

— Воспользоваться чем, дедушка? — Элиза с упреком посмотрела на Родиона, — Что я выиграю от того, что солгу отцу прямо в лицо?

Ей начинали надоедать его размытые обещания и не менее водянистые объяснения того, почему ей стоит ему помогать, да еще и в тайне от отца. Конечно, Элиза любила своего дедушку, однако у всего есть разумный предел. И этот предел был пройден, когда она оказалась наедине с трупом в какой-то развалюхе, без малейших идей на то, как поступить дальше.

Старик лишь улыбнулся.

— При всех положительных качествах, одного порока избежать тебе не удалось.

Девушка закатила глаза. Родион снова уклонился от ответа. Обычно, у него получалось это делать куда менее заметно. Элиза с сожалением подметила, что дедушку всё же не миновал возраст, как сильно бы он это не скрывал.

— Иллюзия стабильности, Лиза. Думаешь, что отец сможет решить все проблемы? Думаешь, что сможешь жить как раньше после того, что происходит прямо сейчас? Тебе сильно не хватает пессимизма. Можешь со мной не согласиться, но ты понятия не имеешь, что за человек Вульфрик. И чем он готов пожертвовать ради того, чтобы осуществить то, что считает верным.

— Отец никогда не причинит мне вред.

— Отец. — Родион фыркнул. — Может, он и был твоим отцом, когда в нем еще оставалось что-то человеческое. Однако теперь он больше напоминает живое олицетворение воли своего клана. А что же до вреда… твоя мать говорила мне то же самое.

У Элизы сжалось что-то в груди. Она не любила вспоминать о маме.

— Марк умеет вертеться. У него есть это врожденное. Твой отец же… тоже умеет выбирать верные решения, можно сказать — выгодные, с его точки зрения, конечно. Вот только он прет без остановки, не особо глядя по сторонам. И очень скоро он сорвется. — Родион сделал паузу. — Я лишь хочу убедиться в том, что ты не полетишь вслед за ним.

— Но я играю в ту же игру, что и отец. Скрывая что-то от него, я делаю хуже себе же.

Родион посмотрел на внучку как на совсем уж юное дитя, не понимающее очевидных вещей.

— Ты никогда не сможешь начать свою игру, если будешь слепо идти за отцом. Он никогда не позволит тебе стать чем-то большим, чем просто фигурой. Пускай и довольно ценной фигурой. Ищи игроков своего уровня.

— И ты, конечно же, предлагаешь «играть» с Марком, — Элиза начинала терять самообладание и резко развела руками, — С ним и его мутными друзьями, от которых за километр несет правительством, — она вспомнила ту миниатюрную девушку, которая так удобно появилась и на крыше, где убили Августа, и около входа в клуб, где погиб Рэм.

— Ты про шраутовскую девчонку, что стояла рядом с ним, когда мы вышли? Не переживай, это всего лишь УБИ.

— Она из империи? Серьезно? — девушка широко открыла глаза.

Старик улыбнулся и пожал плечами.

— Я же говорю, Марк умеет вертеться. Несколько неумело, но со временем он научится принимать верные решения, — Родион потянулся в карман за трубкой, — Это такой скользкий момент. Обычно, до этого времени еще нужно дожить, но у Марка и нет особого выбора.

Элиза с удивлением смотрела на ухмыляющегося Родиона, словно тот видел в этом нечто ироничное.

— В будущем может произойти всё, что угодно. Я знаю, что ты совсем не глупая девушка, поэтому выслушай меня — ни при каких обстоятельствах твой отец не должен узнать, что Марк Ротт жив. Что бы ты не увидела, и что бы не произошло — ты должна молчать, пока сама не поймешь, кто такой твой отец и на что он реально способен. Начнешь, наконец, играть свою игру и поймешь, что настало время всё рассказать? — старик опустил глаза, поджег табак в трубке и снова поднял взгляд на внучку, — Ради бога. Но только не из-за чувства обиды. Надеюсь, мы друг друга услышали.

Он даже не стал дожидаться ответа. Просто затянулся трубкой, последний раз глянул на ночную реку и медленно развернувшись зашагал куда-то в сторону дороги, оставляя девушку наедине с собой.

Поверила ли Элиза словам Родиона? Нет. Что ее отец, что дедушка оба были прожженными интриганами. И что-что, а то, что старик ведет свою игру, она не могла не заметить. И вряд ли он пустит ее — Элизу — за стол, несмотря на все слова.

Благо, девушка унаследовала кровь их обоих. Она прекрасно понимала, что дедушка остерегал её от того, чтобы она стала пешкой отца только затем, чтобы сделать её своей, точно такой же.

Рассвет, рыжим пятном показавшийся на горизонте, начал ползти вверх по её лицу.

Как бы сильно не пытались перевоспитать Элизу для обратного… Она готова на все, чтоб быть не просто женой, фигурой или пешкой.

Девушка посмотрела прямо на солнце.

Элиза Белецкая, глава клана Белецких — ей нравится, как это звучит.

* * *

Прим. Автора: Автор жив и вернулся в строй! Брал перерыв на «размыливание» левого глаза. Ну и немного правого.

К сожалению, в этот раз поездов не будет. Как бы автор не хотел @ливануть воды, придется писать прямое продолжение.

Пристегивайтесь и готовьте свои комментарии!

Глава 2

Рубан прекрасно понимал, что сделал. И оттого на душе становилось гадко. Вся его работа была такой: гадкой и сопряженной со множеством нелегких выборов.

Вот только отнять сотню жизней чисто в качестве превентивной меры — даже для него было слишком. Лица молодых ребят, что недавно смотрели на него с благоговением, то и дело мерещились перед глазами. Рубан предупреждал Марка, что их существование — под вопросом. И, признаться, он надеялся, что парень сумеет разыграть карты и избавить УБИ от необходимости замарать руки. Увы и ах.

Спасало лишь то, что не он был исполнителем и не видел происходящего вживую. Его делом было лишь нажать на большую красную кнопку. Все остальное — удел исполнителей.

Можно было бы подумать, что им сложнее… но нет. Как никак, они просто получили приказ, у них не было выбора. По крайней мере, так бы оправдывал сам себя Рубан на месте ребят, на чью душу выпал подобный грех.

«Одни оправдывают себя тем, что они инструменты. Другие — просто принимают решения» — Рубан встряхнулся. Чертов недосып провоцировал на подобную меланхолию и мягкость, в то время, когда они совершенно недопустимы.

Надо собраться. Нельзя расклеиваться.

Похлопав себя по щекам, он вышел из машины и окинул округу взглядом.

В центре города было жарко, во всех смыслах. По новостям трубили о масштабном взрыве и разгоревшемся в его следствии пожаре на верхушке Башни Локк, одного из самых высоких зданий в городе. СМИ не врали — телестудия пылала как свечка на детском дне рождения. Дым, валящий так упорно, что его было заметно даже ночью, покрывал собой сразу несколько этажей и несмотря на то, что между землей и очагом пожара расстояние было довольно приличным, в воздухе висела мерзкая, разъедающая слизистую, вонь гари.

К недовольству возвращающихся с работы водителей, полиция и службы спасения оцепили сразу несколько кварталов вокруг башни. Люди в униформах, в основном пожарные и медики, десятками приезжали к пожару и суетливо бегали внутри оцепления. Они оказывали помощь людям, разбирали снаряжение и совершенно не обращали внимания на одиноко припаркованный посреди всего этого хаоса седан УБИшников.

Баркер, все это время хранившая молчание, вышла следом за Рубаном и поцокала языком.

— Если мелкая сгорела в этом пожаре, я лично оторву яйца Белецкому, — Баркер скривилась глядя на пламя вверху, — И плевать на внешнюю политику.

— Не горячись, она просто не берет трубку. Мало ли что могло произойти с её телефоном после звонка. Хотя какого хера до сих пор не связалась с нами через полицию я в ум взять не могу. — Рубан пытался успокоить не столько напарницу, сколько себя.

— Ну не выпрыгнула же она, — залитая светом мигалок, Баркер направилась в сторону здания, — А если выпрыгнула — то в лепешку. И тогда все равно яйца в смятку.

В любом случае, жизнь Тины Шраут до сих пор оставалась под вопросом. После звонка, в котором она сообщила о том, что Марка Ротта убил Белецкий, девушка пропала со всех радаров и что Рубан, что Беркер порядочно переживали о состоянии своей коллеги.

Единственные, кто будет на седьмом небе от счастья, если Тина погибнет — это её благородное семейство. Рубан лично забирал её на обучение и в памяти агента прочно засел образ отца Тины, который разве что маракасами не тряс, выгоняя дочь прочь из дома.

Ситуация с её родословной вообще была в каком-то роде забавной. Тот факт, что девушка носила фамилию Шраутов, нередко развязывал УБИ руки в решении всяческих щепетильных вопросов. Ни для кого не секрет, что работа агента напрямую сопряжена с опасностью, а покушаться на жизнь Шраута — значит негласно подписать себе смертный приговор. Соответственно, когда агентам нужен был карт-бланш на не совсем правомерные действия, достаточно было создать видимость того, что кто-то хотел навредить Тине и любые вопросы сразу же отпадали.

Но Рубан с Баркер ценили её не за это. Девушка совмещала в себе два качества, которые очень плохо уживались вместе с их работой. Она была отличным, ответственным агентом и хорошим человеком. И если первых на службе было предостаточно, то вторых…

В груди у Рубана защемило.

К черту.

— Идем прямо в это пекло? — спросила Баркер, на ходу затягивая хвост на волосах потуже.

— Не впервой. — у Рубана не было сил даже хмыкнуть. — К тому же, её телефон до сих пор где-то там. — он посмотрел на небольшой трекер, с помощью которого отслеживался мобильный Тины и спрятал его в карман.

Агенты быстрым шагом преодолели первую линию оцепления и направились в сторону входа в башню. Мимо них пожарные выводили из здания целые цепочки испуганных людей в деловых костюмах. Судя по внешнему виду потерпевших, большинство из них никак не пострадало физически, однако по лицам было можно было легко отличить тех, кто сидел на нижних этажах и тех, кто оказались неподалеку от эпицентра пожара. Кто-то громко матерился и активно обсуждал произошедшее с шокированными коллегами, кто-то просто смотрел на спасателей со стеклянным взглядом, а пара девушек и вовсе умудрилось расплакаться. Все происходящее отдавало неразберихой.

— Стоп! Совсем с ума выжили?! — прокричал подбегающий к агентам полноватый полицейский, что стоял у внутреннего кольца оцепления рядом со входом.

Рубан с Баркер устало переглянулись и синхронно потянулись к удостоверениям во внутренних карманах пиджаков.

— Дело имперской важности, исчезни. — прохрипел Рубан, нависнув над мужчиной.

— Нам было велено никого не впускать. — полицейский сощурившись посмотрел на документы УБИШников, — Особенно вас.

Баркер посмотрела на него со смесью возмущения и злости.

— «Особенно нас»? Слишком громкие слова как для полицейского управления столицы. Мы проходим. Или я звоню вашему начальству.

Мужчина сглотнул ком в горле и нервно поправил воротник.

— Я-я не думаю, что это что-то изменит, эм…

От каждого его слова скулы Баркер сжимались всё сильнее.

— Тебе не нужно думать. Пропускай нас, пока я добрая, или…

Рубан удивленно приподнял бровь. Обычно в их тандеме он выполнял роль плохого полицейского, но усталость и опасения насчет Тины брали своё, а потому даже Баркер начинала терять терпение.

Значит… звонок начальству ничего не изменит, да? Кажется, он начинает понимать что к чему.

УБИшник поднял руку, тем самым заставляя свою напарницу замолчать.

— Дружище, — Рубан натужно улыбнулся, — Мне плевать, насколько крутым был клановский урод, который сказал нас сюда не пускать. Мы не по зубам ни одному из них. И если тебе не хочется, чтобы сегодня вечером и ты, и каждый из твоей долбанных родственников потерял карьеру и возможность нормально жить в этой, или любой другой соседней стране — ты нас пропустишь.

— Н-но…

Рубан просто отодвинул бессильного полицейского в сторону и они с Баркер продолжили шагать в сторону входа, еще более уверенным шагом, чем раньше.

Внутри все кишело пожарными. Их можно было только пожалеть, очевидно, что пользоваться лифтами в такой ситуации не самая разумная опция, а подъем на шестидесятый этаж в полном обмундировании дело довольно изнурительное. Но тем не менее спасатели то и дело выводили откуда-то сверху все новых и новых людей, только затем, чтобы вернуться и продолжить движение наверх.

— Вверх? — оглянувшись по сторонам спросил Рубан.

— Мы там скорее сами сдохнем, чем найдем её. Может мы и пробужденные, но против отсутствия воздуха ничего не попишешь.

— И что ты предлагаешь? Ждать, пока пожарные вынесут её тело? — чуть ли не с упреком произнес агент. — К тому же эти ребята справляются и без магии.

Рубан кивнул головой в сторону пробегающего рядом с ними пожарного в кислородной маске.

— Думаешь, поделятся?

— Им придется. — сухо произнесла Баркер и развернулась в сторону выхода.

Все же, срывать кислородный балон с человека, который бежит вытаскивать людей из пожара по меньшей мере невежливо. А вот у пожарных машин, что стоят в оцеплении, дыхательных аппаратов должно быть предостаточно.

Рубан пожал плечами и собрался было последовать за девушкой, как трекер в его кармане запищал, сигнализируя о том, что телефон их пропавшей напарницы изменил своё местоположение.

— Какого? — агент резко поднял голову.

Сотовый Тины стремительно перемещался внутри башни и сам этот факт бы помог очень мало, так как высоту трекер определить не мог, вот только одновременно с тем, как точка на экране приблизилась к агентам, в дальнем конце холла распахнулась боковая дверь.

— Сукины дети. — прошептала про себя Баркер, что тоже посмотрела в сторону двери стоило только трекеру подать звук.

В холл вышло двое подтянутых мужчин в коротких черных куртках. Со стороны могло бы показаться, что это обычные работники башни, или простые посетители попавшие не в то время, не в то место, однако они шли так твердо и беззаботно, что тут же выбивались из общей картины, что творилась в холле.

Впрочем, Рубану и Баркер не нужно было гадать о том, кто эти двое такие.

— Карлов, Укольцев. — Рубан быстро зашагал в сторону двух мужчин, что еще не успели заметить УБИшников. — Лучше бы вам, ублюдкам, сказать, что вы случайно нашли один неприметный телефон и теперь спешите его отдать мне.

Мужчины встрепенулись, словно не сразу осознали, что обращаются именно к ним. Но вскоре оба повернули голову в сторону УБИшников и широко улыбнулись.

Первым заговорил Карлов — шатен с небольшим шрамом на щеке и добрыми двумя метрами роста:

— Рубан и Баркер, — он говорил медленно, с едва заметным восточным акцентом и словно растягивая каждое слово гораздо дольше, чем следовало бы, — посмотри-ка, наши имперские друзья тоже здесь.

— Вряд ли наше шаткое перемирие с Республикой можно назвать дружбой, Виктор. — Баркер вышла вперед.