Создатель сказок

— Мы уже отличаемся, — снова заговорил клон. — Мои… то есть — наши знания я получил полностью, а вот магия осталась у тебя. Цифровой помощник тоже недоступен. И я не хочу узнавать, что во мне изменится или пропадет следующим. Рисковать нельзя.

Для меня самого происходящее необычно. Минуту назад я раздумывал, как ловчее убить клона в случае чего, а теперь отговариваю его от самоубийства.

— Слушай…

Но слушать клон не захотел. Юнит бросился к распахнутому окну, в которое раньше юниты швыряли мебель, и щучкой нырнул вниз. Его не успел остановить ни я, ни кенку — настолько быстро и неожиданно это произошло.

Я рывком приблизился к окну, готовясь догонять беглеца, но догонять никого не пришлось.

Третий этаж. Шесть-семь метров полета. Плевое расстояние, люди выживали, падая с гораздо большей высоты.

Но клон знал, что делал. Засранец умудрился приземлиться на шею, а с учетом того, что симбионта в его теле не было, падение оказалось смертельным — тело, невероятно похожее на мое, валялось посреди мусора с неестественно изогнутой шеей.

Я выругался. Затем — посмотрел на амулет.

Фантомный множитель

Ранг: S

Описание: в десятки раз умножает усилия пользователя в магии иллюзий. Каждое ваше заклинание приводит к лучшему результату и требует меньше усилий. Используя силы на полную, опытный маг с помощью такого артефакта способен породить форменное безумие.

За создание клона титула не дали.

Зато теперь не придется думать, как бы стащить для лича тело из местного морга. По всем критериям подходит — молодое, принадлежавшее одному из самых могучих магов поколения.

Я выпрыгнул из окна в стороне от выброшенных шкафчиков, но приземлился ровно так, как нужно — с приземлением на носочки, со сгибанием коленей, чтобы погасить энергию прыжка, с перекатом через плечо. Сделал все то, что не сделал клон.

Полиция уже оцепляла территорию, а во двор заезжал автомобиль-вышка. Я спрятал тело в кольцо и покинул двор под иллюзией невидимости.

Выезды из города контролировали и вели учет пассажиров, но делали это без особого усердия, зачастую автомобили вовсе не проверяли. Я спокойно тормознул в паре кварталов от ворот машину с группой геологов, и с помощью амулета заставил их поверить в то, что я — припозднившийся член их команды. Охраннику на воротах отвел глаза, и через пятнадцать минут мы выкатились за пределы Новосибирска.

Место для ритуала я подыскал давно, попросту купив информацию по территории возле города. Меня интересовала пустая пещера в семи километров от стен Новосибирска: когда-то здесь жило семейство рысей, но это было давно. Автомобиль с загипнотизированными пассажирами довез меня до места, а потом водитель направил машину по запланированному маршруту.

Сейчас в пещере темно и пусто. Надеваю вампирский амулет и отправляю трех гоблинов осматривать территорию.

Здесь никого, нет даже следа того, что сюда заходят животные и монстры — ни помета, ни шерсти на стенах узкого входа. Странно — пространство сухое и довольно удобное для зверья. Будь я монстром, обосновался бы здесь.

Интересно, почему здесь не обустроили логово. Соседство с другой тварью? Проведенный когда-то давно ритуал? Близость к городу?

Минуту брожу, рассматривая внутреннее пространство, и пещера мне нравится все больше и больше. Сухо, просторно. Самое то для ритуала.

В первую очередь я намедитировал себе полный запас энергии, во вторую — настроился в любую секунду подключиться к призраку и тянуть ману из него, как из батарейки. Артефакт, упрощающий создание иллюзий уже есть, так что мертвец не причинит мне вреда.

Я достал из кольца тело, положил его посередине пещеры, а потом — присел в углу и создал между нами детальную иллюзию стены пещеры.

Я был знаком с некромантией, пусть и с самыми основами. Я даже мог подготовить тело — достать ненужные личу органы, нанести ритуальные разрезы в виде старших рун. Возможно, даже поставить алтарь смерти возле тела, чтобы то напиталось мертвой силой и лич сохранил часть своей прежней силы. Но это не входило в наш договор, а тратить время на существо, которое вполне вероятно попытается меня убить сразу после переселения не стану.

Гоблин осторожно подобрался к телу, с хрустом вонзил между ребер нож, а потом — пропихнул в разрез филактерию.

А дальше я наблюдал за преображением тела.

Первые изменения начались с кожи, которая изрядно побледнела. Тело худело стремительно — мышцы истощались настолько, что через пять минут ребра выпирали сквозь кожу. Затем мышцы стали деревенеть, теряя гибкость — я знал это по прочитанным книгам. Связки и сухожилия становятся жесткими, взамен обретая прочность. Ногти слились с пальцами и принялись расти и костенеть.

Наблюдать за преображением было занимательно, но я сейчас видел появление на свет обыкновенного вурдалака — тупую тварь, жаждущую мяса. Где лич?

Запрятанный в филактерию дух лича очнулся спустя полчаса после начала преображения, и сразу перехватил контроль над изменениями. Когти перестали расти, преображение происходило в основном внутри тела. Менялась энергетика, энергия смерти, которой истекала филактерия. Менялись глаза, превратившись в безжизненные, полные холодного равнодушия буркала. Судя по тем же прочитанным учебникам, лич сейчас обретает способности, присущие своему виду — контроль над мертвыми, способность поглощать энергию живых и прочее.

Спустя еще десять минут мертвец содрогнулся всем телом и медленно сел. Лич не успел войти в силу — тело было так себе, энергии в филактерии тоже было не слишком уж много. Толпа хобгоблинов с легкостью превратят его тело в отбивную.

Но сперва — разговор. Лишь вопрос времени, когда лич не сможет сдерживать проклятье, и превратится в алчущую моей крови тварь: из такого состояния я из него ни слова не вытащу. В вондер нежити заглядывать опасаюсь — могу ощутить границы внутреннего мира мертвеца, но у лича было несколько сотен лет, чтобы напитать вондер энергией и всевозможными ловушками. Тут и матерый менталист не справится.

Кстати, интересный факт — если лич нападет на меня, то и я смогу его атаковать без нарушения договора. Но пока лучше играть в доброжелательного союзника.

Крайне неразумно сходу угрожать личу, ставить ультиматумы и вытаскивать из мертвого информацию — всем этим можно заняться, если лич откажется отвечать на мои вопросы, либо нападет. А пока сыграем в приятелей, если уж раньше спокойно беседовали.

— О, ты остался здесь, — кивает лич гоблину, произнося фразы на эльфийском. Фразы выходят обравистые и неразборчивые, словно их выхаркивают. Горло мертвеца тоже одеревенело, к тому же вряд ли человек, которому тело принадлежало раньше, общался на нечеловеческих языках. — Ты чего-то хотел?

— Нам нужно поговорить.

Тело лича конвульсивно дергается, но тот берет его под контроль и встает на ноги. Движения даются ему с трудом, но я верю — мертвец наловчится управлять незнакомым телом в самые короткие сроки.

— Нам нужно? — Выделяет он первое слово. Голос звучит не ехидно, больше недоумевающе.

— Да, — коротко отвечаю. — Надеюсь, ты не против короткого разговора.

— Ну что же, послушаю, что ты хочешь узнать. — Лич начинает короткую разминку — шея, плечи, руки и ниже. Будто в спортзале.

— Расскажи, почему проклятье не действовало на тебя и не вынуждало убить Древнего. Почему вы спокойно существовали вместе на протяжении двух с половиной сотен лет? Как вы вышли на лабораторию Алодов? И что тебе известно о Древних?

— О, об этом я расскажу. На Алодов не действует проклятье. Возможно, потому, что они как-то связаны с ним. Им хочется, чтобы другие народы не могли объединиться и выступить скопом против их гнета. На лабораторию Алодов мы вышли с помощью нашего распорядителя. О Древних мне известно мало — возможно, меньше, чем тебе. Властолюбивая раса, мечтающая загнать под каблук остальные расы.

— Что за распорядитель?

— Эгрегор. У вас не знают такого термина?

Я покачал головой, и тогда лич ударился в объяснения.

— У нас есть история про эгрегор — энергетическую сущность, созданную из энергии мыслей всех разумных существ, населяющих мир. Мы назвали его «распорядителем». На один мир — один эгрегор. Сперва он выполняет лишь одну функцию — следит, чтобы существа не угробили себя, и вмешивается, когда его миру грозит разрушение. Чем дольше эгрегор существует, тем сильнее он развивается, обретает уникальные черты и желания. Эгрегор не может существовать без своего мира и тех, кто в нем живет, потому любое его вмешательство направлено на сохранение своего разумного вида.

— Я своего распорядителя не видел, и пока эта история звучит, как сказка. Как ваша легенда относится к реальности?

— А самым непосредственным образом, лягушонок. Наш распорядитель часто воплощался в реальности. Он принимал образ высокого эльфа, чья кожа была похожа на кору маллорна. Он не обладал какой-то запредельной силой, какой могут обладать другие распорядители, но он заведовал ЗНАНИЕМ. Он мог тратить энергию и получать информацию, которую наша раса не могла узнать никак иначе. Именно он узнал и передал нам координаты множества лабораторий Алодов, механических мастерских, центров исследований, космических станций и прочего, вплоть до жилых станций, городов и планет. Это убило нашего распорядителя, дальше пришлось действовать самим.

Наш народ не столь плодовит, как ваш, человеческий. Эльфов на нашей планете было мало — не больше двухсот тысяч. Бойцов было и того меньше — всего семьдесят тысяч. Живым пришлось поднимать мертвых, проводить противоестественные ритуалы, но зато мы за каких-то полгода удвоили количество воинов. Мертвые не встали рядом с живыми — над нами довлело проклятье. Но мертвые помнили, что значит быть живыми — помнили эксперименты, которые проводили над нашим народом Алоды, помнили появляющиеся осколки. И когда пришло время, десятки тысяч групп открыли порталы и вошли в них.

Я не знаю, удалось ли нам уничтожить целую расу, но надеюсь, что удалось.

— Если вы их и не уничтожили, то хорошенько потрепали, — киваю. — Мы до сих пор находим в осколках их машины, звездолеты и лаборатории.

— Это радует. Если они не заявляются в ваш мир лично, значит, мы изрядно сократили их число.

— Прости, но история про распорядителя звучит, как сказка.

Лич пожал плечами.

— Увы, у меня нет готового ритуала по вызову эгрегора. Кстати, ты не против, если мы покинем эту пещеру и продолжим разговор снаружи?

На секунду задумываюсь. Лич ведет себя нормально, отвечает на вопросы и ведет себя по-приятельски. Понятное дело, что все это ширма, но пока монстр фонтанирует откровенностью, стоит пользоваться этим. Тем более, первым лучше не нападать — чревато проклятьем.

Юнит, замерший рядом с проходом, шагает в сторону, галантно пропуская лича вперед.

— Ярко, — выдыхает лич. — Не люблю такое. Мне бы тучи, полную луну и чьи-то истошные крики вдалеке… Шучу. Но я впервые за многие годы вижу небо, и рад этому. Спасибо.

Небо действительно безоблачное. По оврагам лежит снежок, сметенный туда ветром с открытых мест, вокруг — кусты и лес.

— Кто населяет этот мир?

Ответить я не успел. Что-то происходило вокруг. Нарастало давление силы, словно я спускался в океан в скафандре. Сила вокруг становилась более концентрированной, пока пространство не пронзила яркая вспышка, и я не обнаружил, что стою снаружи пещеры, на месте исчезнувшего юнита. А кроме меня и лича рядом находится кое-кто третий.

— Алмазов, — кивнула сотканная из света фигура. — Не думал, что наша встреча произойдет так скоро, но если уж тебе рассказали про эгрегоры, не появиться будет невежливо.

— Ты меня знаешь?

Возможно, глупый вопрос по отношению к существу высшего порядка, но денек у меня насыщенный.

— Верно. Знаю уже несколько десятков лет. И предугадывая твой вопрос — нет, я не мог остановить грядущий апокалипсис. Если бы я мог полноценно влиять на мир, не допустил бы того, что случилось с Морозовым.

— Что ты имеешь в виду?

Меня напрягает эта встреча. Существо невероятно сильно — вряд ли любая моя атака может повредить ему, даже с новеньким амулетом. Эгрегор ощущается, как облако невероятно насыщенной силы. Значит, если он попробует напасть на меня, нужно успеть сбежать. Иллюзии вряд ли помогут в атаке, но портал я открыть смогу. Скорее всего, меня перемелет при попытке пройти сквозь пространство, несмотря на мифический класс и вспомогательный титул.

Перемещусь в особняк — купол над ним поставили, это должно задержать распорядителя секунд на пять. За это время нужно создать портал, который ведет в какой-нибудь осколок. Надеюсь, что вне Земли существо переместиться не сможет.

— Я помог тебе переместиться в прошлое с одной-единственной целью: ты должен помочь Морозову. Он должен стать богом, чтобы спасти этот мир от других существ, иных богов.

Пока мы разговаривали, лич, который раньше казался мне гордым и свободолюбивым, поклонился в пояс распорядителю. А когда тот дал мне указания, благоговейно протянул:

— Личное задание распорядителя! Большая честь!

Я хохотнул, не сводя взгляда от нечеловеческого лица.

— Чего? Помочь Морозову?

— Спустя сотню лет над Землей нависнет куда более страшная угроза, — спокойно ответил распорядитель. — Я знаю о твоей мечте: ты желаешь достичь высшего возможного ранга. Вот только у тебя ничего не выйдет. Морозовы поколениями культивировали свою силу, готовили своих детей, чтобы они подготовили своих. Твое тело не выдержит силы S-ранга. Тело Морозова выдержало, не выдержал разум. И именно ты должен помочь ему пройти перерождение.

После такого заявления я начал злиться. Опаска перед сверхсущностью отступала.

— Слушай. Если какое-то прежде не виданное мной существо скажет, что вот оно-то и помогало мне, и без него у меня ничего бы не получилось, я вряд ли поверю. Это чересчур уж сказочно звучит, понимаешь?

— Ты не справишься с тем, чего желаешь, — равнодушно сказал распорядитель. — Тебе предначертано сделать, как я говорю. Пока я оставлю тебя — ты должен переварить услышанное и понять, что подчиниться своему предназначению — единственный выход.

И исчез. Вместе с ним пропал и лич.

Не было проблем, но за один день сразу две — неправильный клон и мутное существо, которое, судя по всему, уже несколько десятилетий подряд размножает Морозовых.

Ну, хотя бы с личом разобрался. А плясать под чужую дудку я однозначно не буду. И своих мыслей по поводу Морозова не оставлю. Распорядитель уже однажды налажал, и в моих интересах сделать так, чтобы этого не случилось снова. А слова о том, что это невозможно — глупы.

— Я ломал невозможное.

С детства бесит эта недооценка. Я поздно пробудил родовую силу — гораздо позднее, чем большинство, и за годы успел пропутешествовать то с матерью, то с отцом по всевозможным врачам, магам, специалистам по энергетике и даже астрологам, чтобы те вычислили оптимальный путь развития. Везде был и привык к сочувствующим взглядам и фразам вроде «Показатели взаимодействия с маной минимальны. Возможно, ваш ребенок сможет стать лучшим в чем-то другом?».

Я знаю, на что я способен. И не вам ставить мне рамки.

Глава 5

Сегодня выходной, причем особенный выходной, который нужно потратить исключительно на отдых.

Вместо того, чтобы лихорадочно метаться по комнате, планируя, как жить дальше, что делать с Морозовыми и с эгрегором, я проснулся и минут десять лежал, не думая абсолютно ни о чем.

Я не стал заниматься с внутренним миром, не стал сливать энергию в защитную систему — пламя в вондере и так было напитано маной столь сильно, что скоро придется переключать куда-то подпитку от призрака. Вместо этого я сходил в душ, на завтрак, а после завтрака, на который не явился Степан, постучался в комнату к братишке.

С момента, как я открыл Степе целый внутренний мир, паренек слегка остыл к приставке, зато начал одержимо работать с вондером. Первые пять раз брат просил меня помочь ему погрузиться, и я помогал: погружал, медленно и осторожно, не уставая раз за разом повторять, что именно я делаю, и как ему «заякорить» подобное ощущение и погружаться в подсознание самостоятельно. После пятого раза он забежал и похвастался, что смог погрузиться в вондер без помощи. С тех пор он меня попросил дать список «не слишком умной, чтобы без сложных слов и описаний длинных всяких» литературы и пока за помощью не обращался. Интересно, вытерпит ли чтение упрощенных, но все еще сложных для ребенка книжек, или все-таки обратится ко мне за разъяснениями? Меня устроят оба варианта, но занятия с братишкой устроят чуть больше.

Не дождавшись ответа, тяну ручку вниз и захожу. Было бы закрыто, ломиться не стал бы, а так, наверное, можно.

Степан валяется на кровати, замотавшись в огромное пуховое одеяло. На меня глядит сонный глаз.

— Как себя чувствуешь? Ты не пришел на завтрак, — хватаю за край одеяла и начинаю разматывать пуховой кокон.

— Но ведь завтрак — это не работа, на выходных идти туда не обязательно, можно и поспать, — попытался забрать брат одеяло, но я был сильнее.

— Давай, поднимайся, — медленно тянул я на себя брата. — Если не помнишь, ты вчера сам всеми руками голосовал, за парк.

— Это было вчера-а… — пыхтел Степа, пока не сполз на пол. Одеяло я аккуратно сложил и оставил на стуле, в двух метрах от кровати. Пока дойдет до него, чуть проснется.

— Поднимайся. У тебя есть полчаса, чтобы успеть хотя бы чай с бутербродом выпить. Голодным выходить не стоит, но и чересчур наедаться не нужно — оставь место под мороженное.

Брат стонет, а я выхожу и иду к Нике.

Стучусь, сразу слышу:

— Открыто!

Захожу. Сестра расчесывается перед зеркалом.