В интересах рода

— Ты чего довольный такой? — спрашиваю.

— Знаешь что такое дух Жизни для обычного человека? — говорит Степан. — Хотя откуда бы. Понимаешь, дух Жизни постепенно приводит к идеальному состоянию того, к кому привязан. И поддерживает его долго. Шаман сейчас подарил мне лет пятьдесят-семьдесят жизни. И плата там несложна. Магам эти духи без надобности наверное, вы и так лет по двести жить можете. А вот для нас это редкость.

Вот только Большой Медведь такие дары делает редко. Может кто еще делает, но я не слышал. Так что для меня это больше, чем любое сокровище.

— Да уж, — с пониманием качаю головой, — когда завтра выходим?

— Вообще, все уже собрано, так что до рассвета и пойдем. — говорит Степан. — я разбужу.

Тут и расстаемся.

Наутро, мы выходим еще до рассвета. И сразу Степан задает высокий темп. Так же как и по дороге к шаману, нас часто провожают звери. Тропинки ложатся одна к одной, и совершенно не чувствуется усталости.

— Степан, а когда мы к Пятну придем? — спрашиваю.

— Мы уже рядом. Отсюда до Пятна, как мы его понимаем, часа два ходу, я тут бывал. Только в само Пятно не ходил. Здесь мы поставим лагерь, сюда же и вернемся. Если повезет, то это место нам домом на пару дней станет, а может и позже им же будем пользоваться. Пока не буду загадывать. С этой стороны к Пятну не ходят. Обычно ватаги со стороны Тобольска идут. А мы чуть ли не напротив. Конечно, так безопаснее, здесь мы вряд ли на лихих людей наткнемся, но что здесь живет, и кого можем встретить — я не знаю.

Мы разбиваем стоянку, готовим ужин и распределяем вахты. Степан берет себе утреннюю часть с середины ночи, потому после ужина, сразу уходит в шалаш.

Против ожидания, ночная вахта идет спокойно. Только борюсь со сном. Не получается совсем ни подумать, ни повспоминать.

Наутро, мы перекусываем и начинаем собираться. Степан тушит костер, закапывает тлеющие угли. Потом подвешивает большую часть еды на тонкую ветку, и оставив почти все переносимые вещи на стоянке, распределяет оружие. Мне достаются небольшой самострел и пяток стальных болтов сантиметров по десять, небольшая перевязь, на которую это все можно подвесить, и длинный узкий кинжал. Себе он оставляет рогатину, и небольшой револьверный карабин.

— Основная наша задача, — перед выходом напоминает Степан, — посмотреть на Пятно. Кто там живет, и насколько мы себя там будем чувствовать безопасно. Остальное — как получится.

Выходим мы рано. Часа через два я начинаю ощущать напряжение в воздухе. В какой то момент, Степан останавливается.

— Вот за тем оврагом, — он указывает рукой, — начинается Пятно.

Сразу за оврагом, темно зеленый цвет тайги смещается к фиолетовому. Вроде знакомые очертания деревьев мешаются со странными крупными грязно-зелеными папоротниками с фиолетовым оттенком. Сосновая подложка леса резко сменяется жесткой травой того же цвета. Местами с деревьев свешиваются лианы дикого винограда. Немного пугающая, но красивая картина.

Егерь достает из небольшого чехла странные железные очки. «Это ж гогглы!» — мысленно присвистываю я.

— Это что? — спрашиваю.

— Это очки артефакторов, они так видят магические проявления, но ценой обзора. Вот охотники и переделали немного, — фактически признался в контактах с ватажниками Степан, — нам же объем не нужен, потому одно стекло обычное, второе артефактное. Ты пойдешь чуть сбоку, что бы моя слепая зона была прикрыта. Я тебя предупрежу если что, а ты меня.

— Степан, а дай померить? — говорю. — хочу понять, на что внимание обращать. У нас же есть какое-то время?

В очках, Лес за оврагом сереет, и проступают редкие ломанные белые линии, пронизывающие деревья, землю, и, похоже, уходящие куда то вверх. Между ними метров десять-пятнадцать чистого пространства. При этом кажется, что высоко над деревьями висит туман, который это Пятно и освещает.

— Важно в Пятне не задевать эти линии. Охотники считают, — серьезно говорит Степан, — что основные ловушки — как раз там, где линии ломаются и пересекаются. Искать новые закономерности желающих, как ты понимаешь, мало, поэтому пользуемся этими. К сожалению, мы чего-то не понимаем. И смертельные вещи бывают и не только в таких местах. Поэтому и мрут ватажники. Так что если вдруг ты ощутишь опасность — сразу говори. За это и ценят в таких отрядах одаренных. Вы как-то чувствуете опасность.

— Понятно, — я возвращаю гогглы. — Подожди еще некоторое время.

Я вздыхаю, и переключаюсь на зрение Духов.

И застываю на месте.

Глава 5

И чуть не задыхаюсь от восторга! Грязно-фиолетовый цвет тайги в Пятне, резко сменяется нежно зеленым, искрящимся, как у молодой зелени. Фиолетовые папоротники приобретают алые оттенки. Вижу, что Пятно освещают лучи из молочного тумана, только это теперь не молочный туман, а переливающееся различными цветами и меняющее очертания облако. Каждая капля росы в этих лучах сверкает невероятными цветами, а этих капель тут миллионы. В воздухе как бы стоит золотая взвесь, придавая даже воздуху волшебные оттенки. Создается ощущение, что я стою рядом с психоделическим мультиком про единорогов, настолько яркими и сочными стали цвета.

Я возвращаюсь к нормальному зрению, переживая сенсорный шок.

— Степан, у нас проблема. Нужно остановиться на некоторое время. — Решаю немного навести туман, просто на всякий случай. — Те картинки, что мне передал мой дух — невероятны. И в очках я не вижу даже сотой доли этого. Поэтому я предлагаю пересечь овраг, и остановиться где-то на границе, пока мы со Спутником настроимся на взаимодействие. Иначе, я балласт.

— Конечно, временный лагерь около границы нам все равно нужен. Идем.

Мы подходим к границе Пятна. «Хотя теперь хочется называть это место Священной Рощей» — я улыбаюсь про себя. Лис аккуратно, как кошка пробует лапой воду, тянется на ту сторону. Я переключаю зрение. Вижу, как вокруг лапы Лиса кружатся золотые искры, и по одной впитываются в него. Лис медленно входит за границу Пятна.

— Так вот он какой, твой напарник, — доносится от егеря. — красивый.

Лис оборачивается и улыбается во всю пасть.

— Ты его теперь видишь? — спрашиваю.

— Да, вижу. Он разумный? Смотрит так, как будто понимает, что я говорю. — удивляется егерь. — у Шамана все его животные, все-таки животные.

Лис кивает головой и неспешно бежит осматривать поляну.

— Ну, как видишь, он тебя понимает. — улыбаюсь. — подождем пару минут.

Лис вернулся и посмотрел на меня. Потом кивнул еще раз и скрылся в зарослях на другой стороне.

— Ловушек на поляне нет, вон в том кустарнике гриб, он бьется молнией, Лис его разрядил на себя, но он может снова бахнуть, — рассказываю Степану. Как будто передаю информацию от Спутника. Сажусь недалеко от входа на поляну. — на кусте светятся ягоды, и что-то еще светится на земле, похожее на землянику вон на том краю.

Около кустарника, с другой его стороны Линия Излома, так что углубляться не стоит. И такая же линия в середине зарослей земляники. Лис сказал, что это все безопасно, но тут сам смотри.

Я посижу, привыкну, и помогу. — говорю. — единственное не понимаю, сейчас же весна. Откуда ягоды?

Егерь внимательно слушает.

— Знаешь, все что здесь мы видим, — говорит Степан, надевая очки, — со стороны Тобольска давно уже не встречается. Все собрали, а растет оно как-то медленно. А по поводу ягод, тут такое дело. Говорят, что в Пятнах все время один сезон. Чаще всего Лето. Хотя, говорят, разные есть, но я не видел. Кстати, можно считать, что поход уже удался. Даже то, что есть на этой поляне — это очень дорого, редко и много.

— Вот вопрос у меня, я еще тогда хотел спросить, но как то не к месту было, — пожимаю плечами, — Степан, а почему все это редкость? Пятен ты говорил много появилось?

— Вот видно, что ты память потерял, — отвечает егерь, быстро выкапывая гриб. — Это все знают. Пятен появлялось много, да немного оставалось. И они все небольшие. Наше считается очень большим, но неудобно расположенным, да и шаманы не дают здесь магам задержаться. Оставили им вход в пару миль напротив Тобольска, а кто с других сторон идет — не возвращаются, уже и пытаться перестали.

А в других местах, Пятна — собственность Родов Одаренных. Если Род владеет хотя бы малым Пятном, то он один из Великих. Поэтому всё вынесенное из Пятен покупается Родами или Императором. И всего мало.

Таких же как наше Пятно на территории Руси всего два. Это и под бывшим Смоленском. Но там такое лютое зверье из пятна лезет, что после разрушения города рядом цепь крепостей поставили. И родовичи, и простые одаренные после обучения обязаны там отслужить по году-двум.

Егерь под разговор, споро обирает куст. Я поднимаюсь и иду к землянике.

— Ты знаешь, лучше не собирай ягоды. Если только поесть. Я сам соберу. — говорит. — ты лучше по поляне пройдись, может что найдешь. Только осторожнее. Все-таки мы здесь гости.

— Ничего, Лис говорит, что рядом даже мелких животных нет. Точнее может и есть, но попрятались. — я набираю ладонь ягод и иду по поляне. Замечаю взгляд егеря на горсть ягод. — Что-то не так?

— Нормально все, — вздыхает, — просто вот в твоей горсти примерно на пяток золотых земляники.

— Вот тоже вопрос. Пять золотых это много или мало? — спрашиваю.

— Двадцать это, например, мое жалование за год примерно. Или мастер-оружейник столько может заработать за пару месяцев. Но вообще, на двадцать золотых можно не в столичном городе спокойно год прожить.

Я смотрю на свою ладонь.

— Может я ссыплю к тебе? — удивленно говорю, — а почему такая цена?

— Нет, не надо. Мы шаманские туески с холодом и так заполним. А просто так набирать смысла нет. Они портятся как обычные ягоды, — он опять вздыхает. — А дорого потому, что из них зелье здоровья делают. Одна ягода на порцию. А зелье меньше чем за ползолотого не купишь. Раз в год принял, и не болеешь почти, и заживает все первое время как на собаке. Так что лучше съешь. Точно на пользу пойдет.

Я следую совету егеря. Ягоды необыкновенно вкусные. Иду вокруг поляны, и меня отвлекает от разглядывания Лис.

— Там в четверти часа отсюда, спит небольшой кабан. Один. Светится. Может возьмем? Только чур мое сердце! — взволнованно предлагает, — дорогу покажу, вы пройдете.

— Степан, — говорю, — Лис нашел рядом небольшого светящегося кабана, что бы это ни было. Одного, без семьи. Предлагает взять. Дорогу он проверил, я в общем тоже готов. Только на сердце претендует.

— Плохая примета делить не убитую добычу, — качает головой егерь. — но взять надо, раз сама идет. Так, грибы-ягоды оставляем здесь. Перед кабаном пусть твой напарник предупредит. Тихо идем, первый выстрел твой, я встречаю рогатиной, ты добиваешь. Вроде должно получиться несложно. Пошли.

— Только я пойду первый, на всякий случай, хорошо?

— Конечно, я тогда очки уберу, буду тебя страховать. И обращай внимание на предчувствия. — смотрит на меня егерь. — Охота это конечно хорошо, но не главное в этом походе.

Я иду по Волшебному для меня лесу и чувствую себя дома. Ощущение невероятное. Я каким то образом понимаю, что в этом месте, мне могут угрожать только если я сам нападу. И только в ответ. Лес почти вслух говорит мне, что я ему понравился. И он хочет подружиться. Что он первый раз видит разумного, с кем может общаться, и что он хочет играть. Улыбка сама наползает на лицо. Удивительно, я ощущаю Лес не просто живым и разумным, но и совсем ребенком.

Я остановился и спросил мысленно про кабана. В ответ получил отчетливую эмоцию, что это жизнь. Если не нарушать порядок, то в охоте Лес ничего плохого не видит. Но напарника моего, тут возник образ егеря, только терпит, и только потому, что он со мной. Я обращаюсь к ядру и запускаю таких же бабочек, как и сестре в свое время. От Леса приходит яркое чувство любопытства и какой-то радости. Ко мне же приходит образ поляны, на которой мы оставили ягоды, и осознание, что нужно посмотреть в центре, там для меня что-то есть.

«Неожиданно, — громко думаю в сторону Леса я, — но это не нужно! Мне просто хорошо здесь!»

Приходит понимание, одобрение, но и настойчивое предложение посмотреть.

Егерь ничего не говорит, молча стоит и ждет моих действий. Видимо что то понимает такое, чего не понимаю я.

Из-за небольших зарослей выходит Лис.

— Вон за теми деревьями поляна, кабан там, спит. — говорит.

— Опасных мест Лис не видит, — тихо шепчу Степану. — Места изломов далеко — на том, — показываю, — и на том конце поляны. Между ними не вижу ничего опасного.

— Хорошо, тогда ты тихо идешь, правее, — показал егерь рукой, — что бы ветерок шел от зверя к тебе. Стреляешь не раньше, чем я его спровоцирую, и не дальше двадцати шагов. Все, поскакали.

Поначалу все идет именно так, как и задумывалось. Я приближаюсь на нужное расстояние, держа зверя на периферии зрения. Небольшой, примерно полутораметровый кабанчик, действительно в зрении Духов светящийся как лампочка. Я на мгновение переключился. В обычном зрении, кабанчик невзрачен. Серо-коричневая шерсть, небольшой рост — ничего не привлекает внимания. Переключаюсь обратно. Зверь спокойно лежит под деревом, скорее всего отдыхая после ночных поисков еды.

Степан, видя что я на позиции, дожидается сигнала, и несильно свистит привлекая внимание кабана. Тот резко поднимает голову в сторону егеря, а для меня открывается идеальная точка выстрела. Выстрел попадает ровно туда, куда я целился — между ухом и глазом. Да и сложно было не попасть с такого расстояния. Только вот потом, все идет не по плану.

Болт арбалета, с такого расстояния пробивающий железную пластину, абсолютно не вредит кабану. Голова мотается от удара. Кабан резко вскакивает и с места несется на Степана.

Тот спокойно делает шаг в сторону и принимает животное на рогатину.

Вот только кабану на это плевать. Рогатина, как и болт до этого, соскальзывает со шкуры зверя, а кабан проскакивает дальше. Метров через пять, он резко разворачивается на месте.

Степан отбрасывает рогатину и вскидывает ружье.

Тут же выпрыгивает сбоку Лис, с гало ломающейся реальности на челюстях, и врезается в животное. Сам Лис кабану не повреждает ничего, а вот аркан заставляет на секунду застыть.

И этой секунды хватает Степану для выстрела с пяти метров. Егерь попадает в маленький глаз зверя, останавливая его уже насовсем.

Животное заваливается набок, громко в последний раз вздохнув.

Степан медленно обходит животное, и подойдя с стороны задних ног проверяет его состояние. Убедившись в его смерти, он наклоняется, и удивленно присвистывает.

— Ты смотри, у него шерсть железная, или просто похоже.

Я подхожу ближе. Кабан продолжает светиться весь, только слабее, но особенно выделяется область сердца.

— Будем свежевать здесь? — спрашиваю.

— Нет, его надо бы отнести целиком к шаману. Такое редко из Пятна приносят, все больше мелких зверьков. Вдвоем мы справимся. Только сердце стоит отдать твоему Лису сразу. — он с трудом надрезает шкуру и достает сердце. Я беру его в руки, и чуть не роняю, так как оно медленно бьется.

Лис подходит и аккуратно касается сердца кабана. Сердце вспыхивает маленькой лампочкой и рассыпается темными хлопьями. Свет же как бы впитывается в фигуру Лиса.

— Благодарю, — говорит Спутник, — я как чувствовал, что с тобой расти буду очень быстро. Мне для проявления второго хвоста осталось совсем немного.

— Ну поздравляю, наверное, — говорю. — Правда сомневаюсь, что такие охоты будут часто.

— Поздравляешь правильно, — улыбается напарник, — духи медленно взрослеют. Мы особо времени не понимаем, вот и растем, когда что-то меняется, мы едим, например, или нас едят. А вот вместе с тобой у меня много полезного появилось. Но, я чувствую, что я тебе тоже много дам. Только надо чуть подождать.

— Предлагаю уходить, — говорит Степан, — я кабана подвязал к рогатине, вообще, так делать не надо, все-таки оружие, но как временное решение пойдет.

Мы вместе поднимаем переноску на плечи и идем в сторону временного лагеря.

— Так, на обед будет волшебная кабанятина, — улыбается егерь, сразу как дошли до поляны. — Никогда такой не пробовал, и вряд-ли попробую. Тут дикий чеснок я видел, так что будет точно вкусно. Только давай кабана на границе пятна от крови освободим, неспокойно мне что-то.

Мы переходим видимую границу Пятна, и егерь подвешивает кабана, что бы слить кровь. Выливает остатки воды из основного меха в малую флягу. Из коры делает небольшую воронку. Ставит это все под кабана и надрезает артерии, что бы спустить кровь.

— Поедим всухомятку. Воды у нас в обрез, но уж очень не хочу оставлять кровь в овраге. Наверняка тоже чего то стоит. А до стойбища нам недалеко. Сходи, поищи хворост. Нам немного надо. Я пока место под огонь приготовлю.

Егерь очень аккуратно снимает кусок дерна, в стороне от деревьев выкапывает ямку, в которой планируется костер.

Я приношу хворост, предупреждаю Степана и возвращаюсь на поляну Волшебного Леса.

В центре поляны лежит большой странный орех. Примерно с мой кулак. Я забираю его и тут же приходит понимание, что его можно посадить не сразу. Этот орех может лежать веками, но посадить стоит. Это как бы просьба от Леса. Я мысленно соглашаюсь. Когда пойму что и где у меня в планах, вот тогда и посажу там, где буду жить. И в ответ ловлю эмоцию довольства. Этот вариант отлично устраивает Лес.

Наш странный разговор прерывает Спутник.

— Я пробежался здесь. На расстоянии минут пятнадцати никого вам опасного нет. Но мне совсем не спокойно. — немного нервно говорит Лис. — В воздухе какое то напряжение висит. Может пойдете?

— Не, не получится. Степу закоротило на волшебной кабанятине. С учетом, что крупных животных из Пятна не приносят, то я его даже понимаю, хотя сам бы конечно, побыстрее вернулся. Я тоже себя немного странно чувствую, но думаю полчаса погоды не сделают, ведь ничего крупного рядом нет. А от мелкого мы отобьемся. Раз у нас немного времени есть, про себя не расскажешь?