Помоги проекту - поделись книгой:
— Это сделали несколько шиноби Ясака, Володенька, — ответил сразу советник, повернувшись к будущему императору головой. — Смешались с толпой его свиты, прикидывались дипломатами в Москве, которые прибыли на смену. За всеми уже следят и все на прицеле. В общем, князь Курташин лямку тянет справно. Я и на Камчатку кое-кого отправил вслед за старым пнём.
— Как понимаю, если он еще не в казематах централа, то оставил ты его в покое не просто так? — спокойно полюбопытствовал император, а после подтолкнул к Александру планшетный компьютер и указал на него рукой. — Всё дело в этом?
— Тут ты прав, Всеволод, — посмурнел Потёмкин, указывая глазами на то, что так испортило настроение государю. — Оживление нездоровое началось среди трёх древних кланов. Даже присмиревшие Хиго начали мутить воду. И как указывают все факты и имеющиеся у нас доказательства, всему виной телодвижения на границе с Персией и Афганистаном. Да и австро-венгры начали шалить под столом. И всё это взаимосвязано. Ясака похрабрели не просто так. Не так ли, Петенька?
— Всё так, — подтвердил слова светлого князя Петр, а затем тот взглянул на брата. — Это я снабдил Сашу некоторыми данными по его запросу, — кивнул головой канцлер, чуть скривившись. — Отношения сейчас с персами и афганцами натянутые. Может вспыхнуть конфликт, либо даже вообще война. К границе уже медленно стягивают силы. Они считают, что у нас с ними много спорных территорий. А западные соседи только подливают масло в огонь. В принципе, западники всегда этим занимаются.
И стоило Романову закончить, как в кабинете повисла напряженная тишина.
— Возможная война, заговор и измена на моём заднем дворе, значит. Некоторые считают себя слишком умными. Как всё интересно совпало в один момент, — тихо повторил государь с расслабленным видом. — Давненько такого не было, давненько. Похоже, кто-то заигрался. Так, а теперь слушайте меня. Владимир, — и тот медленно перевел взгляд на сына, — ты и твои отделы займетесь всей этой шайкой, что обосновалась в столице. Вычисти весь этот притон. Потёмкин тебе всю информацию и доказательную базу передаст. Самых ретивых под нож, остальных тихо брать в оборот и в казематы централа. Действуй аккуратно. Есть законы империи, и кто-то их начал нагло нарушать! Пусть их главы начнут волноваться. Саша, теперь ты, — следом государь взглянул на советника. — Патриархи на тебе. На твоих статских и жандармах. Напомни там, кому следует, почему тебя называют тенью императора. Под забвение будем отправлять самых ретивых и зажравшихся. Подготовь карательные отряды. Петя, — царствующий мужчина посмотрел на брата последним. — С персами и афганцами как канцлеру дело нужно иметь тебе и твоим дипломатам. Разузнай там всё, что необходимо. Если наши древние кланы и те точно крепко связаны, то будем решать дела, как они того желают. Захотят войны, будет им война!
— Сделаем! В принципе, всё как всегда, — ухмыльнулся весело Романов. — Будет исполнено, Ваше величество!
— Вот и хорошо, — кивнул одобрительно император, и сразу вновь обернулся на советника. — А теперь, Потёмкин, раз ты во всем так хорошо осведомлён, расскажи-ка мне, куда делся наш молодой столп империи Лазарев и боярышня Трубецкая? А ведь я Захара вместе с Ростиславом хотел на столповой магинарий отправить. Тоже Фумайо постарался? Узнал, надеюсь?
В кабинете вновь повисла неловкая тишина, а лицо Александра изобразила лёгкая гримаса неудовлетворения и задумчивости, а после, тяжело вздохнув, тот заговорил:
— Если долго и с самого начала, то первое нападение на Захара устроили не Ясака. По неподтвержденным данным, это было дело рук… Осокиной Анастасии. По своим каналам она инкогнито смогла как-то связаться с хунхузами. К тому же жаль только, что и хунхузы слишком прыткие оказались. Мои ребятки, так и не смогли дойти до истока исполнителей. По поводу нападения и исчезновения нашей молодежи есть подвижки. Думаю, многие знают, что в третьем отделе имеется группа светляков, но есть среди них один с интересной особенностью. Федотов его фамилия. Так вот он чувствительнее остальных в аурном плане. Ему хватит одной крупицы, чтобы найти нужного человека.
— Федотов? — вдруг нахмурился Владимир, словно что-то вспоминая. — Правящий казанский род?
— Он самый, третий сын Якова Федотова, сам к Курташину подался после смерти матери, — кивнул тотчас Потёмкин. — Так вот на месте он нашел часть затёртых следов магии тьмы. Признаюсь честно, даже я не смог найти отпечатки ауры и воздействие тьмы на окружающую среду, а мой ранг вы все знаете, но парень умудрился. Скорее всего, помимо тьмы у нашего метателя артефактов есть еще какой-то дар, раз он смог пробраться незамеченным на территорию имения Трубецких.
— И кто это был? Как вообще артефакт смогли раздобыть? И главное где? — усомнился на миг император. — А ведь всё это у тебя под носом, Потёмкин!
— Кто это был, пока не знаем, но жандармская двойка Кочкин-Федотов по приказу Курташина за неделю уже прочесала всю Москву, в попытках уловить слепки ауры. Однако в столице они ничего не нашли, и завтра утром они вылетают в Петербург. Теперь нужно лишь время, — признался Потёмкин. — Теперь по поводу артефакта. Как вы знаете, все творения Распутина были уничтожены, в принципе, как и он сам еще при Велеславе. Упокой Господь его душу! Остались только единичные экземпляры. Сейчас собираем все ниточки воедино.
— Почему тогда Осокина еще не в казематах? — удивлённо нахмурился Пётр. — Допросить эту тварь. Мне, если честно Ховрины никогда не нравились. Спеси больше, чем даже у боярских выходцев. А уж у них её хоть жопой жуй!
— Допросить это легко, умельцы найдутся, — согласился с ним Александр. — И если нужно, то признается она во всех грехах, даже в тех, которые и не совершала вовсе, но есть одно но. И это «но» весьма влиятельная и могущественная фигура, а его характер вы знаете все.
— Трубецкой! — выдохнул протяжно Владимир под кивок отца, догадавшись, к чему ведет советник.
— Верно, Володенька! Как только Мишенька узнает, что мы взяли под стражу Осокину, а уж он-то узнает и пару минут спустя сможет обо всём догадаться. У них в роду два столпа. Для одного рода, даже боярского, это достаточно. Это у вас столпы рождаются как грибы, — заметил едко советник, глядя на трёх Романовых, что были уникумами. — Но тут сами понимаете, совершили нападение на его внучку, а сам он мужчина вспыльчивый. Объявит войну родов Осокиным и одной проблемой на нашу голову в преддверии всего происходящего будет больше. А это никому не нужно. Поэтому я ему ничего не говорил, но Москву он уже перерыл, причем замечу, перерыл культурно. В руках еще себя держит.
— Так что с парнем и девушкой? — полюбопытствовал Владимир. — Живы или мертвы? От себя скажу, что Ростислав сам не свой, да и Вика странно себя ведет.
— Парень жив, это точно! — с улыбкой кивнул Потёмкин, откидываясь в кресле. — А если жив он, то и внучке Трубецкого наш столп не даст умереть. Мишенька это прекрасно знает и понимает, но сердце деда порой ранимее отеческого.
— Откуда такая уверенность? И кто он такой этот новый столп? — подал голос канцлер. — Неужели настолько силён?
— Поверь, дядя, очень силен для своего возраста, редкий талант, — улыбнулся вдруг Владимир, перебив открывшего рот Потёмкина. — Ты только вернулся, и много чего не знаешь, но Захар спас Ростислава.
— Спас? — удивлённо воззрился на племянника, а после и на императора мужчина, но те лишь кивнули. — Интересно, что за парень такой? Но зная Ростика, небось, сам нашел себе приключение на задницу.
— Петенька, он не только силен, но и живуч. Позже я тебе всё расскажу, посидим вскорости за бутылкой коньяка. Расскажу, как он магистров намедни порешил и спас двух боярыш…
— Хорош уже! Посидеть они собрались. Делами занимайтесь! — хлопнул по столу государь. — Говори, давай, не тяни кота за хвост, откуда знаешь, что парень жив?
— У Лазарева есть регацца, — довольно ответил советник. — Об этом знает толика людей. Девушка. И она жива, а если жива она, то жив и её хозяин. Проживает в Царицыне в купленной Захаром усадьбе. Сереженька еще в день исчезновения Захара и Алины отправил к ней людей. Её уже обо всём уведомили, а за имением и за ней самой присматривают, чуть что отчитаются сразу же, — но уже через миг Потёмкин скривился. — Вот только, где сейчас находится наша пропащая парочка мы не в курсе, но зная артефакты Распутина и его нездоровое увлечение катаклизмом, место будет весьма скверным. А на нашей планете, есть только два скверных места.
— Стигмы и пятна, — закончил сухо император, устало потирая глаза. — Что ж, я понял. Держи меня в курсе дела. Найдешь того, кто это сделал, доложишь мне. Трубецкому ни слова, не хватало мне еще междоусобных разборок под боком. Осокиных под особый контроль! Сам решу, что с ними делать! Понял?!
— Как прикажет, его величество, — отозвался уважительно Александр.
— А теперь не сидим, а работаем! — тихо провозгласил император, намекая на то, что разговор окончен.
Первым кабинет императора покинул его сын, затем канцлер, после в дверях оказался и Потёмкин, но того вдруг остановил голос Всеволода:
— Я слышал, с тобой Альбрехт связывался пару дней назад, — поднял тот взгляд на советника. — Дай угадаю. Дела минувших дней?
Взгляд Александра мгновенно омрачился и погас, стоило этим словам прозвучать, и тот медленно закрыл дверь кабинета и вернулся на место.
— Ты сам знаешь, с момента нашей юности много воды утекло. Тогда я не был еще настолько прозорливым. Шило в одном месте и неудержим, словно ручейный ключ! Много лет мы не контактировали с ним, но мне хватило и тех фактов, что до меня доносились, чтобы понять, во что превратился Альбрехт с нашей юности. Он стал герцогом, ты императором, я твоим советником.
— Нужна помощь? Что-то серьезное?
— Этот прусский хрен совсем зажрался! — стиснул разозлёно зубы Потёмкин, и такой вид не укрылся от государя. Ведь таким он своего друга видел крайне редко. — Требует исполнения брачного договора, который мы состряпали на коленке по молодости в пьяном угаре. Так еще по глупости поклялись оба катаклизмом. Чёрт меня за язык тогда дёрнул!
— Если не ошибаюсь, у него внук тоже вроде бы столп. Юстаном зовут. Одаренный парень, — задумчиво произнес Романов. — Дай угадаю. Прасковью хочет забрать по договору?
— Хочет! Чтоб ему пусто было! — кивнул сухо и с досадой светлый князь. — Ломаю теперь голову, что с этим делать.
— Ты ведь понимаешь, что он это делает не просто так. Твоя линия крови и его. Дети получаться сильные. Браков на таком уровне еще не было. Тем более среди настолько одарённых людей. Прасковья уже знает? — осведомился вдруг Всеволод.
— Догадывается. Но после исчезновения Алины девка и так сама не своя ходит, — поджал губы советник. — Так еще и этот щенок вздумал приехать сюда через несколько дней, и будет мозолить мне глаза и ухлёстывать за Куней, а то у неё женихов без него мало! — вдруг вспылил Потёмкин. — Будь моя воля, удавил бы и его и его папашу и Альбрехта заодно и всю их прогнившую династию. Пусть будет проклята эта клятва.
— Я слышал, они близки с Фридрихом. И у них есть его заступничество, — как бы невзначай сообщил Романов.
— Очень близки, — сплюнул с отвращением светлый князь. — Настолько близки, что не удивлюсь, если в дёсна целуются при каждой встрече, а зная Альбрехта, тот и причиндал Фридриху может подержать в туалете.
Пробуждение было тяжелым. Настолько тяжелым, насколько это вообще возможно. Тело налилось непонятным грузом, словно было отлито из свинца, а кости, будто трещали по швам.
Но уже через несколько мгновений на смену тяжести пришел зубодробительный и невероятный холод. Кожа и пальцы, как на руках, так и на ногах быстро начали неметь повсюду, а несколько секунд спустя, я смог ощутить, как нечто дрожащее прислонилось к моему боку в попытках отыскать драгоценное тепло.
А в следующий миг до меня, наконец, пришло осознание произошедшего. Глаза раскрылись почти мгновенно и с жуткой саднящей болью по всему телу и окоченелостью я смог сесть и оглядеться по сторонам. Правда, перед этим пришлось разгрести толстый слой снега и выбраться из-под него наружу, который укрыл меня с головой.
Холодрыга!
Вот только кроме кромешной и непроглядной неукротимой снежной мглы, дикого мороза, а также пронизывающего до костей бурана и невероятного количества снега и снегопада, я не увидел ничего.
Во имя Угорских бесчинств! Бездна, я лишь в молодости бывал на заснеженных вершинах снежных альвов в Синагуаре. Но даже там не было так холодно! Это больше походит на шестой или пятый круг ада в Преисподней.
— Какая всё-таки падла это сделала?! На ломтики порежу каждую тварь, когда добер…
Но договорить я не успел, потому как пришло очередное осознание. И опустив взгляд вниз, пришел к ошеломительному выводу, что был я здесь не один.
Этот кто-то пытался найти крупицы тепла, касаясь моего разгоряченного тела и прислонившись как можно плотнее ко мне, а свои ручки боярышня умудрилась запустить под мою тощую рубашонку. И если судить по бледному лицу, медленному дыханию, а также окоченевшему и мелко дрожащему виду Алины и её затихающему сердцебиению, то девушке осталось совсем недолго…
Глава 3. В дикой стигме…
Твою мать! И за что мне всё это?! Реанорец снова оказался в полном дерьме!.. Ох, Бездна! Вот зачем она полезла меня защищать?! Я ведь уже не единожды говорил им, что мне всё это не нужно!
Оглядевшись быстро по сторонам, понял, что за те мгновения ничего не произошло. По крайней мере, среди снежного бурана тёплого и уютного дома я разглядеть не смог, а после вновь окинул взглядом замерзающую девушку.
— Алина! Алина! Очнись! — громко проговорил я Трубецкой на ухо, касаясь её шеи, но складывалось впечатление, что та меня не слышит вовсе, и лишь сильнее погружалась в объятия морозного сна. — Алина, если ты сейчас не очнешься, мы оба замёрзнем к чертовой матери! Трепещи Ракуима! Ладно, не оба. Кто-то один…
Но всё было тщетно.
Чтоб меня тавтонский жеребец лягнул! Мороз и вьюга мне нипочем, хотя сильный дискомфорт всё-таки из-за человеческого организма имеется. Мастер Уартерат крепко-накрепко вбивал в нас все возможности реанорского тела, а теперь я нечто среднее между человеком и сыном Реанора.
Правда, намётки плана уже имелись…
— Ладно, надеюсь, сработает. Как бы то ни было, она хотела помочь. Расточительно, но хрен с ним. Она ведь водница как-никак, может чего и посоветует дельного.
Иллюзорная рука почти тотчас коснулась алой субстанции в воинской сфере, которой уже было меньше половины, по телу без какого-либо промедления хлынула сила, а следом внутри вновь образовался град невероятной силы, принося с собой ощущения тепла и постоянной боли.
Кровь, которая начала медленно густеть, заструилась по венам с новой силой, прогоняя через себя силу духа и разогревая всё тело до возможного предела. Пришлось перенаправить всю возможную силу не наружу, а оставить её там, где она есть. Окоченевшая кожа, нервы, кости всё вернулось на круги своя, отступил даже дискомфорт и зубодробительный холод.
Приходилось исполнять технику одной рукой и сидя на заднице, а второй держать девушку прижатой к себе и укрывать её тело силой духа. Но чем больше работали лезвия вокруг нас, тем глубже мы проваливались под толщу снега и тем больше его наваливались сверху из-за постоянного бурана, создавая подобие гробницы или снежного кокона вокруг меня и Трубецкой.
Прекратить пришлось лишь после третьего исполнения, когда мы оказались на достаточной глубине, а снег над нами уже успел спрессоваться, благо жара от моего тела хватало с лихвой, хоть периодически и приходилось держать на своём горбу весь этот вес.
Через полчаса работы вокруг нас уже образовалась настоящая медвежья берлога, в которой маломальски, но можно было развернуться.
Правда, теперь здесь хоть и тепло и у нас есть печь в роли меня, но необходим был воздух.
Ладно…
За одно мгновение колющий выпад моих рук на манер клинка дважды пронзил несколько метров снежного плена, по диагонали и ровно над головой, формируя выход вентилируемого воздуха.
— Заметёт снегом, но минут на сорок или час должно хватить, позже обновлю… — пробубнил я себе под нос, а на губах самопроизвольно заиграла ностальгическая улыбка. — Прямо-таки, как в старые добрые времена.
После же я не нашел ничего умнее и просто плотнее прижал девушку к себе, окутывая нас единым слоем духа и прислушиваясь к её уже не затихающему, а равномерному сердцебиению и также ощущая её потеплевшее тело. И медленно прикрыв глаза, я решил обдумать всё происходящее тщательнее, а затем немного погодя вернулся к тому, с чего всё и началось. Я вновь возвратился к самому началу приёма, и решил найти самую подозрительную мразь, которую прикончу по возвращении в столицу. То, что виновник всего был там, я почему-то не сомневался.
Единственное, что ощутила Алина перед пробуждением это непонятное неудобство и холод, но этот дискомфорт с лихвой покрывался странным и неестественным теплом. Теплом чьего-то тела. Лишь пару мгновений спустя девушка смогла вспомнить всё, что произошло до сего момента, и со слабой оторопью и зарождающимся внутри страхом медленно открыла глаза.
Первое, что она увидела, это был подбородок, что касался её лба, сама же она, обняв тело, отогревалась прямо на чьей-то груди, после ощутила мерное мужское дыхание, а затем к ней пришло осознание, что она невольно крепко обнимала этого человека. Лишь под конец всех наблюдений Алина смогла понять, что сейчас они отнюдь не на приёме, а в какой-то беде посреди мороза, снега и невероятного бурана, отголоски которого доносились откуда-то сверху. Было похоже, что каким-то образом Захар спас их обоих.
Впервые в жизни ей стало настолько стыдно, ведь она вспомнила последние моменты на приёме и своё поведение.
«Спасительница, которая не смогла никого спасти и сейчас ей самой требуется помощь. Что за позор?» — промелькнули мысли в голове у боярышни.
— Не нужно корить себя, — тихо прошептал Захар, не открывая глаз. — Хоть я и не просил об этом, но ты хотела помочь. И я ценю такой поступок и душевный порыв, но не скрою, очнись ты немного раньше, сэкономила бы мне прорву силы.
— Прости… — совсем тихо шепнула княжна. — Я хотела… помочь тебе.
— Запомни, глупая, — с улыбкой в голосе и на губах прошептал Лазарев. — Никогда не рискуй своей жизнью, чтобы спасти чужую. Поверь мне на слово, оно того не стоит.
— Но ты же ведь спас меня и Куню во время того нападения. И сейчас… тоже спас… — обреченно и со стыдом выдохнула Трубецкая.
— Это лишь мой тебе совет, — с тяжелым вздохом отозвался парень. — Я могу тебе сказать по своему опыту, если женщине нужно вступать в бой или спасать мужчину, то грош цена такому мужчине. И сейчас я говорю не о мужском эгоизме или же инстинктах альфа самца, либо силе этой женщины, просто так сложилось испокон веков. Я знавал много… великолепных воительниц, и все их судьбы окончились весьма жалко и плачевно.
— На третьем кольце, да? — с неподдельным интересом осведомилась Трубецкая, подняв голубые глазки на лицо Лазарева, к которому до сих пор не могла привыкнуть. Теперь парень выглядел старше её самой, а от мальчишеских черт не было и следа. Ей нравилось это, но в тоже время жутко пугали такие кардинальные изменения.
Всего на миг, но возникла томительная пауза, будто юноша над чем-то сильно задумался.
— Да… На третьем кольце… — грустно усмехнувшись, отозвался Захар.
— Ты знаешь, где мы? — вдруг шёпотом спросила Алина, разглядывая снежные стенки их пристанища, а после неосознанно прижалась к разгоряченному телу парня ещё крепче.
— Это северный полюс, либо материк Антарктида, либо стигма или пятно. Больше вариантов нет, но если обратиться за помощью к твоему телефону и просто запредельному количеству снега, то вероятнее всего это стигма или пятно, — бесстрастно ответил Лазарев, словно всё случившееся его не касалось, а голос его звучал так, будто он выбрался на прогулку с друзьями.
Вот только саму девушку такое откровение неслабо напугало, ведь еще с детства от родичей столпов она слышала много разного о подобных местах. Как объяснял ей дед, стигмы и пятна не для каждого воителя и мага. Смерть здесь может ожидать на каждом шагу. Но по виду человека, на котором она прямо сейчас лежала и отогревалась в столь интимной позе, и по его мимике складывалось ощущение, словно его это не заботило вовсе.
— Кстати, ты знаешь, что за дрянь в нас метнули? — с явным интересом спохватился Захар.
— Если всё так, как ты говоришь, то я догадываюсь, что это был за артефакт, — засомневалась боярышня.
Странным образом, но такое равнодушие и тихий убаюкивающий мужской голос вкупе с его телесным теплом, до невозможности успокаивал и придавал сил, что девушка самопроизвольно стала получать удовольствие от такой ситуации.
Поделиться книгой: