Якудза из другого мира. Том III

— Да чего её искать? Она всегда рядом ходит. Надеюсь, ты не хочешь с ней познакомиться?

Холеное лицо вытянулось от удивления. Похоже, что его впервые так обламывают. Эх, сколько же спеси в этих высокородных… И как она выплескивается наружу, стоило только надавить чуть сильнее.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, мерзкая тварь?

— Ртом! Или ты вообще дальше хера не видишь?

Господин Ицуми побледнел, а потом его рука с плетью взлетела под потолок. Ударить он не успел, так как подшаг с быстрым ударом в солнечное сплетение выбил воздух из груди. На несколько секунд господин Ицуми нашел себе более интересное занятие, чем выбивать дерьмо из наглого хинина — он пытался вдохнуть.

Чтобы не мешать ему это делать, я отступил чуть в сторону и заглянул внутрь комнаты. Там на кровати подтянула простыню к подбородку местная соблазнительница и теперь испуганно моргала накрашенными веками.

— Ты как, сестренка? — бросил я.

— В… Всё нормально, только Мизуки…

Во как, ударенную девчонку тоже зовут Мизуки? Тогда этому хмырю можно и добавить.

— Сука, я же тебя выпотрошу, — просипел аристократ, с трудом разгибаясь.

— Я считаю до трех и…

Я не успел договорить, так как этот засранец вставил в рот свисток и засвистел, как футбольный судья, возвещающий конец матча. Переливчатая трель пронеслась по красноватым коридорам, отразилась от стен с эротическими гравюрами и залезла в каждую замочную скважину, чтобы донести всю прелесть своего звучания до находившихся там.

— О! У тебя свисток есть, может, ещё и красную карточку покажешь? — хмыкнул я.

— Сейчас сам всё увидишь, грязный хинин… — прошипел аристократ.

И я увидел. Увидел, как из дверей высыпались горохом полуголые соратники господина Ицуми. Кто в трусах, кто в повязке, кто вообще в рубашке, мотая мотней. Но у всех в руках были небольшие шокеры.

Двое охранников снизу были тут же вырублены разрядами сзади. Я даже не успел им крикнуть. А вот двое наверху подскочили к нам. В их руках возникли выдвижные хлысты, похожие на рога старых телевизионных антенн.

А почему мне такой не дали?

— Что у вас тут? — быстро спросил Лиму, старший из охранников.

— Он напал на девчонку и исполосовал ей спину, — кивнул я на выпрямившегося Ицуми.

— Да ударил разок. Ничего с вашей сучкой не случится, — процедил тот. — А вот нападение на аристократа так просто тебе с рук не сойдет.

Возле него столпились все его приспешники. Госпожа Окада выбежала, размахивая руками и отчаянно голося, но один из приспешников и её коснулся концом шокера. Хозяйка публичного дома тут же осела на пол и прикинулась цветастым оползнем.

— Ну пизда вам, вертухаи! — послышалось со стороны команды Ицуми.

— Вашими башками в футбол сыграем!

— Повесим вас на ваших же кишках!

— Дайте я их сейчас шарахну Огненным Смерчем! — выкрикнул один.

— Никаких оммёдо! Вы и своих можете зацепить! — тут же осадил их Ицуми.

А он умен. Я-то надеялся на общую сутолоку и оммёдо, а теперь… Теперь придется махаться втроем против десятерых. И как быть? Что делать?

— Эй, Ицуми! Подожди кипятиться. Ты вот не знаешь, что у одного крестьянина было ведро груш? Не знаешь? Каждый день он перебирал эти груши и ел только те, которые начали подгнивать. В итоге груши кончились. Получилось, что крестьянин сожрал целое ведро гнилых груш и потратил до хера времени на переборку!

— И что? — спросил Ицуми.

— Да хуй его знает, я только время тянул. Думал, как выпутаться.

— И что придумал? — спросил Лиму.

— Ни хрена. Только гасить этих уродов… Банзай!

— Банзай!!! — поддержали меня два охранника.

После душераздирающего крика мы кинулись в бой…

Эти ушлепки тоже заорали что было силы и не остались на месте.

Трое на десятерых…

Эх, надо было видеть этот бой в узком пространстве. Я вырвался вперед и только отправлял за спину тех, кого не мог вырубить сразу. Там по ним уже проходили палки охранников. Я рвался вперед, к главарю, который стоял на месте, скрестив руки на груди. И не мог прорваться через мелькание рук, ног, шокеров…

Уворот. Уклон. Ребром ладони по затылку и тут же блок.

Вскрик возле уха и лязганье зубов — кому-то из своих зарядили шокером. Блок. Уход. Два шага назад и прыжок. Удар подъемом стопы. Эх, слишком узко, не размахнешься как следует.

Ногами нормально ударить не получается, только коленями, локтями и кулаками.

Прилетает слева. В ухе шум, в голове легкий звон. Нормально. Удар ребром и отскок. Позади вскрик боли.

Быстрый уход и с разворота в ухо. Замечаю, что Лиму падает на колени. Его в бок бьет ещё один шокер. Второй охранник пока отбивается, но на него наседают двое.

Отход назад и удар локтем в область печени. На охранника наседает уже один.

Меня хватают за ногу и дергают вниз. Взмахиваю руками и попадаю в разинутый рот нападающего. Чтобы не упасть, стараюсь выровняться. Чувствую, как под пальцами ломаются зубы. Да и насрать.

Удар. Снова отскок. Запинаюсь за лежащего позади. Эй, это же второй охранник! Он лежит, закрывая разбитую голову ладонями.

Я один? Против пятерых?

— Я же говорил, что выпотрошу тебя? — сказал из-за спин соратников Ицуми. — Дайте мне нож…

— Ложись, Изаму! — выкрикнул знакомый девичий голос.

Меня не надо два раза уговаривать. Я тут же бухнулся на пол, как подкошенный дубок. Над головой пронесся огненный ветер. Краем глаза удалось подсмотреть, что языки пламени облизали нападавших, моментально раскалили шокеры в их руках. Крики боли наполнили коридор. Нападавшие начали отступать, стараясь скрыться от вездесущего огня. Даже горделивый Ицуми закрылся и подался прочь.

Огненный вихрь гнал нападавших до самых дверей. Он не давал им отступить ни вправо, ни влево, обжигая и нанося ожоги. Даже те, кто упал, и то ползком двинулись на выход. Я двинулся следом, чтобы всё увидеть с балкона.

Вихрь не щадил команду Ицуми. Он догнал их до дверей, а там уже превратился в огромного рыжего лиса с тремя хвостами и широко ощерился. Зубастая пасть вся была утыкана острыми клыками.

— Мы ещё встретимся, мерзкий хинин! — выкрикнул Ицуми прежде, чем лис хвостами вымел их наружу.

— Обязательно! — крикнул я в ответ. — Посидим, сакэ попьем!

Лис захлопнул дверь и тут же растворился в воздухе. В воздухе повисла тягучая тишина. Клиенты и девчонки испуганно выглядывали из дверей. Я же подскочил к госпоже Окада, возле которой хлопотала Шакко со стаканом воды в руках.

— Всё нормально? Какое сильное было оммёдо…

Я не нашел ничего лучше, как задать этот банальный вопрос. И всё из-за того, что снова заглянул в глаза Шакко. Черт, как загляну, так дурак дураком… Надо перестать туда заглядывать и начать пялиться на… Да хоть на сиськи! Пусть и небольшие, но…

— Да, Изаму, всё нормально. Сейчас госпожа Окада придет в себя и…

— Вы оба уволены, — слабым голосом проговорила госпожа Окада. — Вы уволены…

— За что? — спросила Шакко. — Мы же…

— Вы подставили меня перед господином Ицуми, а этот аристократ всегда хорошо платил… Да, иногда он хлыстал по телам девушек, но зато потом щедро платил за это… Давал на лечение… А вы…

Жирная женщина затряслась в приступе кашля. Я с недоумением взглянул на неё.

— Вообще-то это твои коллеги, дура. Девчонки приносят тебе деньги. Имей хотя бы какое-то уважение к ним. Тебя саму едва не загасили, а ты теперь заступаешься за этих уебков?

— Белобрысый осел, я…

Я не дал ей договорить. Нажатие на нервное окончание на шее даровало женщине полчаса здорового сна. К нам уже спешили очухавшиеся охранники снизу.

— Что тут? Как госпожа Окада?

— С ней всё нормально. Я усыпил её, через полчаса очнется и будет здоровее прежнего. Вам лучше заняться Лиму и другим. Похоже, что им здорово досталось.

— Да уж, было жарко. Чьё это оммёдо было? — спросил один из охранников.

— Это Изаму запустил, — не дала мне ответить Шакко. — Он так здорово всё обделал, что я только диву давалась.

— Круто! — восхитился другой. — Ладно, давайте тогда вниз, мы пока тут сами.

Я кивнул Шакко, она подмигнула в ответ.

— У нас есть ещё полчасика, пойдем в темный бар, выпьем по бокалу вина?

— Пойдем. Только вино я не буду, а вот от кофе не откажусь, — сказал я.

Уже в темном баре, откуда сбежали все клиенты, Шакко меня спросила:

— Ну и как твоё полное имя, «грязный хинин»?

Она так похоже спародировала Ицуми, что я не удержался и хохотнул. После этого вспомнил одного мачо из своего мира и сказал:

— Такаги. Изаму Такаги, — после этого повернулся к барменше и произнес: — Мне кофе со сливками, взболтать, но не смешивать.

Глава 5

Мы бы посидели в баре ещё, но надо было уходить. Охранник Лиму виновато пожал плечами, мол, скоро госпожа Окада очнется, не стоило волновать старушку. Я подмигнул ему в ответ. Он тоже подневольная птица, клюет то, что кинут сильные мира сего.

Волновался ли я по поводу того, что потом произойдет? Нет, не волновался. Когда госпожа Окада очнется, то тут же кинется звонить Мизуки. И та устроила бы мне головомойку, если бы я не сообщил о происшедшем в публичном доме. А если я скажу об этом первым, то слову моему будет больше доверия, так как и другие охранники успели скинуть инфу. Так что как ни хотела бы госпожа Окада очернить меня в глазах Мизуки, но ей этого не удастся.

Поэтому на улице я набрал номер пятого лица Казено-тсубаса-кай. Мизуки взяла почти сразу же.

Я в красках описал произошедшее, уточнил, что никто не умер, а всего лишь чуточку прижали хвост молодому господину с садистскими наклонностями. Конечно же не забыл подчеркнуть, что ударенную девушку тоже звали Мизуки, поэтому у меня в голове чуточку помутилось. Я как бы заступался за всех девушек с таким красивым именем. Да, это была лесть. Судя по потеплевшему голосу собеседницы, она мне удалась.

Мизуки сказала, что я сделал всё правильно и она убедит госпожу Окада не злиться на меня. Да, неприятность с молодым господином Ицуми возможно будет иметь последствия, но я в тот момент поступил верно. В первую очередь нужно было заботиться о девушках, а уже потом о нападавших. Получилось, что я почти герой.

Хотя, когда мы уходили из публичного дома, то взгляды девушек из публичного дома светились благодарностью. Они приветливо улыбались и по их виду можно было понять, что я мог рассчитывать на большую скидку, если вдруг вздумаю воспользоваться их услугами.

— А ты хитрец, — сказала Шакко, когда я закончил разговор по телефону.

— Да что ты, просто не хочется снова получать головомойку из-за того, что кто-то не то сказал. Тут я рассказал всё как было, госпожа Окада расскажет по-своему, но думаю, что больше поверят мне. Почему-то мне так кажется.

— Да уж, в такое сложно не поверить, — девушка блеснула белыми зубками и снова по её глазам пробежала радужная волна.

Мимолетная, как будто легкое наваждение. Я даже сморгнул, думая, что мне это кажется. Мы шли по улице в сторону железнодорожной станции и вечерние сумерки потихоньку выделяли свет фонарей на асфальте. Идти рядом с Шакко было приятно. Это ощущение тихого довольства было сродни давно забытому чувству из прошлого. Тому самому, когда провожал домой девочку из школы.

В тот миг казалось, что весь мир смотрит на нас. Что вот-вот сейчас послышится дурацкая дразнилка про «тили-тили-тесто», что взрослые ухмыляются, вспоминая себя в нашем возрасте, что бабушки на лавочках покачивают головами, жалея о распущенности молодежи. И вместе с тем сладкое чувство, что мы идем не просто так, а идем рядом потому, что нравимся друг другу. И нравимся уже не по-дружески, а более чувственно.

Это чувство давно уже скрылось под грузом цинизма и тяжелым налетом обыденности. Вернее, я думал, что оно спряталось, а оно… Оно взяло и вылезло наружу. Непонятное чувство удовлетворения жизнью в сочетании с легким счастьем. Я всеми силами старался сдерживать его, но тщетно. Чувство раздвигало губы в улыбке и заставляло чуть ли не парить над землей.

— Тебе на станцию Сибуя? — спросил я в тот момент, когда молчаливая пауза затянулась.

— Да, я живу на Кун-стрит.

— Одна?

Спросил с затаенной надеждой, что она живет одна и пригласит меня на пиалу чая. Да, я надеялся на это. Что там будет дальше — неизвестно, но хотелось как можно дольше не отпускать девушку. Черт побери, неужели я влюбился? Да ну на хрен.

— Нет, у меня ещё мама есть. Мы живем с ней вместе, правда… — Шакко хитровато взглянула на меня и добавила. — В это время она обычно с соседкой, тетушкой Цинь, играет в «го»…

Ага, значит, это намек на приглашение в гости. А там легкое прикосновение к плечу, «удивленное» вскидывание глаз, подставленные губы и…

Твою же кардиограмму! Вот почему-то самое необычное чувство было глубоко спрятано и похоронено — оно отвлекало от постоянного контроля жизненных ситуаций. Я должен был быть начеку… А сейчас улица выбросила нас прямо в радушные объятия банды молодого господина Ицаму.

И ведь не зря мы так долго сидели в баре. И я старался вести Шакко закоулками, чтобы избежать встречи с гоп-компанией. Старался, но они словно продумали план нашего похода и встретили там, где я ожидал их меньше всего.

Я даже замер на мгновение, когда встретился глазами с ледяным взором Ицуми. Всего лишь на мгновение, на один краткий миг… после этого сразу же дернул Шакко за руку назад.

Девчонка тоже оказалась не пальцем деланная — мигом сообразила, что десять человек с разного рода синяками на недовольных рожах вовсе не рецептами приготовления воздушного зефира собрались делиться. Её ноги тоже пришли в движение, и мы полетели по узкой улочке прочь под улюлюкание и мат преследователей.

И даже в этом было что-то романтическое. Мы спасали свои жизни, за нами гнались десять горящих жаждой мести ублюдков, а мне почему-то хотелось подпрыгивать и кричать во всю глотку. Похоже, что гормоны тела Изаму не дают мозгу работать нормально. А я-то думал, что полностью взял тело под контроль.