Выбор

Однако беспрецедентное по своей наглости и размаху нападение на автомобиль с дочерью одного из его ближайших соратников, совершённое практически в центре столицы в дневное время на глазах у сотен горожан, заставило Александра Петровича нервничать. Это было уже чересчур. Романов понимал: реагировать на такое нужно быстро и жёстко. Поэтому он и собрал экстренное совещание, на которое пригласил лишь тех, кому мог доверять больше всего и кого считал своими самыми верными соратниками.

В кабинете, помимо его хозяина, находились глава КФБ России граф Валуев, руководитель столичного департамента КФБ граф Милютин и сотрудник администрации кесаря князь Глебов. Помимо этих трёх человек, кесарь доверял ещё князю Зотову, но тому в силу сложившихся обстоятельств было не до совещаний.

— У меня нет слов, господа, чтобы выразить, насколько я потрясён, — сообщил кесарь собравшимся. — И дело даже не в том, что Фёдор Сергеевич не посторонний для меня человек. Само преступление — дикость! Даже во время беспорядков и столкновений в одиннадцатом году никто не взрывал машины в столице. Это не просто война между родами — произошедшее выходит за рамки конфликта семей. Стрельба из гранатомётов в центре Великого Новгорода — это терроризм. Это вызов всему нашему обществу. И мы должны на этот вызов ответить незамедлительно и самым суровым образом. Но вот только для начала нам надо выяснить, кто это сделал. Есть ли у нас на этот счёт какие-нибудь предположения?

— Мы работаем над этим, Александр Петрович, — ответил Валуев. — Мы проанализировали всю доступную нам информацию. В первую очередь, конечно же, под подозрение попадает молодой граф Левашов. Он обвинил Фёдора Сергеевича в убийстве своих родителей и собирался инициировать по этому поводу Суд Чести. И хоть он не обещал мстить, но объективно, сейчас он единственный, у кого есть открытый конфликт с Зотовыми. К тому же он исчез после нападения, а возле расстрелянной машины нашли тело начальника службы безопасности Левашовых — Берёзина. Правда, есть два момента, которые склоняют меня к тому, чтобы не подозревать нового главу рода в этом нападении. Точнее, не делать его главным подозреваемым.

— Что это за моменты? — поинтересовался кесарь.

— Во-первых, молодой граф Левашов хоть и стал главой рода и имеет все полномочия и верных людей, но он вряд ли способен на организацию такой сложной операции в столь короткие сроки. Да и вряд ли у него хватило бы духу и смелости на такое.

— А если ему кто-то помог? — спросил кесарь.

— Всё равно, слишком мало времени. Очень уж грамотно всё провели. Такое не два и не три дня надо готовить, — ответил Валуев. — И второе, что не вяжется с версией мести — это похищение дочери Фёдора Сергеевича. Если бы Левашов хотел отомстить, логичнее было бы убить княжну. А ещё логичнее не её, а самого Зотова. Зачем похищать девушку? К тому же ещё и не одну. В машине находился парень, который спас её от изнасилования, и которого Фёдор Сергеевич взял под защиту. Кстати, это отдельная история, и мы к ней вернёмся. Так вот, парень тоже исчез. И мне это всё кажется очень странным.

— Есть ещё третий момент, который запутывает ситуацию ещё сильнее, — вступил в разговор Милютин. — На месте нападения обнаружили четыре тела. В машине — водителя и начальника службы безопасности Зотовых, а снаружи — двоих нападавших. С одним из них сразу всё было ясно — это, как уже сказал Игорь Денисович, эсбэшник Левашовых Берёзин. А вот второго долго не могли опознать. И буквально перед самым совещанием мне сообщили, что личность неизвестного нападавшего раскрыта. Это личный охранник Дубинина.

— Того самого? — не скрывая удивления, спросил кесарь.

— Да, — ответил Милютин. — Валентин Андреевич Дубинин — первый заместитель губернатора Великого Новгорода и ближайший соратник Троекурова.

— Вот это поворот! — не удержался от замечания Глебов. — Интересно, как Валентин Андреевич это прокомментирует.

— Полагаю, скажет, что удивлён и обескуражен. По крайней мере, я бы на его месте именно так и сказал, — ответил Милютин.

— Но устроит ли такой ответ Фёдора Сергеевича?

— Фёдора Сергеевича ничего не устроит, кроме найденной дочери, живой и невредимой. Он сейчас в бешенстве — похищена наследница и убиты два верных человека. Я общался с ним, пытался обсудить произошедшее, но у него сейчас только и разговоров что о поисках Арины и мести. Ему надо немного остыть. Я приказал личность четвёртого погибшего держать в тайне до моего отдельного распоряжения. Не хватало нам ещё, чтобы Фёдор Сергеевич решил на горячую голову разбираться с Дубининым.

— Верное решение, Иван Иванович, — похвалил Милютина кесарь. — Усугублять ситуацию не стоит. Нам сейчас нужно тщательно провести расследование. А после найти и жёстко наказать виновных. Повторюсь, происшествие вышло за рамки конфликта родов. Это вызов всему обществу. Если мы сегодня не покажем, что власть прикладывает все усилия, чтобы улицы столицы были безопасными, то завтра каждый, кто может себе это позволить, будет передвигаться по городу в сопровождении кортежей из броневиков. И мы даже не заметим, как Великий Новгород превратится в Токио или Гонконг.

— Полностью с Вами согласен, Александр Петрович. Безопасность столицы — это то, чем мы всегда по праву гордились, — сказал Милютин. — Уровень преступности в Великом Новгороде ниже, чем в Москве и Петербурге, притом что те города напичканы камерами, а столица нет.

— И этот недостаток нам тоже нужно исправить, — заявил кесарь. — Прямо с завтрашнего дня займитесь этим. До конца года в столице должна функционировать хотя бы простейшая система наружного наблюдения. А со временем её следует довести до уровня московской или петербургской.

— Но принятие решений об установке камер наружного наблюдения на улицах и в общественных местах находится исключительно в ведении муниципалитетов. КФБ не может их поставить. У нас и бюджета на это нет. Более того, мы даже не можем поднять этот вопрос. Это компетенция МВД.

— Я это всё понимаю. Вот вы и займитесь тем, чтобы МВД инициировал, а муниципалитет поставил. А средства выделим из федерального бюджета.

— Но даже муниципалитет не может сделать это без городского референдума, — стоял на своём глава столичного КФБ. — Как я уже сказал, преступлений на сто тысяч населения в столице меньше чем, в Москве и Петербурге, особенно тяжких. А народ не хочет находиться под тотальным контролем. Троекуров ни за что не пойдёт на непопулярные меры, тем более, в следующем году выборы.

— Думаю, беспрецедентное по своей дерзости и размаху разбойное нападение в центре города и похищение дочери уважаемого аристократа — достаточная причина, чтобы задуматься о безопасности, — возразил Романов. — И как бы это происшествие ни оказалось пробным шаром. Я всерьёз опасаюсь, что за ним последуют другие, если мы быстро и жёстко на него не отреагируем.

— Я полностью поддерживаю Вашу точку зрения, Александр Петрович, и я двумя руками за видеонаблюдение, — сказал Милютин. — Я лишь высказал опасения, что князь Троекуров на это не пойдёт. У него и так сейчас самый низкий рейтинг за всё время пребывания у власти. Он очень боится проиграть следующие выборы. И я боюсь, как бы наоборот он ни ушёл в оппозицию и не возглавил протесты против навязываемого федеральными властями тотального контроля. Человек он, мягко говоря, не сильно принципиальный, и если уж на то пошло, не очень порядочный. Такой удобный случай, чтобы поднять популярность среди жителей, он вряд ли упустит.

— Вот потому я и прошу лично Вас, Иван Иванович, заняться этим вопросом. Тем более у Вас и козырь в руках неожиданно появился в виде Дубинина.

— Я Вас понял, Александр Петрович. Постараюсь всё решить в кратчайшие сроки. Надеюсь, МВД в этом деле будет помогать, а не противодействовать.

— Поддержу Ивана Ивановича! — вступил в разговор Глебов. — В последнее время Мещерский занимает какую-то странную позицию. Не всегда можно быть уверенным в его поддержке.

— Он как глава МВД должен понимать, что его ведомство в первую очередь несёт ответственность за безопасность в столице. Если Павел Николаевич будет выступать против мер предосторожности, то следующее подобное происшествие может стоить ему должности, — сказал кесарь, выдержал небольшую паузу и добавил: — Грядут непростые времена, и мы должны понимать, что надвигающаяся опасность весомее страшилок столетней давности. Камеры должны стоять! Для начала в столице и вдоль всех границ. Особенно в Беларуси. Там сейчас самое горячее место.

— Боюсь, с белорусами договориться будет сложнее, чем с Троекуровым, — заметил Валуев. — У них невмешательство в личную жизнь и запрет на видеосъёмку граждан прописаны в конституции. Я совершенно не представлю, как заставить их установить камеры.

— Мы не должны заставлять наших партнёров что-либо делать, — сказал Романов. — Но мы должны предоставить им выбор: или они делают исключение для приграничных районов, или мы отводим наших пограничников с польско-белорусской границы на белорусско-российскую.

Глава КФБ понял, что эту тему лучше не развивать, и молча кивнул. А кесарь продолжил раздавать указания:

— И все силы, все ресурсы бросьте на поиски дочери Фёдора Сергеевича и того парня, что с ней был! Если он действительно из новых одарённых, то он нам пригодится.

— Похоже, что из новых одарённых, — сказал Милютин. — Мы за ним давно приглядываем.

— Хорошо же вы приглядываете, — не удержался от колкого замечания Романов.

— Да кто мог подумать? — возмутился глава столичного КФБ. — Да такое даже представить было невозможно! Чтобы в столице кто-то напал с гранатомётами на машину уважаемого аристократа!

— Боюсь, как бы в ближайшее время нам ни пришлось ещё многое увидеть из того, что раньше не могли представить, — мрачно сказал кесарь. — Объявите награду за информацию о местонахождении дочери Зотова и Левашова. И за помощь в спасении девушки и в задержании молодого графа.

— Фёдор Сергеевич уже объявил о крупном вознаграждении тому, кто поможет найти Арину. Полагаю, нам в это дело лезть не стоит. А по Левашову сделаем.

— И как только Зотов немного отойдёт, обсудите с ним, кому он мог перейти дорогу. Или, может, кому собирается перейти. Дочь похитили явно не ради мести.

— Мы уже обсуждали, — ответил Милютин. — Кроме Левашова, он никого не подозревает. Да и его по большому счёту тоже не подозревает. В теории помимо молодого графа, попытаться отомстить за дочь мог отец Анастасии Ивановны, но он умнейший человек, пороть горячку не стал бы. Таким образом, подозревать особо и некого.

— А как идёт расследование убийства Левашовых?

— Тяжело. Никаких зацепок и никакой помощи со стороны молодого графа. А теперь он ещё и пропал.

Кесарь тяжело вздохнул и решил перевести разговор на другую тему, обратившись к Валуеву:

— Раз уж мы затронули вопрос безопасности границы, какие у нас новости по последнему инциденту?

— Внешне всё похоже на ошибку партизан, — ответил глава КФБ. — Мы прочесали каждый метр в том районе. Ничего подозрительного не обнаружили, кроме непосредственно последствий вторжения — маги там порезвились хорошо, чуть ли не до самой Семёновки сильными заклятиями проход через лес проложили. Что интересно, в боевых действиях эти маги участия не принимали, хотя, судя по всему, были очень высокого уровня. Но как только начался бой на подходе к деревне, они быстро отступили и вернулись в Польшу, Такое ощущение, что их основной задачей было перевести отряд через границу и отправить его на убой.

— Но провокации ради провокации не бывает, — заметил кесарь. — Чей-то интерес за этим стоит.

— Так точно, Александр Петрович, — согласился Валуев. — Не бывает. Разведка работает над этим, но всё осложняется полной анархией на востоке Польши.

— Выживших поляков допросили? — поинтересовался Романов.

— И не единожды, и с использованием всех доступных средств, — ответил глава КФБ. — Партизаны говорят, что были уверены в том, что идут атаковать немецкую военную базу. И нет причин им не верить. Видно, что их просто использовали.

— Знать бы ещё кто это сделал, — задумчиво произнёс кесарь, — и с какой целью. Что-то слишком много в последнее время загадок.

*****

Я пришёл в себя в каком-то тёмном, сыром и очень вонючем месте. Судя по тому, что щека моя прилипла к влажному холодному камню, я, скорее всего, лежал на полу какого-то подвала. Разумеется, я был связан. Голова всё ещё болела, но уже не так сильно, как раньше. Возможно, действие серебра заканчивалось, либо организм адаптировался к боли. Судя по тому, как быстро я отключился после инъекции, Левашов вколол нам с Ариной не серебро, а снотворное.

В первую очередь захотелось узнать: один ли я нахожусь в этом помещении или княжна рядом. Стараясь не шуметь, я попытался приподнять голову и оглядеться. Первое получилось, второе — нет, так как темнота в помещении была совершенно непроглядной. Можно было позвать Арину, но что-то меня останавливало. Я просто был не готов вот так в темноту сообщать неизвестно кому, что пришёл в себя. Но и узнать, рядом ли Зотова, хотелось.

Пока я думал, как лучше поступить, раздался голос княжны:

— Рома! Ты как? Я смотрю, ты очнулся.

— Очнулся, — ответил я. — Только что значит «я смотрю»? Здесь темень непроглядная.

— Я тебя вижу.

— Но как? Ты что, умеешь видеть в темноте? Скажи тогда, где мы находимся?

— Этого я, к сожалению, сказать не могу. Мне доступна магия огня, и я ещё на первом курсе изучила некоторые специфические навыки этой стихии, в том числе тепловое зрение. Поэтому сейчас я вижу только тебя и не до конца остывшую лампочку. А вот где мы находимся, я не вижу. Но могу сказать, что, кроме нас, здесь точно никого нет.

— А как же серебро? Разве его действие закончилось?

Не дожидаясь ответа, я сконцентрировался и попытался вызвать огонь, но ничего не получилось.

— Серебро блокирует каналы взаимодействия с Силой, и ты не можешь накладывать заклятия, — пояснила Арина. — Но изученный навык — это совсем другое. Мне не нужна помощь Силы и дополнительная энергия, чтобы активировать тепловое зрение. Мне хватает для этого ресурсов моего организма. Я ведь ничего не отправляю в окружающий мир, а, наоборот, принимаю от него информацию.

— Но почему тогда я…

Я начал говорить и осёкся. Меня так удивило услышанное, что я чуть не проболтался княжне о своих способностях и склонности к эмпатии.

— Что ты? — спросила Арина.

— Ничего, — ответил я и задумался.

Со слов Арины выходило, что я мог использовать все изученные навыки, в том числе и способность чувствовать чужие эмоции. Но я ничего не чувствовал. Ни эмоции княжны, а они у неё явно были сильными в сложившейся ситуации, ни эмоции Левашова, которого просто трясло от злости во время разговора с эльфом. Но я ничего не ощущал. Значит, всё было не так просто, как полагала Арина. Значит, был какой-то подвох.

Впрочем, стоило настроиться и попробовать уловить эмоции княжны. Я сконцентрировался и… испытал жгучее желание треснуть себя ладонью по лбу. Жаль, что верёвки не позволили этого сделать.

А ударить себя по лбу очень хотелось. И не раз. Потому что было за что. В стрессовой ситуации я совершенно забыл, что, ещё садясь в машину к Зотовым и отправляясь к ним в имение, поставил полную ментальную блокировку. Оба раза, когда я находился в их доме подолгу, в мою голову пытались залезть, но я каким-то чудом подсознательно закрывался. В этот раз я осознанно решил оградить себя от подобных вещей и заранее поставил самую сильную блокировку, на которую только был способен. Очень уж мне не хотелось, чтобы по ночам кто-то лазил в моём сознании.

Я быстро снял блокировку, но ничего особенного не почувствовал. То ли Арина уже настолько устала, что не испытывала особо сильных эмоций, то ли навык всё-таки не работал. Я сконцентрировался и напряг все свои внутренние ресурсы. Голова снова разболелась так, будто вот-вот треснет, но зато я ощутил исходящее от княжны чувство тревоги. Оно было очень слабым, но всё же я его ощутил. Значит, навык работал. Теперь надо было подумать, как его использовать в сложившейся ситуации.

С ходу никаких мыслей на этот счёт не пришло. Если верить Арине, а не верить причин не было, то мои способности ограничивались лишь приёмом эмоций. Что-либо проецировать на других я не мог. Впрочем, пока никто к нам не пришёл, можно было потренироваться на Арине. Причём, не говоря ей об этом.

— Рома, что с тобой? — голос княжны отвлёк меня от размышлений.

— Ничего, а что такое?

— У тебя кровь к голове сильно прилила. И голова сейчас в инфракрасном излучении прямо как работающий утюг светится.

— Это неудивительно, мне с детства говорили, что я светлая голова, — попытался я отшутиться.

Несмотря на то что я почувствовал тревогу Арины, меня не оставляла мысль, что мой навык работал не в полную силу. Очень уж меня удивило, что эмоция княжны была столь слабой. И я решил провести небольшой эксперимент.

— Похоже, этот придурок нас похитил, — сказал я, начиная неприятный разговор. — Хотя называть его придурком, язык не поворачивается. Всё же у него хватило ума понять, что его используют. Хоть и не сразу, конечно.

— Если бы у него был ум, он бы не стал связываться с моим отцом, — мрачно произнесла Арина. — Теперь ему конец!

— Конец ему в любом случае, — сказал я. — Не думаю, что тот эльф простит ему это похищение и убийство своих людей. Но согласись, он хорош!

— Это на тебя так серебро действует, что ты бредить начал? — спросила Арина, и я ощутил исходящую от неё волну злости.

Мой эксперимент удался, у меня получилось спровоцировать княжну на сильные эмоции и почувствовать их. Теперь надо было как-то выкручиваться. Я решил особо не напрягаться и сразу, как говорится, переобуться в воздухе.

— Хороший, говорю, он пример полного морального урода и придурка.

— Это да, — согласилась Арина, и я почувствовал, как она успокаивается.

Через минуту княжна уже совершенно спокойным голосом сказала:

— Всё же это много — два похищения за день.

— По мне, так и одно — перебор, — заметил я. — И, похоже, Левашов умом тронулся. Ладно бы просто нас похитил, так он же всю охрану убил. Если за первым похищением стоят эльфы, они ему такую выходку не простят.

— Не нравится мне всё это, — тяжело вздохнув, произнесла Арина.

— У нас с тобой много общего, — ответил я. — Мне это тоже не нравится.

Какое-то время мы молчали. Я пытался припомнить все свои навыки, чтобы хоть один из них использовать для освобождения. Но ничего толкового в голову не приходило.

Примерно через час, если я правильно определил время, раздался звук отпираемого замка, и мы увидели яркую щель, которая быстро увеличилась до дверного проёма. В комнату шагнула тень, которая щёлкнула выключателем, и помещение залил яркий свет. Глазам с непривычки стало больно, но приглядевшись, я смог рассмотреть на пороге Левашова.

— А вот и я! — радостно сообщил наш похититель. — Не ждали?

Затем Левашов вышел из комнаты и тут же вернулся с двумя стульями. Один он поставил возле Арины, другой — возле меня. Поднял нас с пола и, не развязывая, усадил на стулья. Потом снова вышел в коридор и вернулся с двумя чемоданчиками. Один, маленький, поставил на пол у стены, а второй, побольше — возле Арины и сразу же открыл его. Некоторое время, сидя на корточках, Левашов внимательно разглядывал содержимое этого чемоданчика, но так ничего оттуда и не достал.

Затем он встал, посмотрел на Арину, потом на меня. Подошёл ко мне и, глядя в глаза, заявил:

— Вся моя жизнь из-за тебя под откос пошла! Все мои проблемы из-за тебя!

— В прошлый раз ты говорил, что из-за меня, — сказала Арина. — Что-то ты быстро показания меняешь.

— Заткнись, сучка! — вскипел Левашов. — Вы вместе мою жизнь испоганили! Но теперь вы за это ответите! Оба ответите!

Молодой граф подскочил к княжне, схватил её за волосы и, брызгая слюной ей в лицо, прошипел:

— У меня есть для тебя сюрприз. Точнее, для твоего папаши, который думает, что если он убил моих родителей, то с Левашовыми покончено. Но он ошибается!

— Не убивал он твоих родителей, — спокойно сказала Арина.

— Ну да, ну да. Так я и поверил в эту сказочку, — Олег на полминуты зашёлся безумным хохотом, а потом резко перестал смеяться и сказал уже совершенно другим тоном, холодным и спокойным: — Только вот я не сильно-то расстроился. Благодаря твоему папаше, я теперь глава рода. И теперь я могу делать всё, что захочу, без оглядок на реакцию моего трусливого отца. И знаешь, чего я хочу больше всего? Отблагодарить твоего папашу за всё, что он для меня сделал! Я хочу сделать ему подарок. Только вот не знаю, что он любит больше всего. Может, дашь совет?

Левашов уставился на Арину, ожидая ответа и, не получив его, наотмашь ударил княжну ладонью по лицу. Молодой граф, либо сошёл с ума и совсем себя не контролировал, либо был совсем уж исключительным отморозком и изощрённо над нами издевался. И я даже не знал, что из этого хуже.

— Я спрашиваю, что твой папаша любит больше всего? — заорал Левашов и ещё раз ударил Арину, разбив ей нижнюю губу. — Я хочу отправить ему подарок!