Помоги проекту - поделись книгой:
Подойдя совсем близко, она осторожно села на ту же каменную ступеньку. Их взгляды встретились.
Жалкое создание! Но, пожалуй, в другое время года и она была бы не очень-то доступной на александрийском курорте.
Сначала Иса почувствовал брезгливость, но затем им овладело желание. Да… Прежнего «господина управляющего канцелярией министра», кандидата на министерский пост больше не существовало. Он умер. Сейчас это был пьяный одинокий человек, затерявшийся в темноте чужого города. В глубине его души, подобно пробудившимся ночным червям, вдруг зашевелились самые низменные инстинкты. Они неудержимо подталкивали его к яме, наполненной грязью.
Он подал женщине знак рукой: сказать что-нибудь подходящее у него не поворачивался язык. Потом еще раз поманил ее. Она встала, подошла. Жестом пригласил ее сесть рядом. Она села и неожиданно рассмеялась приглушенным смешком, похожим на всплеск волны, набежавшей на прибрежные камни.
Некоторое время он разглядывал ее лицо — оно было совсем детским.
— Сколько же тебе лет?
Она снова рассмеялась, ничего не ответив. Иса повторил свой вопрос.
— Догадайся сам.
— Тебе, верно, не больше пятнадцати.
— Да успокойся, — горделиво сказала она, — во всяком случае, я уже совершеннолетняя.
Она была небольшого роста, полнотелая, с округлым бледным лицом и короткой мальчишеской прической, на ногтях — следы выцветшего маникюра.
— Откуда ты так поздно?
Она показала назад:
— Из кафе.
— Что-то я не заметил никакого кафе по пути.
— Кому нужно, тот все замечает. — Снова рассмеялась: — Сигаретка найдется?
Они молча закурили. Иса не находил, что сказать. Затем шепотом проговорил:
— Пошли…
Некоторое время они шли рядом вдоль набережной. Потом она взяла его под руку. В темноте не видно было, как он нахмурился. Вспомнил Сальву. Это еще больше усилило раздражение. Зло подумал: «А что если они были бы подругами? Интересно, кого бы я выбрал?»
15
Проснулся поздно утром. Некоторое время с удивлением смотрел на спящую рядом женщину, ничего не понимая. Затем вдруг нахлынули воспоминания о событиях минувшей ночи. Поразмыслив, он немного успокоился: в конце концов, что тут особенного? Холодным оценивающим взглядом, в котором сквозило презрение, стал рассматривать ее — полуголую: полные губы полуоткрыты — видны были ровные мелкие зубы, голова слегка склонилась к правому плечу, растрепавшиеся волосы при дневном свете казались жесткими и непокорными. Странно было видеть эти по-детски пушистые ресницы и юное лицо и эти не по возрасту дряблые груди.
Иса потихоньку встал с постели и прошел в ванную. Когда он возвратился, она проснулась и сидела на кровати, лениво позевывая. Встретившись с тяжелым взглядом ее больших глаз, он тут же решил про себя избавиться от нее как можно скорее.
— Мне пора уходить, — сказал Иса.
Она робко посмотрела на него, соскочила с кровати и вышла из комнаты в ванную. Иса открыл дверь на балкон. В комнату ворвался поток свежего воздуха, неся с собой запах моря. Солнце блестело высоко в зените.
Одеваясь, Иса не переставал любоваться морем. Оно было в вечном движении. На поверхности то тут, то там возникали пенистые гребешки, и казалось, что это тысячи губ раскрываются в приветливой улыбке.
Время шло, а женщина не возвращалась. Ису охватило раздражение. Выйдя в столовую, он вдруг обнаружил, что его ночная подруга занята уборкой.
— Спасибо за твои старания, но оставь это… Не надо. Мне пора уходить.
Не переставая подметать, она попросила:
— Ну пожалуйста…
— Нет, нет, — оборвал он, — одевайся, да поскорее.
Она села на стул. Заулыбалась.
— Вставай же, лентяйка! Мне ведь пора, — снова потребовал Иса.
Она мягко спросила:
— Ты живешь один?
— Да… Ну ладно, пошли!
Она начала причесываться.
— А я подумала, может быть, тебе нужна служанка… — В ее голосе впервые прозвучало искреннее сожаление.
— Спасибо. Я ни в чем не нуждаюсь. У тебя разве нет дома?
— Нет.
— Где же ты жила до сих пор?
— Иногда в кафе, а иногда у хозяйки.
— Но у тебя ведь есть заработок.
— Зимой у меня нет работы, а прошлое лето в этом отношении было хуже зимы.
— К сожалению, я ничего не могу тебе предложить, — раздраженно сказал Иса. Она покорно поднялась и тихо проговорила:
— Нет, в зимнее время я ничего не смогу заработать. А тебе нужна служанка.
Ее настойчивость лишь еще больше разозлила его. Все же он спросил:
— Почему бы тебе не поехать на зиму в Каир?
Она подняла на него удивленные глаза, словно он сказал что-то совершенно уму непостижимое, и просто ответила:
— Но ведь я здешняя.
— У тебя нет родственников?
— Конечно, есть, но я не могу к ним возвратиться.
— Боишься встретиться с ними?
— Они живут в Танте, я сама оттуда родом.
Раздраженный затянувшимся разговором, Иса оборвал ее:
— Ну, как хочешь. У меня нет больше времени…
Она вышла в другую комнату, чтобы одеться.
«А ведь между нами есть что-то общее, — подумал Иса. — Общество не признает нас».
Женщина возвратилась. Она, по-видимому, отчаялась в своих попытках добиться расположения Исы. Увидев семейную фотографию, висевшую на стене, спросила:
— Твои родные?
Невольно рассмеявшись, Иса сказал:
— А ты плутовка!
Она тоже заулыбалась. Затем, сделавшись серьезной, поинтересовалась:
— Ты из Александрии?
— Нет…
— Работаешь здесь чиновником?
— Похоже на то… Эх, ты, следователь! Хватит, пошли…
Она попросила денег. Он дал ей совсем немного и в первый раз за это утро пожалел ее.
Вместе они вышли из квартиры и расстались возле самого дома на улице. Чувствуя голод, Иса направился в ближайшую закусочную. Потом зашел в первый попавшийся кинотеатр: надо было как-то убить время между тремя и шестью часами. После кинотеатра посидел немного в кафе, прочитал вечернюю газету. Около девяти часов вечера направился в ресторан, где был накануне. Послушал музыку, понаблюдал за танцующими, выпил коньяку, захмелел. Захотелось вновь услышать голос таинственного собеседника, поносящего весь мир. Потом вспомнил Самира. И, как бы продолжая с ним разговор, тихо сказал:
— Ты знаешь, мне тоже захотелось приобщиться к суфизму…
Улыбнулся. Затем обратился к самому себе:
— Ты не думаешь о будущем… Конечно, надо передохнуть после перенесенного… И не огорчайся, что ты так ничтожен — такова судьба…
Около полуночи отправился домой. Подойдя к дому, он заметил темную фигурку, сидевшую у входа. Это была ночная знакомая. Она легко вскочила ему навстречу. Иса удивленно всматривался в ее лицо, на котором застыла смущенная улыбка.
— Ты возвращаешься в свое обычное время, — весело сказала она.
После некоторого колебания Иса спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Она осторожно взяла его под руку:
— Я ждала тебя… Думала: хоть бы ты пришел один…
Ее ласковый голос подействовал на него. Он несколько смягчился.
Уже подымаясь по лестнице, спросил:
— Как тебя зовут?
— Рири…
Иса засмеялся:
— Да, по имени сразу видно, что ты из Танты…
— В Александрии оно тоже встречается, — возразила она. Затем после короткой паузы добавила: — Чует мое сердце, что ты оставишь меня у себя, правда?..
16
Иса разрешил Рири остаться — уж очень ей этого хотелось. Но с самого начала он дал понять, что не потерпит никаких вольностей: человек он свободный, я она не должна вмешиваться в его дела — даже если каждую ночь он будет приводить новую женщину… Рири на все была согласна. Иса не мог не заметить, что с приходом Рири в доме многое изменилось. Она, казалось, вдохнула жизнь в запустелую обстановку уединенного жилища. Все засверкало чистотой. Стало веселее в этих стенах.
В новом платье, купленном Исой, она выглядела довольно привлекательной. Всем своим видом она выражала готовность повиноваться любому его желанию. Роль служанки (конечно, не госпожи) Рири исполняла легко и непринужденно. Старалась ничем не обременять Ису. Вместе ели, пили, курили — большего она не требовала, да и Иса не давал повода: никаких нежных слов, ничего…
— Я обо всех думаю плохо, — как-то признался он ей. — Такой уж стал. Мне не хотелось бы думать так же и о тебе!
Вскоре зима полностью вступила в свои права и погода окончательно испортилась. Вечерами Иса был вынужден сидеть дома. Нередко, уединившись, он погружался в чтение, иногда же они вместе слушали радио или болтали о разных пустяках. Часто ему казалось, что Рири — это символ его новой жизни, того дна, на которое он ныне опустился. В такие минуты он ненавидел ее и всячески старался уязвить. Ее полное округлое лицо искажала гримаса с трудом сдерживаемого гнева. Казалось, она вот-вот бросится на своего обидчика — так научила ее улица. Впрочем, Рири пыталась не проявлять своих чувств. Только дрожащие губы и гневный взгляд выдавали ее, говоря о внутренней борьбе.
Рири была неграмотной. Ее единственным увлечением было кино. Она помнила имена всех кинозвезд, знала массу песен из кинофильмов, собирала открытки с портретами любимых артистов и часами могла говорить о них.
— Ты не находишь, — спрашивала она, — что я создана для кино?
Иса, пораженный ее тщеславием, отвечал, что ничего в этом не смыслит.
Рири знала тысячи всяких историй о кинозвездах. Откуда только ей все это известно? Она искренне верила, что достойна света юпитеров — все дело в случае, ни больше ни меньше.
— Тебе надо было бы поселиться не у меня, а у какого-нибудь продюсера или кинорежиссера, — подтрунивал над ней Иса.
… Длинны ночи зимой. В эти ночи он часто не ложился до рассвета. Рири научила его азартным играм в карты. Играли они на деньги, и ей даже удавалось выигрывать у него. Это были единственные деньги, которые она получала от Исы, но они недолго задерживались у нее в кармане.
Однажды Исе пришло в голову поговорить с ней о политике. Он поинтересовался, что она знает о происходящих событиях, попросил назвать имена государственных деятелей. Рири только пожимала плечами.
Подумать только! Есть же люди, которым нет дела до политики! Политика, которая сначала возвеличила его, а потом отбросила в сторону, словно выжатый лимон…
— Что ты знаешь о конституции? — спросил он с нескрываемой насмешкой.
Глаза ее не обнаружили ни малейших признаков понимания.
— Ну, а что ты думаешь о независимости Египта?
Поделиться книгой: