Мартлет и Змей

– Благодарю, Танкред. – Граф Уинтер присел на краешек стула с противоположной стороны рабочего стола Огненного Змея.

– Как Гвинет? – поинтересовался барон.

– Благодарю, хорошо, – ответил озадаченный граф – Танкред хоть и любил интересоваться делами семьи, обычно проделывал это в гораздо более грубой форме. – Роджер тоже молодцом – растет настоящим мужчиной.

– Да уж, всего семь лет, а меч из руки не выпускает, правда, деревянный, но это ведь и не важно, верно? – Огненный Змей добродушно рассмеялся, вспомнив о проделках внучатого племянника. – Достойная смена подрастает, а, граф?

– Вашими заботами, господин барон, – поддакнул Гарольд.

– Это точно! – согласился Танкред. – Все о вас же пекусь, все о семье. Скоро мой Теал станет сильным и независимым, и это прекрасное наследство останется нашим детям, Уинтер. А со временем – не сегодня и не завтра, конечно, надо реально смотреть на вещи, – но однажды… да, однажды мы, Бремеры, примерим на себя королевскую корону. Представляешь, Гарольд? Королевство Теальское! Звучит? Как считаешь?

– Я думаю, что это великая цель, господин барон, – согласился граф Уинтер, – ради нее стоит жить.

– И не только жить, – довольно мрачно добавил барон. Впрочем, через мгновение на его губах вновь появилась приторная улыбка. – Я вызвал вас, граф, потому что хочу поручить вам одно очень важное дело.

– Какое дело? – Лорд Уинтер напрягся.

– Это часть нашей общей великой цели, Гарольд, – начал Танкред, – и я вижу, что ты готов исполнить свой долг перед семьей и Теалом.

Гарольд был не готов, поэтому… тут же кивнул в знак согласия.

– Я назначаю тебя командующим нашей армией, – продолжил барон, – и поручаю взять штурмом замок Реггер.

– Но… почему я? – удивился Гарольд. К его удивлению примешивался и страх: штурм – это битва, битва – это солдаты, мечи и стрелы, все вышеперечисленное – соответственно, трупы. А где трупы, там… риск для жизни! Но почему он? Ведь опыта боевых действий у него никакого, а Танкред нипочем не пощадит того, кто подвел его. Впрочем, отказаться было еще опасней. – Я никогда не командовал армией, да и вообще о войне знаю разве что по турнирам…

– Да, именно ты, – подтвердил барон. – Я хочу, чтобы во главе войска обязательно стоял кто-то из Бремеров. Сегренальд и Олаф нужны мне здесь, а Конору я даже свой ночной горшок вынести не доверю. Естественно, будешь действовать по разработанному мной плану. Самодеятельности с твоей стороны быть не должно.

– Понимаю, – облегченно вздохнул Уинтер. Больше всего граф боялся, что ему придется самому заниматься этой стратегией, в которой он был ни в зуб ногой.

– Сноббери туп, как пробка, – наставительно заметил Огненный Змей, – по сравнению с ним даже ты выглядишь гением тактики. К тому же он ничего не подозревает. Мы скажем ему, что направляемся в Гортен на помощь королю, и попросим остановиться в его замке на одну ночь. Он сам откроет нам ворота и сдаст замок. И когда Реггер будет контролироваться из Теала, наша мощь возрастет многократно. Кстати, это еще одна причина, по которой я отправляю с войском тебя, а не Олафа. Моего братца Сноббери на полет стрелы к своему замку не подпустит.

– Хороший план, господин барон, – неуверенно согласился граф.

– Именно, – улыбнулся Танкред, – иди, принимай войска. Твой лагерь разбит под восточными стенами.

По-прежнему неуверенный, но в то же время воодушевленный, словно азартный игрок, поставивший на кон больше, чем имеет, Гарольд Уинтер вышел из кабинета барона.

– Болван, – прорычал ему вслед Танкред, – не вздумай подвести меня.

Все должно было пройти именно так, как решил он, а не по дурацкому эльфийскому плану. Неллике хотел заполучить Реггер для себя, не растрачивая своих сил на штурм, но при этом высокомерный наглец даже не догадывался, что и барон Бремер умеет вышивать интригами узоры на спинах врагов. На самом деле Огненный Змей прекрасно знал, что не сегодня завтра Сноббери нападет на него в любом случае, так как Теал, объявив себя вольным городом, фактически поднял мятеж против Ронстрада, а граф Реггерский, как всем известно, верен трону Лоранов до последнего самого глупого и напыщенного вздоха. При условии гарантированной атаки Сноббери Танкред хотел быть точно уверенным во времени этой атаки, чтобы иметь возможность как следует подготовиться для встречи дорогого гостя. Но, что важнее, столь хитрая провокация, как нападение на Реггер, позволила бы барону Бремеру выбрать для себя наивыгоднейший исход от будущей атаки графа, так как Танкред фактически сам ее и организовал: именно он рассчитывал потери и самолично писал будущий план действий для предсказуемого, как тролль в брачный период, Сноббери.

Итак, оба варианта: поражение Гарольда и последующая за ним атака графа, и поражение графа и захват Гарольдом Реггера несли немалые выгоды лично Танкреду. В первом случае барон избавляется от орков, на которых уже начинают роптать горожане, и переметнувшихся бывших королевских отрядов, в которых он не уверен, – Огненному Змею почему-то казалось, что при первом же голосе монарших труб эти мерзавцы тут же предадут его. Вольные Теальские Полки, хм… И тогда барон пустит пыль в глаза наглецу Остроклюву – фактически он выполнит условие, поставленное эльфом: предоставит ему пустой замок.

Но вот во втором случае: если неудачнику Гарольду все же удастся взять штурмом Реггер, чего исключать нельзя, ведь Королевский Болван недаром носит свое прозвище, Танкред станет единоличным обладателем соседнего замка. Что ж, он не будет спешить отдавать его эльфу, пользуясь Реггером как рычагом управления настроениями Неллике… А это уже дарит совершенно иные преимущества…

В общем, настроение у Танкреда Огненного Змея заметно улучшилось.

За 8 дней до Лебединой Песни

Графство Реггерское. Замок Реггер

Терзаемый растущим внутренним голодом и дурными предчувствиями Дарил Грам выбрался из замка Реггер через главные ворота. Никто из стражников даже не окликнул его – в дневное время ворота вотчины Уильяма Сноббери стояли открытыми, и в них разрешалось входить всем желающим, будь то окрестные крестьяне со своими жалобами, королевские вестовые с важными донесениями или заезжие купцы с телегами, груженными товарами. Стражники лишь смотрели, чтобы прибывшие не проносили с собой оружия без должного на то разрешения. Подобная безалаберность объяснялась долгими годами мирной жизни и добродушным характером графа Сноббери, не верящего всерьез ни в злые козни врагов, ни в шпионаж, ни в предательство. Война с нежитью, не так давно прокатившаяся по Ронстраду с запада на восток, обошла Реггерское графство стороной и, хоть и вынудила Сноббери всерьез задуматься об укреплении замка, в целом ничего не изменила в образе жизни его подданных. Здешний народ, как и в прежние времена, был этаким «провинциальным лентяем», для которого вести из столицы были не более чем пугающими сказками. В местных харчевнях завсегдатаями обсуждались не новости с полей сражений, а урожаи с крестьянских пашен и огородов – эти насущные вопросы волновали людей куда больше.

Дарил Грам лишь укоризненно покачал головой, глядя на сонных зевающих стражников, покидая замок, – эти бездельники проспят даже новое пришествие Бансрота, не говоря уже об агентах Бремеров.

«Нет, полагаться на графа и его олухов решительно нельзя», – подумал Дарил.

А значит, опять все необходимые меры придется принимать тайной страже Ронстрада, а в частности – ему. Недаром же он состоит в Первой Дюжине.

Тут Грам поймал себя на мысли, что по-прежнему считает себя тайным агентом, несмотря на все, что с ним случилось. А что, собственно, и случилось-то? Ну да, он превратился в существо с насущной потребностью в свежей крови. Но, по мнению Дарила, это был еще не повод отказываться от себя самого. Шпион понимал, что если он предаст свою память (которую удалось вернуть с таким превеликим трудом, да и то не полностью) и оставит королевскую службу, то ему будет только одна дорога: стать чудовищем, мерзким ненасытным упырем, достойным только осинового кола в грудь. Нет, он собирался остаться человеком, пусть даже и в теле вампира. Он не сдастся. Как говорили в тайной страже, бывших агентов не бывает, разве что на кладбище, да и те шпионят у Карнуса. А значит, ему нужно в Теал, в это логово врагов королевства, нужно расстроить зловещие планы предателей Ронстрада и защитить верных слуг его величества. В Теале еще должен пребывать его связной, господин Сплетня, через него Дарил войдет в контакт с Прево, а уж Черный Пес (так шпионы называли между собой сеньора Каземата) обязательно придумает, как лучше применить его новые способности. Пока же придется действовать на свой страх и риск, потому как время не ждет.

Обдумывая свое положение, Дарил уходил все дальше от Реггера на юг, ноги несли его в сторону Теала, следуя по заросшей лесной дороге через Утгарт. Шпион справедливо решил, что на тракте, который петлял вдоль северного берега Илдера, ему сейчас делать нечего – там слишком легко оказаться замеченным. По иронии судьбы, теперь он припоминал даже это: именно так он добрался до Реггера два дня тому назад, будучи в полном бреду и не понимая, что же с ним происходит. Теперь ничего не ускользало от его взора, сознание стало ясным, как день. Если бы еще не этот мучительный голод, который беспокоил Дарила все сильнее. И свет. Тайный королевский агент начал замечать, что слишком часто щурится, а голова начинает тяжелеть и болеть, когда он выходит из-под тени древесных крон и попадает на солнечный свет. Как там говорилось в книге? «Они сражались при лунном свете». Да уж, следуя логике и учитывая записи из библиотеки, дневное светило вот-вот превратится в его злейшего врага. Как будто мало ему других неприятностей…

Было уже около одиннадцати часов дня, когда идти по дороге стало совсем невыносимо. Солнечный свет немилосердно резал глаза, жег раскаленным огнем бледную кожу. Его мутило, к горлу подкатывала тошнота, а в виски будто бы вонзились два кинжала, с каждым мгновением вкручивающиеся в череп все глубже. Лихорадка возвращалась к нему, будто позабывшая что-то дома перед долгой дорогой старая ведьма. А ведь он наивно полагал, что худшее уже позади, что недуг оставил его, что тело, словно бы час за часом поджариваемое на медленном огне, теперь может обрести покой. Но нет, все вернулось… Конечности одеревенели, суставы заплыли, и Дарил продолжал двигаться лишь неимоверным усилием воли. Со стороны это, должно быть, выглядело столь же потешно, как и отвратительно: он дергался всем телом, совершая каждый шаг, будто позабыв, как нужно идти, что для этого требуется сгибать и как становиться. Он походил на плохо выполненную марионетку в руках неумелого фигляра с подагрическими пальцами. Скорее повинуясь звериным инстинктам, которые всегда помогали ему выживать, чем логике и трезвому разуму, превозмогая боль, Дарил сошел с дороги, углубляясь в лес, чтобы укрыться среди деревьев. На многих из них еще сохранилась желто-красная осенняя листва, и это стало для него спасением. В погруженной в тени лощине у основания большого дуба, меж его корней, шпион недолго думая соорудил себе нехитрый шалаш из поваленных стволов и обломанных сучьев. Здесь, на влажной земле и сохранившей прохладу ночи траве, положив на поросший мхом корень голову, которая сейчас казалась ему кожаным бурдюком, полным кипящей крови, бедняга решил переждать полдень. Хранн Великий, когда же ему в последний раз было так жарко и душно?! Создавалось ощущение, будто он попал в пустыню, где нет ни оазисов, ни воды, а лицо грызет едкая песчаная пыль. И ведь это осень! На самом деле Дарил и не догадывался, насколько ему повезло: солнце даже не показывалось из-за туч, и было довольно прохладно; любой другой сейчас поспешил бы укрыться где-нибудь от промозглого влажного ветра и мороси. Но для него полдень превратился в подлинную каторгу. Ему казалось, что лучи – это когти, которые протянулись к нему и пытаются ухватить за горло. Он тяжело, хрипло дышал, выпуская из легких воздух с таким звуком, будто в них пробоина. Бред начал вытеснять цельные, завершенные мысли, и вскоре в сознании ничего не осталось, кроме каких-то беспорядочных отрывков.

Но время шло… Часы отзывались в душе, и поджидавший его в засаде огненный небесный хищник, устав от своего караула, начал медленно отползать. Тени стали расти и густеть, а воздух постепенно охладел еще сильнее…

Боль отступала, лихорадка вновь заперла за собой двери его сознания и куда-то вышла. В голове в очередной раз начался обдуманный и цельный процесс мышления. Но голод все сильнее терзал его, поэтому, как только стемнело, Дарил выбрался из своего укрытия и вышел на охоту. Он с удовлетворением отметил, что глаза стали прекрасно видеть в темноте, как будто вокруг был день. Ноги, прежде бывшие словно ватными, теперь непривычно мягко ступали по жухлой опавшей листве, в походке неожиданно появились невиданные ранее легкость и грация. Сумерки накрывали его, будто мягким шелковистым плащом. Эх, если бы еще он так не хотел есть… Отныне голод и жажда слились воедино, заглушая все. Ему уже стало казаться, что приступ начинается снова, но здесь уже были совершенно другие ощущения: судорогой свело горло, во рту все пересохло, а в ушах начало звенеть. Дарил с тревогой предчувствовал, что это только начало. А потом его посетило жуткое, но в той же степени и успокаивающее чувство. Как будто что-то завершилось, некий план подошел к логической развязке, и он сам вдруг стал тем, чья жизнь до этого момента напоминает некую книгу в заплечном мешке, которую ты читал совсем недавно, но которую при этом совершенно точно нельзя спутать с собственной историей. Изменение… Трансформа… Третьи сутки пошли после того, как тварь в коридоре Бренхолла попотчевала его своей гнилой кровью… Что-то подсказывало ему, что все: книга былого закрыта, уступая место книге грядущего, которая походит на старый молитвенник, в котором каждый из псалмов – реквием по твоей собственной душе. Дарил заставил себя перестать об этом думать, ведь так недолго и рассудка лишиться – последнего, чем он еще мог похвастаться. Ему казалось, что если он начнет сейчас заниматься самокопанием и заглянет внутрь себя, то не увидит ничего, кроме огромного погоста, где на каждом из надгробий стоит одно и то же имя. Трансформа завершалась. Теперь ему нужна была настоящая свежая кровь, и ему придется ее добыть любым способом. Обманывать себя Дарил не привык: он и раньше не сильно-то отличался высокими моральными ценностями, перерезая глотки во имя короны… ничего не изменится, лишь теперь он будет подставлять под эти самые перерезанные глотки свои губы.

В ту ночь бывшему агенту удалось поймать двух кроликов голыми руками (кто бы знал, откуда взялась подобная ловкость). Он высосал их досуха, оставив лишь сморщенные тушки. Но это лишь немного притупило мучившую его боль. Вампиру требовалось больше, чем кровь животных. К счастью или несчастью, людей в ночном лесу не оказалось, и Дарил заставил себя бежать дальше на юг, подгоняемый жутким голодом…

* * *

Ранним утром в широко раскрытые ворота замка Реггер въехал тяжеловооруженный всадник в сопровождении конного оруженосца и двух десятков пеших воинов. Рыцарь был с ног до головы облачен в полный латный доспех, слева к седлу был приторочен тяжелый полуторный меч, а на перевязи красовались длинный кинжал и меч с геральдическими узорами на гарде. Шлем с закрытым забралом новоприбывший держал у локтя правой руки, левая в стальной рукавице сжимала поводья закованного в броню боевого коня в бело-синей попоне, расшитой красными маками. Не отстающий от рыцаря ни на шаг молодой оруженосец, одетый в цвета своего господина, «боролся» с тяжелым боевым копьем с развевающимся флажком наверху, стараясь держать его ровнее, но ветер был явно сильнее юноши. Пешие воины, идущие следом, не обладали ни доспехами, ни вооружением, подобным рыцарскому. Все их облачение – цветная туника, под которой у некоторых проглядывал ржавый стальной нагрудник, и оружие – охотничий лук за спиной да копье в руке, кое у кого на поясе висел еще и кинжал. У одного из крестьян с собой был даже меч, правда, короткий, не чета господскому клинку.

Навстречу благородному всаднику вышел сам хозяин замка, кутавшийся в красно-желтый гербовый плащ и при оружии: граф придерживал ладонью великолепный меч с крестовиной гарды и рукоятью в виде трех цветков розы, сходящихся к центру стеблями.

– Уильям, задери тебя медведь! – громогласно поздоровался приезжий рыцарь, слезая с коня. – Я до самых пяток рад видеть тебя в добром здравии, старый пропойца!

– Бертран! Мерзавец! Как всегда, первым явился! – Граф Сноббери подошел ближе и дружески хлопнул старого боевого товарища и верного вассала по плечу. – В следующий раз буду тебя последним оповещать, а не то конец моему погребу – винному клуракану вешаться придется!

– А ты как думал?! – во всю могучую глотку прогремел рыцарь. – Чтобы Бертран де Ланар гостил в замке у Уильяма Сноббери и не попировал как следует? Как там этот несносный болтун Моран? Где ошивается, позвольте узнать, его магическое сиятельство? Отчего не встречает старого друга?!

– Этот Моран, чтоб моль побила его любимую мантию, совсем утратил совесть и еще вчера улепетнул к своему давнему приятелю Штилю, такому же несносному болтуну и утомительному зануде в остроконечной шляпе, – проворчал Сноббери. – Но я не жалуюсь – отдыхаю от его вечных наставлений и нескончаемого трепа. Мы и без него славненько попируем. Ну да ладно… Скольких верных воинов ты привел?

– Со мной мой Марко, – графский вассал кивнул на хмурого парнишку-оруженосца, – и еще двадцать три мерзавца. Все с вооружением – не ахти какое, конечно, но не в латы же моих свиней наряжать! – Рыцарь громко, на весь двор, расхохотался собственной грубой шутке. – А чего будет-то?

– Война, Бертран, – граф не смеялся, – война будет.

– С орками? – радостно хохотнул Ланар. – Давненько мы им соли в глотки не заталкивали!

– Вроде того, – не стал раньше времени раскрывать военных секретов граф.

– Или мертвяки пожаловали? – не унимался рыцарь. – Прошлую-то гулянку, у Дайкана, мы с тобой, помнится, пропустили…

– Не пропустили, а выполняли королевский приказ, – пробурчал Сноббери.

Он и сам злился всякий раз, когда вспоминал о том деле. Магистр ордена Синей Розы Рамон де Трибор, в чей полк они должны были войти, прислал графу весьма пространный приказ выдвигаться в сторону Про́клятых. «Встретим на балу у Хедвиги весь Умбрельштад», – писал в своем послании главнокомандующий королевскими войсками. В результате, когда вся армия Лилии и Льва сражалась у стен Восточного Дайкана, Сноббери со своим отрядом бодро маршировал в сторону Умбрельштадской крепости, намереваясь, по всей видимости, взять ее в одиночку. Говорят, когда его величеству доложили о произошедшем, то король поначалу впал в ярость, но затем расхохотался, публично назвав графа Уильяма «своим верным болваном Сноббери». Негодяй же де Трибор утверждал, что попросту не догадался четко расписать графу верное направление. Зная нелюбовь к себе лично со стороны вспыльчивого магистра Таласской Розы, граф Реггерский резонно принял эту его «недогадливость» на свой счет. Недаром Уильяма Сноббери при гортенском дворе теперь иначе как болваном не называют. А виноват-то во всем мерзавец де Трибор, но пойди это сейчас кому докажи. Репутация – штука тонкая.

– Ну да, приказ, как же. В орочью задницу запихать такой приказ, граф! Там ему самое место! – яростно прогремел Бертран.

– На этот раз командую я, – заверил его Сноббери, – и никаких де Триборов…

* * *

Дарил бежал через лес, наблюдая, как небо на востоке окрашивается красным рассветным заревом. Пока еще солнечный свет был мягким, но уже через час надо будет вновь искать укрытие. Кровяной голод пульсировал в груди, каждое движение отдавалось жестокой, терзающей судорогой. Понемногу вампир свыкся с ней, насколько это вообще было возможно. То и дело Дарил бросал голодный взгляд на дорогу, петляющую слева. Так он выискивал себе пищу. Сейчас он убил бы родную мать (если, конечно, она у него была, этого вампир не помнил), чтобы утолить свою жажду. Сопротивляться столь сильному порыву казалось просто невозможным.

Внезапно ветер донес до его ноздрей знакомые запахи. Люди! Много людей! Кровавая слюна моментально выделилась во рту и закапала на одежду. Дарил бросился в сторону раздававшихся голосов с удвоенной силой и чуть было не выскочил на открытое место, сгорая от нетерпения, но в последний миг все-таки заставил себя остановиться и осмотреться. И вовремя. На просторной поляне, примыкающей к лесной дороге, расположился крупный военный лагерь. Ткань множества шатров чуть колыхалась на ветру, мокрая от росы. Примерно в центре возвышался флагшток, на нем двуязыкий флаг – вьющий кольца огненный змей, закрывающий серую городскую стену на закатном багряном поле. Бремеры! Отлично, значит, угрызения совести его мучить не будут.

Судя по красному зареву на востоке, времени было около шести часов утра, и лагерь еще спал. Дарил осторожно прокрался вдоль опушки леса, выискивая часовых. Через некоторое время он нашел то, что искал, – нагло храпящего в кустах вояку, беззаботно лежавшего на спине. Тот был облачен в тунику цвета Бремеров, черную с красным, высокие сапоги и какой-никакой доспех. Под головой у воина была самая мягкая из возможных перин: металлический шлем-салад, который он уже достаточно нагрел своей щекой. Брошенная алебарда валялась рядом. Лицо нерадивого солдата выражало полную безмятежность – ему явно снилось нечто более приятное, чем возможный окрик сержанта за наплевательское несение службы. Пригнувшись на всякий случай, Дарил подобрался ближе и мощным движением запихал соне в рот кляп из оторванной полы плаща. Едва не задохнувшийся теалец тут же проснулся и даже что-то замычал, но Дарил уже успел крепко связать ему руки за спиной и проворно потащил отчаянно упиравшуюся жертву в лес.

Успешно скрывшись от посторонних глаз, вампир посадил человека перед собой на землю. О том, что солдата хватятся, бывший шпион особо не беспокоился – брошенные шлем и алебарда, которые Дарил не забыл зашвырнуть в кусты поближе к лагерю, скажут его командирам лишь то, что негодяй дезертировал ночью и искать его следует скорее на дороге в Теал, чем в лесной чаще.

Вытащив у жертвы кляп, Дарил довольно усмехнулся. Голод все так же продолжал терзать его, но вампиру самому стало интересно, сколько времени он сможет себя контролировать. К тому же он чувствовал, что человеческая кровь – это именно та грань, перейдя которую возврата уже не будет. Прагматичный шпион понимал: не то чтобы у него был выбор, но все же… Вампир старался запомнить, кем он должен остаться, несмотря ни на что. Он – из Первой Дюжины, один из лучших агентов Ронстрада, верная опора и последний аргумент трона. Он сделает все, чтобы уничтожить врагов королевства! А для этого ему очень важно помнить о своей миссии…

– Кхе… кхе… кто вы? Зачем я вам нужен? – Теалец оказался молодым парнем с довольно широким лицом и понятным страхом в глубоко посаженных глазах. – Отпустите меня…

– Отпущу, – солгал Дарил, сглатывая слюну, – если ответишь на все вопросы.

– Я… я ничего не знаю, сэр, – для вида чуть замялся незадачливый воин, прекрасно понимая сам, что сейчас все расскажет этому страшному незнакомцу с горящими желтизной глазами и бледной кожей.

– Чья это армия? Кто ею командует? – резко спросил бывший шпион.

– Ээээ… это армия вольного города Теала, а командует ею сэр Гарольд Уинтер, – обреченно ответил пленник. – Пожалуйста, не говорите моему сержанту, что я вам все рассказал!

– Если будешь хорошо себя вести, – ухмыльнулся Дарил. – Какова численность вашего отряда? Из каких полков состоит?

– Первый и второй Вольные Теальские Полки, – пролепетал дрожавший от страха теалец, – бывшие «королевские», – зачем-то уточнил пленник, как будто надеясь, что это его спасет.

– Ага, предатели, нарушившие присягу, – язвительно констатировал Дарил Грам. – Кто еще?

– Добровольная городская дружина. Под командованием Серого Ренти.

– Хм… разбойники, значит, – бывший шпион прекрасно помнил, кем является Серый Лис Ренти Хейман: бандитом был, бандитом и помрет, пусть даже на службе у барона. – Это все?

– Нет! – испуганно вымолвил теалец. – Еще орки…

– Орки?! – Дарил искренне удивился: насколько ему удалось выяснить в замке Бренхолл, Танкред очень дорожил своими лучшими головорезами из долины Грифонов. – Под началом у графа Уинтера? Что они здесь делают?

– Их ведет некий Лерко, человек барона. Они не очень-то ладят с графом, как я слышал, – словно оправдываясь, сказал пленник. – Я честно не знаю. Орки идут нам вслед, в двух часах перехода. Иногда их разведчики заходят в лагерь. Ох, и воняет же от них!

– В какую сторону вы направляетесь?

– Я не знаю, сэр. Я простой солдат – куда скажут, туда и иду, – парень испуганно заморгал, – честное слово! Я бы сказал, если бы знал!

– Ясно. Что-нибудь еще сообщить хочешь? – Дарил желал как можно скорее закончить допрос – сдерживать голод становилось все труднее и труднее.

Пленник с ужасом взглянул на своего похитителя. Хоть тот и говорил связно, в широко раскрытых янтарных глазах ясно читалось безумие. И еще эти слюни. Жуткие кровавые слюни, текущие изо рта, в котором скрывались… клыки?

– Пожалуйста! Отпустите меня! – отчаянно взмолился парень, понимая, что это его последние слова.

– Конечно-конечно, – солгал Дарил.

За 7 дней до Лебединой Песни. Графство Реггерское

Лес Утгарта. Неподалеку от поворота на Тенборроу,

в пяти милях от Реггера. Лагерь теальских войск

Граф Гарольд Уинтер был занят крайне важным делом – он проводил военное совещание у себя в шатре. О том, что любой уважающий себя предводитель просто обязан проводить военные совещания, Гарольд когда-то давно прочитал в затрепанной старинной книге, рассказывающей о славных рыцарских походах прошлого. Вообще-то граф, как и большинство представителей его сословия, писанину особо не жаловал, но эту книгу все же прочел, уж больно понравилось название. «Величие ронстрадского рыцарства», вроде бы так называлась книга, хотя Гарольд мог и ошибаться, ведь читал он ее очень давно. В принципе все его военные познания сейчас определялись тем прочтением. Как бы то ни было, проведение совещания перед битвой в книге считалось не менее важным, чем победа в сражении. Говорилось даже, что «как совет проведешь, так и пойдет вся кампания». А еще, если после боя спросят, кто, мол, руководил, кто планировал победоносную атаку, вот тут опять-таки проведенное совещание и поможет. Чтобы ни у кого даже сомнений не возникало в руководящей роли великого полководца.

На совет к графу Уинтеру прибыли все его командиры. Здесь были оба капитана Вольных Теальских Полков, перешедших на сторону Бремеров в первый же день мятежа. Тут же присутствовал бандитский главарь Ренти Хейман по кличке Серый Лис или просто Серый Ренти, в прошлом часто исполнявший для семейства из Бренхолла самые разные темные поручения. Ну и, конечно, свободный охотник Лерко Кривой Зуб, весьма неприятная, с точки зрения графа, личность, якшающаяся накоротке с орками, но при этом слывшая ближайшим доверенным лицом (если такое вообще возможно) самого барона Танкреда Огненного Змея.

Для проведения столь важного мероприятия по приказу графа в его шатре был накрыт большой стол с яствами и напитками. Поначалу Гарольд хотел расстелить на столе походную карту, но нужного размера карты, к сожалению, в обозе не нашлось (как, впрочем, не нашлось и никакой другой карты), и посему граф распорядился накрыть стол обычным полотном, для пущей солидности уставив его своим лучшим вином и закусками.

– Господа! – Граф торжественно уселся во главе стола и сделал собравшимся знак рукой. – Прошу всех садиться.

– Мы сюда чего, пить пришли? – Кривой Зуб смерил графа Уинтера презрительным взглядом. – По-моему, господин барон вам ясно все разъяснил…

– Необходимо уточнить детали, – ответил Гарольд.

Развязная манера общения «сеньора Лерко» не просто приводила графа в ярость, за время похода он успел возненавидеть этого человека. Если бы не четкий приказ Танкреда, он бы давно уже избавился от охотника.

– Какие детали? Сколько еще нужно стереть штанов, чтобы понять очевидные вещи? – оскалился Лерко, сверкнув отвратительными кривыми зубами, за что, надо сказать, и получил свое прозвище еще в детстве.

Рядом громко заржал Серый Ренти, шутка ему очень понравилась, но при этом бандитский главарь первым поспешил развалиться на приготовленном для него стуле и налить себе полный бокал вина. Остальные последовали его примеру.

Граф Уинтер нахмурился:

– Сегодня нам предстоит одержать победу во славу Теала…

– Во славу господина барона! – поправил графа Лерко.

– Да, конечно, – Гарольд запнулся. – Во славу его светлости Танкреда Теальского. И мы не подведем его светлость! – громко воскликнул граф и замолчал.

– И это все? Я могу идти? – съязвил Кривой Зуб.

Ренти опять захихикал, промочив горло вином. Капитаны тем временем молча занялись едой, выжидая, когда закончится перепалка. Гарольд Уинтер просто побагровел от злости.

– Сеньор Лерко! – Граф повысил голос. – Я требую от вас соблюдения дисциплины! Господин Танкред поставил во главе армии меня, а не вас!

– Конечно-конечно… – пробормотал охотник, – проводите ваше совещание, граф.

– Доложите обстановку в лагере, – потребовал Гарольд. Ему необходимо было время, чтобы перевести дух.

Поднялся Крей Бриниан, капитан Первого Вольного Полка, немолодой крепко сбитый офицер, привыкший во всем следовать приказам и не проявлять излишней инициативы. Верность Бремерам он не оспаривал никогда, даже во времена королевской службы, оставшейся теперь в прошлом.

– Господин граф, мои солдаты полны решимости выполнить любую поставленную господином бароном задачу. Мы целиком и полностью преданы делу его светлости. Обстановка в лагере стабильная. Дезертирства имеют место быть, но носят единичный характер.

– Сколько солдат у вас пропало? – недовольно поинтересовался граф.

– Трое. Мы считаем, что все они подались в Теал. Я предлагал снарядить погоню, но…

– Ваше разгильдяйство соперничает лишь с вашей глупостью, капитан, – изничтожающе бросил Лерко. – Если бы беглецы отправились в сторону Теала, мои зеленокожие уже натянули бы их кожу на барабаны. Они не могли проскочить мимо ищеек орков!