Помоги проекту - поделись книгой:
Удар блеснувших когтей разорвал тело священника пополам, кровь окропила пол и колонны.
– Да не возмогут причинить никакого зла…
Разломанные на куски лавки и скамьи с грохотом полетели в стороны, люди зашлись в обреченных криках и плаче…
– Отврати всякие злые несчастия…
Все тише и тише звучали слова молитвы, вопли боли и предсмертные крики заглушили все.
– Силу нечистую и демонское искушение…
Того, что ворвалось в храм, ничуть не смутили святые символы или мнимая людьми неприкасаемость дома божьего. Вряд ли оно просто хотело есть, скорее звериное сердце горячил вид крови, а душу жгла жажда убийства.
– На то есть воля твоя…
Губы девочки еще шептали, но она уже была мертва…
– Меч и Роза, – раздался хриплый голос, принадлежавший ворвавшейся твари.
За канонической фразой последовал дикий хохот, походивший на скрежет металла по камню, – монстру показалось весьма остроумным и логичным завершить молитву ребенка. В опустившейся после на часовню полной тишине кто-то негромко рычал и отвратительно чавкал.
За 8 дней до Лебединой Песни
В лесу Утгарта, неподалеку от Теала
Погожим осенним днем две фигуры неспешно шли вдоль заросшей кустарником лесной опушки, оставив позади одинокий каменный особняк, пристроившийся в низине неподалеку от уходящего на север тракта. Один из путников кутался в черный плащ, укрывавший его с головы до пят, другой был облачен в красную бархатную мантию заклинателя огня. У первого из-под плаща выступали ножны с мечом, а за спиной висел сложносоставной лук в черном чехле. Он уверенно и даже несколько расслабленно ступал высокими сапогами по мокрой после недавно прошедшего дождя траве. Второй выглядел безоружным, да и вовсе одетым не по погоде – похоже, он и не собирался сегодня бродить по лесу в своих роскошных туфлях из нежно-алой кожи молодого грифона. Ему было зябко.
– Не желаете ли все же проследовать в мое поместье, господин Жаворонок? – еще раз повторил свое предложение Огненный Змей. – Там мы могли бы поговорить в более… гм… уютной обстановке.
– Благодарю, лорд Танкред. – Эльф предпочел вежливо отказаться, свернув между делом с опушки в урочище, дальний край которого терялся в непроглядной чаще. – Птице, знаете ли, тесно даже в самой роскошной клетке. Куда как приятнее пройтись по осеннему лесу, вы не находите?
Танкред скривился – он отнюдь не разделял мнения своего спутника о пеших прогулках. Ветви деревьев, протягивавшие к его лицу свои корявые лапы; поваленные и поросшие осклизлым мхом стволы; выглядывавшие из пестрого лиственного ковра вездесущие корни – ничего более неприятного, чем ежеминутно цепляться подолом бархатной мантии за коряги и сучья, сейчас он не мог себе даже представить. Очередная ветка немилосердно хлестнула барона по щеке, чудом не попав в глаз. Огненный Змей вскрикнул и вполголоса выругался, уязвленно отметив снисходительно-насмешливую улыбку на эльфийском лице. Отчего-то всем остроухим, куда ни плюнь, доставляет немалое удовольствие ставить его в неудобное положение. Видимо, такова сущность их прогнивших от лживого благородства и приторной учтивости душ.
– Хорошо, я с удовольствием составлю вам компанию. – Танкред чуть слышно прошептал слова простого заклятия, и тут же окантовка его мантии чуть приподнялась над землей.
С этого момента алая ткань, словно наделенная собственной волей, стала избегать не нужных ей стычек с коварными сучьями. Идти стало заметно легче. Если бы еще не эта сырость под ногами, проникающая даже сквозь плотную кожу остроносых туфель…
– Я продолжаю следить за действиями Остроклюва в соответствии с нашим с вами договором, господин барон, – произнес эльф, после чего сделал паузу, предоставляя Огненному Змею возможность задать все интересующие его вопросы.
– Нападения на лесников и охотников – его рук дело? – спросил Танкред, вспомнив последний доклад своего главного ловчего, старого Турка.
– Думаю, да. Пока что это отдельные вылазки с целью скрыть от вас местоположение лагеря.
– Целесообразно ли продолжать эти пустые траты моих людей?
– Чем дольше он будет уверен в своей неуязвимости, тем лучше. В противном случае саэгран скорее всего перейдет к тактике террора, тогда окрестности леса Утгарта могут и вовсе обезлюдеть, – предупредил господин Жаворонок. – Хочу вам напомнить, что Остроклюв пришел сюда надолго. Этот его лагерь – вовсе не временная стоянка, скорее операционная база будущей армии вторжения, и аппетиты Черного Лебедя с каждым днем будут расти.
– Чего он добивается этим? Должен же у него быть некий план действий…
– Изначально лорд Найллё хотел войны между Конкром и Ронстрадом, глава Дома задумывал эту вылазку как грандиозную провокацию, но с Хоэром вот уже несколько дней нет никакого сообщения, причем с недавних пор я склонен подозревать в причинах такого состояния дел самого саэграна. О планах Остроклюва мне почти ничего не известно, я могу только догадываться, что они несколько разнятся с намерениями лорда.
– Мы можем сыграть на противоречиях Неллике и его лорда? – поинтересовался Змей.
– Очень сложно, – ответил эльф. – Я уверен, что их планы хоть и могут отличаться в деталях, но ни один из этих двоих не станет вам другом, лорд Танкред. Пытаться передать весть в Хоэр или Конкр сейчас будет означать выдать себя – Остроклюв и так полон ненужных подозрений. – Господин Жаворонок остановился, что-то разглядывая у себя под ногами. – Он несколько раз за эти дни пытался спровоцировать меня. Он точно знает, что кто-то из ближайшего окружения его предал.
– Но разве вы не обезопасили себя, как говорили мне в прошлый раз? – искренне удивился Танкред. – Я полагал, что та голова, присланная мне в подарок, высказалась весьма красноречиво…
– Он ошибся, и он знает это, – эльф резко повернулся и посмотрел прямо в глаза собеседнику. – Он больше не желает выставлять себя дураком. Этот эльф еще опаснее, чем вы думаете, лорд Танкред. Ал Неллике – из тех, кто всегда завершает начатое, он не щадит никого: ни врагов, ни друзей. Остроклюв не отягощен излишними проявлениями благородства и без колебаний ударит в спину или добьет упавшего. Но в первую очередь он расправляется с теми, кто плетет заговоры против него самого. Я рискую больше, чем вы, но, можете мне поверить, вашу судьбу он уже для себя решил.
– В таком случае как так случилось, что вы ведете свою игру против него? – даже не думая реагировать на угрозы, прищурился Змей.
– Не будем вдаваться в мои причины, – эльф отвел взгляд и вновь зашагал вперед по едва заметной тропе меж корней высоких кленов. – Вам достаточно знать, что провал его планов в моих интересах.
– А его смерть?
– Она желательна, но это не основное. Если бы смерть одного саэграна могла все решить, мой покровитель избрал бы этот путь. Необходимо избавить эти земли от самого присутствия гостей из Хоэра. Насколько я понимаю, в этом ваши цели совпадают с моими.
– Вы полностью правы, господин Жаворонок, – поддержал Танкред, – и позвольте поблагодарить вас за откровенность, я очень ценю это. Чтобы победить наших врагов, мы должны полностью доверять друг другу.
– Оставьте свои комплименты для дамских ушей, барон, – нахмурился эльф. – Помните, я просил вас об одной услуге?
– Конечно, – кивнул Змей. – Вы принесли образец?
– Да. Вот он.
Господин Жаворонок раскрыл ладонь и протянул вещь Танкреду. Барон осторожно взял ее и с неподдельным интересом принялся разглядывать. Это был голубоватый кристалл правильной формы размером не больше мизинца, на гранях которого искрами переливался солнечный свет. При всей своей кажущейся прозрачности это было отнюдь не стекло – поднеся кристалл к глазу, Огненный Змей ничего не смог разглядеть сквозь него, как будто по мере приближения внутри таинственной драгоценности вырастал непроглядный мрак.
– Так вот что используют ваши ведьмы для своего колдовства, – проговорил Змей. – Занятная вещица…
– Не пытайтесь исследовать его колдовские свойства, барон, – усмехнулся эльф. – Все-таки это не настоящий кристалл, а очень хорошая копия. К несчастью, у меня всего один такой.
– А сколько нужно? – Танкред тут же утратил интерес к поддельному артефакту. К его разочарованию примешивалось и раздражение: бансротовы эльфы опять провели его – он-то рассчитывал на настоящий кристалл!
– Полагаю, в ларце у Неллике их может быть не менее трех сотен. Лучше сделать четыреста, чтобы с запасом.
– И тогда вы сможете подменить их… – Танкред даже потер руки от удовольствия, – тем самым лишив своего господина всей мощи магии времени. Это звучит весьма многообещающе. Но… Куда вы денете настоящие кристаллы? Я мог бы заплатить вам за каждый…
– Не пытайтесь делать мне подобных предложений, лорд Танкред, – холодно остановил его эльф. – Для вас неважно, куда они уйдут. Достаточно того, что в нужный момент у Остроклюва их не будет.
– Конечно-конечно… – Танкред поспешил сделать вид, что на все согласен. – Четыреста безделушек, говорите? Я вам их предоставлю.
Черный берег. В лесу Утгарта
Смотреть в глаза зверю может не каждый. Конечно, если этот зверь не ваша домашняя кошка, уличная собака или пугливая мышь, на пару секунд выглянувшая из-под скрипящей половицы. Если это настоящий зверь, именно Зверь с большой буквы, не признающий правил и не чтящий никаких законов, то без страха смотреть на его оскаленную пасть может лишь равный. Или безумец, что часто одно и то же. А чтобы беседовать с медведем, находясь на расстоянии удара его когтей, нужно быть умалишенным в крайней степени. Кажущаяся неповоротливость этого хищника не должна вас обманывать – при всей своей огромной массе он невероятно проворен, а в рывке – быстр и неостановим. Не стоит уповать на оружие и доспехи – какими бы прочными ни были ваши латы, они не спасут от медвежьих объятий. Ни один клинок не позволит вам нанести зверю рану, достаточную для того, чтобы убить его на месте. Даже будучи смертельно раненным (сраженный идеальным ударом в голову, сердце или позвоночник), медведь все равно успеет убить вас. В общем, если вы имели несчастье оказаться лицом к лицу с бурым лесным хищником, спасти вас может лишь чудо.
Неллике Остроклюв стоял напротив не одного – двух зверей, в одиночку встретив их на залитой солнцем поляне, что находилась севернее эльфийского лагеря. Стройные сосны поднимались ввысь по уходящему вдаль холму, перемежаясь со сбросившими летнее платье дубами и кленами; усыпанная листьями и хвоей земля уже почти лишилась травы, а низкорослый кустарник – зелени. Громадные туши медведей находились на расстоянии двух футов от саэграна, их бурые шкуры лоснились от росы, могучие лапы угрожающе разрывали когтями землю, а косматые морды то и дело резко поворачивались в стороны, словно властелинам леса что-то сильно мешало и, помимо прочего, приводило в безумную ярость.
– К чему эта мерзость, эльф? – прорычал один из медведей, угрожающе приподнявшись на задних лапах и тут же опустившись обратно. – Эта бансротова петля на моей шее… Аэгхррр! Я не вижу ее, но чувствую, что она есть!
– Всего лишь простая мера предосторожности. – Неллике демонстративно погладил ребристое стальное кольцо на указательном пальце, от чего у первого из медведей из горла вырвался хрип, а лапы забились, словно у юродивого в припадке. Эльф тут же отпустил руку и многозначительно улыбнулся – могучему зверю сразу стало легче дышать. – Ведите себя прилично, друзья мои, и я не стану использовать эту силу. И верно, к чему эти никому не нужные угрозы, друг Уриг?
– Ты нам не друг, эльф, – злобно прорычал совсем еще недавно судорожно хватавший пастью воздух оборотень.
– Друзья так не поступают, – подал голос второй из эгаров, Гарт.
В его голосе было меньше рычания и больше, как могло показаться на первый взгляд, рассудительности и благоразумия. Впрочем, на самом деле они не так уж и отличались друг от друга, эти двое братьев-медведей: показная ярость Урига была не менее фальшивой, чем покладистость Гарта – и тот, и другой, не задумываясь, вонзили бы когти в спину эльфу, если бы Остроклюв оказался настолько глуп, чтобы предоставить своим протеже подобную возможность. В то же самое время они понимали, что пока что эльфы нужны им, так же как и они сами нужны эльфам. Но запас прочности у этого странного союза был не слишком велик.
– Мы тебе не какие-то безмозглые твари, – добавил Уриг, – нам по три сотни лет, и мы не позволим…
– Вот именно, вот именно, – перебил его эльф, продолжая улыбаться. Выражение его лица и расплывшиеся в усмешке губы раздражали эгаров, и саэгран прекрасно осознавал это. – Будь вы обычным зверьем, я бы не утруждал себя разговорами, а попросту посадил на цепь. Зная повадки зверя, его реакцию всегда можно предугадать, но вы – случай особый.
– У нас с тобой уговор, – угрюмо напомнил Гарт.
– Который ни к чему вас не обязывает, не так ли? – задав вопрос, Неллике вовсе не собирался дожидаться ответа. – Это мы, эльфы, чтим соглашения, вам же для уважения не помешает и копье в брюхе…
– Мы уважаем твою силу, Остроклюв, – опустил морду Уриг, – мы не станем нарушать договоренность.
– Вы хорошо поработали в деревне, в этой… Тирсби. Мне докладывают, что по всей западной окраине леса крестьяне покидают свои дома. – Саэгран перевел разговор на другую тему, и медведи несколько успокоились. – Большинство бежит в страхе, бросая огороды, имущество и скот. Я отдал приказ поджигать опустевшие деревни. Очень скоро мы очистим лес от людей.
– Нам это по нраву, эльф, – удовлетворенно прорычал Уриг.
– Как мы и условились, – добавил Гарт, – тебе – страх, нам – лес. Никто больше не станет пугать зверей, ставить капканы и рубить деревья. Никто из двуногих не зайдет в нашу чащу…
Эльф вновь улыбнулся, доверчивость эгаров его порой поражала – при всей своей свирепости они напоминали детей: злобных, обидчивых и наивных.
– Мне только непонятно, почему вы сами не могли очистить лес от этих пугливых крестьян? – поинтересовался Неллике.
– Мы могли, – рыкнул Уриг.
– Мы хотели, – подтвердил Гарт, – но на место крестьян пришли бы солдаты. Большой человек из высокого замка прислал бы своих стрелков, прислал бы мерзких магов с их молниями, мороками и огнем…
– По нашим следам пустили бы охотников, злющих псов, быстрых коршунов…
– Люди бы засыпали тропы острым железом, а лес – подожгли…
– Нас бы выследили…
– Нас бы нашли, нам бы пришлось бежать и скитаться…
– Но мы знаем, что ты победишь человека из замка, и мы пойдем за тобой, потому что с тобой пришла сила…
– Но этот лес ты оставишь нам…
– Хватит, – грубо прервал поток их красноречия эльф, – возможно, я больше поверю в ваши мотивы, если вы скажете, за что ненавидите большого человека из замка.
– Эльф мудр и видит медвежьи души насквозь, – прорычал Уриг.
– Эльф знает о нашей старой ненависти, – согласился Гарт.
– Этот большой человек – ужасный человек. Его называют Змеем.
– Он коварен и злобен, как тысяча рыщущих демонов из пламенной бездны.
– Он устилает полы в своем замке медвежьими шкурами!
– А медвежье мясо он ест на завтрак!
– И запивает медвежьей кровью, отчего и живет так долго!
– Говорят, что если медведь только посмотрит ему в глаза, так сразу окаменеет.
– А наши имена он вырезал алыми буквами на своем жутком котле, в котором варит страшное зелье…
– Что это за чушь?! – Неллике слушал и все больше не верил своим ушам, пока истина не открылась ему – треклятые звери вздумали потешаться над ним!
Да уж, эгары умели преподносить сюрпризы – нельзя принимать их за обычных лесных тварей, ни на секунду нельзя. Саэгран всмотрелся в оскаленные медвежьи пасти – казалось, они вовсю хохочут над ним. Подслеповатые глазки щурились от презрения – оборотни с лихвой отплатили ему за унижение, преподнесенное им вначале.
– Вам бы двоим в бродячем цирке выступать, – зло процедил эльф. – Говорят, люди ловят подобных вам веселых медведей и дрессируют, заставляя потешать публику. Весьма занятный варварский обычай.
– Аэгхррр!!! – взъярились сразу оба эгара.
Еще немного – и страх перед магической петлей на шее растаял бы в накатившей внезапно ярости, как снег исчезает в ярком пламени костра.
– Не вздумай, эльф! – зарычал Уриг.
– Не уподобляйся злейшим врагам нашего рода – проклятым ар-ка! – грозно добавил Гарт.
– Ар-ка? Говорят, Танкред привечает цыган и раздает им вольности, – усмехнулся Неллике, – не в этом ли кроется ваша истинная причина помогать мне?
– Если желаешь знать, то слушай, – склонил косматую голову Уриг, а Гарт продолжил:
– Жестокосердные ар-ка водят медведей за собой на ярмарках и праздниках на потеху толпе. Медведей! Тех гордецов, кто никогда не склонит головы перед своим врагом, тех, кто властвует у себя в лесу безраздельно! Но эти демоны умеют сломить самого сильного из нашего рода. Сначала пойманного зверя кормят соленой рыбой, затем не дают пить. После чего подсовывают крепкий эль вместо воды, и несчастный хищник вынужден пить это пойло, после чего быстро хмелеет и впадает в беспамятство. Пользуясь его полной беспомощностью, мерзкие ар-ка ломают медведю зубы стальными клещами, с мясом вырывают когти на лапах и продевают в носовой хрящ железное кольцо. Когда зверь просыпается, он испытывает такую боль, что даже не пытается напасть на своих жестоких хозяев. Его душа ломается, а тело продолжает жить, терзаемое страданиями. А эти твари водят несчастного за собой и потешаются! Не произноси их имен перед нами более!
– Выполняйте все, о чем мы условились, и можете перегрызть глотки хоть всем ар-ка в этом Теале, – пообещал Остроклюв. – Мне нужен их страх. Об остальном я позабочусь сам.
– Помни, эльф. Ты обещал нам, – прорычали эгары и неспешно направились в лес, то и дело оборачиваясь и бросая злобные взгляды на стоявшего без движения эльфа.
Лишь только они совсем исчезли из виду, Неллике позволил себе повернуться и зашагал в лагерь.
Глава 4
Верный граф, или Вонзить клыки
За 9 дней до Лебединой Песни
Восток королевства Ронстрад. Графство Реггерское. Замок Реггер
Худой бледный человек сидел в библиотеке замка Реггер и перебирал книги, разыскивая ответ на свой главный вопрос: «Что со мной?» Лихорадка уже отступила, дав начало неутолимому, все более и более растущему и гнетущему чувству голода, но разум при этом вернул себе способность мыслить хладнокровно. Возникли вопросы, тревожные и страшные. В поисках ответов на них он буквально силой ворвался в архивные помещения замка, до смерти перепугав своим бледным видом библиотекарей. Одному Хранну ведомо, почему они не позвали на помощь охрану, но Дарил Грам уже не мог найти в себе силы возносить хвалу богам. Бесполезные книги отлетали прочь, с раздражением отбрасываемые, а одним довольно-таки увесистым томом уже успел получить господин реггерский архивариус.
Но вот, похоже, то, что нужно:
«Когда-то их были тысячи, я помню те времена… Ночные странники, охотники, убийцы и… властители. Мы охраняли их границы, мы работали на их землях, строили им замки. Когда-то весь север был под их властью. Откуда они пришли, неизвестно, но куда они исчезли, помнят летописи. Легионы Темной Империи прошлись по их владениям, собирая дань крови и с них – господ, и с нас – вассалов. Три десятка замков лежат в руинах с тех давних пор, а простой народ уже не помнит о своих правителях, считая их жалких потомков грязной, отвратной нечистой силой. Возможно, таковыми они и являются. Не мне судить…
Поделиться книгой: