Призраки подземелий

– Оружие потерял, сам промок да чуть было головы не лишился, – подхватила Ринва, все-таки отважившаяся повернуться и стоически не опускавшая взор ниже подбородка греющегося напротив собеседника. – А что приобрел, из-за чего весь сыр-бор? Иль те просто освежиться захотелось да грязюку с тела смыть?

– Шмотки высохнут, срамоту же мою неприкрытую чуток потерпишь, – бойко парировал моррон. – Оружия, конечно, жаль, но разжиться им дело плевое, вскоре всяко случай представится… Итак, потери минимальны, риск же только моя забота, зато я точно узнал то, о чем вы тут до хрипоты спорили да чуть в глотки друг дружке не вцепились! На дне лодка лежит, а вместе с ней и ответы покоятся, кто были ее хозяева, куда шли и откуда пришли…

– Ну и что замолк-то? Выкладывай уж! – не вытерпела молчания Ринва.

– Я ответ для себя узнал, а коль тебе интересно, так не держу, занырни! – жестко произнес Аламез, раздраженный тем, что им пытались помыкать, но затем неожиданно сменил гнев на милость и открыл скрытое под толщей воды таинство: – Вы оба правы, но оба и ошибаетесь. На дне не только остов лодки, но и несколько мертвых тел, впрочем, кости разбросаны, и я бы их ни за что не приметил, если бы не в искореженных, ржавых доспехах. Хозяевами лодки были действительно гномы, но не махаканские караванщики…

– А кто ж тогда? – удивилась Ринва, всего на долю секунды опередив Крамберга, собиравшегося задать тот же самый вопрос.

– Раз такая умная да начитанная, сама могла бы догадаться. Ты ж, а не я в библиотеках часами просиживала да манускрипты древние изучала, вот и пошевели мозгами! – не смог удержаться Аламез, но затем взял себя в руки: – Доспехи подземных караванщиков мало подвержены ржавчине. Они остались бы целыми, пролежи под водой хоть три дюжины лет, а эти горе-мародеры погибли всего год, от силы два назад. Их кости еще не покрылись грязно-желтым налетом ни на суше, ни под водой. Это ты не могла не приметить!

– Так кто ж они и как сюда попали? – вместо уже открывшей рот девушки спросил Крамберг, подав за спиной моррона спутнице знак, что сейчас не время спорить и сетовать на грубый тон.

– Доспехи были не махаканские, а значит, гномы прибыли оттуда… – Дарк ткнул пальцем в нависавший над головами каменный монолит, – с поверхности земли. Это потомки изгоев, тех, кто когда-то давно покинул Махакан и поселился в мире людей. Поверьте, таких гномов было много, они жили целыми поселениями в Кодвусе, в Альмире и иных городах. Наши предшественники никогда не были в подземельях, их отцы да и деды родились на поверхности.

– Невозможно, – покачала головой и даже недоверчиво усмехнулась Ринва, ставя под сомнение не предположение, а неоспоримые факты в виде костей и кусков металла, покоившихся на дне. – Гномы давно уже вымерли! В наши дни встречаются лишь полукровки, да и то не везде!

– Не встречаются, потому что не хотят попадаться на глаза, в особенности таким, как вы! – уверенно заявил Дарк. – Можешь глянуть на кость, что здесь на берегу валяется, это кость полноценного гнома, а не полукровки! Что же до доспехов, то многие из них хоть и искорежены, но не до неузнаваемости. Их хозяева чтили традиции предков и выковали броню, внешне очень похожую на махаканскую, даже орнаментом, но вот древних секретов прочности сплавов они явно не знали…

– Ну и зачем же они сюда пожаловали и куда плыть собирались? – поверила на слово Ринва, явно не желавшая сама опуститься на дно и взять образец для тщательного изучения.

– А вот этого-то я и не знаю, – пожал плечами моррон. – Я привел лишь факты, а строить предположения и у вас хорошо получается. Можете устроить диспут, но только прошу потише, и без серьезного мордобоя.

– Постой! – хотела остановить собиравшегося уйти моррона Ринва, для чего схватила его за запястье, но тут же отпустила и быстро отдернула руку. – У самого-то версии есть?

– Не задумывался над этим, – честно признался Дарк. – Не задумывался, поскольку нам с того проку мало, а точнее, вовсе нет. Возможно, им надоело прятаться в горах, и они захотели вернуться к сородичам под землю. Надеялись, что не все махаканцы погибли под обвалами и несколько поселений уцелело, а быть может, у них в помыслах была всего лишь нажива… Настоящие оружие, украшения да утварь махаканцев ныне очень дорого стоят, поскольку и сделаны добротно, и наверху их практически нет…

– Скорее всего так оно и было, – поддакнул Крамберг. – Уж больно лодка большая, да явно пустой под воду ушла… значит, на обратном пути могла быть груженой.

– Верно, – кивнул Аламез, – судя по количеству доспехов, на дне трупов пять, не более, да и тюков не видел… А ты о том как прознал?

– Да на берегу ничего не осталось, – отмахнулся Вильсет, не считая свою догадку особой заслугой. – Когда твари на лодку напали, хоть что-то здесь остаться могло.

– Но это всё пустяки; мелочи, недостойные нашего внимания, – подвел черту Аламез. – Важно другое! Гномы хотели плыть к тому берегу, и это подтверждает, что где-то там проходил караванный маршрут. Мы на верном пути!

– Так ты только затем нырял? – хмыкнула Ринва, обидевшаяся, что ей не поверили на слово. – Высокая степень доверия, нечего сказать…

– Нечего, так и молчи! – ответил моррон сурово, но сдержанно, без злости или ехидства. – Доверие – субстанция эфемерная, почти мистическая… Сегодня есть, а назавтра уже и нет его совсем, выветрилось, испарилось… Вы ж в разведке служите, а не гадалки базарные. Чутье важно, но без фактов оно пустой звук!

– Ишь ты, недаром вчерась с фон Кервицем столько трепался, – хмыкнул Вильсет. – Прям его словами шпаришь…

– Для тебя я особые слова подберу, будь покоен! – заверил Аламез, пригрозив не только обещанием, но и гневным взором. – Но потом, а сейчас позвольте вернуться к более насущному вопросу. Мы знаем, куда плыть, но не знаем как! Вплавь не получится, рыбины нас сожрут, ведь… – моррон чуть было не проговорился и не открыл свой маленький секрет, что его кровь способна отпугнуть некоторых хищников. К сожалению, её запах, наоборот, казался подводным обитателям подземелья очень привлекательным, практически как деликатес, – впрочем, неважно. Лодки нет, а плот сделать не из чего. Дров мало, да и слишком тонкие… не подойдут.

– Об этом как раз не волнуйся! – перебила Ринва попытавшегося взять командование на себя рыцаря. – Дай нам всего лишь час, и мы тебе достойную переправу организуем! Сухости портков, правда, не обещаю, да и продрогнуть придется, но твари к нам близко не подплывут. «Будь покоен!» – процитировала девушка слова моррона со смешком, давая тем самым понять, что заметила скрытый в них подтекст. – Так что, пока мы делом заняты будем, ты б у костерка погрелся, так сказать, про запас, а заодно бы… чтоб от скуки спастись, нам бы мяска нажарил.

– Прости, у меня дела поважнее найдутся! – сказал, как отрезал, Дарк и отошел от костра, давая тем самым понять, что разговор окончен и что форсировать водную преграду придется на голодный желудок.

Почему-то разведчики не собирались устраивать здесь даже короткий привал, хоть двух-трехчасовой сон никому бы не помешал. То ли они наивно полагали, что на другом берегу будет куда безопасней, то ли чего-то не договаривали.

* * *

Доверие действительно величина переменная. Его трудно завоевать, но легко потерять всего лишь из-за одного опрометчивого поступка. Дарк пока что не доверял спутникам и поэтому скрыл от них крохотную частицу правды, открывшуюся ему на дне подземного озера. Из уст моррона не вырвалось ни слова лжи, но в то же время он промолчал, что во время погружения ему удалось осмотреть не только доспехи утопленников, обглоданных плотоядными рыбами, но и левый борт покоившейся на боку лодки. Причина затопления лодки не вызывала сомнений. Однако перед тем как попасть «на зубок» подводному чудовищу, гораздо более крупному и опасному, чем хищники, пытавшиеся напасть на него самого, судно гномов явно побывало в бою и было хорошенько обстреляно. По всей длине от кормы до места разлома вблизи носовой части левый борт был утыкан двумя-тремя дюжинами арбалетных болтов. Одни снаряды лишь вонзились в хорошо просмоленные, довольно толстые доски, а другие прошили древесину насквозь, оставив на память дырки, в которые легко смог бы пролезть большой палец взрослого мужчины.

Впрочем, самые впечатляющие боевые отметины предстали моррону, когда он, отбиваясь от кружащих над его головой и жаждущих вкусить его плоти рыбин, доплыл до кормы. Крупных пробоин было всего три, причем две из них находились ниже ватерлинии. Они легко смогли бы стать причиной гибели судна, если бы гномы вовремя не заделали их подручными средствами. Одна из дыр, в которую Аламез без особого труда смог бы засунуть голову, была до сих пор заткнута прорвавшимся мешком с какой-то крупой, разбухшей и изменившейся под водой до неузнаваемости. Чем были пробиты доски, сомнений не возникло, поскольку точно в центре кормы застряло ядро размером с кулак. Снаряд был небольшим, но весьма примечательным. Обычно заряды мелких и средних катапульт были гораздо крупнее, и их изготавливали из крепкого камня, к примеру гранита, гладко обтесанного под шар, что значительно увеличивало дальность полета. А разворотившее древесину ядро было сделано из нержавеющей стали, причем из особого сплава, не только не подверженного воздействию влаги, но и необычайно тяжелого. Выдрать снаряд из трухлявого борта моррон смог, а вот в руке не удержал. Идеально гладкий шар, умещавшийся в ладони, весил два, а то и все три пуда.

Гномы – потомки изгоев или, как сами они себя называли, «наземники», погибли вовсе не во время отплытия. Скорее всего они добрались до противоположного берега, но поспешно ретировались, поскольку кто-то оказал им весьма нерадушный прием. Дарк пока не собирался мучить себя догадками, кто именно: выжившие махаканцы, экспедиционный отряд углубившихся в подземелье вампиров или кто-то ещё, вооруженный не только стрелковым оружием, но и катапультами. Главное, что на другом берегу озера водились не только дикие твари, но и хорошо вооруженные разумные существа, не приветствующие чужаков.

Но рассказывать об этой находке спутникам было бы в высшей степени глупо. Фон Кервиц мог легко его обмануть и послать своих людей в подземелье совсем с иной целью, нежели проникновение в логово вампиров, которое, кстати, отсюда было весьма далеко. Например, рыцарь-шпион мог поручить подручным произвести разведку береговых укреплений всё ещё живущих под землей гномов, которым с каждым годом всё труднее и труднее удавалось сдерживать проникновение в их владения захватчиков из «верхнего мира». Не исключалась возможность диверсии или иной, более сложной, задачи. Так что самым разумным для моррона было пока что помалкивать, наблюдать и, конечно же, не делиться своими открытиями с этой парочкой, ибо они не были ему соратниками и боевыми товарищами, а являлись всего лишь попутчиками.

Отойдя от костра, Дарк вернулся к брошенной им сумке с деревянными заготовками и при помощи нехитрых подручных средств, то есть пары увесистых камней и собранных по дороге гвоздей, принялся трудиться над превращением их в дротики. Правда, моррону ещё понадобилось позаимствовать у спутников нож и основательно подточить его, но это не отняло много времени. Утрата оружия была ощутимой потерей, в особенности в первое время, пока ему не представится случай пополнить личный арсенал трофеями. Горняцкая кирка, бесспорно, была весьма эффективна против подземных тварей; но против тех, кто изрешетил борта гномьей лодки, стоило бороться совсем иными, более изощренными методами и оружием.

Выстругивая заготовки и вбивая камнями в их концы вместо наконечников обычные гвозди, Дарк не поднимал головы и ни разу не поворачивал её в сторону вязанок с дровами, но краем глаза внимательно следил за разведчиками, которые тоже не сидели без дела. Сначала Ринва с Крамбергом варварски превратили четыре аккуратно сложенные вязанки в огромную кучу дров, из которой стали выбирать самые крепкие и более-менее подходившие по длине и толщине. Когда же необходимое количество, видимо, было набрано, разведчики немного передохнули, а затем стали обвязывать дрова тонкой, но прочной, как тетива, бечевой, скрепляя таким образом бревнышки по центру и по обоим краям. Они явно мастерили маленький плотик, то есть, говоря попросту, занимались совершенно бесполезным занятием. Их творение не выдержало бы даже веса одного щуплого подростка, не говоря уже о солидном грузе из двух крепких мужчин, далеко не худенькой девицы, оружия и довольно тяжелого скарба, хоть и изрядно поубавившегося, но всё ещё занимающего два мешка.

Однако, как говорится: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало»; чем бы ни занимались герканские агенты, а Дарк был благодарен им, что к нему не лезли и от важной работы не отвлекали, тем более что моррон подошел к самой ответственной и трудоемкой её части – к заточке ржавых гвоздей и к прорезке рядом с ними на деревянных рукоятях глубоких узких бороздок, в форме соединенных продольными полосками колец. Пока что самодельное оружие и выглядело неказисто, и на деле являлось таковым. Идти с ним в бой было бы равносильно самоубийству, но только «пока». На том берегу Дарк смог бы превратить плоды рук своих в смертельное оружие, куда более опасное и эффективное, чем обычные боевые дротики. Только дотуда еще предстояло добраться; непонятно как, и неизвестно, насколько успешно…

Глава 5

Следы былого

Ответственное решение принять трудно, но еще тяжелее сделать первый шаг по тернистому пути его воплощения в жизнь. Вроде бы уже ждать было нечего; вроде бы уже все было готово к началу переправы, а Дарк всё ещё стоял на берегу, поигрывая киркой в руках и нервно теребя лямку колчана за плечами. Моррон медлил и не решался ступить в темно-зеленую воду полного зубастыми рыбинами и иными, пока еще неизвестными опасностями подземного озера. Маленький плотик призывно раскачивался на мелких, частых волнах, а его отважные до безумия творцы завершали последние приготовления к отплытию. Ринва тщательно промазывала крайние бревна какой-то вязкой, отвратительно пахнущей мазью, которая, по словам разведчицы, должна была отпугнуть хищную рыбу: как прибрежную мелочь, так и более крупную, обитавшую ближе к центру и в глубинах озера; а Вильсет закреплял по периметру плотика дюжину предварительно смоченных в светящемся растворе палочек. Судя по тому, что разведчики находились практически по шею в воде и не вздрагивали при каждом всплеске за спиной, они оба искренне верили в отпугивающие свойства зловонной мази; верили настолько, что даже расстались с кирками и оружием, аккуратно сложив их посередине крошечного плота. Собственно, это и был весь груз нелепого плавучего средства, которое легко перевернулось бы при первом же ударе хвоста более-менее упитанного сома или щуки, а ведь здешние рыбины были куда крупнее, резвее и опасней.

Всю остальную поклажу спутники моррона тщательно перебрали и снова равномерно распределили по водонепроницаемым мешкам. Собирались ли они плыть с ношей на плечах или привязать её к плоту, было пока неясно, но Дарк был уверен, что годные лишь на дрова бревнышки не смогут выдержать её веса. Намерения затейников стали явными, лишь когда Ринва связала верхушки полупустых мешков вместе, а Крамберг извлек из-за пазухи внушительный моток тонкой, но, видимо, прочной бечевы.

– Пусть озерцо и большое, но отмелей в нем, поди, полно, – решил пояснить моррону их замысел Крамберг, избрав своеобразную интонацию: то ли утвердительную, то ли вопросительную.

– Полно, – на всякий случай кивнул в знак согласия Аламез, уже нырявший и собственными глазами видевший необычный рельеф дна подземного водоема, очень напоминавший затопленные горы в миниатюре.

Скалистые отмели действительно встречались довольно часто, причем не только вблизи берега. Похожее на горный хребет дно редко переходило в подводную равнину. Почти все островки мелководья обрывались крутыми уступами и резко сменялись зловещей чернотой огромных омутов, в глубинах которых наверняка и водились самые опасные твари. Лодка гномов затонула весьма удачно. Не дотяни она до прибрежной гряды каких-нибудь полудюжины метров, и Аламез её никогда бы не нашел.

– Вот мы щас тем и попользуемся, – рассмеялся Крамберг, вплотную приблизившись к не желавшей вступать в разговор Ринве и принимая из её рук всё ещё довольно тяжелые мешки. – Нить привяжу, и когда до следующей отмели доберемся, дружно и потянем. Коль все ладно возьмемся да ручками бойко пошевеливать будем, груз-то и перетащим. Главное, силушку приложить да не зевать, тогда поклажу нашу на глубину и не затянет. Не успеет погрузиться…

– Рискованно, – замотал головой Аламез, по достоинству оценивший затею, но участвовать в ней не согласный. – Можем не удержать иль того хуже… Мешки быстро вниз потащит, они практически падать будут. Коль какой-нить твари случайно на башку свалятся, то ни иллюминация ваша потешная, ни зловонная слизь уже не спасут. Сами видели, что с лодкой сталось… Освирепеет тварь да всех разом и заглотит!

– «Коли «если б» да «кабы», то в штанах росли б грибы!» – к месту вспомнила Ринва народную мудрость и, проговорив ее скороговоркой, одарила Дарка презрительным взором, прямо как бравый вояка смотрит на трусливого и нерешительного новичка. – Нить из рук не выпускай да тяни пошустрее, коль так за жизнь свою дрожишь, мертвечина! И вообще, ты чо на бережку-то застрял?! Не пора ли уж господину моррону в водичку залезть да хоть что-то полезное сделать?! Чо лодырничаешь-то?! Неужто после подводного ристалища мести здешних обитателей забоялся?! Так не волнуйся, близко не подплывут! «Мамочка» с «папочкой» о том позаботились, купайся, дитятя, спокойно!

– Утопить бы таких «родителей» в навозной яме… самое оно! – проворчал моррон, нехотя ступая в воду. – За плотик-то ваш хлипкий подержаться можно, иль он сразу того… ко дну пойдет?

Вопрос был услышан, но оставлен без ответа, по крайней мере словесного. Издав нечленораздельный, прицокивающий звук, то ли выражавший досаду, то ли означавший отказ от продолжения беседы, девушка ухватилась правой рукой за край плота и, резко развернувшись в воде, оттолкнулась от камней дна ногами и поплыла. Буквально через пару секунд тот же самый маневр повторил и Крамберг, лишь немного задержавшийся, чтобы намотать на правую кисть свободный конец бечевы.

– К плоту привяжи, дурень! – выкрикнул ему вслед моррон. – Коль рыбина мешок сцапает да дернет, лапищу оторвет!

– Не боись, – прозвучал беспечный ответ быстро догнавшего плот и ухватившегося за его правый край левой рукой Крамберга.

Толкая перед собой иногда частично погружающееся под воду утлое творение рук своих, разведчики поплыли довольно быстро и не думали поджидать всё ещё топтавшегося по пояс в воде Аламеза. Дарк был сам удивлен своей нерешительности. Когда он в одиночку исследовал ближайшее дно, то ни капельки не боялся кружащих над головой хищников; он был абсолютно уверен, что справится. Теперь же он не хотел расставаться с берегом, как зависший над пропастью бедолага боится пошевелиться и хоть на краткий миг ослабить хватку стертых до крови пальцев.

Две головы, едва возвышавшиеся над поверхностью воды, и ярко освещенный плот удалялись всё дальше и дальше и вскоре уже должны были достичь первой подводной отмели. Пока переправа вроде бы шла неплохо: неуклюжий плот, чем-то напоминавший подожженную погребальную ладью, пока что не затонул; компаньоны плыли уверенно; а над слегка идущей рябью водной гладью не показалось ни одной уродливой зубастой морды, ни одного треугольного наспинного плавника. Видимо, зловонье вязкой, словно корабельная смола, мази на самом деле отпугивало не только людей, но и рыб.

Понимая, что выбора просто нет, Дарк убрал кирку в котомку с дротиками, а затем поплыл, стараясь как можно быстрее догнать уже довольно далеко удалившихся спутников. Моррона подгоняли не только осознание бессмысленности ожидания и начинающий постепенно овладевать его телом холод, но и разумное предположение, что радиус действия отпугивающего рыб амбре весьма ограничен. Вступать же во второй раз в бой с плавающими хищниками Аламезу не хотелось хотя бы потому, что меча с ножом у него под рукой не имелось, а кирка под водой была бы чересчур медлительна да и не могла нанести глубоких резаных ран.

Любой груз в воде – обуза, из-за которой приходится двигаться медленней. Экономя силы, Дарк плыл далеко не на пределе возможностей, но всё равно нагнал товарищей еще до того, как те ступили на отмель. За плотик Аламез хвататься не стал, поскольку в том уже не было смысла, но перед тем, как встать на дно, набрал в грудь побольше воздуха и ненадолго ушел под воду. В принципе он утруждался напрасно. Несмотря на яркий свет на поверхности, видимость в толще воды была плохой, и кроме ног спутников, уже коснувшихся твердой опоры да камней, он ничего не увидел. Скорее всего стайка хищных рыб кружилась где-то поблизости, но не решалась сокращать дистанцию, чувствуя на малом расстоянии неприятный аромат, источаемый потенциальной добычей.

– Что, опять под водичку потянуло? Ох, доныряешься когда-нить до откушенной башки, – поприветствовала Ринва вынырнувшего неосмотрительно близко от нее моррона. – На-ка, лучше делом полезным займись! Только голой рукой за нить не хватайся. Еще, чего доброго, порежешься, кровь в воду попадет, и все труды насмарку. Рыбешка её учует и…

– Да понял я, понял! – перебил разъяснение явного Аламез, принимая из рук девушки не только бечеву, но и кусок плотной материи, аккуратно сложенный, как полотенце.

Конечно, для такой работы более пригодились бы рукавицы, но почему-то разведчики не удосужились их захватить. Позабыв о взаимной неприязни, троица дружно взялась за бечеву и начала плавно тащить оставленный возле берега груз, пока что легко волоча его по дну. Но вскоре наступил самый тяжелый и ответственный момент. Веревка вначале ослабла, а затем резко натянулась и стала вырываться из трех пар одновременно напрягшихся рук. Впрочем, это продлилось недолго. Идущие ко дну мешки вели себя намного послушней пытавшейся сорваться с крючка рыбы. Веревку не водило по воде из стороны в сторону, не дергало и не перекручивало. Самое трудное на этом этапе осталось позади. Единственное, чего еще поспешно перетаскивающие груз на отмель путники опасались, так это того, что какая-нибудь крупная, обитавшая на глубине тварь примет движущиеся мешки за рыбу и заглотит их, как наживку. В этом случае с пожитками пришлось бы расстаться. Всего втроем груз было не удержать, да и бечева не выдержала бы трения об острые кромки хищных зубов. Но, к счастью, смельчакам сопутствовала удача. Не прошло и двух-трех минут упорных трудов, как поклажа благополучно достигла отмели, а Крамберг тут же принялся наматывать веревку вокруг отставленного вбок большого пальца да локтя.

Пока разведчик был занят этой неблагодарной работой, которую ему еще предстояло проделать не раз, а Ринва догоняла немного отдрейфовавший в сторону плотик, Дарку выпала пара свободных минут, чтобы осмотреться вокруг. Увиденное его весьма расстроило, практически подорвало походно-боевой дух и ввергло в пучину гнетущих пораженческих настроений. Только что покинутого берега в кромешной тьме подземелья уже не было видно, а противоположный пока еще не появился в поле зрения. Но самое страшное, у них даже не было ориентира, куда плыть. Повсюду лишь простиралась вода, да сгущалась над ней темнота. При таких явно не благоприятствующих обстоятельствах было легко заплутать. Проплавать целый день от отмели к отмели, таща за собой груз, а в результате оказаться в исходной точке маршрута.

– Не боись, не заплутаем! – попыталась утешить Дарка бесшумно то ли подошедшая, то ли подплывшая сзади Ринва. – Озеро не может быть большим. Четверть иль даже целую треть мы уже проплыли. Пока направление держим, а там поглядим… мож, чаго и покажется.

– Была б палка большая, можно было б веху поставить, – выдвинул предположение Аламез, но тут же отверг его за полной несостоятельностью. – Хотя нет! Видимость отвратная, не различим…

– Ты б, коль окунаться так любишь, еще разок лучше б занырнул, да глянул, далеко ль до следующей отмели, – предложила Ринва, но поскольку моррон интенсивно замотал головой, на своем не настаивала. – Ну, нет так нет, тогда пока отдыхай. Вскоре дальше отправимся, вон туда поплывем.

Дарк и не думал следить за рукой, показывающей направление. Тому, кто собирался в ближайшее время лишь следовать за плотом, было без разницы: брать чуть левее иль чуть правее. Он не был проводником, да и сохранность груза мало его заботила. Волновало же моррона совсем иное. Два страха поселились в бессмертном сердце и не дали бы покоя до тех пор, пока путники окончательно не выбрались бы из воды. Плавающая вокруг них хищная живность была очень опасным соседством, да и берег, к которому они так стремились, сулил много опасностей. Аламезу оставалось лишь надеяться, что они заметят грозно возвышающиеся над водой стены да башни пограничной гномьей заставы хотя бы немного раньше, чем дежурившие на смотровых площадках часовые приметят их ярко светящийся плотик. Загасить же огни было нельзя, в кромешной тьме подземелья они точно сбились бы с пути, да и хищники наверняка повели бы себя куда смелее. К тому же в этом случае моррону пришлось бы поведать спутникам о том, что он видел на дне, а это было не самой лучшей идеей по целому ряду причин.

Трудно сказать, чего мерзнущий в воде моррон боялся сильнее: быть сожранным дикой тварью или погибнуть от ядер да арбалетных болтов задолго до того, как сможет достичь берега и попытаться вступить в переговоры. А его спутники беспечно не ведали страха, поскольку всецело полагались на чудесный свет да специфичную мазь, а о пограничной заставе на чужом берегу даже не знали. Они готовились продолжить путь с легким сердцем, Дарк же всерьез задавался вопросом: «А не стоит ли повернуть?» В конце концов, его бесславная гибель в этой мутной холодной воде не принесла бы плененным соклановцам спасения, а только ослабила бы братство морронов.

К счастью, долго терзаться сомнениями не пришлось. Толкая перед собой утлый плот, разведчики поплыли дальше, не удосужившись даже повернуться и подать знак – продолжить движение. Для Дарка же настала пора принять решение: либо последовать за ними, либо потихоньку повернуть, то есть совершить бесчестный поступок, в некотором смысле близкий к презренному дезертирству (хоть на верность герканской разведке он вроде бы не присягал). Потратив на раздумье и взвешивание рисков чуть долее пары секунд, моррон всё же поплыл следом, правда, держался немного позади плота. Зеленый свет, исходивший от его краев, был чересчур ярким и слепил, чем существенно снижал и без того не особо большую дальность обзора.

Примерно с четверть часа путники плыли без остановки. Моток бечевы в руке Крамберга уже размотался почти до конца, когда из темноты, простиравшейся впереди, величественно показались долгожданные очертания торчащих из воды камней. Им повезло, ведь это оказалась не очередная подводная возвышенность, а идущая вдоль берега каменная гряда. Здесь вода доходила троице лишь по пояс, а от скалистого берега их отделяла какая-то жалкая дюжина метров. Однако праздновать победу было рано. Вскарабкаться на отвесную, гладко обтесанную водой и практически не имевшую ни уступов, ни щелей естественную преграду никто из промерзших, пошмыгивающих носами авантюристов не взялся бы даже налегке, не говоря уже об амуниции, которую теперь особенно жалко было бросать, но казалось совершенно невозможно затащить на прибрежные скалы.

– Ну и что же дальше делать будем, господа шпионы? – некорректно обобщил Аламез, но еще до того, как возмущенные спутники покосились на него, исправился: – Точнее, господин тайный и гнусный осведомитель и госпожа всезнайка, грозная покорительница шеварийских библиотек и первопроходчица заброшенных подземелий.

– Заткнулся бы, господин якобы рыцарь, – впервые за всё время совместного путешествия ответил грубостью на оскорбление Вильсет, с невозмутимым видом наматывая на ладони тряпки. – Сперва груз перетащить надо, а там поглядим!

– Отставить, – вновь самовольно возвела себя в ранг командира Ринва. – Порядок действий таков! Вначале дух переведем, затем нахалу по мордасям нахлещем, а уж потом мешки перетянем и дальше пойдем. Предлагаю двигаться вдоль берега вон к тем камням, – грациозно воздетый ввысь перст проводницы величественно указал вправо; туда, где в полумраке виднелись очертания больших камней, практически соединявших узкую полоску гряды с берегом. – Чую, там скалы пониже будут, а коль повезет, то и вообще карабкаться не придется.

– Не согласен, – возразил Крамберг, выразив общее с Дарком мнение, что еще рано отдыхать. – Чем дольше в воде стоим, тем сильнее промерзнем, к тому ж без движения. Лучше уж щас взяться, поднатужиться, а уж апосля в тепле отдохнуть иль хотя б не в сырости. Что ж до битья рожи евойной касаемо, – Вильсет кивнул в сторону ухмылявшегося Дарка, – то в наши дела, барышня, не лезь! А коль за оскорбление, лично те нанесенное, поквитаться хошь, так в очередь сперва запишись… как раз за мной бушь!

– Ну, поскольку первые два пункта великого плана отпали, ибо я их также не приемлю, а в нашей «дружной» компании двое образуют большинство, – воспользовавшись возникшей паузой, вернул утраченную инициативу Дарк, – то предлагаю незамедлительно приступить к осуществлению третьего и четвертого. Да, кстати, я с выбранным направлением движения полностью согласен. Ринва молодец, правильно подметила, вправо подаваться стоит!

Нежданная похвала настолько обескуражила девушку, что она оказалась неспособной что-либо возразить по остальным вопросам. Собственно, именно на то снизошедший до хитрой уловки моррон и рассчитывал.

Одарив льстеца недоверчивым взглядом, девушка взяла в руки тряпку и молча прошествовала к Вильсету, уже подергивающему бечеву, но, конечно же, не собиравшемуся взяться за перетаскивание груза в одиночку. Намеревался присоединиться к компании и Аламез, но только вначале он размотал сложенную в несколько слоев тряпку и по примеру Крамберга решил обмотать её вокруг ладоней. Пока путники готовились к работе, да и затем, когда они уже принялись осторожно перетаскивать груз, Дарк всё размышлял, стоит ли сообщать попутчикам, что избранная ими дорожка (скорее всего и единственная), может их прямиком привести на гномью заставу, где их совсем нерадушно встретят топорами, арбалетными болтами да увесистыми кулаками. Взвесив все «за» и «против», моррон пришел к прежнему выводу, что откровение неуместно.

* * *

Путники ошиблись. Большое скопление валунов, на которое они с трудом взобрались, хоть и примыкало к берегу, соединяя его с подводной грядой, но оказалось далеко не лучшим местом для выхода на сушу. Скалы здесь действительно были гораздо ниже, но зато их сверху донизу покрывал какой-то налет, не только тошнотворно мерзкий с виду, но и необычайно склизкий. Колония грибков или иных любящих сырость крошечных организмов была настолько огромной, что нечего было и помышлять о поиске свободного от нее пятачка. Карабкаться же наверх по слизи было не только противно и трудно, но наверняка и опасно для здоровья. К сожалению, среди разведчиков не нашлось знатоков подземной флоры, не ведал, что это за налет, и Дарк, поэтому путники быстро сошлись на том, что не станут рисковать и поищут иную возможность выбраться на берег, тем более что альтернативный вариант тут же и представился.

За группой валунов мелководье резко обрывалось, что отчетливо было заметно с высоты, на которую путники взобрались. Светло-зеленый фон без всякого перехода сменялся огромным темно-зеленым, практически черным пятном, означавшим, что глубина на этом участке более пяти метров. Но зато линия прибрежных скал изгибалась дугой и образовывала небольшую бухту. Из-за плохой видимости различить, что находилось в ее центре, было нельзя, но поскольку скалы вдаль резко обрывались, путники единодушно сошлись во мнении, что с большой вероятностью смогут найти там, впереди, вполне пригодный для выхода равнинный участок берега. Так как терять им было нечего, а долее находиться на валунах было бы в высшей степени бессмысленно, троица авантюристов спустилась с возвышенности и снова вступила в воду.

На этот раз Дарк решил поплыть вперед и быстро обогнал разведчиков, вынужденных двигаться медленно, поскольку они толкали перед собой плот. Желание моррона вовсе не являлось глупой прихотью, а было обусловлено суровой походной необходимостью. Если как раз в этой бухте и находился гномий пограничный форт, то он бы его увидел гораздо раньше, чем часовой на башне заметил бы приближение одиночки-пловца, уже удалившегося от светящегося плотика и малоприметного среди небольших волн, более напоминавших крупную рябь. В этом случае моррон собирался вернуться и предупредить попутчиков об опасности. Хоть силы троицы были уже порядком истощены, но их бы еще вполне хватило на два-три часа пребывания в воде, которые, возможно, понадобились бы для поиска иного, более безопасного места выхода на берег. Ну а если бухта безлюдна, то есть не превращена гномами в прибрежное укрепление, защищавшее их подземные владения от нежелательных визитеров с поверхности, Аламез бы первым добрался до суши, а значит, и первым согрелся б, что тоже было неплохо. Его организм уже довольно пребывал в холодной воде и жалостливо умолял издевающегося над ним хозяина о сухой одежде и жарком дыхании хотя бы крохотного походного костерка.

Морроны, как и обычные умные люди, просчитывают худший вариант развития событий, уповают на лучший и всегда очень удивляются, когда получается нечто среднее (хотя чаще всего именно так и бывает, ведь жизнь не терпит неоспоримого абсолюта). На третьей минуте заплыва глазам Дарка наконец-то предстала ранее скрывавшаяся во тьме дальняя часть бухты. Увиденное настолько поразило пловца, что он даже позабыл шевелить руками и чуть было не пошел ко дну.

Некоторые из его предположений действительно оказались верными. Между прибрежными скалами на самом деле имелся небольшой участок ровного пространства, где можно было без труда выйти на берег. Удобную бухту на озере и правда когда-то давно облюбовали гномы, но вот только никаких укреплений хозяева подземелий здесь не возвели. Возвышавшаяся всего на полметра над уровнем воды набережная была аккуратно выложена большими каменными плитами; возможно, потрескавшимися от времени, но издалека этого было не разобрать. Ни забора, ни поручней, ни остатков иного ограждения не было видно. «Закованная в камень» площадка была совершенно пустой, если не считать парочки сгнивших деревянных сходней, ведущих к воде; когда-то возвышавшегося над озером причала, теперь же представлявшего собой бесформенную кучу гниющих в воде обломков; да одиноко возвышавшегося флагштока, на верхушке которого вяло трепыхался ещё не истлевший, но уже порядком выцветший флаг Махаканского Сообщества Гномов.

Не стоит и говорить, что никаких признаков жизни моррон не заметил. Последние гномы, обитавшие здесь, скорее всего давно уже покинули бухту, если не погибли во время потрясших горы обвалов. Дарк даже сразу не понял назначение этого места, пока не подплыл ближе и нехотя отступившая темнота не открыла его взору три старые-престарые постройки, находившиеся не на самом берегу, а на удалении двадцати-тридцати шагов от озера. Сильно пострадавшие от времени, но еще не превращенные им в жалкие развалюхи строения напомнили ускорившему гребки руками Аламезу расхожее выражение: «Мал мала меньше…» Крайнее справа здание было самым большим и весьма походило на портовый склад, хоть и имело от него множество существенных отличий, например: небольшие оконца, почему-то прорубленные в досках под самой крышей, довольно хорошо сохранившейся, хоть местами и обвалившейся, да гордо возвышающуюся печную трубу. Постройка по центру выложенной камнем площадки скорее всего являлась чем-то вроде казармы, дешевого постоялого двора или иным жилым зданием барачного типа, то есть рассчитанным на максимальное количество постояльцев и лишенным того, что люди стеснительно называют «удобствами». Третий домишко был совсем крохотным и даже находился вдалеке от своих куда более внушительных как по размеру, так и по качеству используемых при постройке материалов собратьев, как будто стесняясь столь солидного соседства. Время больше всего потрудилось над ним, разрушив крышу, обрушив печную трубу да так сильно накренив одну из боковых стен, что она нависала над каменными плитами площадки и вот-вот должна была обрушиться, хотя Дарк понимал, что это «вот-вот» могло уже тянуться несколько лет и свершиться, лишь когда хибара полностью рухнет.

Раз это была не застава, в чем Аламез ничуточки не сомневался, не город и не шахтерские постройки рудника, то наверняка когда-то давно здесь находился перевалочный пункт. По дороге, которую Дарк пока еще не видел, но которая обязательно должна была проходить где-то рядом, в давние времена один за другим медленно ползли торговые караваны, везущие в мир людей руду, драгоценные камни, оружие и прочие, весьма ценившиеся «наверху» товары. Обратно повозки, движимые отнюдь не лошадиной, а гномьей тягой, никогда не возвращались пустыми. Они везли в подземные города провизию; всё то, что нельзя вырастить или добыть без живительных лучей солнечного света. На этом же крохотном пятачке уставшие несколько дней подряд тянуть доверху груженные повозки караванщики отдыхали, набирались сил перед тем, как продолжить трудный и полный опасностей путь. В большом доме они перекладывали и сортировали товары, отделяя хорошую провизию от той, что успела испортиться за время пути. В средней постройке скорее всего гномы спали; а маленькое строеньице являлось одновременно походной кухней, складом для хранения различного инвентаря или иным подсобным помещением. От этого места никогда не отправлялись лодки, как, впрочем, и никогда не прибывали. То, что моррон вначале принял за обвалившийся причал, было на самом деле небольшой площадкой для мытья караванщиков и забора воды.

Как только никогда не жаловавшийся на скудное воображение Дарк представил себе живописную и немного трогательную картину из прошлого, которую можно было б назвать «Караванщики на привале», пазл головоломки нынешнего дня мгновенно сложился. Его страхи были напрасными, ведь никакой пограничной заставы и в помине не было. Зачем выжившим махаканцам понадобилось бы возводить укрепленный рубеж там, где если и появлялись представитель «верхнего мира», то не чаще раза в десятилетие и очень небольшими группками?

Для охраны озера вполне хватило бы соорудить небольшой и маневренный боевой корабль, на всякий случай оснащенный одной-единственной катапультой. Строить, как известно, махаканцы были мастаки, так что Аламез не сомневался, что их произведенным в единственном экземпляре плавучим творением восхитились бы самые искусные корабелы и флотоводцы. Что же касается затопленной лодки «наземников», то отметины на её бортах только подтверждали это смелое предположение. Её не перекусило чудовище, а расколол таран или раздавила, как орех, укрепленная носовая часть подземного корабля. Скорее всего любители легкой наживы или не заметили этой бухты, или решили продолжить плавание и высадиться на берег подальше от того места, где, по их расчетам, находились подземные города. Их заметили, расстреляли, а затем, уже возле самого берега, затопили.

Делая два дела одновременно, крайне трудно обращать внимание на что-то ещё. Замерзший в воде моррон не просто плыл, а прикладывал массу усилий, чтобы побыстрее достичь берега. Пока его конечности интенсивно работали, голова тоже не ленилась; она наблюдала, анализировала увиденное и строила предположения, поэтому немудрено, что уши Дарка не слышали многого, например, того, что оставшиеся далеко позади спутники ему о чем-то кричат. Только когда ноги Аламеза коснулись дна подземного озера, он позволил себе обернуться, причем не для того, чтобы ответить уже осипшим спутникам, а для того, чтобы громко выкрикнуть самому: «Ты права, здесь когда-то действительно проходил торговый путь махаканцев!»

* * *

– Бой грянет, мож смело на меня не рассчитывать! Коль увижу, что глотку те режут, лишь успеха кровопийцам пожелаю! – огорошила Аламеза неожиданным заявлением Ринва, едва ступив на неизведанный берег и еще находясь по шею в воде. – Мы те не слуги, а ты нам не господин! С чего это взял, что плот за тебя толкать должны?! Ишь, расплавался, расплескался, дельфинчик! Раз силенок полно, так впрягался б! Чо мы те, рыбехи вьючные… сомы тягово-ломовые?!

Красивая женщина, медленно и грациозно выходящая из воды, почти всегда вызывает в сердце мужчины восторг, если, конечно, на ней мало или вовсе нет одежды, а её слегка улыбающиеся уста хранят чарующее таинство молчания. С Ринвой всё вышло совершенно не так. Во-первых, прекрасная обвинительница была не только одета, но и до зубов вооружена; во-вторых, её губы не желали хоть недолго побыть в сомкнутом состоянии; а в-третьих, вырывающиеся из них слова на ретивых скакунах ворчливых интонаций зарубили и помяли весь дружелюбно-благодушный настрой Аламеза и вытоптали чуть пробившиеся ростки романтики.

Дарк, естественно, понимал, что кое в чем спутница права, но был в корне не согласен ни с тоном, ни с моментом выдвижения претензий. В конце концов, Ринва была не изнеженной барышней благородных кровей, а агентом герканской разведки и должна была понимать, что ненавистный ей чужак не просто отлынивал от работы, а выполнял ответственное поручение, которое сам себе и выдал. Во время всего проделанного вплавь пути моррон находился в арьергарде маленькой боевой группы и был готов первым вступить в бой с показавшимся из воды чудовищем, прикрыв тем самым отступление спутников. А когда они уже плыли в бухте, он самовольно переместился в авангард отнюдь не для того, чтобы побыстрее согреться, а чтобы своевременно оценить, насколько опасен берег, и в случае удручающего результата проверки успеть вовремя подать сигнал к отступлению; то есть до того, как плотик и пловцов рядом с ним обнаружили бы часовые.

В отличие от Ринвы, не постеснявшейся выдвинуть Аламезу обвинения, да еще в вызывающе-оскорбительной форме, Крамберг решил промолчать, хоть трудов на его плечи выпало ничуть не меньше, чем коллеге. Едва ощутив твердую опору под ногами, девушка почему-то позабыла, что плот нужно довести до суши. Взяв в одну руку оружие, а в другую осветительную палку, она пошла выплескивать свое негодование, а заодно и сушиться, на берег, оставив дрейфующий плотик на попечение сослуживца. Многие, окажись они на месте Вильсета, просто взяли бы свою часть поклажи и оставили в воде уже ненужное плавучее средство, однако разведчик поступил разумно, чем заслужил уважение Дарка. Он подвел брошенный плот вплотную к берегу, а затем стал затаскивать его на каменные плиты, что было бы весьма затруднительно, если вообще возможно, не приди ему на помощь моррон.

Когда мужчины закончили работу, их спутница еще ворчала, правда, уже гораздо миролюбивей и без нелестных эпитетов да обидных сравнений.

– Видишь ли, я права оказалась! Ишь, прям чудо великое свершилось, баба и вдруг права! – довольно громко бурчала девица, отжимая на себе намокшую одежду, а заодно и по-собачьи потрясая копной длинных распущенных волос. – Даж школяру ленивому иль шеварийцу-тугодуму и то было бы понятно, что если уж в бухте что-то и есть, так это заброшенная стоянка караванов. Вон те склад, вон казарма… пристройка какая-то… Чо еще здесь могло быть-то?! Форт, что ль, иль переездной гномий бордель?!

Слова Ринвы задели моррона, на полном серьезе допускавшего возможность нежелательного выхода группы прямо на пограничную заставу. Сама того не подозревая, девушка практически назвала Аламеза дураком, причем в довольно насмешливой форме. Такого обращения Дарк никогда не терпел и впредь не собирался к нему привыкать, но на этот раз решил сделать исключение. Уж слишком неподходящим было время для ссоры, да и набор средств воздействия на обидчицу был весьма ограничен, жалок и убог. Что мог противопоставить моррон ее словам? Ровным счетом ничего, только другие слова, которые, подобно ветру, мгновенно выветриваются из женских головок, оставляя в них лишь след мимолетных эмоций.

– Бордель – это неплохо, даже очень неплохо, там быстро согрелись бы, – мечтательно пробормотал Крамберг, тоже приступая к отжиму волос и одежд. – Да, только нас бы туда всё одно не пустили! Первое правило любого уважаемого заведения гласит: «Со своим нельзя!» – произнес шутник вполне серьезным голосом, но недвусмысленно подмигивая Дарку. – А в притон придорожный я всё равно не пошел бы. Себе дороже, потом на знахарских примочках да мазях разоришься!

До девушки не сразу дошло, что Крамберг имел в виду, говоря о «своем», а когда это через пару секунд всё же свершилось, в затылок остряка полетел довольно быстро скинутый с ноги сапог. Даже в приступе гнева Ринва не потеряла благоразумия и не метнула более опасный снаряд, например меч, лежащий у её ног, или заткнутый за пояс нож. Впрочем, Вильсет наверняка был готов и к такому повороту событий, ведь быть напарником женщины-разведчицы столь же нескучно, как проскакать пару миль верхом на свирепом вепре или флиртовать с оголодавшим вампиром…

– Заткнулся бы, дурень! – пригрозила Ринва, ловя возвращенный ей сапог, от которого живая мишень не только умудрилась увернуться, но и поймать на лету. – Вот скажи, зачем ты плот на берег затаскивал? Мы вроде бы всё… уже приплыли. Не знаю, как ты, а я больше в воду лезть не собираюсь…

– Надо, – кратко ответил Крамберг, видимо, по собственному горькому опыту знавший, что некоторые вопросы напарницы куда проще проигнорировать, чем попытаться на них ответить и избежать при этом голословного, оголтелого обвинения в глупости.

– Бревна вроде бы ничего, – решил прийти на выручку Аламез, надеясь, что сможет подобрать правильные слова для краткого объяснения истины, кажущейся всем хозяйственным мужчинам неоспоримой. – Чо им в воде-то попусту гнить? Пусть на бережку полежат, посушатся… Быть может, вскоре для чего и сгодятся.

– Сгодятся, так и суши! – начала цепляться разведчица, то ли не понимая причины поступка, то ли откровенно издеваясь.

– Ляпнула глупость, так и молчи! – пошел в словесную контратаку Аламез, веря, что это единственный действенный способ прервать ненужные пререкания. – Еще слово, и в воду его обратно столкну, а когда сухие дровишки понадобятся, сама за ним поплывешь, коль такая придирчивая!

На том словесная баталия и закончилась. Стороны обменялись несколькими пристрелочными выстрелами и, придя к выводу, что победу в сотрясании воздуха одержать невозможно или она достанется недопустимо высокой ценой, разошлись, то есть, говоря проще, занялись делом. На удивление быстро вытащив из воды мешки, все члены небольшого отряда единодушно решили, что костер пока лучше не разводить, хотя бы потому, что сухой древесины поблизости не было, а раздобыть её можно только возле или внутри заброшенных строений. Сами здания отчетливо виднелись в ярком зеленоватом свете, но вот то, что находилось на площадке между ними и скрывалось за стенами, с берега было практически не видно. Прогулка к центру заброшенного перевалочного пункта была равносильна боевой разведывательной операции, ведь неизвестно, не устроили ли гнезда подземные твари внутри опустевших бараков. Один из самых важных, хоть и неписаных законов войны гласит, что по незнакомой местности всегда стоит передвигаться осторожно и быть готовым к отражению атаки иль поспешному отступлению в любой момент, причем опасаясь не обязательно живого противника, но и хитроумных ловушек. Бежать же или сражаться очень неудобно, когда в сапогах хлюпает вода, а мокрые одежды не только холодят, но и сковывают движения. Руководствуясь именно этим неоспоримым фактом, все трое сошлись на том, что сперва стоит слегка просушиться, причем, к великому сожалению, не разводя огня.

Незнакомая местность, где наверняка не ступала нога ни человека, ни гнома, ни иного разумного существа уже много-много лет, а если и ступала, то надолго не задерживалась, подействовала как-то странно на троицу путников. Ни Дарк, ни его компаньоны не испытывали страха ни перед грядущей неизвестностью, ни перед близкой опасностью, затаившейся или в опустевших бараках, или рядышком с ними, но все как один заболели неуместной стеснительностью. Помнится, еще недавно, а именно до того, как спуститься под землю, они, не робея, обнажали свои телеса на глазах у спутников, теперь же почему-то Дарк не осмеливался на такую дерзость, да и Ринва с Крамбергом, скромничая, отжимали одежду на себе.

– Я готов, – кратко отрапортовал Дарк, первым выжав из простой крестьянской одежды всё, что только мог, а затем взяв в руки оружие.

– Погодь, без нас не ходи! – предостерегла Ринва на всякий случай, тоже справившаяся с задачей, но решившая избавить от излишков воды не только волосы да костюм, но и маскировочный плащ.