Помоги проекту - поделись книгой:
Но после кратковременных успехов наступила длительная полоса неудач. В первую же кампанию испанцы вытеснили французскую армию из своих владений, а в 1636 г., вошедшем в историю как «год Корби», испанские и австрийская армии вторглись на территорию Франции. Когда испанцы в августе взяли крепость Корби, прикрывавшую с севера подступы к французской столице, в Париже началась паника, многие жители бежали на юг. Даже Ришелье предложил королю отступить за Луару. Но Людовик XIII, проявив мужество и хладнокровие, остался в Париже и объявил набор добровольцев в ополчение. Собранная в короткое время 30-тысячная армия остановила наступление неприятеля и в ноябре отбила Корби. Армия же австрийского императора, встретив ожесточенное сопротивление французов, завязла в Бургундии.
После этого война приняла затяжной, изнурительный характер. Боевые действия, состоявшие преимущественно в осаде крепостей, велись с переменным успехом на нескольких фронтах: в Нидерландах, на Рейне, в Италии и Руссильоне. Лишь к 1640 г. наметился перелом в пользу анти-габсбургской коалиции. Но за него Франция заплатила невиданным обнищанием населения и тяжелейшим кризисом экономики.
Хотя основные боевые действия разворачивались не на территории Франции, война легла тяжелым бременем на французов. Оплата армий, субсидии союзникам привели к гигантскому росту государственных расходов. Если в 1630 г. последние составляли около 42 млн ливров, то в 1641 г. – 117 млн. Для изыскания этих сумм правительство многократно увеличивало налоги. Если в 1630 г. талья составляла около 7,5 млн ливров, а габель – 1,6 млн, то в 1641 г. – 32,5 и 7 млн соответственно. На столь беспрецедентное усиление фискального гнета население ответило невиданными со времен Жакерии восстаниями. Наиболее крупными из них стали движения «кроканов» в Перигоре (1637) и «босоногих» в Нормандии (1639).
Поводом для восстания «кроканов» стали экстраординарные добавки к талье, увеличившие ее на треть. 22 апреля 1637 г. крестьяне убили двух сборщиков налогов и стали вооружаться. Через неделю повстанческая армия насчитывала уже до 10 тыс. человек. Движение носило всесословный характер. Хотя основную массу восставших составляли крестьяне, в их военный совет входили также дворяне, священники, судейские, купцы, ремесленники. «Генералом» повстанческой армии стал родовитый дворянин Ламот Лафоре. После неудачной попытки взять Периге повстанцы в начале мае заняли крупный город Бержерак, не имевший укреплений. «Восставшие коммуны Перигора» – так они себя сами называли, воспринимая данную им кличку «кроканы» («грызуны») как бранную – в своих обращениях к населению и в письме королю объясняли, что требуют лишь уничтожения «притеснений» и возвращения к «справедливым» налогам 1610 г.
Армия Ламота Лафоре была хорошо дисциплинирована и не допускала ни малейшего насилия по отношению к жителям Бержерака. В конце мая она двинулась к Ажену. Правительство вынуждено было отозвать с испанского фронта большой отряд герцога Лавалета и бросить его на подавление восстания. 1 июня герцог в упорном бою под Ла Совта разбил авангард повстанческой армии, а затем блокировал ее основные силы в Бержераке. Не имея артиллерии, а, значит, и шансов на успешный исход обороны, Ламот капитулировал с условием, что бывшим повстанцам будет позволено разойтись по домам, а Лавалет постарается добиться для них помилования. И хотя несколько сотен восставших не захотели сложить оружие и до конца июня участвовали в анти-фискальном движении в соседней провинции Керси, Лавалет сдержал слово и добился решения Королевского совета о помиловании перигорских повстанцев. Были отменены и надбавки к талье, вызвавшие протест.
Поводом для восстания «босоногих» стал слух о том, что правительство готовится распространить габель на Нижнюю Нормандию, ранее освобожденную от этого налога. Подобная мера оставила бы без работы 10–12 тыс. рабочих солеварен и разорила бы многих горожан, занятых производством и контрабандой соли. Восстание началось 16 июля 1639 г. с убийства в Авранше судьи, которого по ошибке заподозрили в том, что он привез указ о введении габели. На следующий день солевары разгромили учреждения, связанные со сбором налогов. Движение так же, как и в Провансе, носило анти-фискальный и всесословный характер. Руководили им два дворянина, два священника и два судейских от имени таинственного Жана Босоногого. В разгар боевых действий на фронтах Тридцатилетней войны правительство не имело свободных войск для быстрого подавления восстания, а местные власти, заинтересованные в сохранении провинцией налоговых привилегий, попустительствовали «босоногим». С июля по ноябрь те регулярно совершали походы в близлежащие от Авранша поселения, где громили дома фискальных чиновников. По всей провинции распространялись воззвания с призывом уничтожить все налоги, введенные после 1610 г. В августе произошли анти-налоговые восстания в Руане и Кане. В сентябре «босоногие» создали «Армию страдания», насчитывавшую до 5 тыс. человек.
С завершением кампании на фронте королевские войска прибыли в Нижнюю Нормандию и 30 ноября разгромили «Армию спасения». Участники восстания подверглись жестоким репрессиям. Десятки людей были казнены или сосланы на галеры, их дома разрушены, семьи изгнаны. Строго были наказаны и местные власти за попустительство восставшим. Однако правительство не стало вводить в провинции габель.
Тяготы войны, от которых страдало население Франции, общественное мнение связывало с именем Ришелье, ставшего крайне непопулярным. Когда в «год Корби» Париж охватила паника, толпа на улицах кричала «Да здравствует король! Смерть Ришелье!». Подобными настроениями попыталась в своих интересах воспользоваться родовитая аристократия, влияние которой в военное время возросло, поскольку именно из ее рядов набирался командный состав армии. Гранды организовали ряд заговоров с целью устранить первого министра и заключить мир с Габсбургами.
Осенью 1636 г., во время контрнаступления на Корби, группа офицеров из окружения Гастона Орлеанского и графа Суассона планировала убить Ришелье при посещении тем действующей армии. Заговор не удался лишь из-за того, что Гастон в последний момент струсил и не решился подать условленный сигнал.
Весной 1641 г. аристократическая оппозиция впервые после казни Монморанси осмелилась на открытый военный мятеж. Граф Суассон и герцог Фредерик Буйонский на испанские деньги собрали вооруженный отряд в Седане и выступили в поход на Париж. По дороге к ним присоединились многие дворяне, недовольные Ришелье. 9 июля Суассон разгромил высланную против него королевскую армию, но в тот же день погиб из-за нелепой случайности. Поправляя забрало шлема стволом пистолета, он нечаянно нажал на курок. Оставшись без предводителя, армия мятежников рассеялась. Герцог Буйонский покаялся и получил прощение.
Осенью 1641 г. при дворе сложился новый заговор против Ришелье. В центре интриги находился фаворит короля маркиз Сен-Мар, заручившийся поддержкой Анны Австрийской, Гастона Орлеанского, герцога Буйонского и командира королевских мушкетеров да Тревиля. Они собирались убить Ришелье и заключили тайное соглашение с испанцами об установлении мира и союза между двумя странами в случае успеха заговора. Узнав в июне 1642 г. от Анны Австрийской о планах заговорщиков, уже смертельно больной Ришелье предпринял активные контрмеры. Припугнув Гастона Орлеанского, он вновь заставил его выдать сообщников. Герцог Буйонский был арестован и купил себе прощение, лишь передав французской короне принадлежавший ему Седан. Ответили же за всех Сен-Мар и советник Парижского парламента де Ту. После недолгого расследования их казнили в сентябре 1642 г. 4 декабря того же года умер и сам Ришелье.
Ришелье считал, что государство должно заниматься активной поддержкой культуры и тем самым направлять ее развитие в нужную для себя сторону. Придавая большое значение идеологическому обоснованию своей политики, кардинал щедро покровительствовал литераторам, чьи сочинения служили этой цели. Будучи сам ярким публицистом и политическим мыслителем, автором ряда пьес, Ришелье выступил инициатором создания в 1634 г. Французской академии, которая объединила в своих стенах крупнейших писателей того времени и была призвана следить за чистотой французского языка.
В 1631 г. при поддержке Ришелье во Франции впервые появляется еженедельное издание «Газет» (до того существовал лишь ежегодник «Меркюр франсэ»). Кардинал широко использовал первую французскую газету для формирования общественного мнения по различным вопросам политики и сам не раз анонимно выступал на ее страницах в качестве автора.
По заказу Ришелье был осуществлен ряд крупных архитектурных проектов. Наиболее известные из них – великолепный дворец кардинала в центре Парижа, известный ныне как Пале-Руаяль, и часовня Сорбонны, где Ришелье завещал себя похоронить. Сорбонне он оставил и свою богатейшую библиотеку, насчитывавшую несколько тысяч томов.
Фронда
Умирая, Ришелье рекомендовал Людовику XIII в качестве своего преемника кардинала Мазарини. Карьера Джулио Мазарини начиналась при дворе Римского Папы. Сын мелкого сицилийского землевладельца, благодаря тонкому уму и недюжинным способностям, успешно продвигался на дипломатическом поприще. Будучи легатом во Франции, он обратил на себя внимание Ришелье и, по его приглашению, в 1639 г. перешел на французскую службу. Благодаря покровительству первого министра, он получил в 1641 г. кардинальскую шляпу, хотя и никогда не был священником. Следуя рекомендации Ришелье, Людовик XIII после его смерти, приблизил к себе Мазарини, которого не только ввел в Королевский совет, но и сделал крестным отцом наследника престола.
14 мая 1643 г. умер и сам Людовик XIII. Регентшей при пятилетнем Людовике XIV стала королева-мать Анна Австрийская. Правда, ее полномочия существенно ограничивались Регентским советом, указ о создании которого покойный король подписал за две недели до смерти. Председательствовать в Совете должен был Гастон Орлеанский, а в его отсутствие – принц Конде и кардинал Мазарини. Однако уже 18 мая Парижский парламент по просьбе королевы кассировал завещание монарха, и регентша обрела всю полноту власти. В тот же день она назначила первым министром кардинала Мазарини. Впрочем, за этот успех ей пришлось заплатить дорогую цену: парламенты, чье влияние на государственные дела кардинал Ришелье сумел существенно ослабить, теперь вновь обрели былой политический вес и высокую степень независимости от центральной власти.
Оживилась аристократическая оппозиция. После смерти Ришелье ко двору вернулись прежде опальные гранды, участники былых заговоров. Будучи иностранцем и к тому же не слишком высокого происхождения, Мазарини не мог позволить себе в общении с аристократией того властного тона, которым разговаривал с ней его предшественник, сам принадлежавший к старинному дворянскому роду Франции. Поэтому там, где Ришелье действовал резко и напористо, Мазарини использовал хитрость и обходительность. Такая манера ведения дел создавала у его политических противников впечатление о слабости первого министра. Но видимость была обманчива:
Мазарини проводил ту же политику, что и Ришелье, хотя и другими методами. В 1643 г. он решительно пресек попытку нового аристократического заговора, отправив герцога Бофора, сына Цезаря Вандомского в Венсенский замок, а герцогиню Шеврез – в ссылку.
Во внешней политике Мазарини столь же последовательно, как Ришелье, продолжал войну против Габсбургов. Военное счастье было на стороне Франции. 19 мая 1643 г. юный герцог Энгиенский, сын принца Конде, разгромил испанцев при Ро-круа. В 1644–1647 гг. французские армии успешно действовали в Нидерландах и на Рейне под командованием лучших полководцев своего времени – герцога Энгиенского, унаследовавшего после смерти отца в 1646 г. титул принца Конде, и виконта Тюренна, младшего брата герцога Буйонского.
Война стоила дорого. Вместе с военными расходами росли и налоги. Только талья с 1635 по 1643 г. увеличилась в 8 раз. Причем, основная тяжесть фискального гнета ложилась на провинцию, поскольку власти, стараясь не раздражать жителей столицы, создали для Парижа льготный податной режим. Однако возможности дальнейшего усиления налогового пресса на провинцию были исчерпаны. Военные действия, постои войск и подати опустошили даже самые богатые области Франции. Все чаще в разных частях страны протест против фискального гнета выливался в восстания. В этих условиях правительство вынуждено было обращаться к экстраординарным способам пополнения казны, прежде всего – к займам. Финансисты, которым покровительствовал генеральный контролер (с 1647 г. сюринтендант) финансов Эмери, получали огромные барыши, субсидируя государство на крайне выгодных для себя условиях.
Впрочем, по долгам тоже надо было платить, и власти в поиске новых доходов решились посягнуть на фискальные привилегии парижан, на что не осмеливались предшествующие правительства. Летом 1644 г. Эмери предложил ввести налог на владельцев домов в пригородах Парижа. Это вызвало недовольство населения столицы, вылившееся в уличные беспорядки. Другая инициатива Эмери – обложить налогом наиболее богатых горожан – была погребена парламентом в юридической казуистике. В 1645 г. новая попытка ввести налог на домовладельцев опять вызвала конфликт правительства с парламентом. В 1646 г. парламент вновь стал рупором недовольных, протестуя против взимания пошлин на ввозимое в столицу продовольствие. Осенью 1647 г. во время уличных беспорядков в Париже, которые устроили возмущенные ростом налогов горожане, парламент фактически солидаризировался с бунтующими и подверг критике фискальную политику правительства.
В конце 1647 г. истек срок полетты. Эмери, рассчитывая, что накануне пересмотра ее условий судейские станут более покладистыми, отправил на регистрацию в парламент шесть новых фискальных эдиктов. 15 января 1648 г. эти законы были зарегистрированы на королевском заседании, хотя по ходу процедуры финансовая политика правительства и подверглась резкой критике. Но уже на другой день парламент под формальным предлогом вновь вернулся к рассмотрению ранее принятых эдиктов.
В мае 1648 г. правительство объявило новые условия полетты. Пытаясь заручиться поддержкой парламента, оно продлило для него полетту на прежних основаниях, зато для других суверенных судов Парижа – Большого совета, Счетной палаты и Палаты косвенных сборов – условия были ужесточены. Однако расколоть судейскую корпорацию властям не удалось. 13 мая Парижский парламент издал «акт единства», предложив другим суверенным судам прислать свои делегации для совместного заседания в палате св. Людовика во Дворце правосудия, чтобы обсудить общее положение дел в государстве.
Так началась Фронда. Во французском языке слово «фронда» (la fronde) имеет двойное значение: это и «рогатка», т. е. безделица, игрушка, хотя и опасная, и «праща» – боевое оружие. Широкое анти-правительственное движение во Франции 1648–1653 гг., получившее подобное название, также имело двойственную природу. С одной стороны, оно представляло собою последнюю попытку аристократии, в том числе судейской, вооруженным путем вернуть себе доминирующее положение в государстве, все более утрачиваемое по мере укрепления абсолютной монархии. Преследуя исключительно эгоистические цели, лидеры крупных аристократических кланов с необыкновенной легкостью меняли свою политическую позицию и в зависимости от политической конъюнктуры поочередно поддерживали то правительство, то Фронду. Происходившее в те годы на вершине общественной иерархии весьма напоминало некое театральное действо с быстро меняющимися мизансценами или своеобразный калейдоскоп, поочередно соединявший основных действующих лиц в самых причудливых сочетаниях.
Однако была у Фронды и другая сторона. В отличие от предшествующих аристократических мятежей XVII в., в движение оказались вовлечены широкие слои общества. Значительная часть населения, уставшего от тягот Тридцатилетней войны, приняла за чистую монету демагогические лозунги аристократической оппозиции и поддержала ее, надеясь добиться ослабления налогового гнета. Таким образом, при взгляде «снизу» Фронда видится как широкое анти-фискальное восстание, ставшее прямым продолжением налоговых бунтов 30-40-х годов XVII в.
Историки традиционно делят события Фронды на два периода: «парламентская Фронда» (1648–1649) и «Фронда принцев» (1650–1653). Впрочем, деление это несколько условно. Хотя на первом этапе инициатива в анти-правительственном движении, действительно, принадлежала суверенным судам и, прежде всего, парламентам, крупные аристократы («принцы») тоже принимали в нем активное участие. А на втором этапе, хотя тон Фронде задавали уже «принцы», роль парламента также оставалась весьма существенной.
После принятия «акта единства» правительство какое-то время пыталось помешать совместному заседанию представителей столичных суверенных судов, но 11 июня все же его разрешило. Мазарини не хотел обострять положение внутри страны в тот момент, когда шедшие в Мюнстере мирные переговоры с Империей близились к успешному завершению.
Начав свою работу 30 июня, «Палата св. Людовика» в течение десяти дней подготовила и представила королеве программу реформ, получившую название «27 статей», где провозглашалась неприкосновенность имущества и личности; предлагалось заключение без следствия ограничить 24 часами, отозвать всех интендантов из провинции, отменить систему откупов, сократить талью на, освободить из тюрем арестованных за неуплату налогов, создать палату правосудия для расследования злоупотреблений финансистов, не вводить без согласия парламента новые должности и налоги.
Стремясь выиграть время, правительство пошло на уступки. 9 июля был отправлен в отставку Эмери, 11-го отозваны все интенданты из округа Парижского парламента, объявлено о сокращении тальи на и отмене недоимок по налогам. 31 июля король принял «27 статей», за исключением запрета на аресты по распоряжению монарха, но потребовал роспуска «Палаты св. Людовика». 1 августа парламент приступил к обсуждению королевской декларации. Все это происходило на фоне массовых анти-фискальных выступлений по всей стране. Крестьяне нередко переставали платить вообще какие бы то ни было налоги и требовали дальнейшего понижения тальи.
20 августа принц Конде разбил испанцев при Лансе. Мазарини решил воспользоваться охватившей столицу победной эйфорией, чтобы перейти в наступление на своих политических противников. 26-го во время праздничных торжеств гвардейцы королевы арестовали двух лидеров оппозиции, в том числе Пьера Брусселя, который не только пользовался среди парижан широкой популярностью, но и был офицером городского ополчения. Этим неосторожным шагом власть привела в действие механизм внутригородской солидарности: сначала на защиту Брусселя поднялся квартал, где он жил и отрядом ополчения которого командовал, затем восстание охватило весь Париж.
27 августа сотни баррикад перекрыли улицы. Толпа напала на канцлера Сегье, который спасся только благодаря подоспевшему к нему на выручку отряду гвардейцев. Пале-Руаяль, где находились юный король, королева-мать и Мазарини, окружили тысячи вооруженных горожан. Парламент послал во дворец делегацию с просьбой освободить арестованных. Королева согласилась при условии, что палаты парламента прекратят объединенные заседания. Делегация отправилась обратно, однако по пути подверглась нападению горожан, недовольных тем, что Бруссель еще не освобожден. Тогда королева приказала отпустить арестованных без каких-либо условий. После их возвращения восстание прекратилось.
Последующие два месяца шли переговоры между королевой и парламентом о возможности принятия к исполнению «27 статей». Наконец, 22 октября королевская декларация закрепила достигнутый компромисс: большинство требований «Палаты св. Людовика» было принято, но запрет на аресты по распоряжению монарха распространялся только на судейских, а талья сокращалась лишь на 1/5.
24 октября 1648 г. был подписан Вестфальский мир с Империей. Война с Испанией продолжалась, но, как обычно, с наступлением осени активные боевые действия прекратились. Правительство получило возможность использовать высвободившиеся войска против внутренней оппозиции. К концу года армия принца Конде из Фландрии переместилась в окрестности Парижа. Находившаяся в Германии армия Тюренна с наступлением мира отошла на Рейну, поближе к границам Франции.
В ночь на 6 января 1649 г. Анна Австрийская, юный король, Мазарини и двор тайно покинули столицу, перебравшись в Сен-Жермен. Оттуда все суверенные суды Парижа получил предписание выехать в различные провинциальные городки. На совместном заседании членов судов и городских властей Парижа было принято решение не повиноваться. Парламент объявил Мазарини «смутьяном», приказал ему в недельный срок покинуть страну и наложил секвестр на его имущество. На сторону парламента встал ряд крупных аристократов: принц Конти (брат Конде), герцог Лонгвиль (муж их сестры), герцог Буйонский, герцог Бофор и некоторые другие. Они и возглавили армию Фронды. Душой и одним из наиболее активных организаторов сопротивления стал коадъютор (заместитель) парижского архиепископа Поль де Гонди.
Не имея достаточно сил для штурма столицы, принц Конде перекрыл идущие к ней дороги. Его наемники вели себя в центре Франции, как в завоеванной стране, грабя, насилуя и убивая мирных жителей. Крестьяне боялись ехать в Париж, и там вскоре начались перебои с продовольствием. Участившиеся волнения городских «низов» напугали парламент. Некоторое время он еще рассчитывал на помощь, втайне обещанную ему Тюренном. Однако армия отказалась вслед за полководцем перейти на сторону Фронды, и Тюренну пришлось бежать заграницу. Пришедшее в феврале из Англии известие о казни короля Карла I окончательно убедило судейскую аристократию в необходимости искать мира с правительством, пока и во Франции в оппозиционном движении не возобладали радикальные элементы и оно не вышло из-под контроля парламента. Анна Австрийская и Мазарини, не имея возможности силой подавить оппозицию, также проявили готовность к компромиссу, поскольку с началом весны испанцы возобновили боевые действия. 1 апреля королева и парламент заключили соглашение о мире: судейские отказались от требования изгнать Мазарини и обещали до конца года не проводить совместных заседаний палат.
Таким образом, в ходе конфликта ни правительству, ни парламенту не удалось добиться желаемого. Единственной выигравшей стороной оказался клан Конде. Бывшие противники, теперь примирившиеся между собой, Конде, Конти и Лонгвиль диктовали свою волю правительству, добиваясь для себя новых земельных владений, должностей и денежных пожалований. Королева и Мазарини вынуждены были идти на уступки, чтобы выиграть время для замирения провинций.
В Гиени и Провансе продолжались локальные Фронды. В обеих провинциях противостояние между губернаторами и местными парламентами приняло форму гражданской войны. Мазарини сумел погасить конфликты, проявив гибкость опытного дипломата. В Провансе центральная власть заняла нейтральную позицию и выступила посредником, не дав, в конечном счете, ни одной из противоборствующих сторон добиться решающего преимущества. В Гиени же, напротив, правительство поддержало губернатора и силой принудило парламент Бордо к миру, который был заключен 26 декабря 1749 г.
Парламентская Фронда завершилась.
Покончив с оппозиционным движением в провинции, Анна Австрийская и Мазарини втайне начали готовить удар по клану Конде. В этом их союзниками оказались герцог Бофор и коадъютор Гонди. Бывшие фрондеры из ненависти к Конде вступили в альянс с королевской властью, рассчитывая на солидное вознаграждение. Гонди, например, был обещан сан кардинала.
18 января 1650 г. Конде, Конти и Лонгвиль были арестованы в Пале-Руаяле и отправлены в Венсеннский замок. Принцесса Конде, герцогиня Лонгвиль, герцог Буйонский, Тюренн и их сподвижники бежали в провинцию, чтобы поднять на восстание свою клиентелу. Началась Фронда принцев.
Первое время правительству удавалось относительно легко справляться с сопротивлением. Однако в июне восстал недавно замиренный Бордо, где сторонники Конде встретили теплый прием. Мазарини лично возглавил подавление мятежа. Но и в Париже было неспокойно. То и дело происходили стихийные демонстрации против Мазарини и в поддержку принцев, порой выливавшиеся в беспорядки. Оставшемуся в столице Гастону Орлеанскому с большим трудом удавалось удерживать ситуацию под контролем, да и то лишь благодаря помощи Бофора и Гонди. 1 октября правительство подписало с властями Бордо мирное соглашение, сделав им существенные политические уступки. По условиям договора, фрондеры смогли покинуть город и продолжить борьбу в других местах.
В декабре 1650 г. правительственные войска разбили Тюренна, который возглавил отряды фрондеров в северо-восточных областях и пытался при поддержке испанцев начать наступление на Париж. Казалось, правительство сумело овладеть ситуацией. Однако та снова резко изменилась из-за распада коалиции Мазарини и партии Гонди – Бофора. Первый министр нарушил свои обещания. В частности, коадъютор не получил обещанный ему сан кардинала. В начале 1651 г. Бофор и Гонди вступили в сговор со сторонниками Конде. Их также поддержал Гастон Орлеанский, командовавший всеми правительственными войсками. Оказавшись в полной политической изоляции, Мазарини 6 февраля 1651 г. тайно бежал из Парижа. Поселившись в прирейнских землях Германии в замке Брюль, он через свою разветвленную агентуру внимательно следил за происходившим во Франции и через секретную переписку руководил действиями королевы.
Конде и другие принцы торжественно вернулись в Париж. Впрочем, борьба партий не утихала. С новой силой обострился непрекращающийся конфликт между родовитым дворянством и оффисье. Недовольные усилением роли парламентов, провинциальные дворяне устраивали в Париже собрания, требуя созвать Генеральные штаты и ограничить права судейских, в частности, отменить полетту. Противостояние представителей дворянства и парламента грозило перейти в вооруженное столкновение. Собрание духовенства высказалось в поддержку требований родовитого дворянства. Чтобы разрядить обстановку, королева обещала собрать Генеральные штаты в сентябре 1651 г., но это, в действительности, ее ни к чему не обязывало: с наступлением 5 сентября совершеннолетия Людовика XIV обещание регентши теряло свою силу.
С официальным вступлением короля в свои права вокруг него объединились и сторонники Мазарини. В оппозиции остался лишь Конде, демонстративно отсутствовавший на торжественной церемонии провозглашения совершеннолетия монарха. Вскоре попытка королевских войск разоружить приверженцев Конде привела к новой вспышке гражданской войны. Как и прежде, Конде опирался на Бордо, а также на ряд принадлежавших ему крепостей. Однако число его союзников сократилось: на стороне короля выступили Лонгвиль, герцог Буйонский и Тюренн. К зиме в руках фрондеров остались лишь провинция Гиень да крепость Монрон. Казалось, мятеж вот-вот будет подавлен.
Ситуация резко изменилась с приездом Мазарини во Францию 25 декабря 1651 г. Месяц спустя кардинал прибыл в ставку короля в Пуатье, где был встречен с распростертыми объятиями. Парижский же парламент, ранее осудивший мятеж Конде, теперь объявил вне закона и Мазарини. Война вспыхнула с новой силой. Во главе собранной по распоряжению городских властей Парижа армии был поставлен герцог Гастон Орлеанский. Ему предписывалось сражаться против Мазарини, но не пускать в город и отряды Конде. Однако герцог вступил в тайный союз с Конде и фактически встал на его сторону.
Весной 1652 г. центр военных действий переместился к столице. Тюренн нанес несколько поражений сторонникам Конде, и от полного разгрома тех спасло лишь вторжение по их просьбе на территорию Франции наемной армии лотарингского герцога Карла IV. Мирное население подвергалось самому разнузданному насилию со стороны солдатни всех армий, но мало что могло сравниться со зверствами лотарингцев. Герцог даже хвастался тем, что его воинство, проходя через опустошенные области, за недостатком провианта питалось местными жителями. Лишь в начале июня Тюренн вынудил Карла IV увести его головорезов.
Боевые действия в окрестностях Парижа продолжались. Снабжение столицы продовольствием оказалось нарушено. Жители города страдали от дороговизны, обвиняя во всех бедах Мазарини. Авторитет парламента и городских властей, стремившихся держаться в стороне от Конде, быстро падал, а симпатии городских «низов» к фрондирующим принцам, напротив, росли. В свою очередь, теряя поддержку городской элиты, мятежные гранды активно заигрывали с плебсом. В Париже герцог Орлеанский откровенно попустительствовал нападкам «низов» на городских магистратов, которые неоднократно подвергались оскорблениям и даже прямому насилию. Герцог Бофор даже набрал себе отряд из городских нищих и открыто призывал деклассированные элементы к расправе над действительными и предполагаемыми сторонниками Мазарини. В Бордо летом 1652 г. власть и вовсе перешла в руки плебейского союза «Ормэ», пользовавшегося поддержкой принца Конти.
Оказавшись между двух огней, парламент и городские «верхи» были готовы на примирение с королем, но не могли согласиться с тем, чтобы у власти остался Мазарини. Приняв 16 июня делегацию парламента, Людовик XIV дал ей понять, что Мазарини может быть удален, если мятежные принцы сложат оружие. Однако 25 июня после обсуждения парламентом мирных предложений короля толпа, подстрекаемая сторонниками Конде, устроила беспорядки. В столице воцарилась анархия.
2 июля в ожесточенном сражении у Сент-Антуанских ворот королевская армия под командованием Тюренна нанесла поражение войскам Конде, от полного уничтожения которых спасло лишь то, что сторонники Фронды впустили их в Париж. 4 июля принцы фактически произвели переворот, захватив власть в городе. Когда в Ратуше собрались парижские нотабли, чтобы обсудить мирные предложения короля, принц Конде, герцог Орлеанский и герцог Бофор демонстративно покинули заседание, после чего люмпены и переодетые в штатское солдаты устроили резню именитых горожан, убив сотни человек. Новый муниципалитет возглавил Бруссель, поддерживавший Конде.
Однако популярность фрондеров быстро сходила на нет. Солдаты бесчинствовали, грабили парижан и понемногу дезертировали. Приверженцы различных политических «партий» ссорились между собою.
После того, как король 12 августа дал почетную отставку Мазарини, роялистские настроения в Париже стали преобладающими. 23 сентября Людовик XIV издал прокламацию, приказывая восстановить прежний муниципалитет. В Пале-Руаяле состоялась многолюдная манифестация сторонников короля, поддержанная городским ополчением. Бруссель ушел в отставку. 13 октября Конде бежал во Фландрию к испанцам. 21 октября состоялся торжественный въезд короля в столицу. Всем участникам Фронды, за исключением поименно перечисленных ее лидеров, была дарована амнистия. Парламент зарегистрировал распоряжение короля, запрещавшее судейским вмешиваться в государственные дела и финансовые вопросы. 3 февраля 1653 г. к власти вернулся Мазарини.
Последним оплотом фрондеров оставался Бордо. Однако и здесь власть «Ормэ», поддерживавшегося принцем Конти, вызвала недовольство городских «верхов». Конфликты между «партиями» порой выливались в вооруженные столкновения с применением артиллерии. В июле 1653 г. союз «Ормэ» был распущен по требованию городских нотаблей. 3 августа в город вступили королевские войска. Это стало концом Фронды.
«Век Людовика XIV»
Хотя правительству удалось одержать верх над Фрондой, затяжная смута нанесла серьезный ущерб французской монархии как во внешней, так и во внутренней политике. Война с Испанией, уже близкая в 1648 г. к победоносному завершению, затянулась еще на годы. Более того, воспользовавшись гражданской войной во Франции, испанцы перехватили стратегическую инициативу и в 1652 г. перешли в наступление по всем фронтам, захватив Дюнкерк и потеснив французские войска в Каталонии и Северной Италии. Внутри самой Франции следствием смуты стало существенное ослабление центральной власти, что создало благоприятную обстановку для возникновения различного рода оппозиций, движимых узко-корпоративными интересами. Преодоление этих долгосрочных последствий Фронды стало лейтмотивом политики кардинала Мазарини в последние годы его правления (1653–1661).
Ликвидация в 1653 г. последних очагов гражданской войны позволила Мазарини сосредоточить все силы на борьбе с внешним противником. Назначенный в том же году сюринтендантом финансов Николя Фуке сумел завоевать доверие финансистов и получить у них кредиты, необходимые для продолжения войны. Основные боевые действия развернулись в северо-восточных областях Франции. Здесь друг другу противостояли два лучших французских военачальника своего времени: Тюренн, командовавший французскими войсками, и возглавивший испанскую армию принц Конде. Некоторое время борьба шла с переменным успехом. В 1654 г. Тюренн разбил своего соперника при Аррасе, в 1656 г. Конде одержал победу при Валансьене. В 1657 г. Франция заручилась поддержкой Англии, заключив союзный договор с лордом-протектором Кромвелем, и на следующий год английские и французские войска вместе осадили Дюнкерк. Испанская армия под командованием Конде попыталась прорваться на помощь городу, но в жестоком сражении была наголову разгромлена Тюренном. Дюнкерк пал. Испании ничего не оставалось, как признать свое поражение в войне.
Мирные переговоры завершились подписанием в 1659 г. Пиренейского договора. По его условиям, Франция присоединила к себе Артуа и Руссильон, Испания признала власть французского короля над Эльзасом, но Людовик XIV вынужден был, скрепя сердце, даровать амнистию принцу Конде и его сторонникам. Кроме того, в соответствии с соглашением, Людовик XIV вступал в брак с инфантой Марией-Терезией. По испанским законам, в отличие от французских, женщины могли наследовать престол, а потому мадридский двор, чтобы обезопасить себя на будущее от французских притязаний, обязал Марию-Терезию при вступлении в брак отказаться от прав на испанскую корону. Она так и поступила, однако ее отказ, согласно договору, вступал в силу только после получения супругом ее приданого. Ну а поскольку денег в опустевшей испанской казне на обещанное приданое так и не нашлось, это создало предлог для последующих претензий Бурбонов на испанскую корону.
Внутри страны Мазарини неуклонно укреплял вертикаль центральной власти, серьезно ослабленную за годы смуты. Не решаясь немедленно восстановить институт интендантов, в период Фронды ликвидированный на большей части территории Франции, первый министр делал это постепенно, направляя в провинции королевских комиссаров сначала с разовыми поручениями, потом – на определенный отрезок времени и, уж когда население свыклось с присутствием на местах представителей правительства, – постоянно.
Потребовало времени и «приручение» парламентов, попытавшихся было вновь занять независимую от короны позицию. Мазарини использовал политику кнута и пряника. Наиболее влиятельные члены суверенных судов просто подкупались, по отношению же к упорствующим монархия порою прибегала к демонстрации силы. Так, 20 апреля 1655 г., когда парламент возобновил обсуждение законов, ранее зарегистрированных на королевском заседании, разгневанный Людовик XIV со своими приближенными ворвался в зал и грубо отчитал судейских, нарушив в демонстративно оскорбительной форме традиционную процедуру общения короля с парламентом. Именно тогда в своей жалобе обиженные оффисье и приписали этому монарху фразу, ставшую позднее крылатой, но, в действительности, совершенно несовместимую с правовыми реалиями Старого порядка: «Государство – это я».
Пришлось правительству столкнуться и с оппозицией власти в среде провинциального дворянства. Если во время Фронды его представители собирались в Париже, требуя созыва Генеральных штатов, то с упрочением королевской власти, подобные собрания продолжались уже на местах, приняв конспиративный характер. Особенно широкий размах движение приобрело в Анжу и Нормандии. После того, как король под страхом наказания запретил все несанкционированные сборища, оппозиционеры в начале 1659 г. взялись за оружие. Однако желающих принять участие в восстании оказалось немного, и к концу лета оно было подавлено. Суд приговорил руководителей мятежа к смертной казни.
Имели также место различного рода оппозиционные движения, носившие религиозную окраску. Из них наибольшую опасность для правительства представляла «партия святош». Появившаяся еще в эпоху Ришелье, она включала в себя членов многих влиятельных аристократических семей и группировалась вокруг «Общества святых даров», которое формально ставило себе целью благотворительную деятельность и заботу об исправлении нравов. Однако, в действительности, это общество было центром хорошо законспирированной сети тайных организаций, покрывших практически всю страну. Целью «партии святош» было радикальное изменение государственной политики, придание ей происпанской и проримской направленности, активное проведение в жизнь принципов Контрреформации. «Святоши» осуждали Мазарини за войну с католической Испанией и, особенно, за союз с пуританином Кромвелем. В 1660 г. парламент, по инициативе Мазарини, запретил деятельность любых объединений, не имеющих на нее разрешения короля. Эта мера была направлена прежде всего против «Общества святых даров», хотя формально оно и не называлось. (Король окончательно запретит его в 1665 г.)
В правление Мазарини впервые приобрело широкий размах и движение янсенистов. Последователи теологических взглядов Янсения, епископа города Ипр (Испанские Нидерланды), выступали за укрепление авторитета католической церкви посредством восстановления строгих этических принципов отцов церкви и отказа от «излишне свободной» иезуитской морали. Они вели активную пропаганду своих идей в печати и через сеть созданных ими школ. В 1653 г. Римский Папа издал буллу, осуждавшую янсенизм. Однако к тому времени под влиянием янсенистских идей находилась уже значительная часть французского духовенства. Равнодушный в принципе к религиозным спорам, Мазарини видел в церкви одну из важнейших опор престола, а потому весьма негативно отнесся к начавшимся внутри нее раздорам между сторонниками янсенистов и иезуитов. Исходя из политических соображений, он предпринял ряд мер против янсенистов, существенно ограничив возможности проведения ими просветительской деятельности и в 1660 г. добился осуждения их доктрины общим собранием французских епископов.
Мазарини, таким образом, в целом удалось успешно преодолеть долгосрочные последствия Фронды. Затянувшаяся война завершилась выгодным миром, оппозиционные движения внутри страны оппозиции были подавлены, власть монарха упрочена.
9 марта 1661 г. кардинал Мазарини скончался.
После смерти Мазарини Людовик XIV не стал назначать ему преемника, заявив, что отныне сам будет своим первым министром. Соответственно, порядок деятельности правительства претерпел существенные изменения: если раньше основные вопросы управления обсуждались на заседаниях Высшего совета, то теперь король отдавал предпочтение индивидуальной работе с государственными секретарями.
Впрочем, первое время реальные возможности молодого монарха править самостоятельно были ограничены тем, что государственные финансы находились вне его личного контроля. Ими безраздельно заведовал сюринтендант финансов Фуке, который, занимая эту должность, составил громадное состояние и приобрел большой политический вес. Ему принадлежали великолепный замок Воле-Виконт в окрестностях Парижа и крепость на острове Бель-Иль, обширные владения в Бретани и хорошо вооруженная флотилия. Обладая фактически государством в государстве, сюринтендант разработал план, согласно которому его многочисленная клиентела в случае его опалы должна была поднять вооруженный мятеж в приморских провинциях. Кроме того, имея больше свободных денежных средств, чем сам король, Фуке тайно выплачивал субсидии крупным военачальникам, влиятельным судейским и наиболее известным литераторам, обеспечивая себе их разностороннюю поддержку. Одним словом, Людовику XIV в его стремлении к подлинному единовластию пришлось столкнуться с весьма серьезным противником.
В течение четырех месяцев король в глубокой тайне готовил низвержение Фуке, в чем ему активно помогал Жан-Батист Кольбер, прежде служивший управляющим у кардинала Мазарини. 5 сентября 1661 г. Фуке был арестован. Король, наконец, реально обрел всю полноту власти. Его правой рукой в осуществлении финансовой политики стал Кольбер, получивший сначала пост интенданта финансов (1661), затем – генерального контролера финансов (1665) и государственного секретаря по делам королевского дома и флота (1669).
Созданная для процесса над Фуке и состоявшая из наиболее влиятельных оффисье Палата правосудия приговорила бывшего сюринтенданта к изгнанию из страны, хотя король добивался смертного приговора. Разгневанный монарх своей властью заменил бывшему сюринтенданту изгнание на пожизненное заточение в крепости. Вместе с тем, суд над Фуке позволил Кольберу обвинить финансистов в многочисленных злоупотреблениях, дав повод приступить к политике «выжимания губок». Палата правосудия принялась изучать кредитные операции финансистов, начиная с 1635 г. Тех, кого признавали виновными в махинациях, она штрафовала. Только в 1661–1665 гг. Палата взыскала штрафов более чем на 117 млн ливров. Кроме того, такими же расследованиями и взиманием штрафов занимались особые правительственные комиссии. Наконец, крупных вельмож, уличенных в аналогичных злоупотреблениях, штрафовал сам король.
В рамках кампании борьбы с финансовыми злоупотреблениями Кольбер произвел пересмотр условий ранее выпущенных государственных рент. Проценты по многим из них были снижены, часть рент государство выкупило в принудительном порядке, а одну и вовсе аннулировало. Все это позволило значительно сократить государственный долг.
Ревизии подверглась и фискальная политика государства. Существенно снизив процент комиссионных, получаемых откупщиками, Кольбер сумел увеличить размеры поступлений в казну при общем сокращении объема прямых налогов. Так, если в 1661 г. из 42 млн ливров персональной тальи в казну попало лишь 16,1 (остальные пошли на комиссионные), то в 1671 г. это соотношение составило 33,8 и 24,6 млн ливров. Откупщикам, многие из которых были привлечены Палатой правосудия к ответственности за финансовые махинации, ничего не оставалось, как согласиться на новые условия сотрудничества с правительством. Решительные меры Кольбера в области финансовой политики позволили сделать государственный бюджет бездефицитным, каковым он и оставался вплоть до начала войны в 1672 г.
С именем Кольбера также связана проводившаяся в те годы государственная политика меркантилизма, французская разновидность которой получила название «кольбертизм». Согласно меркантилистским принципам, богатство страны составляют драгоценные металлы, а потому государство должно поддерживать положительный торговый баланс, обеспечивая приток в страну звонкой монеты. Для решения этой задачи Кольбер предпринял ряд мер, призванных стимулировать развитие торговли: строились новые дороги и каналы, была отменена часть внутренних таможенных сборов, повышались пошлины на импортируемую готовую продукцию и, напротив, понижались на сырье, создавались при поддержке и участии государства крупные монопольные компании для ведения заморской торговли. Чтобы сократить импорт, Кольбер учреждал «королевские мануфактуры», производившие оружие и предметы роскоши. Однако, в конечном счете, результаты этой политики оказались довольно скромными: созданные «сверху» компании и мануфактуры не могли без постоянной помощи государства на равных конкурировать с английскими и голландскими предприятиями, движимыми частной инициативой.
Заботясь о политическом и экономическом укреплении государства, Людовик XIV уделял также немало внимания тому, чтобы придать своей монархии внешний лоск и привлекательность. Этой цели служила государственная политика поддержки литературы, изобразительного искусства и науки, которые, в свою очередь, должны были способствовать формированию позитивного образа королевской власти.
Именно в царствование Людовика XIV были основаны такие, сохранившиеся до наших дней, центры науки и культуры, как Академия надписей и изящной словесности, Академия наук, Академия живописи и скульптуры, Музыкальная академия, Обсерватория, Королевская (ныне – Национальная) библиотека. Что касается уже существовавшей в то время Французской академии, то Людовик XIV лично принял на себя обязанности ее покровителя (ранее им был кардинал Ришелье, потом – канцлер Сегье). По инициативе монарха, Ботанический сад стал государственным учреждением.
Большой любитель литературы, музыки и театра, Людовик XIV собрал при своем дворе целое созвездие талантов: драматург Расин, поэт Буало, композитор Люлли, автор и постановщик комедий Мольер. В произведениях литераторов, художников и скульпторов нашел отражение культ «короля-солнце», как называли Людовика XIV.
Поистине рукотворным чудом стала новая королевская резиденция – Версаль. Здесь, на месте небольшого охотничьего замка, Людовик XIV в 1661 г. приказал создать грандиозный дворцово-парковый ансамбль, который продолжал развиваться на протяжении всего его царствования. Архитекторы Лево, Дорбе и Мансар возвели огромный дворцовый комплекс, во внутреннем убранстве которого были использованы произведения лучших художников и скульпторов того времени. Продолжением дворца стал созданный Ленотром обширный (около 100 га) парк, украшенный многочисленными фонтанами.
В 1682 г. Людовик XIV, питавший со времен Фронды неприязнь к Парижу, перевел двор в Версаль. Стремясь держать высшую аристократию под присмотром, Людовик XIV обязал ее проводить б льшую часть года при дворе, где постоянно устраивались балы, спектакли и прочие развлечения. Жизнь рядом с монархом, протекавшая по детально разработанному этикету, рассматривалась дворянством как высшая честь, однако она требовала и больших затрат. Расходы на роскошные платья, украшения, экипажи оказывались разорительными для многих придворных, что ставило их в зависимость от милостей и щедрот короля.
Мирная передышка, последовавшая за окончанием войны с Испанией в 1659 г., позволила французскому правительству приступить к реформе вооруженных сил, направленной на повышение их боеспособности. Под руководством государственного секретаря по военным делам Летелье, а затем Лувуа, его сына и преемника, предпринимались меры по улучшению управляемости войск, укреплению их дисциплины, унификации и модернизации вооружения, установлению четкого порядка назначения и продвижения по службе командного состава. Кольбер занимался строительством военно-морского флота, а выдающийся теоретик и практик военной инженерии Вобан – реконструкцией старых и возведением новых крепостей. Обладая практически лучшей армией в Европе, опытными полководцами и хорошо сбалансированным бюджетом, Людовик XIV приступил к завоеваниям, которые могли бы прославить его царствование и, в тоже время, дать занятие многочисленному и воинственному французскому дворянству.
В 1665 г. умер испанский король Филипп IV. Трон перешел к его малолетнему сыну от второго брака Карлу II. Однако Людовик XIV также предъявил права на часть испанских владений, поскольку неуплата покойным королем приданого Марии-Терезии лишила ее отказ от отцовского наследства юридической силы. В качестве предлога французская сторона воспользовалась существовавшим в ряде областей испанских Нидерландов правом деволюции, согласно которому дети от первого брака имели преимущество в наследовании. Произвольно распространив эту норму частного права на межгосударственные отношения, Людовик XIV потребовав передачи Испанских Нидерландов во владение Марии-Терезии, дочери Филиппа IV от первого брака. Соответственно, начавшаяся в 1667 г. война получила название «деволюционной». Военные действия, решающую роль в руководстве которыми играл Тюренн, развивались успешно для французов. Всего за две недели Вобан правильной осадой взял Лилль, а в начале 1668 г. армия принца Конде оккупировала принадлежавший испанцам Франш-Конте. Однако усиление Франции испугало морские державы – Англию, Голландию и Швецию, которые заключили анти-французский союз. Под угрозой войны с коалицией Людовик XIV вынужден был 2 мая 1668 г. подписать Ахенский мирный договор, по которому из завоеванного смог сохранить за собой лишь ряд стратегически важных крепостей на юге Фландрии, включая Лилль.
Едва ли не на следующий день после заключения мира началась подготовка к новой войне. На сей раз в качестве главного противника была избрана Голландия, которая особенно активно препятствовала присоединению к Франции Испанских Нидерландов. В результате продолжительных переговоров дипломатам Людовика XIV удалось заручиться поддержкой Англии, Швеции и Баварии. В марте 1672 г. англичане объявили Голландии войну, в апреле это же сделали французы. В июне французская армия, с юга обогнув Испанские Нидерланды, форсировала Рейн и вторглась на голландскую территорию. Всего за 22 дня французы захватили сорок городов и уже подходили к Амстердаму, когда голландцы, открыв шлюзы и затопив морской водой обширную территорию, превратили этот город в неприступный остров. Крепнувшее день ото дня сопротивление оккупантам возглавил принц Оранский, сосредоточивший в результате государственного переворота всю полноту власти в республике. Помимо руководства военными действиями, он предпринимал активные дипломатические демарши по созданию анти-французской коалиции. Его усилия дали свои плоды: в войну против Людовика XIV вступили Испания, германский император и ряд германских государей. К концу 1673 г. французские войска оказались вынуждены покинуть Голландию.
В 1674 г. Англия заключила сепаратный мир. Франция в борьбе против мощной коалиции могла теперь рассчитывать лишь на помощь Швеции. Весной армия под командованием Людовика XIV, которому помогал Вобан, заняла Франш-Кон-те. Однако из прирейнских областей французские войска под напором превосходящих сил неприятеля вынуждены были отступить. Уходя из Пфальца, они применили принцип «выжженной земли», разоряя мирные поселения и убивая их жителей.
Несмотря на численное превосходство неприятеля, французам во второй половине 1674 г. все же удалось перехватить инициативу. В августе принц Конде при Сенеффе (Французская Фландрия) разгромил союзную армию принца Оранского, двигавшуюся на Париж. Осенью и зимой Тюренн разбил противника в Эльзасе. Впрочем, уже в следующем году Франция лишилась обоих своих лучших полководцев. В июне 1675 г. Тюренн был убит шальным ядром. Принц Конде, принявший после его смерти командование армией в Эльзасе, сумел к осени остановить неприятеля, после чего удалился от дел, уединившись в своем замке. Тем не менее, в дальнейшем боевые действия складывались для французов благоприятно. Они заняли ряд городов в Испанских Нидерландах, а молодой французский флот одержал в Средиземном море победы на испанской и голландской эскадрами.
По Нимвегенскому миру, заключенному в 1678 г., Франция получила Франш-Конте и ряд городов Испанских Нидерландов. Этот договор стал высшим достижением внешней политики Людовика XIV, которого с этого времени стали именовать Великим.
Если в начале единоличного правления Людовика XIV в. центре его внимания находились, прежде всего, организация государственного управления, финансы и военное дело, то с 80-х годов XVII в. все большее значение для него приобретают вопросы религии. Политика короля в этой области шла в русле общего курса на административную централизацию государства. Видя в католической церкви важнейшую опору трона, Людовик XIV считал, что любое разномыслие в религиозных вопросах, будь то протестантизм или янсенизм, ослабляет государство, а потому должно быть пресечено.
Кроме общеполитических соображений, возросший с годами интерес Людовика XIV к религии был обусловлен переменами в его личном мировосприятии. В молодости «король-солнце» достаточно вольно обращался с нормами традиционной морали, практикуя многочисленные внебрачные связи. Результатом его долголетнего адюльтера с герцогиней Лавальер было рождение четырех бастардов, с маркизой Монтеспан – восьми. Половина из этих побочных детей умерли в младенческом возрасте, остальных же король официально признал, приравняв к принцам крови. Однако с приближением старости Людовик XIV стал терзаться раскаянием за грехи молодости. После смерти в 1683 г. королевы Марии-Терезии он покончил с адюльтерами и заключил тайный брак со своей последней фавориткой маркизой Ментенон. Пышные празднества в Версале сменились молитвами и постами. Стремясь заслужить посмертное прощение, король усилил борьбу с «еретиками».
Политику постепенного принуждения гугенотов к принятию католичества посредством экономического давления и юридических ограничений правительство целенаправленно проводило еще с середины 60-х годов XVII в. Протестантов не принимали на государственную службу, запрещали им вступать в браки с католиками, хоронить своих покойников в дневное время и т. д. Зато те из них, кто переходил в католичество, получали денежные субсидии и налоговые льготы. Однако с 80-х годов действия властей по отношению к гугенотам приобрели характер откровенного насилия. Военный министр Лувуа, ставший после смерти Кольбера в 1683 г. наиболее влиятельным членом правительства, использовал для обращения протестантов армию. В протестантских селениях на постой ставились драгуны, чинившие разнузданный произвол и насилие над местными жителями. Те, кто принял католичество, освобождались от такого постоя. Подобные «драгонады» получили столь печальную известность, что при одном только слухе о приближении «миссионеров в сапогах» население некоторых местностей в массовом порядке переходило в католическую веру.
Своего апогея религиозные гонения достигли после издания королем 17 октября 1685 г. эдикта Фонтенбло, отменявшего Нантский эдикт Генриха IV. Отныне протестантам вообще запрещалось исповедовать их веру. Тех, кто посещал тайные богослужения, отправляли на галеры, тем же, кто их совершал, грозила смертная казнь. Столь жестокие преследования вызвали массовую эмиграцию французских протестантов. Только с 1680 по 1700 г. страну покинуло от 150 до 200 тыс. человек, многие из которых были преуспевающими коммерсантами, искусными ремесленниками, опытными военными. Большинство из них поселилось в Англии, Голландии, протестантских государствах Германии, существенно усилив их экономический и военный потенциал. Часть оставшихся во Франции протестантов приняла католичество, часть продолжала тайно исповедовать свою религию.
В 1702 г. лангедокские гугеноты подняли восстание, участников которого прозвали «камизарами» (от «camisa» – белая рубашка, форма повстанцев). Скрываясь в труднодоступном скалистом массиве Севенны, камизары вели успешную партизанскую войну против королевских войск, нанося им значительный урон. Только в 1704 г. маршал Виллар, умело сочетая военные действия и переговоры, сумел положить конец движению. В дальнейшем власти воздерживались от насильственного обращения в католицизм жителей этого региона и сквозь пальцы смотрели на сохранявшиеся здесь остатки протестантизма.
В последние годы своего правления Людовик XIV предпринял решительные меры и против янсенизма. Плохо разбиравшийся в теологических вопросах и в конце жизни находившийся под сильным духовным влиянием иезуитов, старый король считал янсенизм такой же «ересью», как и протестантизм. В 1709 г. по распоряжению монарха был закрыт, а в следующем году разрушен знаменитый монастырь Пор-Рояль, главный духовный центр янсенизма. В 1713 г. Римский Папа по просьбе Людовика XIV издал буллу Unigenitus, осуждающую янсенизм. Однако этот акт был весьма негативно встречен значительной частью населения Франции, причем не только янсенистами, чье влияние к тому времени распространилось уже на широкие слои общества, но и всеми приверженцами галликанизма, поскольку подобное обращение к Папе, по их мнению, ставило французского короля в недопустимую зависимость от Рима.
Стремясь к укреплению государства путем установления религиозного единства нации, Людовик XIV, в действительности, дал толчок религиозным и политическим спорам, которые будут раздирать и ослаблять французскую монархию на протяжении всего XVIII в.
После заключения Нимвегенского мира Людовик XIV продолжал политику территориального расширения Франции, но уже не военными, а правовыми средствами. Специально созданные палаты юристов тщательно исследовали нормы феодального права, относящиеся к сопредельным с Францией землям. Если оказывалось, что какое-либо из княжеств некогда находилось в вассальной зависимости от сюзерена, чьи владения и, соответственно, феодальные права перешли позднее к французскому королю, эту территорию присоединяли к Франции. Кульминацией подобной мирной экспансии стала аннексия в 1681 г. Страсбурга.
Попытка Людовика XIV в 1683 г. аналогичным путем присоединить Люксембург заставила испанцев объявить Франции войну. Силы, однако, были неравны. Французы имели подавляющий перевес на суше, а их флот господствовал в Средиземном море. Австрийский же император не мог оказать Испании действенную помощь, так как в тот момент сражался с турками, дошедшими до самой Вены. В 1684 г. Франция заключила в Регенсбурге на 20 лет перемирие с Испанией и императором, сохранив на этот раз все присоединенные территории.
Однако новый конфликт вспыхнул гораздо раньше. В 1685 г. умер курфюрст Пфальца, не оставивший наследника. Его сестра была женой Филиппа Орлеанского, брата Людовика XIV, что дало французскому королю повод предъявить права на пфальцское наследство. Чтобы противостоять французской экспансии, в 1686 г. была создана оборонительная Аугсбургская лига, куда вошли Империя, Испания, Швеция, Голландия и ряд германских государств. А после того, как в результате Славной революции 1688 г. голландский штатгальтер Вильгельм Оранский стал также и английским королем, к Лиге присоединилась Англия.
Осенью 1688 г., воспользовавшись тем, что его наиболее опасный противник, Вильгельм Оранский, занят борьбой за английский престол, Людовик XIV двинул свою армию в Пфальц. Участники Аугсбургской лиги объявили Франции войну. Пытаясь запугать неприятеля, Лувуа приказал войскам применить в Пфальце тактику «выжженной земли», что, однако, привело к противоположному результату: германские государи, возмущенные бесчинствами французов, теснее сплотились вокруг императора. Франция оказалась в полной политической изоляции. Значительно уступая объединенным силам коалиции в численности войск, Людовик XIV и его министры приняли решение придерживаться оборонительной стратегии на суше и оказать помощь свергнутому английскому королю Якову II Стюарту в борьбе против Вильгельма Оранского.
В 1689 г. Яков II при содействии французского флота и войск высадился со своими сторонниками в Ирландии, где был поддержан католическим населением. Однако в 1690 г. Вильгельм нанес ему сокрушительное поражение, заставив бежать во Францию. Впрочем, на других фронтах успех был на стороне французов. Герцог Люксембургский разбил под Флерюсом голландско-имперскую армию, обезопасив Париж с северо-востока. Французский флот у мыса Бевезье одержал победу над английским. И даже вступление в войну на стороне коалиции Савойи привело лишь к ее оккупацию французскими войсками.
Новые решительные попытки переломить ситуацию были предприняты сторонами в 1692 г. Объединенные силы всех французских эскадр должны были обеспечить высадку на южном побережье Англии Якова II. Однако Средиземноморская эскадра не успела подойти к назначенному времени, и в морском сражении при Барфлере более чем двукратное численное преимущество оказалось на стороне англо-голландского флота. Французские моряки храбро сражались, но потерпели поражение, потеряв при отступлении 15 кораблей. От планов высадки пришлось отказаться. Впрочем, попытка Вильгельма Оранского перехватить инициативу на континенте завершилась поражением объединенных сил англичан, голландцев, испанцев и немцев при Стейнкерке, которое им нанес герцог Люксембургский.
Война приняла затяжной характер и велась обеими сторонами в расчете на изнурение неприятеля. 1693 и 1694 гг. выдались во Франции неурожайными. Начался голод. В этой обстановке особая ответственность легла на военно-морской флот, который занимался сопровождением транспортных судов с зерном, закупленным в Польше, и перехватом продовольственных конвоев противника. С обеими задачами ему в целом удалось справиться. В то же время французские корсары нанесли серьезный ущерб торговому судоходству морских держав. Акции английских и голландских компаний все больше падали в цене.
От войны устали все. В 1696 г. Савойя заключила с Францией сепаратный мир на почетных условиях, а в начале 1697 г. при шведском посредничестве начал работу мирный конгресс в Рисвике. Осенью стороны подписали мирный договор, по которому Франции из всех территориальных присоединений мирного времени удалось сохранить лишь Страсбург, но и то при условии, что будет снесена мощная крепость, построенная там Вобаном. Кроме того, Людовику XIV пришлось признать права Вильгельма Оранского на английский престол.
Сразу после заключения Рисвикского мира великие державы начали сложные дипломатические маневры в ожидании скорой кончины тяжело больного и бездетного испанского короля Карла II. Наследников по мужской линии он не имел, но поскольку законы Испании допускали наследование короны и по женской линии, наибольшие права на трон имели внук Людовика XIV герцог Филипп Анжуйский и австрийский эрцгерцог Карл. Чтобы избежать новой войны и мирным путем урегулировать проблему испанского наследства, Людовик XIV предложил другим державам заранее договориться о его разделе. В марте 1700 г. Франция подписала такое соглашение с Англией и Голландией. Однако Карл II, не желая, чтобы Испанское королевство подверглось после его смерти разделу, завещал корону Филиппу Анжуйскому и 1 ноября скончался.
После нескольких дней напряженного обсуждения сложившейся ситуации со своими министрами Людовик XIV заявил о том, что его внук принимает наследство и становится испанским королем Филиппом V, сохраняя права и на французскую корону. Ведущие державы Европы начали готовиться к войне. Уже в 1701 г. имперская армия под командованием одного из лучших полководцев того времени принца Евгения Савойского вторглась без объявления войны в Северную Италию. 7 сентября 1701 г. император, Англия и Голландия подписали договор о союзе, а 15 мая 1702 г. официально объявили войну Франции и Испании. На стороне бурбонских монархий сначала выступили Савойя и Португалия, но затем обе покинули коалицию и некоторое время спустя перешли на сторону противника.
Первое время боевые действия развивались с переменным успехом. В Италии франко-испанская армия под командованием герцога Вандомского успешно противостояла Евгению Савойскому и одержала над имперскими войсками ряд побед. Зато в Испанских Нидерландах французы вынуждены были отступать под натиском коалиционной армии герцога Мальборо, а у берегов Испании англо-голландский флот нанес поражение испанской эскадре при Виго (23 октября 1702 г.). В 1704 г. англичане захватили Гибралтар. На западном направлении маршал Виллар успешно вторгся в пределы Империи и 20 сентября 1703 г. разбил неприятеля при Хехштедте, но затем был отозван во Францию для подавления восстания камизаров, после чего в августе 1704 г. Мальборо и Евгений Савойский при том же Хехштедте нанесли французской армии сокрушительное поражение.
Поделиться книгой: