Помоги проекту - поделись книгой:
В ночь на 24 августа, праздник святого Варфоломея, по сигналу набата началось избиение гугенотов. Сторонники Генриха Гиза (сына покойного Франциска Гиза) и королевские гвардейцы ворвались к Колиньи и убили его. Затем отряды Гиза и герцога Анжуйского, а также городская милиция принялись истреблять гугенотов по всему городу. Жертвами резни стали не только приехавшие в Париж дворяне, но и постоянно жившие здесь протестанты из числа горожан. Генрих Наваррский и принц Конде сохранили свои жизни, лишь приняв католичество. В общей сложности погибло до 2 тыс. человек.
По-видимому, масштабы бойни оказались неожиданны для короля. Уже наутро он отдал приказ прекратить беспорядки, но потом, не имея возможности сопротивляться движению, охватившему практически все католическое население столицы, взял на себя ответственность за происшедшее и заявил, что по его приказу разгромлен протестантский заговор. Вместе с тем, условия Сен-Жерменского мира были подтверждены, за исключением пункта о праве гугенотов иметь свои крепости.
В последующие недели волна погромов прокатилась по многим городам Франции, унеся жизни нескольких десятков тысяч протестантов. Гугеноты ответили восстанием. Началась четвертая Религиозная война. Причем, если раньше французские кальвинисты вели борьбу под лозунгом «освобождения» короля от влияния непримиримых католиков, то после Варфоломеевской ночи появились многочисленные памфлеты, в которых протестантские публицисты-монархомахи («тираноборцы») доказывали, что правитель, нарушивший свой долг блюсти благо подданных, является тираном и подлежит замене.
Правительство попыталось подавить гугенотское восстание, но армии герцога Анжуйского не удалось взять крепость Ла-Рошель. А в июне 1573 г. и сам герцог покинул Францию, чтобы занять на польский престол. В июле Булонский эдикт Карла IX положил конец войне. Протестанты получили право на публичное отправление культа в городах Ним, Монтобан и Ла-Рошель и в частных домах высшей аристократии.
Гугеноты использовали мирную передышку для перегруппировки сил и формирования собственной политической организации. Собравшаяся в декабре 1573 г. в Мило ассамблея депутатов протестантских общин приняла решение о создании конфедерации. Вошедшие в нее города сохраняли традиционные институты самоуправления и свободы, но каждые три месяца направляли представителей для участия в ассамблее провинции, где избирались генерал и постоянный совет провинции. Последние ведали военными и финансовыми вопросами. Кроме того, советы провинций избирали депутатов в Генеральные штаты, высший государственный орган конфедерации. Таким образом, на Юге Франции, где в городах преобладало протестантское население и куда после Варфоломеевской ночи переселились многие гугеноты из других областей, возникло «государство в государстве», имевшее республиканскую форму правления. Впрочем, несмотря на внешний демократизм конфедерации, реально ведущую роль в ней играло гугенотское дворянство.
Объединив и перегруппировав свои силы, гугеноты в феврале 1574 г. вновь взялись за оружие. Началась пятая Религиозная война. На сей раз вместе с кальвинистами, против королевской власти выступили и умеренные католики, составлявшие так называемую партию «недовольных». Наиболее крупной фигурой среди них был губернатор Лангедока Монморанси-Данвиль. «Недовольные» осуждали Екатерину Медичи и ее окружение, возлагая на них вину за Варфоломеевскую ночь, и выступали за компромиссное решение межконфессионального конфликта.
В разгар кризиса, 30 мая 1574 г., умер Карл IX. Узнав об этом, его брат герцог Анжуйский спешно покинул польский престол и тайком от поляков бежал во Францию, чтобы здесь стать королем Генрихом III. Следуя совету Екатерины Медичи, он занял жесткую позицию по отношению к протестантам и «недовольным».
В июле 1574 г. собрались протестантские Генеральные штаты. «Генерал-губернатором и протектором» гугенотской конфедерации был назначен принц Генрих Конде, накануне бежавший из Парижа, где после Варфоломеевской ночи жил при дворе в качестве почетного пленника. Пока Конде находился в Страсбурге, добиваясь помощи от протестантских князей Германии, его на Юге замещал Монморанси-Данвиль.
В 1575 г. позиции противников Генриха III еще больше упрочились. На их сторону перешел герцог Франциск Алансонский, младший брат короля и наследник престола. Английская королева оказала им финансовую помощь, а курфюрст Пфальца прислал наемников. Правда, Генриху Гизу удалось удержать равновесие, разбив 10 октября одну из протестантских армий при Дормансе, после чего стороны подписали перемирие. В этом сражении Гиз получил шрам, из-за которого его прозвали Меченым.
В феврале 1576 г. Генрих Наваррский покинул Париж и возглавил противников короля. Не имея возможности продолжать борьбу, Генрих III заключил мир в Болье 6 мая 1576 г. По королевскому эдикту, герцог Алансонский получил в управление Турень, Берри и Анжу, став герцогом Анжуйским, Генрих Наваррский – Гиень, Пуату и Ангумуа, принц Конде – Пикардию. Монморанси-Дамвиль подтвердил свои права на Лангедок. Протестантам разрешалось свободное отправление культа повсюду, кроме Парижа и его пригородов. Им также оставили восемь крепостей и дали право поступать на королевскую службу. Монарх выразил сожаление по поводу событий Варфоломеевской ночи и освободил от налогов вдов и детей погибших.
Эдикт в Болье вызвали недовольство непримиримых католиков. Увидев в нем свидетельство слабости королевской власти и ее неспособности противостоять гугенотскому натиску, они начали объединяться, чтобы самостоятельно бороться против «еретиков». В 1576 г. образовалась общефранцузская Католическая лига. Начало ей положили события в Перонне. Дворяне этого пикардийского города отказались признать над собой власть нового губернатора провинции, принца Конде, и призвали единоверцев поддержать их против «еретиков». Это обращение было подхвачено герцогом Гизом. По его призыву, уже существовавшие к тому времени локальные католические союзы объединились в общенациональную организацию, имевшую целью защиту католической веры и королевской власти от посягательств со стороны гугенотов. В Католическую лигу вступали люди всех сословий. Они давали обязательство вместе бороться против врагов веры и беспрекословно повиноваться руководителю Лиги герцогу Гизу.
Чтобы перехватить инициативу у Гиза, Генрих III сам встал во главе Лиги. В ноябре 1576 г. он собрал в Блуа Генеральные штаты, где протестанты не были представлены. Там король объявил, что не признает никакой религии, кроме католической, и готов бороться против «ереси». Это означало отмену эдикта в Болье.
Началась шестая Религиозная война. На сей раз объединенные силы католиков действовали успешней. Поэтому подписанный в Бережераке 17 сентября 1577 г. мир, а затем изданный в Пуатье эдикт короля были несколько менее благоприятны для гугенотов, чем мир в Болье. Число мест, где разрешались протестантские богослужения, было сокращено. В остальном же, дарованные ранее права гугенотов сохранялись. С завершением войны король распустил Католическую лигу.
В 1580 г. непримиримо настроенная часть протестантов, возглавляемая принцем Конде, вновь взялась за оружие, развязав седьмую Религиозную войну. Генрих Наваррский попытался воспользоваться этим, чтобы присоединить к своим владениям Каор. Однако он не получил поддержки от Монморанси-Данвиля, сохранявшего нейтралитет, и 26 ноября 1580 г. вынужден был заключить мир. Протестанты удержали находившиеся в их руках крепости, но Генриху Наваррскому пришлось отказаться от Каора.
Генрих III воспользовался мирной передышкой для укрепления государственных финансов, подорванных многолетней смутой. Были приняты меры, направленные на то, чтобы упорядочить взимание налогов и пресечь связанные с ним злоупотребления. В 1583 г. состоялось собрание нотаблей, представившее королю обширные рекомендации относительно необходимых реформ. Одним из следствий этого собрания стало создание трибунала для расследования финансовых нарушений. В результате всех мер правительству уже в 1584 г. удалось получить практически сбалансированный бюджет.
Вместе с тем, усилия Генриха III по увеличению доходов государства, связанные с ростом косвенных налогов, принудительными займами и снижением выплат по государственным рентам, вызывали в обществе широкое недовольство. Проводимая правительством политика экономии плохо сочеталась с вызывающим блеском королевского двора. Генрих III, воспитанный на ценностях ренессансной культуры с ее культом эпикурейства, любил пышные празднества, балы и маскарады. Роскошь, которой окружали себя король и его близкие друзья («миньоны»), раздражала общественное мнение. Авторитет монарха падал.
10 июня 1584 г. умер младший брат короля, герцог Франциск Алансонский. Поскольку своих детей у Генриха III не было, наследником престола стал первый принц крови Генрих Бурбон, король Наварры. Это обстоятельство вызвало бурный всплеск активности всех «партий». Протестантская ассамблея в декабре 1584 г. решительно высказалась в пользу божественного права королей и необходимости соблюдать традиционный порядок престолонаследия. Напротив, католическая публицистика принялась развивать идеи тираноборцев, доказывая, что еретик утратил право на корону.
Учитывая слабое здоровье Генриха III, перспектива восшествия на престол вождя гугенотов казалась весьма реальной, что заставило непримиримых католиков мобилизовать свои силы. В 1584 г. независимо друг от друга образовались две католические лиги. Одну создали члены клана Гизов, опиравшиеся на северные провинции Франции и Лотарингию. Возглавили ее три брата – герцог Генрих Гиз (Меченый), герцог Карл Майенский и кардинал Людовик Гиз. Вторая лига возникла в Париже и представляло собою тайное общество радикально настроенных католиков всех сословий. Причем, мелкое и среднее бюргерство были представлены даже в большей степени, нежели городские «верхи». В декабре 1584 г. обе лиги слились в одну.
Лигеры отказались признать права Генриха Наваррского на французский престол и объявили наследником его дядю, кардинала Карла Бурбона, единственного католика в этой семье. Однако старый кардинал рассматривался ими как переходная фигура. Гизы, выводившие свою родословную от Каролингов, считали, что имеют на французскую корону едва ли не большие права, чем сами Валуа. Помощь Лиге оказывали испанский король Филипп II и Римский Папа Сикст V, который в 1585 г. отлучил Генриха Наваррского и принца Конде от церкви.
Король, ненавидевший и опасавшийся Гизов, попытался заручиться поддержкой Генриха Наваррского, предложив признать его наследником, если он перейдет в католичество. Получив отказ, Генрих III летом 1585 г. принял сторону Лиги, объявив об утрате Генрихом Наваррским прав на французскую корону и о запрете протестантской религии.
В 1586 г. началась восьмая Религиозная война, получившая название «войны трех Генрихов» (Валуа, Бурбона и Гиза). Она сразу же приобрела международное значение, став одним из важнейших звеньев общеевропейской борьбы между сторонниками католицизма и протестантизма. Финансовую поддержку гугенотам оказывала английская королева Елизавета. Протестантские князья Германии послали им на помощь наемников. В свою очередь, испанский король финансировал Лигу, рассчитывая, что находившиеся под ее контролем северные города Франции станут опорной базой для «Непобедимой Армады» в ее походе против Англии.
В 1587 г. военные действия шли с переменным успехом. 20 октября Генрих Наваррский при Кутра разбил армию под командованием королевского миньона герцога Жуаеза, причем, сам Жуаез погиб. Месяц спустя Генрих Гиз в двух сражениях разгромил немецких наемников недалеко от Парижа.
Воодушевленные этой победой и опираясь на мощь Лиги, распространившей свое влияние практически на всю страну, Гизы в январе 1588 г. потребовали от короля удалить миньонов и доверить Лиге руководство ведением войны. Одновременно лигеры вели активную агитацию против Генриха III. Король запретил герцогу Гизу появляться в столице, но тот, тем не менее, приехал 9 мая под предлогом необходимости срочно встретиться с монархом. Появление Гиза воодушевило его сторонников и, когда король приказал ввести в Париж свою швейцарскую гвардию, горожане восстали. 12 мая Париж покрылся баррикадами, швейцарцы были разоружены, Лувр блокирован. На следующий день король бежал в Шартр. Власть в столице перешла к руководителям Лиги. Оставшаяся в Париже Екатерина Медичи сумела добиться примирения Лиги с королем. 21 июля 1588 г. Генрих III издал эдикт, объявлявший гугенотов вне закона и лишавший принцев-протестантов права на наследование короны. Герцог Гиз был назначен главнокомандующим королевскими войсками.
Гибель «Непобедимой Армады» в августе 1588 г. ослабила испанского короля, союзника Лиги. Генрих III попытался воспользоваться этим, чтобы вырваться из-под контроля Гизов. Он удалил их сторонников из правительства, заменив преданными себе людьми. В октябре король созвал в Блуа Генеральные штаты, рассчитывая с их помощью пересмотреть сделанные ранее уступки Лиге. Однако большинство депутатов были ее членами и потребовали от короля продолжения непримиримой борьбы с протестантами. Потеряв терпение, Генрих III приказал верным ему дворянам убить Генриха Гиза. 23 декабря 45 гвардейцев, отобранных королевским миньоном герцогом д'Эперноном, убили герцога Гиза в замке Блуа. На следующий день был казнен кардинал Гиз. Наиболее активные лигеры из числа депутатов Генеральных штатов подверглись аресту, а сами Штаты 15 января 1789 г. были распущены. За два дня до этого умерла Екатерина Медичи.
Весть об убийстве вождей Лиги вызвала в Париже анти-роялистское восстание. Власть перешла в руки «Совета сорока», состоявшего из представителей всех трех сословий. Совет провозгласил герцога Майенского наместником королевства. Это восстание поддержали и многие другие города, где также были сильны позиции Лиги.
Армия герцога Майенского повела успешное наступление против войск короля, и тому не оставалось ничего другого, как заключить союз с Генрихом Наваррским. 14 апреля 1589 г. такое соглашение было подписано, и армии двух Генрихов двинулись к Парижу. Когда они уже приближались к столице, 1 августа в Сен-Клу фанатично настроенный монах Жак Клеман нанес кинжалом смертельную рану Генриху III. Умирая, тот признал Генриха Наваррского своим наследником и просил его принять католичество. На другой день король скончался. С его смертью прервалась династия Валуа.
Гзнрих IV и завершение Религиозных войн
После смерти Генриха III новым королем, согласно салическому праву, по которому во Франции происходило престолонаследие, должен был стать ближайший родственник покойного монарха по мужской линии Генрих Бурбон, король Наварры. Умелый полководец и правитель, тонкий дипломат, Генрих IV, тем не менее, имел один большой «недостаток»– был протестантом. И этот «недостаток», в глазах французских католиков, составлявших большинство населения страны, перевешивал все достоинства нового монарха. Вот почему в областях, находившихся под контролем Католической лиги, а таковые составляли почти 5/6 территории Франции, Генриха IV королем не признали. Свое королевство ему еще только предстояло завоевать.
Хотя в последние месяцы жизни Генриха III Генрих Наваррский был его союзником, окружение покойного монарха достаточно настороженно отнеслось к преемнику. Некоторые заняли выжидательную позицию, как, например, покинувший двор герцог д'Эпернон, другие попытались договориться с новым королем. По итогам этих переговоров, Генрих IV подписал в Сен-Клу 4 августа 1589 г. Декларацию, в которой обещал уважать католическую веру и ничего не менять в религиозном устройстве Франции. Через шесть месяцев предполагалось созвать Генеральные штаты.
Не обладая достаточными силами для немедленного наступления на столицу, Генрих IV повел армию в Нормандию, чтобы обеспечить коммуникации с Англией, откуда гугеноты получали финансовую и военную помощь. Туда же во главе армии Лиги направился и герцог Майенский. В сентябре 1589 г. Генрих IV в нескольких боях разбил его под Арком. Окрыленный победой он попытался захватить и Париж, но был выбит из пригородов столицы герцогом Майенским и отступил в долину Луары.
Получив подкрепление из Испании, лигеры весной 1590 г. снова предприняли наступление в Нормандии. Впрочем, уже 14 марта Генрих IV разгромил испанскую кавалерию при Иври, после чего опять двинулся на Париж и в мае осадил столицу. Вскоре в городе начался голод, вспыхнули болезни, однако фанатично настроенное население, чье религиозное рвение усердно подогревалось монахами-проповедниками, стойко переносило лишения. Тех, кто осмеливался подать голос в пользу примирения, казнили. На помощь осажденным пришли испанские войска. После смерти в мае 1590 г. кардинала Бурбона, католического претендента на корону, король Испании Филипп II решил возвести на французский престол свою дочь от брака с Елизаветой Валуа (дочерью Генриха II) и, дабы поддержать ее права, направил во Францию армию. В сентябре 1590 г. испанцы прорвали блокаду Парижа и вынудили Генриха IV снять осаду.
Из-за прямого вмешательства испанцев, все попытки Генриха IV в 1591 г. добиться решающего перевеса над Лигой не увенчались успехом. Тем не менее, в лагере ее сторонников наметились серьезные противоречия. Ведущая роль в органах городского управления Парижа принадлежала наиболее непримиримо настроенным лигерам, опиравшимся на охваченный фанатизмом плебс. Они с недоверием относились к зажиточным буржуа и, в частности, к судейской аристократии, подозревая их в готовности к компромиссу с королем-гугенотом. В ноябре 1591 г. по такому подозрению фанатики без суда повесили президента и двух советников парламента. Этот акт террора испугал городскую элиту, которую все больше тяготило возросшее политическое влияние «низов». В ее рядах усилились настроения в пользу скорейшего прекращения гражданской усобицы и восстановления сильной центральной власти, способной держать плебс в повиновении. Однако принять короля-иноверца не могли даже умеренные лигеры.
Зная о подобных настроениях в лагере Лиги, католические сторонники Генриха IV все настойчивее требовали от него перехода в католицизм. Весной 1592 г., когда их недовольство достигло угрожающих размеров, король обещал им получить наставление в католической вере. Этим шагом он не только удержал их на своей стороне, но и приобрел новых соратников, таких, как герцог д'Эпернон. Кампания 1592 г. оказалась для короля весьма успешной. Его полководцы Ледигьер, д'Эпернон и герцог Генрих Буйонский одержали победы над союзниками Испании и Лиги – герцогами Савойским и Лотарингским. Армия самого Генриха IV вышла на подступы к Парижу.
В январе 1593 г. в Париже собрались Генеральные штаты, на которых были представлены в основном сторонники Лиги. Депутаты намеревались избрать нового короля, но не имели единого мнения относительно его кандидатуры. Герцог Майенский предложил в качестве будущего монарха себя или своего сына. Духовенство высказалось в пользу испанского короля Филиппа II. Парижский парламент, напротив, заявил, что корону Франции должен получить потомок Людовика Святого, француз и католик. Сами же испанцы всеми силами старались добиться избрания на престол дочери Филиппа II. Чтобы повлиять на исход выборов, испанский посол щедро осыпал депутатов золотом, а испанская армия вошла в Париж. Однако столь явное давление вызвало у Генеральных штатов негативную реакцию. Они благосклонно восприняли мирные предложения, сделанные им Генрихом IV, и вступили с ним в переговоры, завершившиеся заключением перемирия.
Придя после долгих колебаний к убеждению, что «Париж стоит мессы», Генрих IV объявил 16 мая 1593 г. о своем предстоящем переходе в католичество. Торжественная церемония перемены им веры состоялась 25 июля в Сен-Дени. Когда весть об этом разошлась по стране, многие города отпали от Лиги и признали власть короля. 27 февраля 1594 г. Генрих IV короновался в Шартре, а 22 марта приветствуемый толпами народа вступил в Париж.
Тем не менее, война продолжалась. 5 июня 1595 г. французский король одержал победу над испанцами при Фонтэн-Франсез, весть о которой вызвала в стране бурный всплеск патриотизма. В сентябре Римский Папа признал права Генриха IV на французскую корону. В ноябре сложил оружие герцог Майенский, а вслед за ним – и другие руководители Лиги, получившие за это от короля весьма круглые суммы. Испанцам, правда, еще удалось добиться некоторого успеха в 1596 г., заняв Кале, но уже год спустя Генрих IV разбил их под Амьеном. 2 мая 1598 г. в Вервене был подписан мир, по которому Филипп II отказался от всех завоеваний, сделанных им во Франции за время последней Религиозной войны. В том же году Генрих IV, подчинив Бретань, погасил последний очаг гражданской смуты. Религиозные войны закончились.
Установление прочного мира было невозможно без компромиссного решения межконфессионального конфликта. Таким компромиссом стал Нантский эдикт, изданный королем 13 апреля 1598 г. после достижения соответствующей договоренности с представителями «гугенотской конфедерации». Признавая католицизм государственной религией, Нантский эдикт, в то же время, разрешал протестантам свободное отправление их культа повсюду, где это открыто делалось к августу 1597 г., а также во владениях крупных сеньоров, если на то будет их воля. На остальной же территории кальвинистские богослужения допускались лишь в строго определенных местах, а в Париже, при дворе и в армии не разрешались вовсе. Протестанты получили равные с католиками права на занятие государственных должностей. Секретные статьи эдикта предусматривали предоставление гугенотам на 8 лет 144 крепостей, где они могли за счет государственной казны держать свои гарнизоны. Государство также брало на себя выплату жалования протестантским проповедникам и преподавателям коллежей. Нантский эдикт вызвал недовольство Римского Папы и радикально настроенных католиков внутри Франции, но Генрих IV давлению не уступил и лично добился регистрации закона парламентом.
Состав новой свиты короля также олицетворял собой политику компромисса. Генрих IV приблизил ко двору своих прежних врагов, сделав Главным камергером герцога Майенского, а герцога Гиза (сына Меченого) – адмиралом. Правда, это были скорее почетные должности. На ключевые же посты в правительстве король поставил старых соратников. Герцога Сюлли, командовавшего в его армии артиллерией, он назначил сюринтендантом финансов, а Монморанси-Данвиля – коннетаблем. Впрочем, Генрих IV использовал также в правительстве и способных администраторов из числа своих бывших противников. Вильруа, некогда приближенный Екатерины Медичи, стал государственным секретарем по иностранным делам, а бывший лигер Жаннен – интендантом финансов.
Одной из сложнейших проблем, с которой столкнулось правительство Генриха IV, была проблема огромного дефицита бюджета. Продолжительные военные расходы, а затем щедрые выплаты вождям Лиги в обмен на замирение, привели государственные финансы в катастрофическое состояние. В 1596 г. государственный долг составлял 200 млн ливров, при годовых доходах в 10 млн и расходах в 16 млн.
Сюлли, руководивший финансовой политикой, предпринял энергичные и решительные меры по наполнению казны и экономии средств. Поставив зарубежных кредиторов перед угрозой государственного банкротства Франции, он добился от них списания большей части ее внешнего долга. Внутренние ренты также подверглись пересмотру.
Не имея в казне средств на выкуп находившихся под залогом земель королевского домена, Сюлли заключил соглашение с финансистами о том, что они за свой счет осуществят эту операцию, будут пользоваться в течение 16 лет выкупленным имуществом, а затем передадут его государству. При этом деятельность самих финансистов была поставлена под строгий контроль. В 1601–1602 и 1605–1607 гг. специально созданные палаты правосудия расследовали их злоупотребления, накладывая на провинившихся большие штрафы. Одного из финансистов за махинации даже повесили.
Сюлли упорядочил взимание тальи, обеспечив ее более равномерное распределение среди податного населения. Общий размер прямых налогов был существенно сокращен, а разница компенсирована за счет увеличения косвенных налогов. Важным источником пополнения казны стала введенная в 1604 г. полетта – ежегодно вносимая плата оффисье за право передавать свою должность по наследству. Совокупность мер, предпринятых сюринтендантом финансов, обеспечила регулярное пополнение казны и положительное сальдо бюджета. В 1610 г. в казначействе находилось 11,5 млн ливров. Кроме того, существовал еще особый фонд в размере 5 млн, хранившийся в Бастилии.
Прекращение войн, установление стабильного порядка и снижение налогового бремени способствовали быстрому экономическому возрождению Франции. Хотя на правление Генриха IV пришлось несколько суровых зим, страна при нем не знала ни голода, ни эпидемий. Сам король еще в 1600 г. заявил: «Если Бог даст мне еще пожить, я сделаю так, что не будет крестьянина, который не мог бы иметь курицу в своем горшке». Причем, забота монарха о земледельцах проявлялась не только на словах, но и на деле. Так, одним из эдиктов короля войскам было запрещено передвигаться по крестьянским полям, вытаптывая посевы.
Сюлли, любивший повторять, что «земледелие и скотоводство это два сосца, питающие Францию, настоящие рудники Перу», активно содействовал улучшениям в области агрикультуры и торговли. В частности, при поддержке государства в это время широко культивировалось разведение шелковичных червей и производство шелка. Для сокращения торговых путей прокладывались судоходные каналы.
Прямым следствием экономического подъема стал бурный рост населения Франции в начале XVII в.
Хотя Вервенский мир положил конец войне между Испанией и Францией, соперничество двух держав продолжалось в иных, более завуалированных формах. Борьба с попытками австрийских и, особенно, испанских Габсбургов установить свою гегемонию в Европе, была лейтмотивом внешней политики Франции на протяжении всего царствования Генриха IV.
Традиционным театром франко-испанского соперничества оставалась Италия. В 1599 г. брак Генриха IV с Марией Медичи, племянницей герцога Тосканы, укрепил французское влияние на Апеннинах. В 1600 г. небольшая победоносная война с Савойей позволила Франции присоединить к себе стратегически важные территории и перерезать кратчайший путь между испанскими владениями в Северной Италии и Нидерландах.
В 1602 г. Генрих IV оказал помощь кальвинистской Женеве, подвергшейся нападению савойского герцога. В Германии французский король поддерживал дружеские отношения с протестантскими князьями, объединенными с 1608 г. в Евангелическую лигу, а в Нидерландах тайно субсидировал повстанцев, сражавшихся против испанцев. В свою очередь, испанский король поддерживал во Франции заговорщиков, конспирировавших против Генриха IV. В 1602 г. один из таких заговоров был разоблачен, а руководивший им маршал Бирон, губернатор Бургундии, обезглавлен.
В 1610 г. французский король принял решение вмешаться на стороне протестантских князей в конфликт между императором и Евангелической лигой. Три французские армии уже были готовы начать вторжение в Нидерланды, Северную Италию и Испанскую Наварру. Однако накануне отъезда в армию, 14 мая 1610 г. Генрих IV был убит католическим фанатиком Равальяком.
Кризис власти и гражданские войны в начале XVII в.
За годы своего правления Генрих IV сумел привести страну к гражданскому миру и добиться консолидации политической элиты вокруг трона. Однако достигнутая стабильность была достаточно хрупкой, ибо во многом покоилась на личном авторитете монарха. Его неожиданная смерть ввергла Францию в затяжной политический кризис, активизировав те центробежные силы, которые Генриху IV в свое время удалось подавить, но не устранить. Аристократические кланы еще имели достаточно возможностей – многочисленные клиентелы, обширные земельные владения и влияние в провинциях – для возобновления борьбы за власть в случае ослабления центрального правительства. Да и гугеноты, сохранившие в соответствии с секретными статьями Нантского эдикта вооруженные силы и крепости, по-прежнему представляли собою «государство в государстве». Они признавали авторитет своего бывшего вождя Генриха Наваррского, ставшего королем Франции, но из этого отнюдь не следовало, что они проявят такую же покорность по отношению к его преемнику.
Преемником же Генриха IV стал его сын – Людовик XIII, которому тогда шел всего лишь девятый год. Готовясь отправиться на войну, Генрих за день до смерти, 13 мая 1610 г., объявил на время своего отсутствия регентшей королеву Марию Медичи. И уже на следующий день после убийства короля,
15 мая, его министры – канцлер Силлери, генеральный контролер финансов Жаннен и государственный секретарь по иностранным делам Вильруа – при поддержке герцога д'Эпернона, командующего пехотой, провели через Парижский парламент решение о регентстве Марии Медичи. Ей предстояло исполнять эти обязанности до совершеннолетия сына, которое наступало в 13 лет. Сторонники королевы так спешили, что, вопреки традиции, вопрос о регентстве был решен еще до похорон покойного монарха.
Вставшая во главе Франции 37-летняя Мария Медичи ранее не разделяла государственных забот супруга и не имела политического опыта. Недалекая и капризная, жадная до удовольствий, она рассматривала казну как собственное достояние и беззастенчиво расходовала в личных целях. Истовая католичка, она ненавидела протестантов, искренне симпатизируя контрреформации. В ближайшее окружение королевы входили папский нунций и посол Испании. Однако, опасаясь потерять власть и связанные с нею преимущества, Мария Медичи избегала рискованных шагов, способных вызвать далеко идущие, а потому непредсказуемые последствия. Отсутствие стратегической дальновидности отчасти компенсировалось у нее тонкой интуицией, которая позволяла ей нередко принимать оптимальные решения по тактическим вопросам.
Одним из таких удачных тактических ходов стало сближение с Испанией, позволившее предотвратить большую войну, которая при отсутствии сильного монарха и единства в обществе могла бы оказаться для Франции роковой. В 1611 г. испано-французский договор в Фонтенбло разрешил спорные проблемы, едва не ставшие причиной военного конфликта. В начале 1612 г. было объявлено о предстоящих браках Людовика XIII с инфантой Анной Австрийской и его сестры Елизаветы с наследником испанского престола.
Сумела Мария Медичи избежать и конфронтации с гугенотами. Хотя в 1611 г. протестант Сюлли был отправлен в отставку с поста сюринтенданта, в целом гугенотская партия сохранила привилегии, дарованные ей Нантским эдиктом.
Главная опасность королевской власти исходила от вновь поднявшей голову аристократической оппозиции. Принц крови Генрих II Конде, герцоги Буйонский, Неверский, Лонгвиль, побочные сыновья Генриха IV Цезарь и Александр герцоги Вандомские, а также другие аристократические гранды, предъявляли претензии на участие в государственном управлении. Как отмечал современник, «каждый хотел быть приобщенным к самым секретным и важным государственным делам, хотел распоряжаться в управлении, располагать должностями, назначениями, званиями и заведовать финансами». Первое время Марии Медичи удавалось откупаться от этих притязаний. Миллионы, скопленные Сюлли в подвалах Бастилии для будущей войны, пошли на подарки и пенсии лидерам оппозиции. Но к власти грандов не допускали. Политику правительства определяли старые министры Генриха IV, а также – фаворит королевы флорентиец Кончино Кончини, носивший с 1613 г. титул маршала д'Анкра, и его жена Леонора Галигаи.
Когда государственная казна оскудела и поток пожалований иссяк, гранды покинули Париж и в феврале 1614 г. подняли мятеж в провинциях. Возглавивший их принц Конде издал манифест, потребовав созвать Генеральные штаты и отложить испанские браки. После продолжительных дипломатических и военных маневров в мае было заключено мирное соглашение в Сент-Мену, по которому королева обязалась созвать Генеральные штаты и уступила грандам ряд крепостей.
Однако правительству удалось оттянуть созыв Штатов до совершеннолетия короля, чтобы не допустить обсуждения на них вопроса о регентстве. 2 октября Людовик XIII на заседании Парижского парламента официально вступил в должность и тут же объявил о назначении своей матери главой Королевского совета. Регентство закончилось. Фактическое правление Марии Медичи продолжалось.
На состоявшихся летом 1614 г. выборах депутатов Генеральных штатов развернулась острая борьба между «королевской партией» и «партией Конде». Правительству удалось взять избирательную кампанию под свой контроль и не допустить избрания прямых ставленников грандов. Вместе с тем, представители каждого из трех сословий имели и собственные, весьма серьезные претензии к центральной власти и готовились предъявить их в ходе работы Штатов. Правительству надо было максимально ослабить это недовольство и не позволить, чтобы им воспользовалась аристократическая оппозиция для расширения своей опоры в обществе. Впрочем, эта задача существенно облегчалась тем, что разные сословия часто выдвигали прямо противоположные требования.
Генеральные штаты открылись 27 октября. Формально их функция заключалась в подготовке и представлении королю от каждого из трех сословий сводных наказов, составленных на основе соответствующих наказов провинций. По ходу работы депутаты внимательно следили за действиями других палат и в случае необходимости активно реагировали, пытаясь нейтрализовать их враждебные поползновения. Реакция эта проявлялась в обращениях к королю и в памфлетных выступлениях.
Первое сословие, представленное верхушкой церковной иерархии, рекомендовало правительству для возрождения былого могущества церкви принять постановления Тридентского собора. Это, помимо активизации борьбы с протестантизмом, привело бы к усилению влияния папского престола на внутренние дела Франции. Напротив, депутаты третьего сословия, преимущественно оффисье, выступив в духе воинствующего галликанства, заявили о полной независимости французского короля от любой власти, в том числе духовной. Дебаты между первым и третьим сословием по этому пункту достигли такой остроты, что королю пришлось положить конец дискуссии, взяв вопрос на рассмотрение в своем Совете. В конечном счете, правительство не поддержало ни одну из взаимоисключающих друг друга точек зрения.
Наибольшие противоречия возникли между вторым и третьим сословиями. Депутаты второго сословия, представленные в основном провинциальным родовым дворянством, предложили ряд мер, направленных на прекращение практики приобретения дворянского звания через покупку земли или должности. Более того, запрет на продажу должностей и отмена полетты стали их главным требованием. Дворяне также добивались для себя новых привилегий.
Напротив, депутаты третьего сословия заявили о недопустимости предоставления дворянству новых прав и осудили бесчинства аристократической вольницы в ходе ее недавнего конфликта с правительством. Дабы ограничить возможности дворян сопротивляться власти, было предложено разрушить внутри страны принадлежавшие им замки и крепости. Не решаясь открыто отстаивать сохранение полетты, оффисье добивались увязывания этой меры со снижением налогов и с сокращением пенсий дворянству.
Взаимоисключающие требования второго и третьего сословий стали причиной острого конфликта между ними. С большим трудом духовенству удалось примирить противоборствующие стороны. Правительство же попыталось учесть мнение обоих и одновременно с отменой полетты сократило пенсии на 25 %. Остальные требования наказов король обещал рассмотреть позднее.
23 февраля 1615 г. состоялось последнее заседание Генеральных штатов. Аристократической оппозиции так и не удалось использовать их в своих целях. Однако последствия принятых в ходе их работы решений оказались для правительства негативными. Отмена полетты вызвала бурное возмущение парламентов и верховных судов. Отстаивая право распоряжаться своими должностями как собственностью, судейские пошли на сближение с «партией Конде». Парижский парламент выступил с ремонстрацией, потребовав ввести принцев в Королевский совет. Стремясь воспрепятствовать подобному союзу, правительство отменило прежнее решение и продлило срок действия полетты до 1618 г. Слабость власти стала очевидной для всех.
Летом 1615 г. принц Конде, герцоги Буйонский и Лонгвиль вместе со своими сторонниками подняли новый мятеж. Они осудили происпанскую внешнюю политику министров, потребовали их отставки, особенно Кончини, и включения принцев в состав Королевского совета. Многие родовитые дворяне, недовольные восстановлением полетты, примкнули к армии мятежников, обеспечив ей перевес в кавалерии.
Королевские войска, состоявшие в основном из пехоты, не только уступали противнику в маневренности, но и вынуждены были разделить свои силы. Основная их часть преследовала Конде, тщетно пытаясь навязать ему сражение. Остальные сопровождали двор и правительство в их поездке в Бордо, где должен был состояться обмен принцессами с испанской стороной. Несмотря на вспыхнувшую гражданскую войну, далее откладывать испанские браки было невозможно.
Конные отряды Конде, успешно уклоняясь от генерального сражения, совершили стремительный марш из Пикардии в Пуату, сумев по пути практически без потерь форсировать крупнейшие реки Франции. С продвижением Конде на юг его поддержали гугенотские гранды Сюлли и герцог Роган. Но хотя мятежники и приблизились к Бордо на расстояние 30 лье, сорвать обмен принцессами им не удалось. 25 ноября брак Людовика XIII с Анной Австрийской состоялся.
Впрочем, для ведения затяжной войны у правительства не было ни войск, ни денег. Тем более что к мятежникам примкнул губернатор Бретани герцог Цезарь Вандомский, после чего их силы удвоились. В январе 1616 г. начались мирные переговоры, завершившиеся в мае подписанием Луденского договора, согласно которому Конде вставал во главе Королевского совета. Кроме того, принц и его союзники получили большие территориальные и денежные пожалования.
Судьба старых министров Генриха IV – Силлери, Жаннена и Вильруа, чьей отставки давно добивался Конде, была решена. Им пришлось покинуть правительство. Однако на освободившиеся места верных себе людей провел маршал д'Анкр. Одним из них был Ришелье, в то время – епископ Люсонский.
1 сентября 1616 г. гвардейцы королевы арестовали Конде и препроводили в Венсенский замок. Прочие гранды бежали в Суассон и начали готовиться к войне. Ришелье, занимавший с ноября пост государственного секретаря по иностранным и военным делам, за короткий срок сумел собрать и вооружить три армии, которые зимой – весной 1617 г. повели успешное наступление на мятежников.
Однако конец войне был положен не событиями на поле боя, а государственным переворотом в Париже. В окружении Людовика XIII, фактически отстраненного от власти королевой-матерью и маршалом д'Анкром, созрел заговор под руководством фаворита короля Люиня. 24 апреля королевские мушкетеры убили д'Анкра. Его жену арестовали, позднее осудили как ведьму и сожгли. Мария Медичи была сослана в Блуа. Верные ей министры, в том числе Ришелье, отправлены в отставку, а на их место возвращены Силлери, Жаннен и Вильруа. Мятежные принцы, которые больше не могли оправдывать свои действия борьбой против непопулярного иностранца – «узурпатора», сложили оружие и выразили покорность.
Усобица привела финансы королевства в плачевное состояние. Для их восстановления правительству пришлось пойти на меры, затрагивающие интересы элит. Пытаясь разделить ответственность за непопулярные шаги, оно созвало в декабре 1618 г. собрание нотаблей и представило ему свою программу действий. Нотабли, больше чем наполовину представленные судейскими, одобрили сокращение пенсий дворянству на 50 %, но не поддержали вновь объявленную отмену полетты. В результате, недовольными остались и дворяне, и оффисье.
В начале 1619 г. Мария Медичи бежала в Ангулем, где вместе с герцогом д'Эперноном подняла анти-правительственный мятеж, поддержанный герцогом Буйонским и некоторыми другими грандами. Не получив, однако, помощи от гугенотов, на которую рассчитывали, мятежники пошли на мировую. Ришелье, представлявший интересы королевы на переговорах с правительством, добился предоставления ей губернаторства Анжу и возмещения военных расходов. Подписанный в Ангулеме мирный договор показал слабость власти и воодушевил аристократическую оппозицию. К тому же правительство, возглавлявшееся Люинем, за два года своего существования лишилось той поддержки в обществе, которую получило после свержения д'Анкра. Люинь, присвоивший себе собственность и часть титулов предшественника, вскоре стал столь же непопулярен в среде дворянства. Поэтому едва ли не сразу после заключения мира гранды принялись готовить новое выступление. Их не останавливало даже то, что король приказал освободить и ввести в свой Совет принца Конде.
В мае 1620 г. аристократическая оппозиция с Марией Медичи во главе подняла новый мятеж. В нем приняли участие юный принц крови граф Суассон (кузен Конде), оба герцога Вандомских, герцоги д'Эпернон, Лонгвиль, а также Роган со всеми гугенотскими грандами. Ришелье руководил Советом королевы. Движение охватило Нормандию, Пикардию, Лангедок, Гиень, Ангумуа, центр его находился в Анжу. На помощь правительству пришли города. Уставшие от междоусобиц горожане изгоняли гарнизоны принцев, не дожидаясь подхода королевских войск. Поддержка правительства со стороны оффисье была обеспечена восстановлением полетты. Генеральное сражение состоялось 7 августа у Понде-Се, на подступах к Анжеру. Отряды принцев бились храбро, но разрозненно, и потерпели сокрушительное поражение. Король, чтобы не затягивать гражданскую распрю, не стал преследовать побежденных и заключил с королевой-матерью почетный мир, разрешив ей вернуться ко двору и даровав ее союзникам прощение.
После разгрома аристократической оппозиции власть повернула оружие против гугенотской вольницы. Королевская армия, пополнив свои ряды дворянами, ранее сражавшимися на стороне принцев, продолжила поход на юг и вторглась в Беарн. Решение о присоединении к Франции этого бывшего домена Генриха Наваррского было принято еще в 1617 г., но местные гугеноты отказывались принять королевских уполномоченных. Теперь их силой заставили подчиниться. События в Беарне встревожили протестантов по всей стране. В конце 1620 г. в Ла-Рошели собралась общегугенотская конференция, разработавшая программу мер по подготовке к войне. Гугенотские отряды возглавил герцог Роган.
Кампания 1621 г. началась успешно для королевских войск. После осады пала гугенотская крепость Сен-Жан-д'Анжели, штурмом был взят Клерак. А вот осада Монтобана затянулась. Правительственные войска, понеся большие потери от неприятеля и болезней, ушли на зимние квартиры, так и не взяв крепость. Во время отступления заболел и умер Люин. И хотя в следующем году королевская армия сумела взять один из главных гугенотских городов Монпелье, активизация испанских и австрийских Габсбургов в Северной Италии, наносившая ущерб французским интересам, вынудила правительство заключить с гугенотами мир, чтобы развязать себе руки для внешней политики.
После смерти Люина король попытался сам руководить правительством, но без успеха. Упорный в достижении поставленных целей, храбрый на поле боя, Людовик XIII не обладал способностями ни государственного деятеля, ни полководца и нуждался в мудром, дальновидном советчике. Таковым для него стал кардинал Ришелье.
Правление кардинала Ришелье (1624–1642)
Арман Жан дю Плесси, будущий кардинал и герцог Ришелье, родился в 1585 г. Его отец сделал успешную государственную карьеру при Генрихе III и Генрихе IV, заслужив высокий пост главного прево Франции. Хотя Арман Жан получил блестящее гуманитарное и военное образование, ему пришлось в 1607 г. принять духовный сан, чтобы сохранить за своей семьей принадлежавшее ей место епископа Люсона. На Генеральных штатах 1614–1615 гг. он, возглавляя депутацию духовенства Пуату, своей активностью обратил на себя внимание Марии Медичи. В 1615 г. его назначили духовником Анны Австрийской, а год спустя – членом Королевского совета и государственным секретарем. После переворота 1617 г. он лишился этих постов и вслед за опальной королевой-матерью отправился в ссылку.
Проведя больше года в Авиньоне, епископ Люсонский был возвращен в 1619 г. ко двору опальной Марии Медичи и возглавил ее Совет. В 1620 г. участвовал в мятеже принцев, а после примирения короля с матерью вернулся в Париж. Благодаря поддержке Марии Медичи, Ришелье в 1622 г. получил шляпу кардинала, а в апреле 1624 г. – место в Королевском совете. В августе того же года король назначил Ришелье первым министром.
Перед правительством Ришелье стояли те же самые стратегические задачи, которые пытался решить еще Генрих IV. Позднее Ришелье так определил их в своем «Политическом завещании»: 1) ликвидация гугенотского «государства в государстве», 2) подавление аристократической оппозиции, 3) активная внешняя политика против гегемонии Габсбургов.
Однако французская монархия не могла вступить в борьбу с Габсбургами, пока не была упрочена централизованная власть внутри страны и сохранялась угроза новой гражданской смуты. Поэтому первое время внешняя политика Ришелье носила оборонительный характер: Франция дипломатическими и военными средствами боролась за сохранение своих позиций в Северной Италии, откуда ее старались вытеснить испанцы и австрийцы, но большой войны избегала. Основные усилия правительства были направлены против внутренних врагов. В борьбе против гугенотов и грандов Ришелье пользовался активной поддержкой Марии Медичи и ее окружения – «партии святош» (кардинал Берюль, братья Марильяки).
Гранды, потерпев в 1620 г. поражение на поле боя, не осмеливались на новое открытое выступление и плели тайные заговоры. Первым из таких заговоров, направленных против Ришелье, стало «дело Шале» 1626 г. В нем приняли участие брат короля, дофин Гастон, королева Анна Австрийская, оба герцога Вандомских, принц Конде, граф Суассон, воспитатель дофина маршал Орнано, вдова Люиня герцогиня де Шеврез. Они планировали убить первого министра (на это вызвался маркиз Шале) и заменить Людовика XIII на троне его братом Гастоном. Узнав о существовании заговора, Ришелье надавил на дофина и тот выдал сообщников. Всеобщий любимец, обаятельный и элегантный Гастон был человеком слабовольным и вероломным. Мечтая о троне, он в дальнейшем примет участие еще во многих заговорах, но каждый раз, как и в «деле Шале», при малейшей опасности для себя будет не задумываясь отрекаться от единомышленников. Впрочем, ему как дофину серьезное наказание не грозило, чего не скажешь о тех, кто ему доверился. Шале был казнен, Орнано брошен в тюрьму, где вскоре умер, герцоги Вандомские арестованы, герцогиня Шеврез выслана из страны. Гастон же в знак примирения с королем получил титул герцога Орлеанского.
В 1625 г. вновь напомнили о себе и гугеноты, захватившие стратегически важные острова у Ла-Рошели. Правительственные войска острова отбили, но на длительную войну не было денег в казне. Прежде чем начинать решительные действия Ришелье требовалось восстановить подорванные его предшественниками финансы. Для этого он разработал программу реформ.
В декабре 1626 – феврале 1627 г. в Париже состоялось собрание нотаблей, на обсуждение которого Ришелье вынес ряд проектов. Он заявил, что видит два основных пути повышения государственных доходов без увеличения налогового бремени: 1) выкуп королевского домена, 2) развитие торговли и мореплавания. Для осуществления первой меры привилегированные сословия должны были создать экстраординарный фонд и передать его королю в качестве ссуды под относительно небольшой процент. Монарх и первый министр своим словом гарантировали, что все эти средства пойдут исключительно на выкуп заложенных коронных земель. После продолжительных размышлений нотабли фактически ответили отказом, посоветовав правительству выкупить домен без создания экстраординарного фонда, выплачивая его держателям ренту в течение 16 лет.
Предложения о создании флота и торговых компаний нотабли поддержали, но не указали, из каких средств должны финансироваться подобные меры. В целом итог собрания нотаблей оказался для правительства скорее негативным. Руководствуясь корпоративными соображениями, и духовенство, и родовитое дворянство, и оффисье сопротивлялись любым нововведениям, затрагивающим их частные интересы. Вот почему в дальнейшем монархи более не созывали подобные собрания вплоть до конца XVIII в.
Потерпев неудачу в проведении финансовой реформы, Ришелье, однако, сумел достаточно успешно реализовать свои планы по строительству флота и созданию торговых компаний. В 1626 г., когда король назначил его Начальником и сюринтендантом торговли и мореплавания, Франция не имела военного флота в Атлантике и обладала лишь 10 галерами в Средиземном море, портовые сооружения находились в полуразрушенном состоянии. По инициативе Ришелье была произведена реконструкция портов Бреста, Гавра и Тулона, являющихся с тех пор главными военно-морскими базами Франции. Развернулось широкое строительство новых кораблей. К 1635 г. Франция имела уже 3 эскадры в Атлантике, а также эскадру и 20 галер в Средиземном море. При непосредственной поддержке кардинала, в том числе финансовой, создавались кампании для освоения Квебека и островов Вест-Индии.
Укрепляя королевскую власть, Ришелье предпринимал решительные меры против дворянской вольницы. По его совету, в феврале 1626 г. Людовик XIII издал эдикт о запрете дуэлей под страхом смертной казни, а в июле предписал разрушить укрепленные замки по всей стране, кроме приграничных областей.
Первый министр, считавший, что жизнь дворянина принадлежит только королю, строго следил за соблюдением запрета на поединки. В 1627 г. нарушение этого закона стоило жизни известному бретеру графу Бутвилю и его секунданту.
Хотя ликвидация гугенотского «государства в государстве» рассматривалась Ришелье как одна из важнейших стратегических задач, инициатива по развязыванию новой войны с протестантами принадлежала не ему. В июле 1627 г. английский флот под командованием лорда Бэкингема высадил десант на французский остров Ре, прикрывавший с моря подступы к Ла-Рошели. Но осада англичанами расположенного на острове французского форта Сен-Мартен затянулась, что дало Ришелье время для формирования армии. Казна была пуста: меры по наведению порядка в финансовой сфере еще не успели дать результатов. Пришлось для набора войск прибегнуть к экстренным займам у финансистов. Воспользовавшись трудностями правительства, гугеноты Ла-Рошели потребовали за свой нейтралитет ряд стратегически важных укрепленных пунктов в окрестностях города. Получив отказ, ларошельцы в сентябре открыли боевые действия против королевской армии. Началась знаменитая осада Ла-Рошели.
Англичане понесли большие потери при неудачных штурмах форта Сен-Мартен и в ноябре покинули остров Ре, обещав ларошельцам придти на помощь следующей весной. Всю зиму французская армия под руководством Людовика XIII и Ришелье строила гигантскую плотину, чтобы перекрыть подход к крепости с моря. В апреле 1628 г. Ла-Рошель оказалась полностью блокирована. Осажденные отчаянно сражались, надеясь на помощь Англии и своих единоверцев с юга Франции. Но тщетно. Гугенотские отряды герцога Рогана были скованы в Лангедоке армией принца Конде, а флот англичан потерпел в мае неудачу при попытке прорваться к Ла-Рошели. В городе начался жестокий голод, население вымирало. В сентябре – октябре английский флот опять попытался разрушить дамбу и оказать помощь ларошельцам, но после новой неудачи английский адмирал посоветовал им помириться с королем и увел свои корабли. 28 октября Ла-Рошель сдалась. К этому времени из 28 тыс. населения в живых оставалось лишь 5 тыс. Король, по совету Ришелье, простил побежденных и даровал им свободу вероисповедания. В город были направлены обозы с продовольствием. Однако Ла-Рошель отныне лишалась своих привилегий и автономии, ее укрепления подлежали сносу.
Мантуанский кризис в Италии (см. ниже), отвлекший основные французской армии, позволил Рогану продержаться еще 8 месяцев. Впрочем, в июне 1629 г. гугеноты были разгромлены и в Лангедоке. 28 июня король издал в Але «эдикт милости», в котором подтвердил основные статьи Нантского эдикта, даровавшие свободу вероисповедания протестантам. Дополнительные же статьи, гарантировавшие им политическую и военную самостоятельность, были отменены. Гугенотское «государство в государстве» прекратило свое существование.
Убедив короля проявить милость по отношению к побежденным гугенотам, Ришелье вызвал недовольство ранее поддерживавшей его «партии святош», которая требовала сурово покарать мятежных «еретиков». Еще больше усугубила противоречия между первым министром и окружением королевы-матери Мантуанская война.
Избавление от гугенотской опасности внутри государства развязало Ришелье руки для более активной внешней политики, направленной против гегемонии Габсбургов. В 1629 г. он лично возглавил французскую армию, вторгшуюся в Италию, чтобы поддержать претензии герцога Неверского на наследование Мантуи и Монферрата, оспоренные Испанией и Пьемонтом. В результате кампаний 1629–1630 гг. Франция отстояла права герцога Неверского и приобрела стратегически важную крепость Пиньероль. Однако на долгую войну сил и средств она пока не имела и пошла на мир, заключенный в 1631 г. при посредничестве папского легата Мазарини.
Антииспанская политика окончательно поссорила первого министра с Марией Медичи, которая стала настойчиво добиваться его устранения. 10 ноября 1630 г. ей, казалось, удалось склонить Людовика XIII к отставке Ришелье, о чем она тут же объявила, потребовав от кардинала передать руководство Королевским советом канцлеру Марильяку. Однако король несколько часов спустя дезавуировал ее действия и подтвердил полномочия Ришелье. Результатом этого политического кризиса, известного в литературе как «день одураченных», стали высылка королевы-матери в Компьен и арест наиболее видных фигур «партии святош» – канцлера Мишеля Марильяка и его брата Луи, командовавшего Итальянской армией. Первый два года спустя умер в тюрьме, второй был обвинен в измене и казнен. В июле 1631 г. Мария Медичи бежала заграницу, лишив себя тем самым возможности реально влиять на политическую ситуацию во Франции. В 1642 г. она умерла в Кельне забытая всеми.
Гораздо более серьезные последствия имело бегство из страны в январе 1631 г. Гастона Орлеанского, являвшегося наследником тогда еще бездетного Людовика XIII. В июне 1632 г. дофин во главе отряда своих сторонников и наемников вторгся во Францию из Лотарингии. В его поддержку выступил губернатор Лангедока, талантливый военачальник герцог Монморанси. 1 сентября королевские войска разбили армию мятежников при Кастельнодари. За попавшего в плен Монморанси ходатайствовали многие аристократы. Крестник Генриха IV и зять Конде, Монморанси принадлежал к одному из древнейших дворянских родов Франции. Тем не менее, его, по настоянию Ришелье, осудили и казнили. Гастон Орлеанский вновь эмигрировал, но в 1634 г. в очередной раз покаялся и был прощен.
Дабы упрочить влияние центральной власти на местах и поставить под контроль губернаторов, Ришелье в 30-е годы стал широко использовать институт интендантов – королевских уполномоченных в провинции, подчинявшихся непосредственно первому министру. Это не было его собственным изобретением: подобные уполномоченные назначались королями для выполнения разовых поручений еще в XVI в., но только при Ришелье их деятельность приобрела постоянный характер.
Тщательно готовясь к открытой борьбе против гегемонии Габсбургов, Ришелье, тем не менее, старался как можно дольше отсрочить вступление Франции в Тридцатилетнюю войну, продолжавшуюся с 1618 г. Пока была возможность, он предпочитал воевать чужими руками, оказывая с 1630 г. финансовую помощь анти-габсбургской коалиции (Швеция и протестантские княжества Германии). Однако гибель в 1632 г. шведского короля Густава Адольфа и поражение в 1634 г. шведских войск под Нердлингеном поставили коалицию на грань гибели. Помешать окончательному триумфу австрийских и испанских Габсбургов могло лишь вступление в войну Франции. 1 апреля 1635 г. на Королевском совете было принято решение объявить войну Испании. В мае французская армия вошла в Испанские Нидерланды.
Поделиться книгой: