Нечего терять

— Значит, вам нужно двести восемьдесят седьмое. Оно идет на юг.

— Мне нужно на север. Обратно в Колорадо. Тарман не был с вами полностью честен.

— Двести восемьдесят седьмое идет и на север, до Семидесятой автострады.

— И как далеко до Семидесятой?

— Сэр, ровно двести миль, насколько мне известно.

За последние десять лет, с тех пор как Ричер покинул армию, поймать попутную машину стало намного труднее. Водители боялись. На западе иногда было лучше, чем на востоке, и это утешало. А днем всегда лучше, чем ночью, — тут Ричеру не повезло. «Хамви» из Форт-Шоу доставил его к шоссе в ноль сорок пять, но только в четверть второго он увидел первый автомобиль, направлявшийся на север. Однако «Форд Ф150» даже не притормозил, чтобы рассмотреть Ричера. Он просто промчался мимо. Еще через десять минут старый «шевроле блейзер» проделал тот же номер. Ричер во всем винил фильмы. Люди стали опасаться незнакомцев. Хотя в реальной жизни именно местные жители обижали незнакомцев, а не наоборот. Спятившие выродки, охотившиеся за людьми ради развлечения. Но больше всего Ричер винил себя. Он знал, что не является приятным попутчиком. «Посмотри на себя. Что ты видишь?» А Мария из Сан-Диего принадлежала к той категории людей, которых охотно подбирают водители. Симпатичная, маленькая, с внешностью, в которой нет ничего угрожающего. Да и у Воэн это получилось бы лучше, чем у него. Дикарь ростом шесть футов пять дюймов — риск слишком велик.

Без десяти два темный пикап «тойота» замедлил скорость, и водитель посмотрел на Ричера, прежде чем снова прибавить скорость, — уже какой-никакой прогресс. В пять минут третьего мимо проехал «кадиллак», выпущенный двадцать лет назад. Двигатель был плохо настроен, задняя подвеска никуда не годилась, а за рулем сидела пожилая женщина. Седые волосы, тонкая шея. Тут он едва ли мог на что-то рассчитывать.

В четверть третьего появился старый микроавтобус. По собственному опыту Ричер знал, что новые микроавтобусы водят озлобленные козлы, а за рулем старых моделей обычно сидят нормальные люди. Очень часто они обладают немалой уверенностью в себе. И эта уверенность помогает им считать, что незнакомцы вовсе не обязательно несут в себе опасность.

Ричер понимал, что для него это лучший шанс из всех.

Он шагнул с обочины на проезжую часть и поднял большой палец, показывая, что ему нужна помощь, но не более того.

Зажглись фары микроавтобуса.

Он притормозил.

И остановился в пятнадцати футах от того места, где стоял Ричер. Мудрый шаг. У человека за рулем появлялся шанс разглядеть потенциального пассажира, не встречаясь с ним лицом к лицу, что могло вызвать неприятные последствия. Из-за слишком яркого света фар Ричер не мог видеть водителя.

Решение было принято. Фары переключились на ближний свет, машина подъехала к Ричеру и снова остановилась. Опустилось стекло. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти с красным лицом. Он так крепко сжимал руль, что создавалось впечатление, будто это единственное, что удерживает его в вертикальном положении.

— Куда вы направляетесь? — невнятно спросил он.

— На север, в Колорадо. Мне нужно добраться до города под названием Хоуп.

— Никогда о таком не слышал.

— Я и сам впервые оказался там несколько дней назад.

— До него далеко?

— Около четырех часов.

— А он по дороге на Денвер?

— Нужно будет сделать небольшой крюк.

— Вы честный человек?

— Обычно да, — ответил Ричер.

— Вы хороший водитель?

— Не слишком.

— Вы пьяны?

— Ни в малейшей степени, — ответил Ричер.

— Ну а я пьян, — сообщил мужчина. — И довольно сильно. Садитесь за руль и можете ехать куда захотите, только уберегите меня от неприятностей. Дайте мне поспать, а потом направьте в сторону Денвера, договорились?

— Вполне, — сказал Ричер.

Поездки автостопом обычно обещают встречи с новыми людьми и разговоры куда более откровенные, чем в обычной жизни, ведь люди уверены, что встреча будет короткой. Но только не в этот раз. Мужчина с нездоровым румянцем перебрался на место пассажира, опустил спинку и заснул, не сказав больше ни единого слова. Он храпел, в горле у него что-то булькало, и он все время ерзал. Судя по запаху изо рта, он весь вечер пил пшеничное виски. Очень много виски и с другими любителями этого дела. Ричеру было ясно, что хозяин микроавтобуса не протрезвеет через четыре часа, когда ему придется снова сесть за руль и ехать в Денвер.

Но Ричера это уже не касается.

Микроавтобус был старым, изношенным и грязным. Пройденные им мили высвечивались под спидометром, как циферблат дешевых часов. Число из многих цифр, начинающееся с двойки. Мотор был не в лучшем состоянии. Он еще не потерял мощности, но и масса, которую ему приходилось тащить, была немалой, так что машина не хотела ехать быстрее чем шестьдесят миль в час. На центральной консоли лежал выключенный сотовый телефон. Ричер посмотрел на спящего пассажира и включил телефон. Ничего не произошло. Аккумулятор разрядился. Провод зарядного устройства торчал из гнезда для зажигалки. Придерживая коленями руль, Ричер воткнул провод в телефон и снова его включил. Раздался тихий звон. Спящий владелец даже ухом не повел. Он продолжал храпеть.

Телефон не обслуживался. Они находились посреди пустыни.

Дорога сузилась с четырех полос до двух. Ричер продолжал ехать дальше. В пяти милях впереди он увидел пару красных габаритных огней. Довольно слабые, низко посаженные и широко расставленные. Они двигались на север немного медленнее, чем микроавтобус. Разность скоростей составляла около пяти миль в час, из чего следовало, что Ричер догонит идущую впереди машину через шестьдесят минут. Габаритные огни принадлежали прокатному грузовому фургону «Ю-Хол»[26]. Когда Ричер его догнал, он делал пятьдесят пять миль в час. Ричер вывернул на встречную полосу и попытался его обогнать, но микроавтобус не сумел достаточно разогнаться. Стрелка спидометра застыла на шестидесяти двух милях в час, и получалось, что Ричер будет оставаться на встречной полосе слишком долго. Может быть, всегда. В результате он снова сбросил скорость и пристроился за фургоном, испытывая раздражение из-за того, что вынужден ехать немного медленнее, чем хотелось бы. Сотовый телефон все еще не работал. Сзади царила тьма. Справа и слева тоже. Мир стал темным и пустым.

В тридцати ярдах впереди покачивалась ярко освещенная задняя стенка фургона. Доска для объявлений. Реклама. Три грузовика, припаркованные рядом, — маленький, средний и большой. И на каждом красно-белые цвета «Ю-Хол». Такая же надпись красовалась на передней части каждого фургона. И каждый обещал автоматическую коробку передач, мягкую езду, высокую крышу, кондиционер и качественную обивку сидений. И еще там стояла цена — девятнадцать долларов и девяносто пять центов, очень крупными цифрами. Ричер сократил расстояние, чтобы прочитать то, что было написано более мелким шрифтом. Там сообщались специальные условия для использования маленького фургона в течение одного дня, дополнительный пробег оговаривался особо. Ричер позволил фургону снова уйти немного вперед.

«Ю-Хол».

Ты тащишь. Но не мы. Независимость, расчет на самого себя, инициатива.

Вообще Ричера не слишком беспокоило искажение письменного языка. «U» вместо «you»[27] и тому подобное. Он провел много лет в школе, где учился письму и орфографии, и ему хотелось верить, что в этом был какой-то смысл. Однако ему никак не удавалось придумать что-нибудь получше, чем «Ю-Хол». Какие возможны варианты? «Ты-сам-ведешь-фургон»? Слишком тяжеловесно и длинно. Никуда не годится в рекламных целях — кто это запомнит? Он продолжал ехать в тридцати ярдах от раскачивающейся рекламы, и тройной логотип «Ю-Хол» сливался в одну строку, заполняя все поле его зрения.

«U» вместо «you». Вместо «ты».

Потом он вспомнил: «Ты сделал это со мной».

«Любые допущения делают осла из тебя и из меня».

Ричер снова проверил телефон.

Сигнал отсутствовал. Вокруг простиралась Национальная прерия команчей. С тем же успехом Ричер мог оказаться в море. Ближайшая ретрансляционная станция находилась в Ламаре, до которого оставался еще час езды.

Пьяный водитель продолжал спать, издавая громкие звуки, а Ричер следовал за фургоном «Ю-Хол» еще шестьдесят долгих минут. Наконец на горизонте в виде слабого сияния показался Ламар. До него оставалось еще несколько городских кварталов, но контраст с темной прерией был поразительным. На западе находился небольшой муниципальный аэродром. И телефон заработал. Ричер посмотрел на две риски, показывающие мощность передающего сигнала, и набрал по памяти номер домашнего телефона Воэн.

Никакого ответа.

Он отключился и позвонил в справочное. Попросил телефон полицейского участка Хоупа. И не стал возражать, когда ему предложили сразу соединить его с участком. Он решил, что его спящий пассажир будет только рад. В трубке послышался гудок, потом щелчок и снова гудок. Наверное, они автоматически перевели его звонок. По ночам в полицейском участке Хоупа не было дежурного. Воэн упоминала о дневном дежурном, но не о ночном. Входящие звонки переводились прямо в патрульную машину. На сотовый телефон, купленный на деньги правительства, или на личный. Десять ночей из четырнадцати на такой звонок отвечала Воэн. Но не в эту ночь. Сейчас она отдыхает. Другой полицейский разыскивает обертки от жевательной резинки. Может быть, на его звонок ответит помощник шерифа.

— Полицейский участок Хоупа, — послышался голос в сотовом телефоне.

— Мне необходимо поговорить с офицером Воэн, — сказал Ричер.

Голос в ухе Ричера ответил:

— Офицер Воэн сегодня не дежурит.

— Я знаю, — сказал Ричер. — Но мне нужен номер ее сотового телефона.

— Я не могу его вам дать.

— Тогда свяжитесь с ней сами и попросите перезвонить по этому номеру.

— Я не хочу ее будить.

— Она не спит.

Тишина.

— Это важно, — сказал Ричер. — И поторопитесь. Через минуту мой телефон перестанет ловить сигнал.

Он отключился. Впереди показался город Ламар. Низкие темные здания, высокая водонапорная башня, освещенная бензоколонка. «Ю-Хол» остановился, чтобы заправиться. Ричер посмотрел на показания на приборном щитке. Бак наполовину пуст. Большой бак. Но и мотор жаден до бензина, а ему предстояло проехать еще много миль. Он повернул вслед за фургоном к насосам. Отключил подзарядку телефона. Прием был хорошим, да и аккумулятор успел зарядиться. Ричер положил телефон в карман рубашки.

Насосы работали, но касса оставалась темной. Водитель фургона вытащил из кармана кредитку, вставил в щель и почти сразу вытащил. Ричер воспользовался своей кредитной картой ATM и проделал то же самое. Насос заработал, Ричер выбрал стандартный, очищенный от свинца бензин и с ужасом увидел, как бегут цифры. Бензин был дорогим, ясное дело. Теперь он стоил более трех долларов за галлон. Когда Ричер в последний раз покупал бензин, то заплатил всего доллар. Ричер кивнул водителю фургона, и тот кивнул в ответ. Он был в рубашке с короткими рукавами и стоячим воротничком, какие носят священники. Наверное, духовное лицо. Скорее всего, играет на гитаре.

В кармане Ричера зазвонил телефон. Он оставил носик в горлышке бака, отвернулся и ответил на звонок.

— Воэн не берет трубку, — сказал полицейский из Хоупа.

— Тогда попытайтесь связаться с ней по рации. Она в машине командира смены.

— Где именно?

— Я не знаю.

— Почему она в машине начальника смены?

— Это долгая история.

— Ты тот парень, который вертится вокруг нее?

— Свяжитесь с ней.

— Ты знаешь, что она замужем?

— Да, знаю. А теперь свяжитесь с ней.

Полицейский не стал отключаться, и Ричер слышал, как он заговорил по рации. Вызов, код, требование немедленно ответить, потом все сначала. Тишина. Потрескивание помех в ионосфере. Белый шум.

И ничего больше.

Воэн не отвечала.

Глава

61

Ричер выехал с бензоколонки раньше священника в фургоне «Ю-Хол» и устремился на север, выжимая из микроавтобуса все, на что он был способен. Пьяный водитель продолжал спать на пассажирском сиденье. Алкоголь сочился из всех пор его тела, и Ричер приоткрыл окно. Ночной воздух помогал ему не спать, свист ветра перекрывал храп. Восемью милями севернее Ламара телефон снова перестал принимать сигнал. Ричер предположил, что телефон не оживет до тех пор, пока они не приблизятся к коридору, окружающему автостраду I-70, а до этого оставалось еще два часа. Было четыре тридцать утра. Расчетное время прибытия в Хоуп — на рассвете. Пятичасовая отсрочка — неудобство, да, но, возможно, еще не катастрофа.

И тут двигатель микроавтобуса начал давать сбой.

Ричер не был специалистом по автомобилям и не ожидал ничего подобного. Он заметил, что температура двигателя немного повысилась, но не придал этому значения. Очевидно, сказались нагрузки долгого и быстрого путешествия. Однако стрелка продолжала двигаться и вскоре оказалась в красной зоне, но не остановилась, пока не уперлась в ограничитель. Мотор потерял мощность, появился влажный горячий запах. Затем Ричер услышал приглушенный стук под капотом, из вентиляционной решетки на ветровое стекло полетели коричневые сгустки. Двигатель заглох, и микроавтобус остановился. Ричер едва успел свернуть на обочину.

«Паршивое дело», — подумал он.

Пьяный водитель и не думал просыпаться.

Ричер выбрался в темноту и подошел к капоту. Он попытался использовать раскрытые ладони для отражения света фар, чтобы хоть немного осветить машину. Он увидел пар и липкую коричневую дрянь, которая капала из всех щелей. Густую и пенистую. Смесь машинного масла и воды охлаждения. Полетели прокладки. Полный коллапс. Конечно, это можно починить, но потребуются сотни долларов и неделя работы.

«Паршивое дело».

В полумиле к югу Ричер видел приближающиеся фары «Ю-Хол». Он обошел микроавтобус, остановился возле окна пассажира, нашел в бардачке ручку и листок какой-то накладной. На ее оборотной стороне он написал: «Вам нужно купить новую машину. Я позаимствовал ваш телефон. Пришлю обратно по почте». И подписался: «Тот, кого вы подвезли».

Он взял регистрационный листок микроавтобуса, чтобы потом найти адрес его владельца, и засунул в карман. Затем пробежал пятьдесят ярдов на юг, остановился на проезжей части и поднял руки, чтобы остановить «Ю-Хол». Водитель увидел его в свете фар, когда между ними оставалось пятьдесят ярдов. Ричер замахал руками над головой. Универсальный сигнал бедствия. Фургон замедлил движение, как Ричер и предполагал. Пустая дорога, поврежденная машина, одинокий шофер, а добрый самаритянин за рулем уже их видел.

«Ю-Хол» остановился в ярде от Ричера и частично съехал на обочину. Стекло опустилось, и мужчина в воротничке священника высунул голову.

— Нужна помощь? — спросил он, а потом широко и искренне улыбнулся. — Пожалуй, я задал глупый вопрос.

— Вы не могли бы меня подвезти? — спросил Ричер. — Двигатель полетел.

— Может быть, я посмотрю вашу машину?

— Не надо, — ответил Ричер.

Он не хотел, чтобы священник узнал про спящего водителя. Издалека его не было видно на опущенном сиденье. Вблизи священник сразу бы его заметил. Одно дело — бросить в пустынном месте сломанную машину. И совсем другое — оставить в машине спящего человека, не желающего приходить в сознание.

— Нет никакого смысла, уж поверьте мне. Завтра я вызову эвакуатор. Или сожгу эту проклятую железяку.

— Я направляюсь на север, в Юму. Вы можете присоединиться ко мне и проехать до конца или сойти где-то по дороге.

Ричер кивнул. Представил карту. Дорога на Юму пересекала дорогу на Хоуп через два часа. По той же дороге он приехал сам вместе со стариком в зеленом «гранд маркизе». Ему придется отыскать третью попутку, чтобы проделать последнюю, западную часть пути. Теперь его расчетное время прибытия переносилось на десять утра, если повезет.

— Благодарю. Я сойду на полпути до Юмы.

Мужчина в пасторском воротнике улыбнулся все той же искренней улыбкой и сказал:

— Садитесь.