Нечего терять

— И не забудьте: именно вы боялись смерти, а не я, — закончил Ричер.

— Это было лишь небольшое развлечение для двух мужчин. Здесь всегда плохие воздушные потоки. Такое повторяется каждую ночь. Это как-то связано с открытыми пространствами внизу.

Они летели еще двадцать минут. Воздух снова стал спокойным. Ричер закрыл глаза. Ровно через час с четвертью от начала полета Тарман зашевелился в своем кресле. Ричер открыл глаза. Тарман переместил несколько тумблеров, включил рацию, зажал штурвал между коленями и надел наушники. Из левого наушника торчал микрофон. Тарман включил его ногтем и сказал:

— Это я, на подлете.

Послышался невнятный ответ, и далеко внизу появились огни. Красные и белые огни посадочной полосы, предположил Ричер, но расстояние все еще оставалось большим, и они выглядели как розовые точки. Тарман переместил штурвал, немного уменьшил подачу топлива и начал долгий пологий спуск. Получалось у него не слишком аккуратно. Самолет был совсем маленьким и легким. Его заносило в разные стороны, он внезапно проваливался вниз. Неприятная процедура. «Пайпер» рыскал то влево, то вправо. Розовые точки света подрагивали внизу, но по мере того, как они приближались, стало очевидно, что это две параллельные линии белых и красных огней. Посадочная полоса показалась Ричеру короткой.

Самолет раскачивался и спотыкался, затем еще больше наклонил нос и начал снижаться быстрее. Наконец посадочные огни устремились к ним навстречу, сливаясь в ленты по правому и левому борту. На мгновение Ричеру показалось, что Тарман опаздывает, но тут колеса коснулись земли, самолет подпрыгнул, сразу опустился обратно, и Тарман сбросил обороты двигателя. «Пайпер» покатился по полосе, половина которой еще оставалась впереди. Затем рев двигателя изменил тон, Тарман направил самолет влево от полосы и проехал сотню ярдов до площадки перед ангаром. На некотором расстоянии Ричер заметил смутные очертания кирпичных зданий и увидел, что к ним приближается машина со включенными фарами. Большая, темная и массивная.

«Хамви».

С камуфляжной окраской.

«Хамви» остановился в двадцати футах от «пайпера», двери распахнулись, и оттуда вышли два человека.

Полевая форма для лесной местности.

Солдаты.

Глава

59

Несколько мгновений Ричер сидел неподвижно, в ушах у него звенела тишина, потом он открыл дверцу «пайпера» и выбрался на крыло. Тарман передал ему картонную коробку с заднего сиденья. Ричер взял ее одной рукой и спрыгнул на бетон. Двое солдат выступили вперед, встали по стойке «смирно» и отдали честь, словно в начале какого-то церемониала. Тарман спустился вниз вслед за Ричером и взял у него коробку. Один из солдат шагнул вперед. Тарман слегка склонил голову и передал коробку. Солдат поклонился в ответ, развернулся на каблуках и торжественным маршем двинулся к «хамви». Его напарник последовал за ним, отставая на шаг. За ними шагал Тарман, Ричер замыкал торжественное шествие.

Солдаты поставили коробку в грузовой отсек, а сами сели на передние сиденья. Ричер и Тарман устроились на задних. Большая машина, маленькие сиденья, между которыми оставалось солидное расстояние для коробки передач. Дизельный двигатель. Они развернулись на бетонной площадке и поехали в сторону здания, одиноко стоящего на лужайке. В двух окнах нижнего этажа горел свет. «Хамви» остановился, солдаты забрали коробку и все тем же медленным шагом двинулись к зданию. Через минуту они вернулись уже без коробки.

— Дело сделано, во всяком случае на сегодня, — сказал Тарман.

— Что было в сосуде? — спросил Ричер.

— Люди, — ответил Тарман. — Мужчины, а может быть, женщины. Мы отскребаем их от металла. Если был пожар, то не остается ничего другого, кроме сажи, пригоревшей к стали. Мы соскребаем ее, собираем на листки бумаги, а потом перекладываем в сосуды то, что найдено за день. Это все, что в наших силах, чтобы устроить им достойные похороны.

— Где мы сейчас находимся?

— Форт-Шоу, Оклахома. На самой границе. Здесь они работают с останками. Среди прочего. Кроме того, они сотрудничают с лабораторией на Гавайях, которая занимается идентификацией погибших.

— Вы летаете сюда каждую ночь?

— Так часто, как возникает необходимость. Как это ни печально, почти каждую ночь.

— А что будет теперь?

— Они угостят меня обедом и заправят самолет.

Солдаты сели на передние сиденья, «хамви» снова развернулся и проехал еще сто ярдов до основной группы зданий. Военная база, построенная в пятидесятых, тысячи таких же разбросаны по всему миру. Кирпич, зеленая краска, побеленные края тротуара, все чисто выметено. Ричер никогда здесь не бывал. И никогда не слышал о такой базе. «Хамви» припарковался возле боковой двери, на которой было написано, что внутри находится офицерский клуб. Тарман повернулся к Ричеру.

— Я не могу пригласить вас на обед. Они накрывают только на одну персону, и мы поставим их в неудобное положение.

Ричер кивнул. Он знал, как найти еду на базе. И она наверняка окажется лучше, чем обед для Тармана в офицерском клубе.

— Со мной все будет в порядке, — сказал он. — И спасибо за приглашение.

Тарман вылез из машины и исчез за дверью клуба. Солдаты на передних сиденьях явно не знали, что делать дальше. Оба были рядовыми первого класса, постоянно пребывающими на территории Соединенных Штатов. Возможно, какое-то время они провели в Германии, но едва ли где-нибудь в более серьезном месте. В Корею они опоздали. И уж точно не бывали в пустыне. У них был совсем другой вид.

— Вы помните, как носили подгузники, когда вам было по два года от роду? — спросил Ричер.

— Сэр, не слишком отчетливо, сэр, — ответил водитель.

— В те времена я был майором военной полиции. Вот почему я немного пройдусь, а вам ни о чем не следует тревожиться. Впрочем, если у вас есть такое желание, то я отыщу вашего старшего офицера, он даст разрешение, а вы будете выглядеть глупо. Ну так как?

Парень был не таким уж бесполезным. И вовсе не был дураком.

— Сэр, в какой части и где?

— В сто десятой, военная полиция. Штаб находился в Рок-Крик, Виргиния.

Парень кивнул:

— Он и сейчас там. Сто десятая до сих пор существует.

— Очень на это надеюсь.

— Сэр, приятного вам вечера. Поесть можно в столовой, до десяти, если вам это интересно.

— Спасибо, солдат, — поблагодарил Ричер.

Он вышел из машины, и «хамви» тут же укатил. Ричер помедлил немного в прохладном ночном воздухе, а затем зашагал к стоящему особняком зданию. Он не понимал его назначения. Нет причин располагать здание на отшибе, если только там не содержатся заразные больные или взрывчатка, а оно совсем не походило на госпиталь или арсенал. Госпитали были больше, а арсеналы имели более мощные стены.

Ричер вошел в главную дверь и оказался в небольшом квадратном холле. Впереди была лестница, справа и слева — двери. Окна верхнего этажа оставались темными. Свет горел только на первом.

«Если есть сомнения, сворачивай налево» — таков был его девиз. Поэтому Ричер открыл левую дверь, но комната оказалась пустой. Административный кабинет, свет включен, но хозяин куда-то вышел. Он вернулся в холл и попробовал правую дверь. Там за письменным столом сидел медик в форме капитана. Перед ним стоял сосуд, привезенный Тарманом. Для капитана он был молод, но врачи быстро продвигаются по службе. Обычно они на два шага опережают всех остальных.

— Чем я могу вам помочь? — спросил капитан.

— Я прилетел вместе с Тарманом. Меня интересует этот сосуд.

— В каком смысле?

— Он действительно содержит то, о чем говорит Тарман?

— А у вас есть допуск?

— Да, раньше был. Я майор военной полиции в отставке. Я занимался судебной медициной с Нэшем Ньюменом, который наверняка был вашим боссом, когда вы имели чин второго лейтенанта. Если только он не вышел в отставку. Сейчас он почти наверняка уже не служит.

Капитан кивнул.

— Да, он уже в отставке. Но я о нем слышал.

— Так есть ли останки людей в сосуде?

— Наверное. На самом деле почти наверняка.

— Углерод?

— Углерода нет, — ответил медик. — В огне с высокими температурами весь углерод превращается в двуокись углерода. После кремации от человека остаются окиси калия, натрия, железа, кальция, может быть, немного магния — только неорганика.

— И в сосуде именно эти вещества?

Капитан снова кивнул.

— В полном соответствии со сгоревшей человеческой плотью и костями.

— Что вы с этим делаете?

— Мы отсылаем останки в центральную идентификационную лабораторию на Гавайях.

— А там что происходит?

— Ничего, — ответил медик. — В них нет ДНК. Это главным образом сажа. Вся эта история — полное разочарование. Однако Тарман продолжает появляться здесь. Он сентиментальный старик. Естественно, мы не можем ему отказать. Мы устраиваем маленькую торжественную церемонию и принимаем то, что он привозит. Мы не имеем права это выбросить. Это было бы оскорбительно. Вот почему мы отправляем сосуды Тармана на Гавайи. Полагаю, они складывают их в чулане и забывают об их существовании.

— У верен, что так оно и есть. Тарман говорит вам, откуда эти останки?

— Очевидно, из Ирака.

— Но из каких машин?

— А разве это имеет значение?

— Я бы сказал, да.

— Нам такие подробности неизвестны.

— Каково первоначальное предназначение этого здания? — спросил Ричер.

— Клиника для лечения венерических заболеваний, — ответил медик.

— У вас есть телефон, с которого я мог бы позвонить?

Капитан показал на консоль, стоящую у него на столе.

Ричер набрал 411[25] и узнал номер Дэвида Роберта Воэна, Пятая улица, Хоуп, штат Колорадо. Он повторил про себя номер, чтобы запомнить, и набрал его.

Ответа не последовало.

Ричер положил трубку на рычаг и спросил:

— А где у вас столовая?

— Следуйте за своим носом, — ответил медик.

Он дал хороший совет. Ричер вернулся к центральной группе строений и прошелся вокруг них. Вскоре он уловил аромат готовящейся пищи, идущий со стороны мощной вентиляционной решетки, и оказался возле пристройки к приземистому одноэтажному зданию. Кухня и общая столовая. Ричер вошел, заметил вопросительные взгляды, но никто не высказал сомнений вслух. Он встал в очередь, выбрал чизбургер величиной с мяч для софтбола, жареный картофель, бобы и чашку кофе, отнес свою добычу к столику и принялся за еду. Бургер оказался превосходным, что было обычным делом для армии. Повара отчаянно соревновались друг с другом, когда пекли пироги. Кофе также оказался выше всяких похвал. Уникальная стандартная марка, лучшая в мире, по мнению Ричера. Он пил такой кофе всю жизнь. Картошка и бобы были вполне приличными. В целом наверняка лучше, чем кусок рыбы на гриле, которым угощали офицеров.

Ричер взял еще кофе, уселся в кресло и принялся читать армейские газеты. Он подумал, что двое рядовых зайдут за ним, когда Тарман решит возвращаться. Сразу после полуночи они отвезут гостей к самолету и торжественно отдадут честь. Короткая поездка, взлет, подъем на высоту две тысячи футов, девяносто минут полета. Они вернутся в Диспейр к двум часам, что вполне соответствовало обычному расписанию. Дармовое авиационное топливо и бесплатный четырехчасовой обед. Совсем неплохо в обмен на сосуд, на четверть заполненный сажей.

«Возродившийся в вере американский христианин и бизнесмен» — так называл себя Тарман. Трудно сказать, каким он был христианином, но бизнесменом оказался весьма ловким, это несомненно.

Кухня закрылась. Ричер дочитал газеты и задремал. Однако рядовые так и не появились. В двенадцать десять он проснулся и услышал, как зашумел двигатель «пайпера», а к тому моменту, когда Ричер сообразил, что происходит, двигатель уже работал на всю мощь. Когда Ричер выскочил наружу, маленький белый самолет катил по взлетной полосе. Ричеру только и оставалось, что стоять и смотреть, как «пайпер» набирает скорость и взлетает. Очень скоро он исчез в темном небе.

Глава

60

«Хамви» подъехал к Ричеру, рядовые вышли и кивнули ему, словно все прошло как надо.

— Я должен был сидеть в самолете, — посетовал Ричер.

— Нет, сэр, мистер Тарман сказал нам, что у вас билет в один конец, — сообщил водитель. — Он объяснил, что вы намерены дальше двигаться на юг по своим делам. И что ваша миссия в Колорадо подошла к концу.

— Дерьмо, — пробормотал Ричер.

Он вспомнил, как вел себя Тарман возле самолетного ангара. Какая возникла пауза. Тарман искал ответ. В нем шла борьба, словно он просчитывал варианты, уходящие далеко за пределы результата двухминутной схватки перед ангаром. Подобно старику, который разыгрывает длинную партию и обдумывает ее на восемь ходов вперед.

«Вы хотите полететь вместе со мной?»

«Я не могу пригласить вас на обед».

Ричер покачал головой. Он находился в девяноста минутах полета от того места, где ему следовало быть, посреди ночи, в пустынном месте, и у него не было самолета.

Его обвел вокруг пальца семидесятилетний проповедник.

Как глупо.

Как бездарно.

«По-моему, они возбуждены из-за того, что приближается развязка».

Он не имел понятия, какая именно.

У него не было никаких подсказок, когда это произойдет.

Ричер мысленно проверил карту. На границе Оклахомы нет автострад. Ни одной. Лишь тонкие красные линии четырехполосных шоссе штата и двухполосных дорог округа. Он посмотрел на «хамви» и перевел взгляд на рядовых.

— Парни, вы не подбросите меня до шоссе?

— До какого шоссе?

— Туда, где машины проезжают чаще чем один раз в час.