Нечего терять

— Ты воспользуешься ею, чтобы добраться до Диспейра, там тебя арестуют, и я буду замешана в эту историю.

— А если я не поеду в Диспейр?

— А куда еще ты можешь направиться?

— Я хочу выяснить, что находится на западе. Возможно, мертвец появился оттуда. Полагаю, он не проходил через Хоуп. Иначе ты бы его заметила и запомнила. Как и исчезнувшего мужа той девушки.

— Хорошая мысль. Но к западу от Диспейра ничего нет. Совсем ничего.

— Но что-то там должно быть.

Воэн вновь задумалась. Потом сказала:

— Тебе придется сделать большую петлю. Почти до самого Канзаса.

— За бензин я заплачу, — кивнул Ричер.

— Обещай мне, что будешь держаться подальше от Диспейра.

— А где проходит граница?

— Пятью милями западнее металлического завода.

— Договорились.

Воэн вздохнула и подтолкнула по столу ключи.

— Поезжай, — сказала она. — А я пойду домой. Не хочу, чтобы ты знал, где я живу.

Ричеру не удалось отодвинуть достаточно далеко назад сиденье старого «шевроле». Полозья оказались слишком короткими, и ему пришлось вести машину с прямой спиной и разведенными в стороны коленями, словно он сидел за рулем трактора. «Шевроле» плохо слушался руля, да и тормоза были слабоваты. И все же ехать было лучше, чем идти. Намного лучше. С пешими прогулками Ричер покончил, по крайней мере на ближайшие пару дней.

Сначала он заехал в свой мотель в Хоупе. Его номер находился в самом конце ряда, а значит, комната Люси Андерсен была ближе к офису. Девушка не могла остановиться где-то еще. Другой гостиницы в городе Ричер не заметил. И едва ли она жила у друзей, потому что их не было рядом с ней в кафе вечером, когда в них возникла нужда.

Окна в комнатах мотеля выходили назад. Со стороны фасада находились двери и шезлонги, а на высоте головы имелись узкие матовые оконца, через которые в ванную комнату проникал дневной свет. Ричер начал с окон соседнего номера, он искал белые пятна нижнего белья, сохнущего над ванной. По личному опыту он знал, что поколение женщин, к которому принадлежит Люси Андерсен, огромное внимание уделяет личной гигиене.

Из двенадцати номеров два привлекли его особое внимание. В одном белое пятно было побольше. Из этого вовсе не следовало, что там больше нижнего белья. Скорее, в номере остановилась женщина старше и крупнее. Ричер выбрал другую дверь, постучал, отступил на пару шагов и стал ждать. После долгой паузы Люси Андерсен открыла дверь и остановилась на пороге, держа ладонь на ручке двери.

— Привет, Везунчик, — сказал Ричер.

— Что вам нужно?

— Я хочу знать, зачем твой муж отправился в Диспейр и как он туда добрался.

Люси была в тех же теннисных туфлях и таких же коротких носках. Выше виднелась гладкая, идеально загорелая кожа. Возможно, Люси играла в европейский футбол за Калифорнийский университет Лос-Анджелеса и была звездой команды. Выше обнаружились шорты из обрезанных джинсов. Они были обрезаны неровно, причем с внешней стороны бедер короче, чем с внутренней, то есть очень коротко, если учесть, что с внутренней стороны бедер было оставлено всего три четверти дюйма ткани.

Выше была другая футболка, синяя, без надписи.

— Я не хочу, чтобы вы искали моего мужа.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы вы его нашли.

— Почему?

— Это очевидно.

— Но не для меня, — возразил Ричер.

— А еще я хочу, чтобы вы оставили меня в покое, — заявила Люси.

— Вчера ты о нем тревожилась. А сегодня уже нет?

Она шагнула вперед, на свет, и посмотрела вправо и влево. Парковка перед мотелем была пустой, если не считать «шевроле» Воэн, стоявшего возле номера Ричера. Футболка Люси Андерсен была того же цвета, что и глаза, в которых плескалась паника.

— Просто оставьте нас в покое, — сказала она, вернулась в свой номер и закрыла дверь.

Какое-то время Ричер сидел в машине Воэн, изучая карту, найденную в кармане на двери. Солнце уже зашло, но в кабине было тепло. Опыт подсказывал ему, что в машине всегда либо тепло, либо холодно. Как в самом примитивном календаре. Либо лето, либо зима. Солнце или проникает сквозь стекло и металл, или нет.

Карта подтвердила слова Воэн. Ему предстояло проехать по трем с половиной сторонам огромного прямоугольника: сначала на восток почти до самой границы с Канзасом, потом на север до федеральной автострады I-70, потом на запад, а потом на юг по тому же шоссе, по которому ездили грузовики с металлического завода. Почти двести миль. Около четырех часов. Плюс четыре часа и двести миль обратно, если он прислушается к пожеланию Воэн держаться подальше от дорог Диспейра.

Что он и собирался сделать.

Наверное.

Ричер выехал с парковки и направился на восток, повторяя путь, который проделал со стариком в его «гранд маркизе». Низкое утреннее солнце оставалось справа. Выхлопные газы просачивались в кабину старого «шевроле», и Ричер оставил окна приоткрытыми. Автоматическая система опускания стекол отсутствовала. Пришлось пользоваться старомодными ручками; впрочем, они ему нравились больше, из-за точности. Он опустил левое стекло меньше чем на дюйм, а правое — на полдюйма. На постоянной скорости шестьдесят миль в час в кабине свистел ветер — мелодичный высокий звук оттеняли басовое гудение рессор и усталый тенор измученного двигателя. «Шевроле» оказался приятным спутником на обычной дороге. На автостраде I-70 удовольствие стало сомнительным. Мимо с ревом проносились тяжелые грузовики. Машине не хватало стабильности. После первых десяти миль на автостраде у Ричера заболели кисти рук, столько сил ему приходилось прикладывать, чтобы контролировать старый автомобиль. Он дважды останавливался, первый раз — чтобы наполнить бак бензином, второй — чтобы выпить кофе, и встречал эти передышки с радостью.

С автострады Ричер свернул на шоссе, ведущее на запад, к Диспейру, потом повернул на юго-восток и оказался на двухполосной дороге с ограничением скорости до тридцать миль в час. Ричер узнал эту дорогу. Он видел ее, когда наблюдал за заводом. Та же надежная основа, та же ширина, то же шероховатое щебеночно-асфальтовое покрытие и песок на обочинах. Ровно через четыре часа после выезда из мотеля Ричер замедлил ход, пересек предохранительную полосу и плавно съехал на обочину, двумя колесами в песок. Движение здесь было не слишком оживленным, оно ограничивалось грузовиками разных типов, следовавшими либо в сторону перерабатывающего завода, либо обратно. По большей части это были грузовые платформы, но иногда попадались контейнеровозы и фургоны. В основном номера принадлежали Колорадо и соседним штатам, но встречались также номера Калифорнии, Вашингтона, Нью-Джерси и даже Канады. Грузовики с ревом проносились мимо, и старый «шевроле» раскачивался на скрипучих рессорах.

Отсюда сам город было не разглядеть, Ричер различал лишь темный сгусток на горизонте и тонкую пелену смога, неподвижно висящую в воздухе. Пятью милями ближе, но все еще на расстоянии в пятнадцать миль стояла группа низких серых зданий, которые Ричер заметил раньше. Теперь они оказались справа от дороги, сливаясь в одно размытое пятно. Возможно, это бензоколонка. Или мотель. Или и то и другое. Или даже оборудованная стоянка для грузовиков с рестораном, где Ричер сможет пополнить запас калорий.

Возможно, муж Люси Андерсен и безымянный мертвец поглощали там высококалорийную пищу, перед тем как отправиться в Диспейр. В случае с умершим парнем это могла быть его последняя трапеза.

Может быть, кто-то их вспомнит.

Может быть, это место находится вне границы Диспейра.

А может быть, и нет.

Ричер бросил взгляд в зеркало заднего вида, переключил передачу, вновь выехал на дорогу и направился в сторону далекого горизонта. Двенадцать минут спустя он опять остановился, на этот раз перед маленьким зеленым знаком: «Въезд в Диспейр, население 2691 человек». В ста ярдах от него, по другую сторону границы, находилась группа низких зданий.

И они не были серыми. Это оказалось всего лишь игрой света и тени на большом расстоянии.

Здания были окрашены в оливково-зеленый цвет.

Это была не бензоколонка.

И не мотель.

И не стоянка для грузовиков.

Глава

21

Всего там было шесть низких зеленых зданий — совершенно одинаковые металлические сооружения стандартной сборки. Их разделяли одинаковые грунтовые дорожки, по краю которых лежали выкрашенные в белый цвет небольшие булыжники. Здания окружала высокая ограда из колючей проволоки, продолженная на запад, чтобы охватить парковку. На парковке стояло шесть «хамви»[8]. На каждом был установлен ручной пулемет. Рядом с парковкой виднелась стройная радиомачта, также защищенная оградой.

Не мотель.

Не стоянка для грузовиков.

Военный объект.

Точнее, армейский объект. А еще точнее, пост военной полиции. И если уж быть совсем точным, временный лагерь для мобильной части военной полиции. ПОБ, передовая оперативная база. Ричер узнал расположение и оборудование. Подтверждение он увидел на плакате, укрепленном на воротах. Сами ворота представляли собой шлагбаум с будкой для часового. Плакат был выкрашен армейской зеленой краской, номер военной части выведен белыми цифрами.

И это была не национальная гвардия.

И не резервисты.

Регулярная военная часть, к тому же хорошая. Во всяком случае, она всегда была таковой во времена службы Ричера, и у него не было причин считать, что за прошедшие годы что-то изменилось. Ни одной.

Он получил тому доказательство почти сразу же.

Будка часового была сделана из металла с высокими широкими окнами, выходящими на все четыре стороны. В будке находилось четыре человека. Двое остались внутри — и так будет всегда, что бы ни случилось. Другие двое вышли. Они были одеты в полевую военную форму для пустыни, ботинки, бронежилеты и шлемы. И вооружены винтовками М-16. Они наклонились, прошли под шлагбаумом, одновременно шагнули на дорогу, сделали идеальный левый поворот и точно в ногу побежали к машине Ричера со скоростью ровно семь миль в час, как учили. Когда до «шевроле» осталось тридцать ярдов, они разделились, чтобы не стать единой целью. Один сошел на обочину, остановился в десяти ярдах и направил винтовку на Ричера. Второй обошел пикап, проверил наличие груза, а затем вернулся и встал в шести ярдах от двери со стороны водителя.

— Сэр, пожалуйста, опустите стекло, — произнес он громко и отчетливо.

«И держите руки так, чтобы я мог их видеть», — подумал Ричер.

Он опустил стекло до самого конца и посмотрел налево.

— Сэр, держите руки так, чтобы я мог их видеть, — сказал солдат. — Для вашей же безопасности.

Ричер переместил руки повыше на руле, продолжая смотреть налево. Парень, на которого он смотрел, был младшим специалистом, молодым, но уже прослужившим несколько лет, с отчетливыми морщинками у глаз. Солдат носил очки в тонкой черной оправе. На правой стороне его бронежилета было написано: «Морган». Послышался рев клаксона, солдату пришлось отступить к обочине, и мимо с воем промчался огромный грузовик. Их обдало порывом ветра, в лицо полетели мелкие камешки. «Шевроле» закачался на рессорах, а потом наступила тишина. Солдат шагнул на прежнее место, продолжая держать ситуацию под контролем, и хотя его М-16 была направлена вниз, он в любой момент мог пустить оружие в ход.

— Вольно, капрал, — сказал Ричер. — Здесь не на что смотреть.

— Сэр, этот вывод я должен сделать сам, — заявил солдат по имени Морган.

Ричер посмотрел вперед. Напарник Моргана, рядовой первого класса, продолжал стоять совершенно неподвижно, прижимая приклад М-16 к плечу. Солдат целился в правое переднее колесо «шевроле».

— Сэр, почему вы здесь остановились? — спросил Морган.

— А разве для этого нужна причина? — удивился Ричер.

— Сэр, создается впечатление, что вы изучаете закрытый военный объект.

— Вы ошибаетесь. Я этого не делаю.

— Сэр, зачем вы остановились?

— Перестаньте называть меня сэром, ладно?

— Сэр?

Ричер мысленно улыбнулся. Военный полицейский в возрасте Моргана, вероятно, изучил от корки до корки толстенный сборник предписаний под заглавием «Принятые формы обращения к гражданским лицам», который постоянно обновлялся и уточнялся.

— Может, я заблудился, — сказал Ричер.

— Вы не местный?

— Нет.

— Но у вашей машины номера штата Колорадо.

— Колорадо большой штат, — заметил Ричер. — Он занимает площадь более ста тысяч квадратных миль, солдат, это восьмой по величине штат в стране. С точки зрения территории. Но по численности населения он всего лишь на двадцать втором месте. Может быть, я приехал из самого отдаленного уголка Колорадо.

Несколько секунд Морган молчал.

— Сэр, куда вы направляетесь? — спросил он.

Этот вопрос заставил Ричера задуматься. Шоссе, отходящее от I-70, довольно узкое, и найти его не так просто. Водитель, который хочет попасть в Колорадо-Спрингс, Денвер или Боулдер-Сити, вряд ли мог бы свернуть сюда случайно. Значит, если он скажет, что ошибся поворотом или еще что-нибудь подобное, это вызовет подозрения, которые повлекут за собой проверку номеров машины Воэн, и у нее возникнут проблемы, а они ей совсем ни к чему.

Вот почему Ричер сказал:

— Я ехал в Хоуп.

Морган снял левую руку с винтовки и показал вперед.

— В том направлении, сэр. Вы на правильном пути. Двадцать две мили до центра Хоупа.

Ричер кивнул. Морган указывал на юго-восток, но не отводил взгляд от рук Ричера. Он был прекрасным солдатом. Опытным. Отлично подготовленным. Его далеко не новая полевая форма была в хорошем состоянии. Он носил потрепанные и поцарапанные ботинки, выглядевшие безупречно. Горизонтальная дужка очков была параллельна нижнему ободку шлема. Ричер любил, когда солдаты носили очки. Очки добавляли уязвимости и делали солдата более человечным, вопреки оружию и бронежилету.

Лицо современной армии.

Морган придвинулся к бамперу «шевроле», пропуская очередной мчащийся мимо грузовик с номерами Нью-Джерси. Грузовик вез закрытый сорокафутовый корабельный контейнер и напоминал гигантский кирпич, движущийся со скоростью шестьдесят миль в час. Шум, ветер, длинный хвост клубящейся пыли. Штанины Моргана прижало к ногам, маленькие торнадо пыли затанцевали у ботинок. Однако он даже не моргнул за стеклами очков.

— Сэр, эта машина принадлежит вам? — спросил он.

— Я не уверен, что должен отвечать на ваш вопрос, — сказал Ричер.

— Мы находимся рядом с секретным военным объектом, что дает мне право получить такую информацию.

Ричер ничего не ответил.