Помоги проекту - поделись книгой:
По мнению участника экспедиции Т. Хейердала американского археолога Фердона, культ человека-птицы обязан своим происхождением Новому Свету: «Хотя художественные изображения пасхальского птице-человека сейчас кажутся уникальными, следы культа птице-человека в Тиагуанако (Боливия), а также в культуре Чиму на северном побережье Перу позволяют предположить американское происхождение пасхальского культа».
Особое внимание Т. Хейердал уделяет письму кохау ронго-ронго. Он считает, что значки этого письма содержат все элементы религиозной символики, которые найдены на произведениях культового искусства Древнего Перу: человек-птица, символ Солнца, человек с церемониальным жезлом и т. д. Жители острова Пасхи писали на дощечках. На дереве писали и живущие в джунглях Панамы индейцы куна, у которых существовало рисуночное письмо. Письмо на дощечках было когда-то широко распространено в Америке, от Панамы до Перу. Ответвление от такого письма достигло и острова Пасхи, но умение читать тексты было утрачено после междоусобных войн и гибели древних традиций. В Новом Свете дощечки использовались при пении ритуальных текстов. На острове Пасхи, по словам «стариков», тексты также не читались, а пелись. «Что касается магии и художественных идей, воплощенных в начертаниях знаков, а также такой особенности, как уникальная система перевернутого бустрофедона, то их распространение ограничилось двумя сопредельными районами восточной окраины Тихого океана: древним Перу и островом Пасхи». Не менее интересна гипотеза, согласно которой кохау ронго-ронго — лишь одно из звеньев грандиозной графической системы, распространенной от Индостана до Нового Света!
Прорисовка лика бога Макемаке на скалах Оронго (по Ф. Мазьеру).
Индия? Лемурия? Антарктида?
Французский исследователь Террьен де Лякупери еще в конце прошлого столетия высказал мысль о том, что письмо кохау ронго-ронго может быть связано с надписями, найденными в Южной Индии. B начале 20-х годов нашего века было сделано одно из самых выдающихся открытий в археологии: в долине Инда были найдены города, созданные за многие сотни лет до прихода племен «арьев», с которых начиналась история Индостана. Здесь было найдено и иероглифическое письмо, до сей поры не расшифрованное.
В 1928 году чешский этнограф и знаток письмен Ч. Лоукотка заметил, что знаки этого письма похожи на значки кохау ронго-ронго. Об этом он сообщил венгерскому ученому В. фон Хевеши, который провел тщательное сопоставление знаков обеих нерасшифрованных письменностей. В 1932 году Хевеши сделал сенсационный доклад во Французской Академии Надписей в Париже о том, что около сотни знаков кохау ронго-ронго и иероглифов Индостана совпадают! Позже Хевеши довел число совпадающих знаков до 175. В иероглифике Индостана около четырехсот различных знаков, в кохау ронго-ронго примерно столько же. Очевидно, ни о каком случайном совпадении тут не может быть и речи.
С критикой представлений В. Хевеши выступили многие видные специалисты по древним письменам и этнографы-океанисты. Предметы материальной культуры и письменные знаки Индостана датируются 2000 лет до н. э. Возраст дощечек с письменами острова Пасхи не более 500 лет. Они сохранились до наших дней. Разница между этими датами почти 3 тысячи лет. Дощечки относятся к разным эпохам и находятся одна от другой на расстоянии 13000 километров. Однако в дальнейшем появились работы, благодаря которым этот разрыв в пространстве и времени стал не так велик. Роберт Хайне-Гельдерн, известный австрийский археолог и этнолог, показал, что кохау ронго-ронго сходны не только с иероглифами Индостана, но и с древнекитайскими рисуночными письменами, прототипом современной китайской иероглифики, а также рисуночным письмом, существующим у некоторых народов Южного Китая. В 1951 году Ральф фон Кенигсвальд, прославивший свое имя находками останков древнейших людей, показал, что изображения птиц, встречающиеся в орнаментах индонезийского острова Суматра, походят на знаки кохау ронго-ронго, изображающие подобных же птиц. Сторонники «меланезийской гипотезы» не раз указывали на сходство этих знаков с изображениями птицы-фрегата в искусстве жителей Соломоновых островов. Возможно, и в самой Полинезии когда-то существовало письмо, но оно было утрачено и лишь на острове Пасхи чудом сохранилось. Так полагают немецкий исследователь Томас Вартель, а также американский археолог Роберт Саггс и другие ученые.
А как же быть со сходством письмен острова Пасхи и письменностей Нового Света?
«Я могу сравнить письменность долины Инда с рисуночным письмом американских индейцев и найти еще большее сходство, — писал профессор Метро, полемизируя с Хевеши. — Если ученые настаивают на связях острова Пасхи с долиной Инда, я настаиваю на этой же самой привилегии и для оставленных без внимания индейцев куна в современной республике Панама». Цепочка Индия — Южный Китай — Индонезия — Меланезия — Полинезия — остров Пасхи протягивается дальше, до берегов Нового Света — в Панаму и Перу.
Каким образом письмо из Индостана распространялось на восток? Можно строить лишь гипотезы и предположения. Создатели древнейшей цивилизации Индии были искусными мореходами. Известно, что уже в первых веках нашей эры мореходы Древней Индии не только достигали берегов Индонезии, но и колонизовали их. Есть предположение, что «протоиндийцы» плавали по Тихому океану и даже достигли берегов Америки. Но происхождение самих «протоиндийцев» загадочно. Не исключено и другое: загадки острова Пасхи и загадки древнейшей культуры Индии открываются одним ключом, который называйся Лемурия. Это легендарный Южный материк, что затонул в Индийском океане несколько тысяч лет назад, как о том повествуют предания темнокожих жителей Южной Индии, дравидов.
Итак, решить загадки острова Пасхи ученые пытаются с помощью различных гипотез. Происхождение письменности и культуры островитян связывают с Новым Светом, с Европой, Азией, Африкой («белые пришельцы»), Австралией и Меланезией («черные пришельцы»), наконец, с тремя гипотетическими затонувшими материками — Атлантидой, Пацифидой, Лемурией. Даже Антарктида, последний из континентов Земли, была вписана в этот круг «кандидатов». По мнению некоторых исследователей, именно через Антарктиду пришли из Австралии темнокожие племена в Новый Свет и оттуда — на остров Пасхи.
Числу различных фантастических, мистических, наконец, в последнее время и «космических» гипотез, связанных с островом Пасхи, нет предела.
Около 100 лет назад остров Пасхи посетил французский корвет «Ля Флор», на борту которого находился известный писатель Пьер Лоти. «Меня охватывает какое-то смутное беспокойство, чувство подавленности, равного которому мне не довелось испытать ни на одном из островов, кроме этого, — писал Лоти. — К какой человеческой расе отнести эти статуи, с чуть вздернутыми носами и тонкими выпяченными губами, выражающими не то презрение, не то насмешку… Нет, они совершенно не похожи на творения маори», то есть полинезийцев. С легкой руки Пьера Лоти остров Пасхи представителями различных мистических обществ был включен в схему развития человечества. Так, основательница теософского общества Е. П. Блаватская в своей «Тайной доктрине», ставшей своего рода «библией» для теософов, объявила, что возраст статуй острова Пасхи равен… 4 миллионам лет. По мнению теософов, изваяния созданы некой таинственной «расой гигантов», некогда заселявших нашу планету.
Адепты «древнего мистического Ордена Розы и Креста», розенкрейцеры, не желая отставать от теософов, заявили, что им, как «посвященным», известны тайны, науке неведомые, в том числе и острова Пасхи. «Там, где теперь могучий Тихий океан величественно катит свои волны на тысячи миль, некогда находился обширный материк. Эта земля называлась Лемурия, а ее жители лемурийцами. Если вы любите тайны, неизведанное, сверхъестественное — читайте эту книгу», — так рекламируют розенкрейцеры книгу, описывающую затонувший континент (который они называют не Пацифидой, а Лемурией). Книга же описывает людей «лемурийской расы», облик которых «был совсем пластичен», язык состоял из звуков, подобных вою ветра, шуму водопада, журчанию ручья. Словом, мы имеем дело с откровенной фантастикой, только завуалированной под мистическое «откровение» со ссылками на «тайные архивы».
Подобного же рода мистификация появилась в начале 30-х годов. Джеймс Черчуорд выпустил книгу «Затонувший континент Му», в которой приводил документы, говорящие о гибели в водах Тихого океана материка с 64 миллионами жителей в результате «взрыва подземных пустот»; катастрофа отбросила человечество на несколько тысяч лет назад, и только памятники острова Пасхи являются безмолвными свидетелями этих событий. Фальшивку Дж. Черчуорда быстро разоблачили.
Не так давно в печати появилось сенсационное сообщение о том, что якобы подо льдами Антарктиды скрыта великая и древняя цивилизация. Ее, разумеется, связывали с островом Пасхи. На поверку сенсация оказалась несостоятельной. Сторонники гипотезы о космических пришельцах, посетивших нашу планету, не обошли и остров Пасхи. Достаточно назвать нашумевший фильм швейцарца Эриха Денникена «Воспоминания о будущем» и книгу Франсиса Мазьера «Загадочный остров Пасхи». «На этом острове явно имеются какие-то необъяснимые или пока еще необъясненные геологические тайны, и это заставляет нас отнестись с достаточной серьезностью к возможности внеземного контакта, при котором остров был облучен, а в душах островитян остался столь сильный след, что отголоски его сохранились и по сей день», — пишет Фр. Мазьер, считающий что остров Пасхи посещали космические пришельцы.
Большинство ученых считают, что нет никакой нужды обращаться к далеким странам и народам, затонувшим материкам и загадочным «белым пришельцам», не говоря уже о совсем фантастических гигантах и инопланетянах, чтобы раскрыть тайны острова Пасхи. Есть много доводов в пользу предположения, что культура, письменность острова Пасхи создана местными жителями — полинезийцами.
Сравнение знаков кохау ронго-ронго с острова Пасхи (столбцы справа) со знаками из Мохенджо-Даро (слева), найденными Джоном Маршаллом (по Хевеши).
Полинезийцы?
В нашей стране дважды издавалась книга «Мореплаватели солнечного восхода». Ее автор Те Ранги Хироа, он же Питер Бак, убедительно и образно, опираясь на этнографию и фольклор полинезийцев, нарисовал картину их расселения. Предания говорят, что родиной всех жителей Полинезии была страна Гаваики, находящаяся где-то на западе. Те Ранги Хироа полагал, что Гаваики — это нынешний остров Раиатеа в архипелаге Общества. Здесь, в Центральной Полинезии, считал ученый, сложилось «ядро полинезийского мира», и отсюда, из этого «сердца Полинезии», новая культура стала распространяться. Схему расселения полинезийцев Те Ранги Хироа, в характерной для него образной манере изложения, представил в виде гигантского спрута. Его голова и туловище — это Центральная Полинезия, Таити и соседние с ним острова. Один из щупальцев протянулся на север, к Гавайям, самый же длинный — на восток, к острову Пасхи.
Самому Те Ранги Хироа на острове Пасхи побывать не удалось. Он опирался в основном на туземные предания, полинезийский фольклор, а также на материалы, собранные французским этнографом А. Метро и опубликованные в монографии «Этнология острова Пасхи». Однако археологические раскопки на островах Полинезии заставили пересмотреть как схему Те Ранги Хироа, так и выводы А. Метро о том, что культура острова Пасхи имеет чисто полинезийское происхождение.
Первое издание книги «Мореплаватели солнечного восхода» вышло в 1938 году, а монография А. Метро — в 1940. Археология Полинезии в ту пору делала лишь свои первые шаги, не был еще известен метод радиоуглеродного датирования. Неизвестно было и датирование с помощью так называемых «лингвистических часов»: сравнивая словари родственных языков, ученые в наши дни имеют возможность определить время разделения языков. Датировки с помощью радиоуглеродных и «лингвистических часов» позволили установить, что Центральная Полинезия никак не может быть названа прародиной полинезийцев, легендарной страной Гаваики. Скорей всего ею был остров Савайи (диалектная форма слова «гаваики»), что находится в архипелаге Самоа.
На Самоа найдены древнейшие следы пребывания человека — они относятся к первому тысячелетию до нашей эры. Видимо, отсюда, с Самоа, или шире — из Западной Полинезии и началось освоение земель, лежащих на востоке, вплоть до острова Пасхи. Путь к острову Пасхи был не прост. По всей видимости, первоначально были заселены Маркизские острова пришельцами из Западной Полинезии. Уже во II веке до нашей эры, как показали раскопки американского археолога Саггса, здесь жили люди. На Маркизских островах сложился центр распространения восточнополинезийской культуры.
Остров Пасхи, как показали раскопки Тура Хейердала, был заселен в IV веке нашей эры. Спустя много веков, уже в XI столетии, здесь началось строительство гигантских статуй. Большие статуи из камня возводились и на Маркизских островах. Однако, как показывают раскопки археологов, каменные статуи жители начали возводить здесь несколькими веками позже, чем на острове Пасхи!
Казалось бы, на эти не решенные «полинезийской гипотезой» вопросы отвечает гипотеза «перуанская», выдвинутая Суиньгой и столь горячо и убедительно отстаиваемая Туром Хейердалом? Однако памятники монументального искусства в Южной Америке относятся к VI–X векам нашей эры, а первые люди на остров Пасхи прибыли в IV столетии, строительство же гигантских статуй началось в XI веке. И, как язвительно заметил Роберт Саггс, констатируя хронологический разрыв между историей острова Пасхи и Древнего Перу, теория Хейердала кажется ему подобием утверждения о том, что «Америку открыл в последние годы Римской империи король Генрих VIII, привезя примитивным туземцам автомашину марки “Форд”!..» Необоснованность в суждениях и «белые пятна» есть и в других гипотезах. Ни одна из них не в состоянии объяснить события, происходившие на острове Пасхи. С каждым годом вклад научных исследований становится более весомым. Не только науки о человеке — этнография или лингвистика, антропология или дешифровка древних письмен, археология или история географических открытий, но и науки о Земле — геология, вулканология, океанология, геофизика и другие — начинают заниматься решением загадок острова Пасхи.
III. Книга фактов
Как и во всем, что касается исследования острова Пасхи, мы натыкаемся здесь на типичный случай, когда то, что мы знаем, заставляет нас особенно жалеть о том, чего мы не знаем, и когда приобретенные нами с таким трудом сведения только приводят нас к новым неразрешимым проблемам.
Свидетельствуют очевидцы
Первые сведения об острове Пасхи, его жителях, удивительной культуре мы находим в записях адмирала Як. Роггевена и сержанта Беренса, выпустившего книгу «Испытанный южанин». Вот что писал Беренс: «Туземцы, по всей видимости, не имели никакого оружия, и, как я думаю, они во всем полагались на своих богов и идолов, которые стояли в большом количестве на берегу и перед которыми они падали ниц и молились. Эти идолы были высечены из камня в виде людей с длинными ушами и короной на голове; но сделаны они были весьма искусно, чему мы немало дивились».
Однако удивление длилось недолго: «Когда мы вынули кусок камня и увидели, что статуи сделаны из глины; промежутки между глиняными плитами были заполнены очень густо и аккуратно маленькими гладкими булыжниками, а всему была придана форма человека», — писал в своем судовом журнале Як. Роггевен.
Адмирал Роггевен ошибался. На самом деле легкость, с которой был вынут кусок камня из статуи, говорила лишь о древности изваяния. Сделано же оно было, как и все другие гигантские статуи острова, не из глины, а из камня. Это обнаружила следующая экспедиция, вторично открывшая остров Пасхи в 1770 году. Капитан Гонсалес и его спутники сделали и второе, не менее поразительное открытие. Когда, по давней традиции, Гонсалес объявил о присоединении острова к Испании, вожди поставили под документом… странные символические значки. На острове существовала своя письменность!
Четыре года спустя остров посетил Джеймс Кук, совершавший свое второе кругосветное путешествие. Остров обследовали офицеры Кука, немецкий ученый Рейнгольд Форстер и художник Уильям Ходжес, сделавший зарисовки. Они обнаружили, что многие изваяния повержены наземь, частью разбиты, а население, по их подсчетам, сократилось до 600–700 человек Создавалось впечатление, что остров пережил какую-то катастрофу, от которой не может оправиться.
В 1786 году суда капитана Лаперуза простоял сутки на рейде острова. Команда разбросала по острову семена, выгрузила коз и домашнюю птицу (растения не прижились, а козы и птицы были съедены островитянами). В экспедиции капитана Лаперуза был профессиональный художник Дюше де Ванси, оставивший великолепные рисунки с натуры. По мнению Лаперуза, памятники острова Пасхи «сооружены, по-видимому, в отдаленные времена. Должно быть, они стоят на кладбище, так как вокруг валяется много человеческих костей. Без всякого сомнения, теперешняя форма правления этого народа сравняла все классы и сословия: между ними нет такого главаря, который имел бы настолько большое влияние, чтобы люди стали с огромной затратою сил воздвигать статуи в его честь. Вместо прежних колоссов теперь складывают небольшие пирамиды из камней, верхушки которых закрашивают чем-то вроде извести. Эти мавзолеи, которые легко может соорудить в несколько часов один человек, встречаются чаще всего на побережье».
В апреле 1804 года к острову подошел русский корабль «Нева» под командованием Ю. Ф. Лисянского. Четверо суток дрейфовал в бурном море корабль, не имея возможности пристать к берегу. Лишь на 5-й день моряки с лейтенантом М. Повалишиным сумели высадиться на остров. В записках капитан Ю. Ф. Лисянского подробно описаны утесистые берега, два небольших залива, грунты близ берегов, а также сам остров и его обитатели. Капитан описал количество и расположение статуй на острове, с указанием, сколько статуй и где они стоят. Описал он и необычайные жилища островитян, похожие на «лодки, обращенные дном вверх», и вмещавшие, по его подсчетам, около сорока человек. А всего на острове, как он считал, обитает примерно 1500 человек.
Карта острова Пасхи, составленная русскими моряками во время первого визита кораблей под командованием капитана Ю. Ф. Лисянского (1804 год).
Визит русского судна был последним в начале XIX века мирным визитом на остров Пасхи, совершенным с научной целью. Вслед за ним начались пиратские набеги, целью которых была добыча «живой силы», насилие и грабеж. Открыл эту гнусную кампанию в 1810 г. капитан американской шхуны «Нэнси», прибывший на остров Пасхи, чтобы захватить рабочих для охоты на тюленей. Вполне понятно, что после такого «визита», островитяне встречали незваных гостей градом камней и проклятиями.
В 1862 году острову Пасхи был нанесен непоправимый удар. Шесть перуанских кораблей, высадив десант, захватили почти все мужское население острова и продали в рабство — добывать гуано на островах Чинча, возле побережья Южной Америки. Ненависть к перуанцам после этого налета была столь велика, что островитяне и сейчас, 120 лет спустя, не забыли их страшных дел.
Тепано Жоссан, епископ Таити, обратился к французскому консулу в столице Перу, с протестом против такого неслыханного пиратского налета. Заявило протест и правительство Великобритании. Эти меры оказались действенными: работорговцы отпустили островитян. Но из тысячи захваченных в живых остались только около 100 человек. По дороге домой среди них вспыхнула эпидемия оспы. На остров Пасхи вернулось лишь 15 измученных и больных людей.
Эпидемия оспы пришла на остров вместе с ними. Болезнь косила женщин и детей, стариков и мужчин, сумевших спастись от перуанцев в пещерах острова. Погиб последний потомок легендарного вождя Хоту Матуа, погибли знатоки иероглифического письма — маори ронго-ронго, преданий и традиций прошлых лет. Остров превратился в кладбище.
На следующий год после набега перуанцев на остров Пасхи прибыл первый миссионер, брат Эжен Эйро, «который был простым механиком, а стал слугой божьим и преуспел в этом во имя Христа», как гласит эпитафия Эйро, похороненного на острове Пасхи. Эж. Эйро без особого труда крестил «язычников», кучку обнищавших, деморализованных, потерявших связь с прошлым людей. Принятие христианства окончательно подорвало старые традиции и пресекло связь с древней культурой, существовавшей на острове Пасхи в течение многих веков.
Едва новообращенные христиане оправились от набега работорговцев и эпидемии, на их головы обрушилась очередная беда. Французский авантюрист Дютру-Борнье объявляет себя повелителем острова и начинает разводить здесь скот. На острове гремят выстрелы, царит произвол. Миссионеры бьют тревогу. Для спасения паствы прибывает корабль, чтобы переселить островитян на Мангареву. Все население острова Пасхи выразило желание покинуть свою родину! С применением силы Борнье задерживает на острове 111 человек. До появления европейцев здесь жило несколько тысяч человек, различные исследователи называют цифры от 2 до 20 тысяч. После того — как Дютру-Борнье прикончили его приближенные, миссионеры постепенно возвращаются на остров вместе со многими островитянами.
В 1888 году капитан Поликарпо Торо присоединяет злополучный остров к владениям Чили. Сначала здесь организуется исправительная колония, а затем весь остров сдается в эксплуатацию скотоводческой фирме.
«Нигде в Полинезии туземное население не подвергалось такому жестокому обращению и такому разлагающему воздействию, как на острове Пасхи, — пишет Те Ранги Хироа. — Не удивительно, что местная культура была так сильно разрушена».
Первые исследователи
1871 год…
К острову Пасхи подходит русский корабль «Витязь», на борту которого находится Н. Н. Миклухо-Маклай. Но ученый не может высадиться на берег, он болен лихорадкой. «Очень сожалел я, и досадно мне было, находясь в виду острова, не побывать на нем, не осмотреть тех важных документов теперешней жизни островитян, которые делают остров Рапа-Нуи единственным в своем роде из всех островов Тихого океана. Мне было тем более досадно, что путешественники, видевшие эти замечательные памятники, только смотрели на них глазами удивления или равнодушия и ни один не постарался подробно и внимательно изучить эти достопримечательные образцы полинезийского искусства, — писал Н. Н. Миклухо-Маклай в дневнике. — Очень вероятно даже, что помимо колоссальных каменных фигур на острове найдутся не такие громадные, но не менее интересные древности».
Ученый оказался совершенно прав: на острове кроме статуй имелись памятники уникального письма, дощечки кохау ронго-ронго. Две такие дощечки русскому ученому удалось получить на острове Таити, куда при правлении Дютру-Борнье переселилась часть островитян. Ныне они украшают Музей антропологии и этнографии в Ленинграде.
В 1872 году остров Пасхи посещает французский корвет «Ля Флор» с писателем Пьером Лоти на борту. Наблюдательный и впечатлительный Лоти не только сумел передать дух тайны, который витает над островом, но и впервые заметил, что скульптуры неоднородны. «Здесь есть два рода статуй. Одни, опрокинутые, разбросаны по всему побережью бухты. Другие — страшилища, восходящие к другой эпохе, с другими лицами, все еще стоят на той заброшенной стороне острова, где больше никто не бывает». Французские матросы отпилили голову у статуи и погрузили ее на корвет. Она хранится в Музее Человека в Париже и является живым укором тем, кто «во имя науки» расхищает и калечит памятники искусства.
Когда Дютру-Борнье был убит, принять в наследство его владения прибыл Александр Салмон, или, в полинезийском произношении, Тати. Сам наполовину таитянин, в жилах которого текла королевская кровь, Салмон искренне и бескорыстно заинтересовался удивительным прошлым острова Пасхи. Ал. Салмон сдружился со стариками, которые еще помнили прошлые времена. Именно ему обязаны своими ценными сведениями немногочисленные исследователи, посещавшие остров Пасхи в последней четверти прошлого века. Американцу У. Томсону без помощи Салмона, конечно, не удалось бы собрать за 11 дней, проведенных на острове, материал, составивший объемистую и хорошо документированную книгу, вышедшую в Вашингтоне в 1889 году.
У. Томсон, сотрудник Вашингтонского музея, прибыл на остров Пасхи в 1886 году на борту корабля «Могикан» в качестве казначея. Быстро сблизившись с Ал. Салмоном, он с его помощью сумел составить словарь языка местных жителей, записать генеалогию вождей, восходящую к Хоту Матуа, собрать и перевести легенды, составить календарь, описать обычаи и обряды, встретиться со стариком по имени Уре Вае Ико, который рассказал по памяти тексты, что были начертаны на дощечках.
В 1911 году на остров Пасхи отправился научный отряд во главе с доктором Вальтером Кнохе. Цель экспедиции — поиск новых дощечек кохау ронго-ронго. В музеях мира к этому времени хранилось менее двух десятков памятников иероглифического письма острова Пасхи. В. Кнохе захватил с собой фотокопии трех дощечек, хранящихся в музее города Сантьяго, чтобы найти стариков, которые сумели бы прочитать эти тексты.
Однако ни новых дощечек, ни знатоков письмен ему найти не удалось. «Остается предположить, что нынешнее население не знает значения письмен, — констатировал Кнохе. — Нам сказали, что дощечки с письменами были изготовлены не нынешним населением, а более древними обитателями».
Через 3 года после доктора В. Кнохе на собственной шхуне «Мана» в кругосветное путешествие отправилась англичанка Кэтрин Раутледж, на острове Пасхи она провела около года — срок, несоизмеримый с теми краткими визитами, которые наносили острову Пасхи прежние исследователи. Ею были проведены и первые беглые раскопки. Особое внимание английская исследовательница уделила поиску стариков, хранителей древних традиций.
«Когда мы прибыли, на острове еще жило несколько человек, которым было за шестьдесят, так что они помнили кое-что из старины; с большинством из них, числом около двенадцати, мы встретились, — пишет К. Раутледж. — В то время, как культ статуй мы едва различаем сквозь туман древности, дощечки кохау ронго-ронго были неотъемлемой частью жизни островитян, о чем еще помнят люди немного старше среднего возраста».
К. Раутледж случайно узнала, что на острове жил человек, владеющий древним письмом, Томеника, но он тяжело болел и доживал последние дни в лепрозории. Однако, посещение знатока письмен результатов не дало. То ли ученый старец не хотел посвящать чужеземку в тайну письмен, то ли, как решила Раутледж, он забыл большую часть того, что знал.
«Я сделала еще одну напрасную попытку, попрощалась с ним и ушла. Был конец необычайно тихого дня, все в этом уединенном месте было совершенно спокойно; впереди расстилалось, как стекло, море, и солнце, как огненный шар, склонялось к горизонту, а совсем близко лежал постепенно угасающий старик, усталый мозг которого сохранил последние остатки некогда высокоценных знаний. Через две недели о умер». Так заканчивает К. Раутледж свой рассказ о последнем знатоке письмен. Неудачей закончились и поиски новых дощечек, что могли быть спрятаны в тайных родовых пещерах.
«Вскоре после нашего приезда в деревне умер человек, о котором было известно, что он спрятал кое-что среди скал на побережье недалеко от селения. Его соседи отправились на поиски. Мы предложили высокое вознаграждение за любую находку, причем вознаграждение удваивалось, если найденный предмет будет оставлен на месте нетронутым до нашего прихода. Мы и сами потратили немало времени, наблюдая за поисками, но обнаружить ничего не удалось», — рассказывает К. Раутледж.
О своей экспедиции на остров Пасхи Кэтрин Раутледж рассказала в книге «Тайна острова Пасхи». Книга имеет свои достоинства, в ней изложено много любопытного, но это в основном лишь дневник, а не научный отчет экспедиции. Неожиданная смерть оборвала жизнь этой далеко незаурядной и смелой женщины. Материалы экспедиции остались неопубликованными, даже неизвестно, где и у кого они находятся.
Схема размещения главных археологических объектов острова Пасхи (составлена на основе каталога Уильяма Томсона, работ К. Раутледж, А. Метро, Ст. Шовье, Ю. Ф. Лисянского, Б. Вилларета и др.).
1 — руины ритуальных платформ; 2 — аху; 3 — статуи, упавшие лицом вниз; 4 — то же, лицом вверх; 5 — возможные места падения статуй в океан; 5 — аху в виде полумесяца или корабля, построенная после захода первых кораблей европейцев под командованием Я. Роггевена в 1722 году; 7 — конусы вулканов; 8 — трещины тектонические; 9 — пещерный городок Оронго.
Археологи на острове Пасхи
В 1922 году все газеты мира облетело сенсационное сообщение: после страшного землетрясения на побережье Чили остров Пасхи бесследно исчез в пучинах океана!
Сообщению поверили, но оно оказалось ложным. Вдруг вновь вспыхнул ажиотаж вокруг острова Пасхи. Появляются многочисленные статьи и книги, посвященные острову.
В 1934 году правительства Франции и Бельгии решают направить на остров Пасхи экспедицию. Экспедицию постигает неудача: один из ее участников, французский археолог, во время пути на остров скончался. Его бельгийский коллега, Анри Лавашери, самым тщательным образом исследует наскальные изображения острова, копирует их и описывает, но лопата археолога так и не входит в землю острова Пасхи. Да и сама идея раскопок кажется сомнительной: разве может быть на лишенном леса острове перегной, скрывающий следы древней культуры?
Руководитель экспедиции профессор Альфред Метро проводит тщательные этнографические исследования. Он записывает легенды и мифы, генеалогии к предания. Правда, лишь глубокие старики могут их припомнить, да и то отрывочно, смутно.
Уже спутники Дж. Кука заметили, что дерево на острове Пасхи ценится очень высоко. Видимо, решил А. Метро, попав на этот безлесный клочок земли, полинезийцы, предки нынешних жителей острова, стали высекать скульптуры из мягкого туфа, который в изобилии имелся вокруг. «Поощряемые обилием туфа и легкостью переноса статуй по открытой местности, они стали делать все более и более крупные статуи, пока каменная резьба не достигла развития большего, чем в других частях Полинезии», — писал А. Метро. Однако археологическая экспедиция Тура Хейердала убедительно показала, что на острове Пасхи когда-то росли деревья и кустарники, даже пальмы!
«Взятые нами на острове восьмиметровые колонки с пыльцой, которая поддается вполне четкому определению, позволяют проследить, как постепенно исчезала первичная растительность. Вокруг открытых древних кратерных озер еще росли деревья, когда здесь неожиданно появился американский пресноводный
Открытие того, что в древности остров Пасхи был не голой землей, а обладал пышной растительностью, подобно той, что и по сей день сохранилась на Гавайях или Маркизских островах, было лишь одной из неожиданных находок археологов.
Благодаря раскопкам история острова Пасхи удревнилась на несколько сотен лет: люди здесь жили уже в IV веке, а не в XI–XII, как считали А. Метро и большинство специалистов по Полинезии. В истории острова можно выделить три периода. Последнему периоду упадка, разрушения и междоусобных войн предшествовал период, во время которого, возводились гигантские статуи. А в самый ранний период, длившийся примерно с V до XII века, возводились прямоугольные каменные платформы аху и высекались статуи, но меньших размеров, чем прославленные великаны, и отличающиеся от них по своему стилю исполнения. Наиболее интересной была находка статуи, изображавшей сидящего человека с острой бородкой. «Сходство между тиагуанакской статуей из Южной Америки и нашим экземпляром настолько велико, что его трудно объяснить простой случайностью, его можно приписать лишь близкому родству, которое свидетельствует о связи между этими образцами древней каменной скульптуры в Андской области и на острове Пасхи и в значительной степени включает в эту связь также статуи на острове Раивавае и на Маркизских островах», — пишет археолог А. Шельсвольд, обнаруживший это изваяние среди щебня у подножия вулкана Рано-Рораку и считающий его «наиболее значительным результатом» своих раскопок.
В начале 1963 года на остров Пасхи прибыла небольшая экспедиция, возглавляемая французским исследователем Франсисом Мазьером. Ф. Мазьер провел раскопки в районе Рано-Рораку, неподалеку от места, где была открыта необыкновенная статуя человека с бородой.
«Уже первая расчистка на глубине одного метра открыла первых двух очень интересных моаи, — рассказывает Мазьер. — Сначала мы обнаружили великолепную бородатую статую, вырубавшуюся вниз головой. Я не забуду нашего восхищения, когда из-под земли показалось плечо этого бородатого великана». Вторым чудом была колоссальная статуя шириной в 5 метров и более 10 метров высотой, вокруг которой было нагромождение других статуй.
«Под козырьком искусственной ниши, нависающей над нашей площадкой, находился гигант с покрытым рисунками телом. У его ног был моаи, вырубленный из разрушившейся породы, наполовину обработанный и брошенный. Рядом с ним, закрывая его огромным животом, лежал наш великан, а над его лбом покоилась совсем маленькая двухметровая статуя, — описывает Ф. Мазьер свои открытия. — Продолжала ансамбль статуя, высеченная в профиль. Целый лабиринт чудовищ, разделенных искусственными коридорами, и вдруг у их ног — трехметровый сброс, откуда нам пришлось убрать тонны земли и щебня, чтобы добраться до шестиметрового нетронутого дива, лежащего плашмя на каменном ложе, отлого уходящем под землю. Этот великан цвета белой охры появился перед нами во всей своей первозданной красоте. После того, как земля была полностью вынута, а камни обмыты сильными дождями и высушены, нашему взору открылся великолепный ансамбль».
Мы не будем пересказывать то, о чем так красочно и живо рассказали руководители двух археологических экспедиций на остров — Тур Хейердал и Франсис Мазьер. Заметим лишь одно: вне всякого сомнения, любая археологическая экспедиция, которая продолжит их раскопки, наверняка откроет много новых статуй.
Более того, неожиданные открытия могут быть сделаны не только археологами, но и этнографами, хотя после гибели самобытной культуры островитян минуло целое столетие.
Зарисовка внутренней стенки (а) кратера вулкана Рано-Рораку (по К. Раутледж). Зарисовка внешнего (б) склона вулкана Рано-Рораку с тремя горизонтами туфов, пригодных для вырубания статуй (А, Б и В). Вид с юго-востока (по Ф. П. Кренделеву).
Различное положение статуй в пределах горизонта туфов до их отделения от скалы. Вверху — истукан лежит боком (см. рис. на с. 72 статуя № 27). Статуя как бы наклонена вправо, верхний горизонт; внизу — статуя лежит на спине, основание статуи определяется трещиной, идущей косо к оси статуи. Такую статую без клина поставить на платформу нельзя (рисунки Кренделева Ф. П., по фотографиям К. Раутледж и собственной).
Делювиальный конус внешнего склона Рано-Рораку, образованный пепловым материалом непродуктивного горизонта, и вкопанные статуи. Фото Ф. П. Кренделева.
Архивы, традиции, тайны
Миссионеры, прибывшие на остров Пасхи, оставили интересные записи и наблюдения. Епископ Тепано Доссан, прибывший с Таити, имел счастливую возможность записать со слов одного из островитян чтения нескольких дощечек кохау ронго-ронго. Долгое время эти записи пылились в архивах католических миссий и братств. И только спустя почти столетие ученым удалось добраться до этих архивных материалов.
В середине 30-х годов на острове Пасхи поселился патер Себастьян Энглерт. Почти 40 лет прожил он среди островитян и собрал уникальный материал. Его могила на острове. В монографии «Земля Хоту Матуа», вышедшей в 1948 году в Чили, приводятся многочисленные легенды и предания, сохранившиеся у островитян. Там же дан большой словарь и первая в мире грамматика языка острова Пасхи. С. Энглерт собрал родословную не только потомков Хоту Матуа, но и многих других островитян, знатоков письма и древних традиций, которые передавались из уст в уста, хотя европейские исследователи об этом даже не подозревали.
Вот характерный пример. Мы приводили слова К. Раутледж, горевавшей о том, что старик Томеника унес с собой «остатки некогда высокоценных знаний». С. Энглерту удалось установить, что это было далеко не так. Старый Томеника имел учеников среди островитян. Более того, в их числе был даже хозяин дома, в котором остановилась сама Раутледж! Однако никто из учеников Томеники не хотел говорить иностранке то, чему обучил их старый знаток письмен. Ибо письмена эти, как и дощечки, на которых записывались знаки, были строгим «табу».
С. Энглерт в своей книге приводит множество рассказов о том, как различные бедствия и несчастья, обрушившиеся на островитян, вплоть до безумия и смерти, трактовались карой за нарушение этого «табу». Естественно, что никто не хотел навлекать беду на себя или своих ближних.
Самому Себастьяну Энглерту посчастливилось найти обломок дощечки, покрытой иероглифами. Причем расположение их отличалось от «перевернутого бустрофедона», каким написаны обычные тексты кохау ронго-ронго, они шли строка за строкой, слева направо, как в европейских книгах. Он, как настоящий исследователь, одновременно выполняющий функции священнослужителя на острове, прекрасно понимал, что многие тайны островитяне от него сознательно скрывают — и как от «чужеземца», и как от «слуги божьего». Они помнили завещания стариков: хранить в тайне традиции, которые миссионеры считали «языческими».
Читатели «Аку-Аку», вероятно, хорошо помнят приключения, связанные с поиском и находкой тетрадей на острове Пасхи, в которых приводились значки кохау ронго-ронго и тексты, записанные латинскими буквами на языке острова Пасхи.
Особую ценность имеют даже не сами значки кохау ронго-ронго (они скопированы из европейских книг), а фольклорные тексты, записанные латинскими буквами. В них могут быть изложены другие версии известных преданий и легенд, а также совершенно новые тексты, до сей поры неведомые науке. Причем среди них есть загадочный, не поддающийся точному переводу текст «Хе Тимо те ако-ако», с которого, по словам знатоков, начиналось обучение письму кохау ронго-ронго! Туру Хейердалу удалось приобрести и сфотографировать несколько тетрадей.
«18 февраля 1956 г., — сообщает чилийский ученый Хорхе Сильва Оливарес, посетивший остров Пасхи в то время, когда там работала экспедиция Т. Хейердала, — разыскивая документы, я нашел в доме Хуана Теао в Ханга Роа копию, вероятно, неполную, своего рода словаря ронго-ронго. Эта копия была сделана с другого документа, принадлежащего Педро Пате. Он получил его в наследство от своего деда Томеники, который был “профессором” (маори ронго-ронго) и написал эту тетрадь приблизительно 65 лет назад, чтобы обучать своих учеников». Оливарес сфотографировал всю тетрадь со словарем, однако катушка с пленкой оказалась «не то утерянной, не то похищенной». Исчезла и сама тетрадь.
Вслед за Т. Хейердалом на остров Пасхи отправился немецкий этнограф Томас Бартель, занимающийся в течение многих лет расшифровкой письмен кохау ронго-ронго. Ему удалось заснять на фотопленку еще одну тетрадь. В 1960 году Макс Пуэльма Бунстер, живущий в столице Чили городе Сантьяго получил в подарок от своих друзей с острова Пасхи старинную рукопись толщиной в 130 страниц, где приводятся значки кохау ронго-ронго и, главным образом, записи преданий и легенд, сделанные латинскими буквами. Рукопись принадлежала Тимотео Пакарати. Бунстер получил ее после смерти владельца как близкий друг семьи Пакарати.
«Не знаю почему, но рукопись Тимотео Пакарати оставалась в тайнике во время нашего пребывания на острове, — пишет Т. Хейердал в статье “Историческое население острова Пасхи и письменность ронго-ронго”. — Хотя старик Тимотео давал экспедиции ценные сведения о конструкции камышовых лодок и о старинных обычаях, он ни словом не обмолвился о существовании такой рукописи. Ничего не сказал о ней и Педро Пате, который был десятником на раскопках в Рано-Рораку. Патер Энглерт больше двадцати лет дружил с пасхальцами, но и он не знал их секрета, а ведь Педро Пате был его ближайшим помощником, он выполнял обязанности пономаря деревенской церкви».
В 1963 году во время пребывания экспедиции на острове Пасхи Ф. Мазьер получил в дар от островитян, «как самое прекрасное свидетельство дружбы» знаменитую рукопись Эстевана Атана, «деревенского капитана», которую Т. Хейердалу пришлось вернуть ее владельцу. «Томеника» — стоит имя знатока письмен на одной из ее страниц.
Поделиться книгой: