Звезда конструктора

— Совершенно верно. Нет двух абсолютно идентичных заготовок. При внедрении магем приходится постоянно корректировать местоположение контуров внутри материала из-за линий напряжения, которые даже в двух одинаковых кусках камня располагаются по-разному. Попытайся внедрить каналы контура по линии и заготовка неизбежно развалится.

— И как же он решил эту проблему?

— Хм. Его устройство способно выявлять эти линии и прописывать контуры в места, свободные от них. Артефакт получается далеким от изящества и гораздо менее долговечным, да и энергии потребляет навскидку процентов на двадцать больше, чем сделанный обычным способом. Но! Таким устройством может управлять кто угодно — укладывай заготовки и шаблоны, меняй вовремя пустые накопители на полные, да вынимай готовые артефакты.

— Интересный у вас помощник. Еще один момент, ради которого стоит поговорить с ним. Так где он? Я за этим, собственно, и пришла.

"Может, дочь и не ошиблась?", — подумала эльфийка.

— А вот где он, надо спросить нашего малоуважаемого ньора Свирусса! Он его вчера уволил! — Трумар злобно ткнул пальцем в бумажку, им же самим брошенную на стол. — Парень ушел и бросил все. Даже свое устройство! Как никчемную вещь. Представляете? Что же он забрал с собой из того, что считает стоящим?!

— Как уволил?! Почему уволил?! Кто приказал?!

— Мне-м-м… — доселе невозмутимый и даже предвкушавший похвалу эльф резко вспотел, замялся и затихающим до шепота голосом сказал: — Поскольку означенный мастер нанес оскорбление сиятельнейшей герцогине, я счел своим долгом вступиться за честь сиятельнейшей и отдал приказ уволить его за прогулы.

— Что-о-о?! Уво-о-о-олить?! Свирусссссс!! Ты совсем из ума выжил, сухой пенек?! — морозное шипение атакующей кобры заставило даже Трумара побледнеть и отшатнуться. Двое агентов словно растворились по углам кабинета. Не таким уж темным, чтобы надежно спрятаться, но агенты будто амулеты невидимости надели. И уж совсем плохо стало хозяину кабинета, на которого была направлена ярость могущественной "эльфийки". — Ты что же сссссчитаешшшшь, что я сама не могу вссссступиться за свою чесссссть?! — и вдруг рявкнула так, что чернильный прибор подскочил и попытался спрятаться за пресс-папье: — Отвечай!!

Свирусс дрожащей рукой достал платок и стал усиленно протирать лоб:

— Я-а-а-а… думал… что так будет лучше… все знают, что мальчишка позавчера заставил вас гневаться… я счел правильным…

— А у меня спросить было трудно?! Твое счастье, что я предупредила своих людей не выпускать парня из дворца. Рончер, Квилирелли ко мне! Срочно!

— Да, ньора!

Один из агентов достал амулет связи и стал вызывать руководителя группы агентов. Трумар остался ждать результата. Если Гаррад еще не ушел, то с помощью герцогини вполне может получиться отменить приказ о его увольнении.

Вскоре апартаменты Свирусса пополнились еще одним гостем. Вошедший эльф невозмутимо осмотрел присутствующих, изящно поклонился всем сразу и обратился к "эльфийке".

— По вашему приказу, ньора.

— Квилирелли. Я просила расставить людей на выходах из дворца. Это было сделано?

— Сразу, как только поступил приказ.

— До всех ли было доведено мое распоряжение вежливо задержать некоего Гаррада?

— До всех, ньора.

— Подробное описание внешности юноши всем известно?

— Да, ньора.

— Где Гаррад?

— О его задержании мне не докладывали, значит, он — во дворце.

— Отлично! Найдите его и приведите сюда.

— Слушаюсь.

Квилирелли спокойно повернулся и без спешки покинул апартаменты.

— Пока идут поиски, может, выпьем чаю?

— Да-да, непременно. Непременно. Я сейчас распоряжусь, — засуетился хозяин. Он развил бурную деятельность, вызвал свою секретаршу, кого-то с кухни, что-то стал говорить по стационарному амулету связи, и его мельтешение очень не понравилось гостье.

— Ты чего забегал, Свирусс? В чем дело? Говори.

— Э-э-э… дело все в том, что… я, как бы это выразиться… мнэ-э-э-э…

— Хватит блеять! Говори прямо!

— Я потребовал от Гаррада после обеда освободить апартаменты… он должен был вчера уйти. Обязательно.

— Что-о-о-о?!

— Я думал, вам будет неприятно его видеть… и… э-э-э… вот… — Вид Свирусса сейчас был настолько жалок, что, как говорят: без слез не взглянешь.

— Трумар! Вещи Гаррада были в апартаментах?

— Конечно же, нет! Я говорил, что он не счел нужным забирать свое устройство копирования, а это значит…

Эльфийка, недослушав, схватилась за красивую брошку:

— Квилирелли! Проверь на месте ли вещи Гаррада. Опроси всех, кто стоял вчера у выходов. Полный доклад: кто, куда, когда, имел ли вещи, как выглядел… — мне срочно.

Чай пили, можно сказать, без всякого удовольствия. Примерно через час усиленных поисков и опросов агентов выяснилось, что Гаррада во дворце нет, как нет и его вещей. Однако никто, хоть отдаленно похожий на мастера мага, из дворца не выходил. Особенно с вещами. Всех, кто имел при себе на выходе какую-либо ношу, проверили и перепроверили, но все было не то и не те. Единственного, кого не смогли найти — мальчишку-посыльного, сгибающегося под тяжестью баулов. А когда выяснилось, что ни один из гостей дворца не собирался переезжать в город и, соответственно, нанимать посыльного, подозрения переросли в уверенность. Агенты, срочно отправленные, на всякий случай, по адресу, который гвардеец с агентом прочли в бумажке парня, ничего не нашли, кроме букинистической лавки, где никогда ни о каком Гаррраде и слыхом не слыхивали.

— Жду ваших приказаний, ньора.

— Ну что ж, Квилирелли. Слушай приказание. Мы уходим отсюда. Все в отряде на три месяца переводятся на минимальную по вилке ставку должностного оклада… И меня не интересует, — повысила голос эльфийка, пресекая возражения подчиненного, — кто конкретно оказался некомпетентен или нерадив! Вам ясно? Лучшие агенты! Скажи кому — не поверят. Мальчишку прохлопали!

— Мальчишка, ваше сиятельство, не так прост, — склонившись к самому уху госпожи, прошептал Квилирелли. — По рекомендации вашей дочери он с успехом закончил нашу(!) актерскую мастерскую. Директор имеет на него виды…

— Может твоих людей тоже стоит пропустить через школу, раз она оказалась столь эффективна? — прошипела в ответ эльфийка.

— Слушаюсь! — в полный голос сказал Квилирелли и по солдафонски вытянулся во фрунт, "поедая" глазами начальство. — Прикажете выделить поисковые группы?

— Нет. Не имею права привлекать сотрудников на личные цели. Но если кто-нибудь. Совершенно случайно. Выполняя задание. Увидит его — немедленно доложить мне.

— Да, ньора.

Глава 11

— Лю! Ты посмотри на этого синего цыпленка. Как ты забрел в наш квартал, парень? Ты не оборванец, но вижу — голодный. Когда последний раз ел?

— Вчера, — честно ответил я и меня опять шатнуло. Последний раз поесть мне удалось действительно вчера. Тут я не врал. Но не из-за того, что не было денег. Они-то как раз были. Хватило бы на пару лет скромной жизни даже в этом квартале богатых ремесленников и торговцев средней руки. Да и аристократия не брезговала жить здесь. До дворца сравнительно недалеко, но и не настолько близко, чтобы цены на землю и жилье кусались, как паразиты на нищем бродяге. Именно то, что мне нужно. В дворцовом районе за то же самое придется переплачивать вдвое, а в бедном слишком много времени уделять безопасности и сохранности имущества. Разумеется, как у всякого мага-конструктора у меня были готовые амулеты, настроенные на мгновенный ответ в случае агрессии. Нападающих по моему выбору либо отшвырнет пневмоударом, либо шибанет хорошим таким разрядом, либо… ну это не важно. Во всяком случае, законодательство не запрещало согражданам защищать свою жизнь, а магам — в особенности. Единственно, во всех городах запрещалось применение боевого оружия армейских образцов, да в случае смерти напавшего или тяжелых увечий придется объясняться с сопповцами (СОПП — стража охраны правопорядка), доказывая адекватность именно таких мер самозащиты. Но если на тебя напали группой, да еще угрожали оружием — закон будет однозначно на твоей стороне. Тем не менее, ходить с оглядкой по неблагополучным районам, вместо того, чтобы заниматься делом, не было никакого желания. Кроме прочего, спасибо актерской мастерской, я знал, что беглецов ищут, в первую очередь, там, где легко затеряться. Но где легко "залечь на дно", также легко попасться на глаза платному осведомителю СОПП или ДОК (департамента охраны короны). У короля есть еще и третья служба, до дрожи пугающая население. Даже больше тех двух вместе, хотя о ней знают гораздо меньше и обычными преступлениями там не занимаются. Называется она: "тайная служба разведки и контрразведки". Сокращенно — ТСРиК. Но никто язык ломать не собирается и потому говорят просто ТС. Ага. Граждане, прижимая палец к губам и шипя: "Тсссссс!", — имеют в виду именно ее.

Думаю, не ошибусь, если предположу, что страшная "эльфийка" и мамаша Альмилиры — одно лицо. И это лицо — немалая шишка в этой самой ТС. Скорее всего, ТС. Но может быть и ДОК. Хотя "хрен редьки не слаще". Чем моя скромная персона могла заинтересовать столь почтенную службу? Вероятно, ничем. Здесь, скорее всего, что-то личное, а это еще хуже. Столь могущественная особа похоронит меня так, что никто никогда не узнает, был ли вообще на белом свете такой мастер Гаррад. Хуже того, еще и семью мою могут задеть. Я же не знаю, чего им от меня надо. Им — это про мамашу-эльфийку с дочкой. Значит надо так спрятаться, чтобы, если и найдут, то как можно позже. И пути отступления следует предусмотреть на всякий непредвиденный случай.

Где в столице можно скрыться так, чтобы никто не нашел, а если и узнал бы, где меня искать, просто не рискнул последовать за мной? Конечно же, в подземельях. По схеме на поверхность было… правильно, ровно девять выходов. Явный только один. Во дворце. Второй был тоже во дворце. Третий в парке — это откуда мы с Альмилирой вылезли. Еще шесть были замаскированы где-то в городе. Их местоположение я довольно точно просчитал, согласно указаниям на схеме. Однако поиск затруднялся тем, что в те времена, когда на этих землях стоял храм, дворца и города еще не было. Города, во всяком случае, в том виде, каким он стал теперь, по истечении стольких лет. Вот и пришлось мне, временно, поселиться в недорогой гостинице и, оставив вещи, три дня носиться по городу, перекусывая на ходу. К первым четырем выходам подобраться было затруднительно. К двум вообще невозможно — там пришлось бы проникать в подвалы особняков аристократии и взламывать полы. Нет, сам я внутрь под покровом ночи с потайным фонариком в зубах, не залезал. Зачем, когда в любом особняке есть масса слуг, знающая все обо всем и мечтающая этими знаниями поделиться? Например, с милым пареньком, подливающим в бокал вино. А что? Если собрался идти в лакеи, пусть угощает за мудрость, поведанную человеком, знающим все тонкости. Или подробно описать подвалы приказчику торговца, мечтающего стать поставщиком вина для хозяина. Заодно рассказать, что в этих подвалах лежит. Вот, кстати, попробуйте, уважаемый виночерпий — ведь отличное вино! А подвал, говорите, просторный? Двести бочек поместится? А если убрать тот хлам из угла, о котором вы говорили? А-а-а-а он там еще со времен прадедушки лежит, и трогать его никто не позволит? Вы великий мастер, уважаемый виночерпий! Иметь такой тонкий вкус — это говорит о немалом таланте!

Сам я практически не пил. Дури в голове и без того хватало. Меня все еще пошатывало и перед глазами по-прежнему причудливо сплетались и накладывались друг на друга магические линии, завихрения, ауры (так я решил называть ореол вокруг тел живых существ) и реальные предметы. Тяжело, когда, например, видишь, как обычный камень начинает светиться линиями напряжения, потом скачком чуть не прыгает прямо в глаза и вот уже проявляются мельтешащие вихревые образования, словно микроскопические туманные смерчи, связанные между собой энергетическими линиями, в свою очередь образующие целые комплексы упорядоченных структур.

Постепенно восприятие успокаивалось и требовало меньше контроля. Я потихоньку учился концентрировать и сравнительно долгое время держать внимание на том, что важно в данный момент, но до полной победы над анархией моих органов чувств, как обычных, так и магических, было еще далеко. Насколько далеко — не знаю. Во время болезни всегда кажется, что она будет длиться вечно, а утром бывает, проснешься и понимаешь, что все уже позади. Осталось окрепнуть, додавить немочь до конца, и наступит блаженное состояние выздоровления. Продлится счастья недолго — очень скоро ощущение здорового тела притупится и станет настолько обыденным, что перестанет осознаваться. К сожалению, только заболев, мы начинаем понимать, как нам было хорошо… когда были здоровыми.

Несмотря ни на что, надо было вести разговор с моими "осведомителями" и не терять нить. Интересно было наблюдать за аурами моих собеседников. Все пришлось познавать на ходу и в сравнении, но уже наметились локальные области, по которым я с некоторой долей уверенности мог определить лжет человек или говорит правду, открыт для общения или закрыт, дружелюбен или враждебен… и даже некоторые болезни. Волей-неволей, бродя по улицам пешком, видел множество людей, в том числе больных и увечных.

С увечными проще. В обычном восприятии сразу видно покалеченную руку. В ауре — разрывы, перепутанные линии структуры, повышенный приток энергии, яркие импульсы в сторону головного мозга, видимо вспышки боли. В магическом восприятии — неправильно сращенную кость предплечья.

С больными сложнее — не целитель я ни капли. Для того чтобы научиться распознавать болезни, опытный лекарь должен ткнуть мне пальцем в двух людей и пояснить — у этого печень здорова, а у этого — больна. Да еще тем же пальцем показать, печень — здесь. Тогда можно сравнить две ауры и определить, чем одна отличается от другой. Правда, была у всех увечных одна особенность — дефекты ауры. Можно предположить, что и у больных подобные дефекты могут указывать на болезни.

Интересно, конечно, но к чему мне такое знание? В общем и целом, все это было баловство. Главное, что за предшествующие три дня удалось выяснить довольно точно, где я могу рассчитывать пройти в лабиринт, а где это будет связано с очень большими трудностями. На данный момент все четыре обследованные точки меня не устраивали.

Сегодня, на четвертый день, ближе к обеду мне, кажется, повезло с пятой точкой. Но надо уточнить и постараться рассмотреть поближе. Место выхода располагалось где-то в глубине красивого, ухоженного садика, разбитого за двухэтажной ювелирной лавкой. Через литую решетку ограды я увидел большой, вросший в землю, камень, но работают ли древние механизмы, и, есть ли возможность их наладить в случае поломки — с улицы не разглядеть.

Я вошел в лавку, чтобы первоначально осмотреться и придумать как бы мне, не вызывая подозрений, напросится на экскурсию по садику. Хозяином оказался старик гоблин, он же ювелир, он же явно дедушка маленького но о-о-очень энергичного и улыбчивого чуда — девушки, тоже гоблинки (кто бы мог подумать?), с небольшой примесью человеческой, а может и орочьей крови. Подвижная, словно ртуть, росточком она была даже немного пониже меня. Черты лица имела мелкие, но аккуратные, немного большеватый рот и маленькие клычки, наследие орочьей крови. Ее теплые, чуть миндалевидные, карие глаза с золотой искоркой, скорее всего, легко кружили головы парней, обещая если уж не огненную страсть, то доброту, заботу и уют точно. Черные волосы она собирала на затылке в пучок-кукушку и закалывала костяным гребнем. Одета была очень аккуратно и чисто, в коричневое платье с вышитым по подолу национальным орнаментом, белыми кружевными манжетами и воротом. В ушах носила небольшие золотые сережки с топазами, на безымянном пальце левой руки перстенек такой же формы, на шее овальный медальон на золотой цепочке.

Придумывать ничего не пришлось, поскольку всё придумали за меня и даже лучше. Видимо дед не разглядел мой истинный возраст и решил, что я ровесник его внучки. А то и помладше. Худоба и пошатывающаяся походка в сочетании с очень скромным нарядом — просторные штаны, простая рубаха и легкий пиджачок — сработали на образ голодного паренька из приличной семьи, испытывающей материальные трудности. Наверное, правильно — я вернулся к тому облику, какой у меня был сразу после получения диплома. Восемь дней хождений по лабиринту заставили меня сбросить накопленные жировые запасы. Да-да, как оказалось, именно восемь дней мы там бродили. Время под землей течет не так, как на поверхности.

— Посмотри на него, Лю. Я бы сказал, что нормально ел он не раньше, чем позавчера.

— Дедушка У, не смущай парня, — остановила девушка философские размышления старого мудреца и тут же застрекотала, обращаясь то ко мне, то к деду: — А как тебя зовут? А ты работу ищешь? А ты учишься? Дедушка, давай возьмем его на работу. Уже осень и мне надо заниматься, а он вместо меня будет тебе помогать. Ты стирать умеешь? А готовить? Ты не из этих белоручек "зи", которые кроме дворянской гордости ничего не имеют?

Приставка "зи" использовалась в полном имени благородного человека, возвещая, владетелем какой местности, по месту расположения центральной резиденции, является он или его родители. Для простолюдинов было принято использовать приставку "ос", подразумевая, откуда он родом. Полное имя состояло из имени, данного при рождении родителями, имени матери, имени отца и названия города или деревни с соответствующей приставкой. Например, мое полное имя звучало: Гаррад Грора Фаграм… ну и далее.

— Постой-постой, сорока, — улыбаясь, остановил поток вопросов внучки старый ювелир. — Может, мальчику и не нужна работа.

— Видно же сразу, дедушка. Смотри, как его шатает…

— Ветер от ваших ресниц подобно урагану сбивает с ног нестойких мужчин, — брякнул я выспреннюю фразу, которую вычитал в каком-то романе.

— Ну хорошо, нестойкий мужчина, — сказал дед. — Я готов взять тебя на работу за серебрушку в день. Питание, одежда и комната за мой счет. Пойдешь ко мне работать?

— А что надо делать?

— А все, что скажет моя внучка, ЛюЧиньУ. Меня, кстати, зовут ВанЧиньУ.

— Гаррад.

— Ра, работа не трудная: пыль протереть, полы вымыть, иногда постирать, — похоже, Ра — это так теперь меня зовут. Не любят здесь длинных имен. — Стирать умеешь? Ничего, я научу. А готовить умеешь? Ничего сложного не надо. Иногда дедушке в мастерской помогать. Будешь стараться — дедушка ремеслу научит…

— Эй-эй… Лю! Не спеши. Я не обещал передавать фамильные секреты чужакам, — ювелир не на шутку рассердился. — А ты, парень, имей в виду — обидишь внучку — выгоню сразу. Был у меня недавно помощник. Как собственного внука его принял, а он стал за Лю бегать. Проходу ей не давал. Пришлось выгнать. А ведь гоблин был из очень порядочной семьи. Я его отца с пеленок знал. Не будешь шалить?

Я пообещал не шалить, не лапать, не заглядываться, не строить глазки, давать проходу и не лезть с глупыми разговорами. А перед глазами стоял образ Альмилиры и яростно смотрел мне в глаза: "Ника-а-аких!! Ба-а-а-аб!!". Честное слово, прямо как в кошмаре. Невольно я сравнил двух девушек, и сравнение оказалось не в пользу красавицы Альмилиры. Ее красота для меня была слишком уж совершенной, холодной и… я бы сказал, жесткой. Словно брильянт чистейшей воды. Такой же сверкающий и такой же твердый. А Лю, несмотря на свою достаточно заурядную внешность… Да что там говорить, если я не только слово дал не иметь с ней никаких отношений, за исключений деловых, но и еще элементарно боялся эльфийской магии. Мало того, что меня размажет, так и ни в чем не повинную девушку зацепит. Я решил для себя — пока не узнаю, что со мной сотворили, предполагать самое худшее. Лучше уж так, чем потом с аппетитом грызть собственные локти, запивая слезами.

— Лю, закрой пока лавку на обед и пойдемте что-нибудь съедим.

— Но ведь еще рано, дедушка.

— Знаю, что рано. Покупателей все равно нет, а наш новый помощник вот-вот в голодный обморок свалится.

Мне показали туалетную комнату, где можно было справить нужду и помыть руки. Не в одном и том же фаянсовом унитазе с водяным смывом, конечно же. Для умывания на стене за перегородкой висела жестяная раковина с краном подачи холодной воды. На полочке у раковины лежало душистое мыло, а на крючке висело чистое хлопчатобумажное полотенце.

Обед для меня оказался немного экзотическим — страстным поклонником гоблинской кухни я не был, но теперь пришлось привыкать. На самом деле все было изумительно вкусно, но уж очень необычно. За трапезой ювелир ненавязчиво расспрашивал меня обо всем: где родился, кто родители, в каком городе жили, чем зарабатывали и о многом другом. Мои ответы выслушивал с невозмутимым видом, будто вся беседа затеяна для того, чтобы развеять скуку и немножко удовлетворить обычное стариковское любопытство. Однако меня заинтересовало, почему он постоянно поглядывает на внучку, словно сверяя мои слова с ее реакцией? Я отвечал на вопросы честно и подробно. Особенно подробно об архитектуре нашего городка, глубине речки и сваях, на которых стояли старые дома. Такое многословие должно было произвести впечатление, будто у меня нет секретов от доброго дедушки и я охотно, с удовольствием, выкладываю ему всю свою подноготную, а душа у меня настолько нараспашку, что даже последняя рубашка сброшена с самых потаенных ее уголков. Однако я не стал рассказывать о том, что окончил училище, получив диплом мастера-мага, поступил на работу в старый дворец и о событиях, последовавших за этим.

— Зачем же ты приехал в столицу? — поинтересовался ювелир.

У меня не было готового ответа на этот вопрос. Врать не хотелось. Почему-то мне казалось, что ложь здесь не уместна. Однако мне на помощь неожиданно пришла Лю. Она, видимо, придумала самую лучшую причину моего приезда и поспешила ее высказать. Люди обычно предпочитают верить не фактам, а тем версиям, которые подсказывает им их жизненный опыт, укладывая первичную информацию в один из предпочитаемых шаблонов.

— А можно я сама скажу, зачем ты приехал? Можно? Ведь ты приехал поступать в академию и не поступил. Ведь так? А теперь тебе стыдно, что не оправдал надежды своих близких, и ты не хочешь возвращаться домой. Ты им написал, будто поступил, а сам собираешься поступать в следующем году. А пока тебе нужна работа и возможность заниматься. Так?

Я машинально кивнул, удивляясь девичьей фантазии. Такая версия меня действительно устраивала. Я не знаю, как пойдет дальше, но можно ведь и в следующем году не поступить.

— А в какую академию ты хотел поступать?

— В академию магического конструирования.

— У тебя есть способности?! Правда?! — обрадовалась девушка. — Видишь, дедушка, я же чувствовала, что его надо взять на работу. Ты же уже плохо видишь и сам говоришь: рука не та. А Ра и тебе поможет, и сам будет тренироваться при этом. И тебе хорошо, и ему.

Девушка с улыбкой посмотрела на меня. Ее глаза сияли восторгом, а я по началу не мог понять, чем он вызван.

— А хочешь, я помогу тебе готовиться?! Мне не будет трудно. Мне это очень нравится! Я и братьям своим помогала. Даже старшим. Говорят, у меня большой талант к преподаванию, — сразу стало понятно, что учить других — ее призвание и девушка не собирается терять ни малейшей возможности

— А ты будущий учитель? Будешь детей в младших классах учить? — поинтересовался в свою очередь я.

— Нет. Я — будущий… — в это время ювелир раскашлялся, словно случайно поймал ртом стаю мух. — Деда-а-а-а! Ну все равно он скоро узнает! — старик безнадежно махнул рукой, и девушка завершила начатую фразу: — Я - будущий эмпат-целитель. Ты знаешь, кто такие эмпаты-целители? — Кто ж о них не знает?! — Мне очень нравится моя профессия! Я уже на третьем курсе. Осенью пойду. Совсем-совсем скоро. А учить тоже очень люблю. Если бы не поступила в академию целительства и врачевания, обязательно пошла бы в училище на наставницу младших классов. Мне так нравится возиться с детьми…

— Лю-у-у! Остановись. Совсем Гарраду голову заморочила. Что он о тебе подумает?

Девушка покраснела и смущенно отвернулась.

— Лю. Открой лавку и побудь в ней, пока мы с новым работником тут осмотримся.

Очень неспешный обед закончился и вместе с ним допрос. Кому как, а у меня разговор выпил все оставшиеся соки. Дедушка У много съесть мне не дал:

— Я не жадничаю, но после длительной голодовки много есть нельзя. Плохо будет. Лю, конечно, сможет тебе немного помочь, но зачем же доводить себя до вмешательства целителя?

Мы встали из-за стола, и ювелир, умело изображая старческую дряхлость и немочь, повел осматривать дом и сад, попутно предостерегая меня от излишнего любопытства:

— Некоторые комнаты постоянно заперты на ключ и заблокированы магией. Там нет для тебя ничего интересного. Я буду показывать, а ты запоминай, куда ходить не надо, даже если увидишь такую комнату открытой. Внутри есть очень неприятные сюрпризы. Мы тебя, конечно, похороним за свой счет, но твои родители наверняка этим не утешатся.

Весь первый этаж занимали: лавка, кладовая готовых изделий, на данный момент полупустая, поскольку дедушка У почти совсем отошел от дел, мастерская и подсобные помещения.

Мастерская была по праву предметом гордости старого ювелира. Она была хорошо оборудована, но меня особо не поразила. В училище была практически такая же. Правда, в нашей оборудование и инструмент были гораздо более изношенными. На студентах экономили и заменяли инструмент, только полностью пришедший в негодность. В результате некоторые богатенькие покупали его себе сами, чтобы не мучиться с тем, что выдавали на занятия. Мастерами ювелирами в конце обучения мы не становились, но за грамотного подмастерья поработать могли всегда. Также как квалифицированный ювелир, хоть немного, но разбирается в магии. Отличие в ремесле заключается в том, что пространственное расположение магем в сложных амулетах иной раз играет решающую роль. Поэтому мы, маги-конструкторы, в первую очередь придаем амулету форму, необходимую для хранения магем, а уж потом смотрим, как сделать так, чтобы еще и красиво вышло. Бывает, такие причудливые загогулины получаются, что оторопь берет. Однако надо, чтобы амулет взял заказчик, а не заказчика оторопь, вот и приходится голову ломать, как исхитриться и встроить эту корявую конструкцию в нечто такое, что можно носить на людях и не сойти при этом за местного дурачка. Тихого, но с причудами.

Ювелиры же озабочены в первую очередь изяществом изделия и только во вторую возможностью втиснуть туда что-нибудь магическое. Редко, но встречаются примеры плодотворного сотрудничества мастера-мага и ювелира. Однако, это, как правило, путь многочасовых споров и болезненных для обеих сторон компромиссов. Чаще всего шедевры ювелирного и магического искусства принадлежат великим мастерам-магам, одновременно сумевшим достичь больших высот и в ювелирном деле.