Помоги проекту - поделись книгой:
Альманах «Метагалактика» № 4 (1993)
Дмитрий Изосимов
Хищное небо
В помещении было сумрачно и холодно. Антон подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и поискал дверь. Дверь находилась в дальнем углу и была полуоткрыта. У самой крыши белел пунктир маленьких окон, похожих на прожектора, и слабый свет отражался на голых высоких стенах.
Сзади, царапаясь и скрипя, откатилась трехметровая и ребристая половина ворот, и Сергей закрыл вход. Антон поглядел по сторонам, поправил на плече футляр камеры и уверенно пошел в конец ангара.
За дверью чернел мрак и пахло резиной. Подошел Сергей, заглянул туда и включил фонарик. Яркий круг света застыл, освещая ржавые металлические конструкции, потом переместился влево и запрыгал по стенам. Сергей перешагнул гнутый, словно оплавленный порог и огляделся — коридор был длинный. Антон шагнул вслед за ним и тихо сказал:
— Лестница в конце коридора. Пошли.
Коридор казался нескончаемым. По крайней мере для Сергея. Антон успел побывать здесь еще вчера и хорошо освоился, выучив первый этаж и лестницу лабиринта. Они поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было светлее, чем внизу. Свет просачивался сквозь рваные отверстия на потолке и был жестким, по-зимнему холодным и неуютным. На железном полу блестели пупырышки, мокрые от снега. Сергей зачем-то посветил в сквозные отверстия и, удовлетворенный, стал наблюдать за Антоном, который медленно и осторожно открыл дверь с ржавым механизмом замка и заглянул внутрь.
Внутри он увидел широкий зал, разделенный мшистыми кирпичными переборками на комнаты. Антон еще ни разу не был здесь и поэтому с любопытством и недоверием оглядывал помещение. Сергей обошел все комнаты, но не нашел там ничего, кроме кирпичного мусора.
— Ну? — спросил Антон, вынимая из футляра камеру.
— Нет там ничего, — мрачно отозвался Сергей.
Они прошли еще три таких зала. Антон все это записал на кассету и остался недоволен. Этого было мало. Стены, комнаты, переборки… Все это вряд ли могло заинтересовать Нортона, но Антон был аккуратным человеком и старался заснять все, что намекало на присутствие органической жизни. Вполне возможно, что все это сделали киберы, но ведь где-то должны быть их хозяева…
Кончился новый коридор и уперся в арочный мостик, переброшенный через гигантский цех. Под потолком неподвижно застыли толстые провисшие кабели; с них свешивался вниз какой-то мусор, похожий на водоросли: не то пакля, не то лопнувшая изоляция. Справа пространство от пола до потолка было заполнено разномастными трубами и цветными запечатанными резервуарами. Слева было относительно свободно, только на мокром полу стояли низкие редкие контейнеры и мятые баки. Освещение было искусственным; на потолке тускло светили большие круглые лампы. Несомненно, без рук местных жителей здесь не обошлось. Камера щелкнула и зажужжала, и Антон направил видоискатель на струю пара, бьющую из черной трубы.
Пока Антон снимал цех, Сергей оперся на тонкие перила и посмотрел вниз. Там он увидел железные дырчатые опоры, намертво сросшиеся ржавчиной крепления, разбитые лампы. Он дошел до конца моста, заглянул в пустой дверной проем и позвал Антона. Антон выключил камеру.
— В чем дело?
— Подойди сюда.
Они стояли на краю гигантского цеха, гораздо большего, чем предыдущий. На потолке зияло огромное отверстие, и через него проникал сюда вместе со снегом яркий свет и освещал круглое пространство на полу, вогнутое, как чаша, с множеством многогранных ячеек. В полосу света попадались также длинные цепи, болтающиеся на помятой ферме, сама ферма и штабель железных балок около стены. Где-то лилась вода.
Антон присел, чтобы сменить кассету, вставил новую, заработала камера.
— Стартовая площадка… — бормотал Сергей, разглядывая ячеистую поверхность круга. — Ну конечно же! Только вот цепи…
— Что ты говоришь? — спросил Антон.
— Я говорю: похоже на стартовую площадку. Весьма примитивно, конечно, но…
— Возможно.
— Ты кончил?
— Нет еще. Сейчас… — Антон еще раз обшарил объективом цех.
Они подошли к противоположной стене. Двери не было. Была высокая прямоугольная арка, ведущая в неизвестность, которая вяло светилась и молчала. В темноте чертыхнулся Сергей, загремела, падая, железная палка.
— Что там? — спросил Антон.
— Тут много железных прутьев, — сказал Сергей.
— Ты там, Сережа, поосторожнее.
— Ладно…
Антон не видел, но знал, что Сергей отмахнулся. Сергей всегда реагировал на подобные вопросы одинаково. И отвечал тоже. «Что он все время отмахивается? — раздраженно подумал Антон. — Ведь опять начнутся неприятности. И все из-за него.»
Арка кончилась и расширилась в круглую высокую комнату, в центре которой стоял колодец в метр диаметром, огороженный тонконогой решеткой. Сергей подошел к решетке, перегнулся через шаткие перила и крикнул в темноту:
— Э-эй!
Темнота дыхнула на него запахом горевшей резины, гнилых растений и погребом. Получив в ответ слабое: «Э-эй!», Сергей включил фонарик и посветил внутрь. Стены колодца были каменными, гладкими, уходили вниз, насколько позволял фонарик, и пропадали. Сергей оглянулся и не увидел Антона. Он посмотрел вокруг, ища другой выход, нашел открытую настежь дверь и перешагнул через высокий порог.
Он увидел просторное помещение, пол которого был равномерно покрыт темными квадратами шахт.
— Ну что?
— Я насчитал тридцать две шахты. Странно, да?
— Что странного?
— Да шахты. Ровно тридцать две. Раманостру вчера удалось забраться на третий этаж.
— Ну?
— Там тоже тридцать две шахты. И все покрыты копотью, как от ракетных двигателей.
Сергею захотелось спрыгнуть и осмотреть их. Он нагнулся, держась за ржавые перила, глянул на пол. Было высоко — метра четыре, не меньше. Сергей почистил руки от ржавчины.
— Все, — сказал Антон, вынимая кассету. — На сегодня хватит.
Они пошли обратно. Опять промелькнул огороженный колодец, арка, потянулись навстречу арочный мост, трубы, по которым что-то с урчанием лилось, краны, неподвижные шестерни, отсеки… Все это напоминало часовой механизм, съеденный от времени ржавчиной — целыми и невридимыми остались только отдельные части.
Антон остановился, упаковывая камеру и кассеты в черный кожаный футляр. Сергей ухватился за ребро правой воротины, откатил ее в сторону и на время ослеп от света, больно ударившего в глаза. Холодный ветер толкнул в грудь, на щеках стали таять большие и мягкие снежинки. Антон недовольно поморщился, встал, щелкнув замочком футляра, вышел из Павильона и стал закрывать ворота. Загрохотало железо, поползло, гулко ударилось и затихло.
Пурга была настолько сильной, что не было видно антиграва — только смутно темнели впереди округлые контуры. За время их пребывания в Павильоне здесь намело порядочный сугроб, и им пришлось идти по колено в рыхлом снегу.
Антиграв стоял недалеко, в двадцати метрах от ворот. Сергей дошел первым, разблокировал замок и поднял гладкий широкий фонарь из прозрачного оргалита. Антон постучал ногой о борт, выбивая налипший снег, сел в кресло, и Сергей закрыл фонарь. Сергей в кресле пилота почувствовал себя на своем месте, вновь деятельным и разговорчивым. Он включил систему отопления, под жужжание крошечных электродвигателей расстегнул куртку и повернулся вместе с креслом к Антону. Антон молча смотрел в пространство перед собой, потирая красные от мороза руки, и о чем-то думал. Обоим хотелось говорить. Сказывалось напряженное молчание в Павильоне.
— Странно, — сказал Сергей. — павильон-то, оказывается, действует.
— Да, — согласился Антон. — Непонятно только, где они берут энергию? — Они?
— Мне так кажется. Такую махину трудно бросить просто так
— Значит, были причины.
— Какие? Назови мне хотя бы одну и объективную.
— Например, эпидемия. — Сергей загнул палец. — Отравление ядовитыми газами. Радиация, наконец. Ты видел, сколько там труб?
— Видел. Но все эти причины очень нестойкие, слабые. Если бы была эпидемия или отравление, мы бы нашли тела. (Сергея передернуло.) А насчет радиации… Мы вчера проводили тестирование. Результат — ноль целых, ноль-ноль-ноль и так далее.
— Н-не знаю, — неуверенно сказал Сергей. — Мне почему-то кажется, что здесь ничего нет. Я имею ввиду белковую жизнь. А если и была, то давно погибла.
— Возможно, — сказал Антон. — Все возможно. Сергей включил двигатель, вытащил антиграв из сугроба
и полетел вперед, наращивая скорость и высоту. Антиграв сделал прощальный круг над Павильоном. Прямоугольный Павильон медленно повернулся, показывая четыре ровные стены, просел вниз и исчез за плотным снежным облаком.
Видимость была отвратительной. Снежинки лепились на поверхность фонаря и соскальзывали. Впереди весьма неопределенно проступила темная серповидная кромка. Сергей посмотрел это место на экране. Внизу был действительно кратер, Антиграв спикировал вниз и едва не зацепился за край ледяного нароста. По корпусу пробежала дробь и щелканье, как град. Антиграв перевалил через ограду ледяных зубцов и направился туда, где был корабль.
«Единорог» лежал в центре пятикилометрового кратера. Сначала это была просто точка. Потом она вытянулась в длину, выросла, и корабль понемногу стал принимать свои обычные формы.
Это был обычный звездолет среднего класса, уже два года носивший свое имя под эгидой научных исследований в созвездии Лиры. Десятки подобных звездолетов Земля отправляла за миллионы километров от Солнечной системы; сотни добровольцев осваивали планеты, чужие миры, где в каждом углу таится смертельная опасность. Некоторые возвращались в запаянных гробах, иные не возвращались вообще. Внеземелье не хотело принимать человека как равного.
Сергей опустил рукоятку руля. Антиграв резко прижался к снежной поверхности плешивого дна кратера, развернулся боком и осторожно сел в снег рядом с антигравом Нортона и Раманостра.
Антон вылез первым и спрыгнул вниз, прижимая футляр камеры. Скрипнул, прогибаясь, наст, и вокруг сразу же возник крутящийся смерч снежной пыли. Пока Сергей закрывал машину, Антон постучал по поверхности корабля. Многолепестковая диафрагма раскрылась, Антон вошел и подождал Сергея. Тот быстро заблокировал замок и, подходя к раскрытому настежь люку, сказал:
— Пошли. Они, наверно, уже там.
Сергей пересек фотоэлемент, и диафрагма свернулась, загерметизировав люк.
В кают-компании было по-домашнему тепло и уютно. Психологи и дизайнеры заботились, чтобы в помещении корабля всегда было удобно и астронавт чувствовал комфорт. Антон сейчас сразу же почувствовал этот комфорт после ненастья и сел в мягкое, как шерсть, кресло.
Нортон сидел в самом тихом и незаметном месте, рядом со шкафом и настенной картой, на которой угадывался рельеф прозондированного участка. Антон сначала не заметил его, а потом увидел, что Нортон спит. Бледность смуглого лица, дрожащие веки, взъерошенные волосы и усталая поза указывали на то, что он вымотался за день и все оставшееся время будет нелюдим и молчалив.
Сергей сел рядом с Антоном, закрыл глаза и шумно вздохнул. На некоторое время в кают-компании установилась тишина. По комнате циркулировал теплый воздух. Сергей, не раскрывая глаз, сказал:
— Жарко!
Он снял куртку и небрежно бросил на соседнее кресло. Вошел Раманостр, высокий, подтянутый, как спортсмен перед соревнованием. Темные густые волосы после душа наполовину высохли и слегка вились. В руках Раманостр держал какие-то книги.
— Ну как? — спросил он, выкладывая книги на стол.
— Все нормально, — сказал Сергей и потер висок. — Засняли второй этаж. А вы?
— Потом, потом. Всему свое время. Вот проснется капитан…
— Я не сплю, — неожиданно сказал Нортон и открыл глаза.
Все посмотрели на него.
— Может, начнем сейчас? — предложил Сергей.
— Не возражаю, — сказал Нортон и потянулся.
— А может, сначала чайку? — подал голос Антон.
— Отчего же нет? Можно и чайку, — согласился Раманостр и взял книгу.
— Согласен, — сказал Нортон.
— Я сейчас. — И Сергей убежал на кухню.
Через несколько минут команда пила чай, и он был необычайно вкусным и горячим. Так умел заваривать только Сергей. Положив сахар, Раманостр спросил:
— И много вы наснимали там, в Павильоне?
— Много, — ответил Сергей и зажмурился — сделал сильный глоток. — Горячий, черт!
Антон достал из футляра блестящие плоские кассеты с фирменной наклейкой и положил на стол. Снежинки на полиэтиленовом покрытии куртки давно растаяли и испарились. Антон снял куртку и спросил:
— Ну что. Начнем?
— Пожалуй, начнем, — сказал Нортон и допил из пластмассовой кружки.
— Кто уберет?
— Я приносил, — напомнил Сергей. Все посмотрели на Раманостра.
— Почему я? — деловито осведомился Раманостр.
— Ты сегодня дежурный, — сказал Антон. Раманостр взял поднос и, уходя, крикнул:
— Без меня не начинайте!
Когда Раманостр вернулся, он выключил свет (так было лучше смотреть) и вставил кассету, которую принес с собой. Экран ожил, задергался и на нем застыло изображение высокого холма, на вершине которого темнело пятно леса.
— Итак, — сказал Раманостр, — мы с капитаном обследовали северную часть холма. На этой стороне находится лес. Причем это характерно для всех холмов — я посмотрел сверху несколько холмов подряд, и на северном склоне каждого есть лес. Небольшой, километра два в длину и примерно столько же в ширину.
Раманостр умолк и посмотрел на экран. Картина холма сменилась изображением леса «изнутри». Большими хлопьями медленно падал снег. По краям широкой просеки росли кривые и необычайно толстые деревья, вокруг которых на снегу лежала хвоя. Толстые корявые корни, выбившиеся из-под сугроба, напоминали пальцы болотного рогача с системы Лардо. В основном было тихо, только в сумрачной лесной глубине трещали под тяжестью ветки и доносилось эхо, похожее на смазанные расстоянием хлопки выстрелов.
На экране мигнуло. Деревья вроде бы остались те же, тот же падающий снег, сугробы, но что-то изменилось.
— Это просека с другого конца, — пояснил Раманостр. Изображение вздрогнуло, медленно поползло влево, прочь с экрана, и повернулось другой стороной. Послышался слабый визг, усилился и замер, словно что-то воткнулось. Разлапистая нижняя ветка ближайшего великана отскочила от ствола, уронив вниз порядочный сугроб, и упала в мягкий ровный снег. Камера приблизилась к дереву, и они увидели, что свежий срез ровный, аккуратный, будто сделан острым палашом.
Поделиться книгой: