Нет места женщине

– Бармен, которого вы просили кое-что узнать. Так вот, он сообщил название виллы, которую купил русский, – «Грот». И даже красочно описал ее. По его словам, эта превосходная резиденция находится прямо на склоне горы, откуда открывается вид на море и на саму гору, в гроте которой в прошлом веке нашли неповрежденный скелет пещерного человека и кости саблезубых тигров. Вилла большая, ее окружает кирпичный забор, оборудованный камерами видеонаблюдения. Живет ли там владелец постоянно, Луиджи не знает, но высказал предположение, что русский, скорее всего, бывает там редко. Иначе по улицам ходили бы пьяные цыгане с не менее пьяными медведями…

– Это все, что бармен сообщил?

– Нет. Еще он узнал, как зовут того человека. Если вас интересует, его фамилия Ларин.

– Да и бог с ним, – махнул рукой Александр Сергеевич и открыл дверь перед Ликой, выпуская ее на ослепленную солнцем улицу.

К вечеру начался дождь. Порывистый ветер нервно швырял пригоршнями крупные капли в стекла окон, за которыми, размытая туманом, едва проглядывала каменная башня Ордена тамплиеров. Слушая шум дождя, Лика решила, что поездка в отель «Пунто россо» отменяется, а потому едва не упустила Александра Сергеевича – тот пытался тихо выскользнуть из квартиры.

– Я с вами, как и договаривались.

Лика открывала зонтик, когда рядом остановилась машина такси. За рулем оказался тот самый водитель, хозяин их квартиры.

– В «Неандертал»? – поинтересовался он.

– Нет, в отель «Пунто россо», – ответил Александр Сергеевич и добавил: – Престо!

– Десяти дней не прошло, а вы уже по-итальянски говорите, – восхитился водитель.

Лика тоже удивилась. И откуда столь глубокие познания?

Тут Александр Сергеевич улыбнулся и спросил у Лики:

– Если бы я произнес «аллегро модерато», вы бы так же удивились?

– Ой, я как-то забыла, что итальянский – родной язык для всех музыкантов. Что ж, набора музыкальных терминов вам должно хватить для общения с местным населением.

– Вряд ли, – вздохнул собеседник. – Из прочих слов я знаю лишь «соле мио» и «феличита».

В «Пунто россо» они вбежали немного намокшими. Направились в бар и заказали по чашке кофе. Устроились за столиком, а когда официант принес им заказ, Лика показала на рояль.

– А почему без музыки?

– Увы, синьора, сегодня наш музыкант отдыхает.

– Так вы уже нашли себе пианиста? – удивилась она. – Вообще-то я привезла вам из России известного исполнителя.

Казалось, разговор на том и закончился, но через несколько минут официант появился в компании менеджера, который подошел и поинтересовался, действительно ли синьор ищет работу. Лика ответила, что известный русский музыкант приехал сюда отдохнуть и за вдохновением, но ему нужно постоянно играть, чтобы не потерять форму. Номеров же с роялем ни в одной из гостиниц Сан-Феличе нет, зато можно играть в пиано-баре. И зарабатывать заодно, добавила девушка, улыбнувшись.

Менеджер догадался, что собеседница шутит, и спросил, когда синьор может приступить.

Домой они вернулись около часа ночи. Александр Сергеевич целый вечер играл под аплодисменты, но заработал всего двадцать евро. Правда, ему пообещали семьсот пятьдесят каждый месяц от отеля, если не будет нареканий на его игру и поведение. А Лике сказали, что если потребуется гид со знанием русского языка, то с ней свяжутся. Хотя вообще-то у них при гостинице такие люди есть.

Но уже через два дня ей позвонили и сообщили, что имеется возможность заработать. Только девушка никому не должна говорить, от кого она водит группы, в смысле, должна забыть название отеля. А если полицейские спросят, почему она разъезжает с туристами, надо отвечать, что это ее старые друзья, которые приехали сюда, наслушавшись о красоте здешних мест и уникальном климате.

– А могу ли я официально попросить разрешение на работу? – поинтересовалась Лика.

– Да вы что! – удивилась позвонившая ей служащая отеля. – Сейчас кризис, безработица, а тут еще приезжие отнимают хлеб у местных жителей.

Группа оказалась небольшая: двое мужчин и женщина. Лика три дня пробыла с ними, но так и не поняла, кому из мужчин дама приходится женой. С обоими она вела себя одинаково сдержанно. Все трое негромко переговаривались между собой и много вопросов Лике не задавали. На арендованном автомобиле девушка возила их по побережью. Вернее, вел машину один из мужчин, прислушиваясь к подсказкам навигатора. Лика сидела на переднем пассажирском кресле, а женщина со вторым мужчиной располагались сзади, на некотором отдалении друг от друга. Фотографировали они много, порой даже там, где, казалось, удачного снимка не получится. Причем редко фотографировали друг друга, чаще снимали панорамные виды или ничего не значащие объекты, вроде бензозаправок, придорожных кафе, съездов с дороги и автомобильных развязок.

В последний день клиенты попросили показать им гору Чирчеа. Лика вместе с ними карабкалась на вершину, а когда поднялась, то чуть не задохнулась от свежего воздуха и красоты открывшегося вида. Один из мужчин начал снимать панораму на камеру. Причем старался, чтобы в объектив не попали его спутники или Лика. Прервав съемку, он показал рукой на крыши нескольких зданий на склоне горы.

– А там что?

– Чья-то вилла, – пожала плечами Лика. – Определенно могу лишь сказать, что принадлежит она человеку не бедному: Ривьера ди Улиссе, иными словами, побережье Одиссея – любимое место отдыха римских императоров. Ниже нас находится грот, в котором в 1939 году нашли прекрасно сохранившийся скелет неандертальца и кости древних животных – пещерных медведей, саблезубых тигров, оленей… А в пещере на вершине горы обнаружили мраморную голову волшебницы Цирцеи – той самой, которая, по мифам, превратила спутников Одиссея в свиней…

– Почему только голову нашли? – поинтересовалась женщина.

– А тело расчленили и закопали в разных местах, – объяснил ей спутник без тени улыбки, – вот почему древнеримская полиция так и не раскрыла это преступление.

При расставании этот же мужчина, протянув триста евро, поинтересовался, сколько Лика должна отдать отелю из своего заработка. А узнав, что Лика ни с кем не делится, протянул еще две двадцатки:

– На всякий случай.

К сожалению, такая работа подворачивалась крайне редко. Пару раз Лика свозила в Помпеи компании пожилых французов. Один раз ее наняла гидом группа немецких студенток, из которых только одна с грехом пополам могла объясняться на итальянском и французском. Но девочки просили лишь прошвырнуться с ними по магазинам с распродажами.

Александр Сергеевич каждый вечер играл в пиано-баре отеля, причем отправлялся на работу сразу после полудня, а возвращался после полуночи. Лика ждала его и даже готовила ужин, но он каждый раз отказывался, уверяя, что его кормят на работе. У девушки не было возможности проверить его слова, но исходящий от него иногда запах спиртного подтверждал: музыканта угощали, а тот не отказывался.

Особо пьяным мужчина не бывал, и все же Лика хотела с ним поговорить на эту тему. Конечно, убеждать взрослого человека в необходимости вести здоровый образ жизни, воздерживаясь от алкоголя и сигарет, бесполезно, но попытаться все же стоило.

В один из вечеров Лика пришла в отель и направилась в бар. За роялем никого не было, и бармен сказал, что ее друг отпросился на сегодняшний вечер. Мол, днем он пришел, поиграл немного без особого энтузиазма, потом сообщил, что не очень хорошо себя чувствует, и ушел. Девушка только удивилась, как мужчины поняли друг друга, на каком языке общались.

Лика сидела на высоком стульчике у стойки, пила кофе, которым угостил ее бармен, машинально поглядывая на телевизионный экран. Шла трансляция футбольного матча. Бармен смотрел внимательно, переживал и волновался, а потом вдруг бросил через плечо:

– Еще сегодня здесь был тот русский, который однажды притащил в наш отель цыган и медведя.

– Судя по тому, что ничего здесь не разгромлено, на сей раз он был один?

– Именно, – кивнул бармен с явным разочарованием от упущенной выгоды. – Заходил в бар, но ничего не взял. Посмотрел только. Вероятно, что-то у него случилось – он был немного грустный, как будто ему чего-то не хватает.

– Возможно, денег, – предположила Лика. – Насколько я знаю, медведи в России еще остались. Да и цыгане тоже.

В этот самый момент «Ювентус» забил гол в ворота «Лацио».

– Поражаюсь вашим соотечественникам, – вздохнул бармен, – тратят деньги на всякую ерунду. Лучше бы вложили средства в нашу команду, купили для «Лацио» Месси или Роналдо. А лучше сразу обоих. Мы бы тут радовались и плясали почище всяких медведей…

За окнами лил дождь, выходить из гостиницы не хотелось. Лика смотрела футбольную трансляцию, но совсем не следила за игрой. Она думала о том, куда мог направиться в такую погоду Александр Сергеевич. Тем более без зонтика. Она оглянулась на дверь и вдруг поняла, что ждет, когда он появится, и даже волнуется за него. Поняла и удивилась. Потому что еще совсем недавно думала, будто находится в странном положении: согласилась сопровождать в длительную поездку одинокого, далеко еще не старого мужчину, вполне даже привлекательного, живет теперь с ним в одной квартире (в разных комнатах, конечно), но объясняй потом кому-нибудь, что между ними ничего не было. Впрочем, а кому объяснять? И почему? Она свободная и самодостаточная женщина, никому ничего не обещала и не обязана ни перед кем оправдываться. Да, одинокая. Одинокая, одинокая… Слово билось в сознании, словно хотело вырваться из него и улететь куда-нибудь далеко, чтобы его забыли и не вспоминали никогда. Злое и беспощадное слово, терзающее душу.

Лика продолжала оглядываться на открытую дверь, за ней был пустой холл гостиницы, по которому изредка пробегали мимо спешащие куда-то люди. Но до них ей не было никакого дела.

Спустя какое-то время в бар вошел человек в дорогом костюме, за которым следовали две двухметровые тени.

Бармен склонился над стойкой, успел шепнуть Лике:

– Это тот русский.

Один из телохранителей прикрыл дверь, и потом они вдвоем подперли ее своими мощными спинами.

Мужчина подошел и остановился рядом с Ликой. Она отвернулась и посмотрела на экран с футболом, чувствуя, что незнакомец ее изучает. Это длилось минуту или даже больше.

– Сорри, мисс, – наконец обратился к ней новый посетитель по-английски, – у меня есть к вам деловое предложение.

Лика повернулась к нему.

– Можно по-русски.

– Я в курсе, – улыбнулся собеседник. Улыбка незнакомца оказалась вполне обаятельной. – Мне уже доложили, что вы из России. Это хорошо, потому что с местными как-то неуютно.

– Вызвали бы цыган… Простите.

– Вам и про это рассказали? Было дело… Не знаю, что на меня тогда нашло. Цыгане в Канны приезжали для презентации какого-то фильма, ну и я по дурости предложил им сюда завернуть.

– А от меня что хотите?

– Хочу осмотреть местные достопримечательности. Составьте программу с посещением Рима, Флоренции, Неаполя… Так, чтобы за неделю все можно было осмотреть. Подумайте над своим гонораром. Я человек не бедный, не торгуюсь обычно, за неделю вы сможете заработать столько, что вам хватит дожить до весны. А там начнется сезон…

– Я подумаю, – кивнула Лика.

Мужчина положил перед ней на барную стойку свою визитную карточку.

– Позвоните, когда будете готовы.

Затем развернулся и направился к выходу. Дверь перед ним распахнули, но первым вышел один из телохранителей.

На визитке светилось золотом лишь одно слово – Ларин. Под ним чернилами размашисто был написан номер телефона – так, словно обладатель карточки сделал эту надпись непосредственно перед тем, как зайти в бар.

Александр Сергеевич не вернулся домой вечером. И ночью его не было. Лика ждала, ждала и попыталась позвонить. Но трель его мобильного прозвучала за стеной: выходит, Александр Сергеевич не взял с собой телефон. А может, намеренно оставил, чтобы не объясняться с ней. Значит, планировал свое ночное отсутствие заранее.

И весь следующий день он не появлялся. В «Пунто россо» тоже не заходил.

Лика злилась. А когда за окнами снова стемнело, решила уехать. Вернет ему деньги, скажет, что приехала работать, а не сидеть в ожидании, не зная, где ее работодатель и что с ним. Она ходила из комнаты в кухоньку и обратно. Смотрела в окно на башню тамплиеров или же во внутренний дворик, где днем в клетках, выставленных на подоконники, чирикали канарейки, а вечером звучали обрывки чужих разговоров, долетавшие из открытых узких окошек других квартир дома.

– Марио нечем платить за аренду бара, – несся из одного женский голос. – Летом хоть туристы сидели, а сейчас никого. Вчера будто бы всего трое зашли, да и то его приятели. Ушли и не рассчитались. Пообещали потом отдать, а это значит – никогда. А он, дурак, небось и не заикнется даже. Завтра, если банк потребует возврата кредита, где Марио деньги возьмет? Что ты молчишь? Тебе разве безразлично, что твоя дочь будет замужем за безработным и к ним придут описывать их имущество?..

Лика закрыла кухонное окошко. Снова направилась в свою спальню, но больше находиться в квартире одна не смогла.

На улице было тепло. Свет фонарей купался в мелких лужах, хозяева маленьких магазинов опускали металлические жалюзи, прикрывая витрины, в барах было тихо, и посетители в основном сидели не за уличными столиками, а внутри. Лика пересекла площадь, вошла в тесное пространство еще одной улочки. Она никуда не спешила. Да и некуда ей было спешить, просто смотрела на то, что уже не увидит никогда больше. Потому что завтра согласится на предложение Ларина, отработает неделю или сколько потребуется, вернет деньги Александру Сергеевичу и уедет. Возвратится домой и начнет искать работу. Очень скоро в Питере выпадет снег, за окнами будут каркать замерзшие вороны, и пение канареек на теплых подоконниках Сан-Феличе останется придуманным воспоминанием о том, чего на самом деле никогда не было. И рядом не будет Александра Сергеевича… Да, его не будет рядом, а жизнь наполнится суетой и… одиночеством.

Она прошла мимо столика бара, за которым сидели двое молодых мужчин.

– Синьорина, – позвал ее один из них, – посидите с нами. Сегодня такой замечательный вечер!

– Спасибо, но я спешу, – ответила девушка, чуть обернувшись.

Но все равно успела заметить в глубине бара Александра Сергеевича.

Рядом с ним расположилась молодая женщина с мелированными волосами. Лика остановилась, а потом вошла в открытую дверь. Остановилась, пропуская официанта с подносом. Тот подошел к столу, где сидел Александр Сергеевич, и начал выставлять на него тарелки.

– Ноно ординато куэсто, – покачал головой Александр Сергеевич, – нон ризотто. Ординато фриттато.

Он посмотрел немного в сторону, увидел Лику и как ни в чем не бывало спросил у нее:

– Может, вы хотите ризотто?

Девушка опустилась на стул рядом с ним и усмехнулась:

– Яичницу я могу вам дома приготовить. И вообще, где вы пропадали больше суток?

– Меня позвали играть на свадьбе, – объяснил мужчина. – У людей нет денег пригласить оркестр, вот я и согласился.

– Понятно. Только откуда у вас такие познания в языке? А это та самая невеста?

Лика показала глазами на девушку, и та улыбнулась ей.

– Ми перметта ди презентари ла миа амика Лика, – представил свою помощницу Александр Сергеевич.

Его спутница протянула руку и представилась сама. По-итальянски, разумеется.

– Я – Анжела. Мне очень приятно было общаться с твоим другом. Он великий музыкант!

Лика пожала руку девушки и промолчала.

– Что-то не так? – поинтересовалась Анжела. Посмотрела на Александра Сергеевича, потом снова на Лику. И поднялась. – Я, пожалуй, пойду.

Хотела отойти, но наклонилась и поцеловала Александра Сергеевича в щеку. Потом ладошкой быстро стерла след помады.

– Тантэ бэлле козе, – сказал мужчина.

Девушка ушла. Но перед тем как выйти на улицу, помахала рукой.

– Это сестра невесты, – объяснил Александр Сергеевич.

Только сейчас Лика заметила, что он основательно пьян.

– Когда успели язык выучить?

– Я пытался еще дома. Не надеясь, что вы примете мое предложение, взял пару уроков. А потом, когда вы дали согласие… Не хотите кьянти?

Лика покачала головой. Потом вскочила и поспешила к двери.