Помоги проекту - поделись книгой:
В аэропорт Ваха Асланович повез Лику на своем служебном автомобиле. На поле в этот раз не выезжали, но дядя Ваха провел девушку через депутатский зал. При расставании он вдруг сказал:
– Ты видишь, как хорошо у нас теперь все стало. А ведь могло быть совсем иначе. К сожалению, многие наши родственники не дожили до этого счастливого дня. Война – вещь не очень хорошая. В ней все средства можно использовать. На ринге-то боксерам нельзя кусаться, а когда защищаешь родину – позволено все. Может, кто-то и думал тогда, что Россия хочет нас уничтожить, а тех, кто останется, выселить. Между прочим, я сам в Казахстане родился… Но не в том дело. Тогда все было по-другому… В России было по-другому…
Мужчина сбился и замолчал. А чтобы сгладить неловкость, наклонился и поцеловал Лику в щеку.
– Запомни: у тебя есть родственники, которые всегда помогут и защитят. Не будет меня – приедут твои братья, мои племянники, и сделают как надо. Я не смог защитить Ташу, но тех людей наказал. А ты должна жить и быть счастливой.
Лика сидела в салоне самолета и думала о счастье. С одной стороны, она не болеет, не сидит без работы, все близкие люди тоже здоровы, нет горя – это уже счастье. Но так хотелось, чтобы рядом был надежный и добрый друг, которого бы она любила всей душой и для которого постаралась бы стать лучшей в мире женой. Вспоминались слова Вахи Аслановича, но в них не все было понятно.
Через два дня после возвращения в Питер ей позвонил Николай Кондратьев и спросил, как она отдохнула.
Лика стала рассказывать, а потом вспомнила:
– Дядя Ваха сказал, что он наказал людей, виновных в гибели Таши. Как это было? И почему я об этом не знаю?
Собеседник помолчал, а потом вздохнул и сказал:
– Не только ты, никто ничего не знает. И вообще это не телефонный разговор.
– Хорошо, – согласилась Лика, – если мне знать не положено, я больше не буду заводить разговор на эту тему.
– Через полчаса приеду, – обронил Кондратьев и отсоединился.
После гибели Наташи он часто бывал в их с Виолеттой квартире, а когда появился Ваха, почти перестал забегать, разве что на день рождения Лики приезжал с подарками. И в день рождения Таши приходил с цветами к ее могиле, где собирались все. Виталий ему не понравился, это было видно, но Кондратьев не сказал про него ни слова. Зато Виталий пытался с ним сблизиться и спрашивал у Лики, не может ли она договориться с Николаем о льготном кредите. Виталий (а может, его жена) хотел расширяться и подумывал о создании сети магазинов итальянской обуви, но средств у него на это не было. Итальянский же партнер со своими деньгами расставаться не хотел, даже когда ему обещали хорошую прибыль.
Кондратьев лет пять назад неожиданно получил предложение стать заместителем председателя правления небольшого частного банка. С того времени банк увеличил оборотный капитал, открыл сеть филиалов и вообще стал довольно известным, теперь считался устойчивым и надежным.
Через полчаса после телефонного звонка Николай действительно приехал. Вошел в квартиру с огромным букетом и с пакетом, в котором оказался подарок для Лики – новый компьютер.
– Я ненадолго, – сказал он, опустившись на диван. – Ты интересовалась теми давними событиями, и я хочу ответить, чтобы у тебя не возникали мысли, будто мы что-то скрываем. Расскажу, что знаю. Правда, известно мне не очень много. Тем летом два человека… если их вообще можно назвать людьми… короче, два преступных авторитета, братья Бондари, однажды вечером подъехали к казино, где бывали часто и соучредителями которого оба являлись. Подъехали на внедорожнике, а следом шел такой же с охраной. Все еще сидели в джипах, когда рядом затормозила «девятка» с тонированными стеклами. Из нее вышел бородатый человек с автоматом Калашникова и расстрелял в упор обе машины – и ту, где находились Бондари, – с охраной. Причем израсходовал два магазина – когда первый закончился, он перевернул его и продолжил стрельбу. Перед тем как уехать, этот мужчина бросил внутрь каждого автомобиля по гранате. Если кто-то и не погиб от пуль, то потом был изрешечен осколками. Да еще бензобаки рванули так, что обе машины превратились в два огромных факела, и долго еще никто не мог даже приблизиться к ним. Милиция объявила план «Перехват», но бесполезно. Брошенную «девятку» нашли, а никаких следов бородатого мужчины не обнаружили. Потом какая-то коммерческая структура объявила сумасшедшее вознаграждение за любую информацию о киллере, однако искали его тщетно. Все догадывались, что человек тот прибыл из Чечни, туда же и вернулся, а жив ли он или пропал на войне, которая там тогда гремела, одному богу известно.
Перед началом нового учебного года Лика появилась на факультете, и первым, кто ей встретился, был доцент Козинский. Они поприветствовали друг друга и сразу разошлись по своим делам. Но вдруг девушка вспомнила то, что ей рассказала Света Лячина, а потому догнала Козинского и спросила его, правда ли, что грядет сокращение.
– Увы, – признал доцент, – именно так. Я даже видел списки кандидатов на увольнение. Во-первых, все, кто без степени. Не все, конечно, некоторые в силу родственных связей… Ну, вы, Сашенька, меня понимаете. Потом те, кто вел спецкурсы, не включенные в учебный план нового года.
– Моя фамилия там есть? – спросила Лика, хотя по лицу Козинского и так поняла все сразу.
– Увы, увы, – развел тот руками. – Но вы не отчаивайтесь, не все еще решено окончательно. А потом, вам же выплатят за два месяца вперед в качестве выходного пособия. Так что с голоду не умрете.
Последняя фраза прозвучала оскорбительно. Да и произнесена она была с пренебрежением человека, уверенного в своем превосходстве и в необходимости своего присутствия в храме науки. А ведь когда доцент Козинский был заместителем декана по учебной работе, он пытался подъехать к Лике… Да и не к ней одной. И не все девушки оказывались стойкими. Про него еще говорили, что защита кандидатской у него прошла со скрипом: оппонент заявил, что вся работа является компилятивной, составлена из кусков чужих статей, опубликованных давным-давно, а потому переполнена устаревшими, а порой уже опровергнутыми фактами. А кроме того, диссертант надергал цитат из студенческих курсовых работ, которые в большинстве своем не являются самостоятельными. И все же с перевесом в один голос кандидатскую приняли. Потому что члены ученого совета знали, что в одном из ресторанов города их уже ждет банкет.
Лика вышла из метро и попала под дождь. Ливня не было, но с неба густо сыпалась очень уж неприятная морось. Девушка полезла в сумку за зонтиком и увидела впереди человека, стоящего в невероятно скрюченной и, видимо, неудобной позе. А когда приблизилась к нему, поняла: тот что-то прикрывает полами своего пиджака. Подошла ближе и разглядела, что мужчина прикрывает картонную коробку, в которой копошились котята. Затем подняла глаза и удивилась еще больше: перед ней был тот самый пианист из «Пармской обители», затеявший драку.
– Добрый день, – сказала Лика, догадываясь, что этот человек, скорее всего, продает котят, чтобы раздобыть денег на выпивку. – Что же вы животных так мучаете? Они простудятся и заболеют.
– Так я встал сюда, когда еще солнце светило. А полило так внезапно, что бежать уже нет смысла, потому что малыши еще больше намокнут.
– Сколько вы за них просите?
– Какие деньги? – улыбнулся мужчина. – Берите даром. Хорошие котята, я их, кстати, уже к лотку приучил. Вам мальчика или девочку?
– Вообще-то мне никого не надо. Может быть, и взяла бы, но у меня вряд ли будет время заботиться о питомцах.
– Очень жаль, – вздохнул продавец котят.
Он продолжал стоять в неудобной позе, прикрывая коробку пиджаком. Дождь лил на его голову, длинные волосы мужчины прилипли к его лицу.
Лика достала из сумочки двести рублей и положила в коробку с котятами.
– Я же сказал, что бесплатно, – обиделся продавец.
– А это не вам. Это котятам на еду, – ответила Лика и побежала к маршрутке. На ходу сообразила, что поступает неучтиво: человек все-таки спас ее от неприятностей. Поэтому вернулась и спросила:
– Вам тогда очень сильно досталось?
– Когда? – переспросил мужчина и нахмурился. Но через секунду лицо его посветлело: – В ресторане-то? Честно говоря, не помню. Бывало и похуже. А если совсем уж честно, то утром я проснулся и долго не мог понять, почему губа разбита, синяк под глазом и бока болят. А потом вспомнил.
Незнакомец улыбнулся, и улыбка у него оказалась обаятельной. Лике даже жалко стало, что этот человек так опустился и не имеет иного заработка, кроме продажи котят или каких-нибудь своих вещей у выхода из метро.
– Вы неплохой пианист, – сказала она. – Неужели не можете найти работу по душе?
Собеседник пожал плечами, и сразу с них полились потоки воды.
– Может, под козырек станции встанете или куда-нибудь обогреться зайдете? В кафе, например.
– С котятами никуда не пустят. И потом, мне нельзя в заведение общепита, вы же знаете.
Мужчина улыбнулся снова, чуть виновато. Затем наклонился и стал засовывать котят себе за пазуху, не под пиджак, а прямо под рубашку, приговаривая:
– Пойдемте, ребятки, домой…
Устроив зверьков, посмотрел на Лику:
– А вам огромное спасибо. Сегодня у малышей будет праздничный ужин. Прощайте.
Он наклонился, поднял коробку за край и пошел прочь. Поравнявшись с урной, аккуратно поставил на нее картонку и не спеша отправился дальше, придерживая котят обеими руками.
Лика смотрела ему вслед. Вероятно, когда-то этот человек был подающим надежды и верил в себя, но жизнь не удалась, как, впрочем, и у многих. Потом девушка вспомнила его слова о том, что он совсем забыл о драке в ресторане. А ведь узнал ее сразу, она поняла это по его глазам, по тому, как смотрел на нее – как на старую знакомую. Может быть, не очень знакомую, но как на человека, с которым уже встречался прежде.
Высокая тонкая фигура таяла за пеленой усиливающегося дождя. А из уличного динамика над входом в магазин, торгующий DVD-дисками, неслось:
На кафедре никто ничего толком не знал. Но в утвержденном учебном плане спецкурса, который вела Лика, не было. Однако странно: если за ней остаются какие-то часы для отработки ставки, почему ее не уведомили об этом заранее? Понятно, что история итальянской литературы теперь не нужна студентам, но ежели она остается работать на факультете, то должна знать, чем ей заниматься. Значит, скорее всего, ее уволят. Если уже не уволили. Теперь надо будет искать работу. Может быть, даже придется согласиться на такую, которая никак не связана с филологией, то есть на не приносящую ничего ни сердцу, ни уму. Конечно, можно попросить Кондратьева, тот наверняка найдет для нее какую-нибудь должность в своем банке. Но, во-первых, Лика в банковском деле ничего не смыслит, а во-вторых, ей неинтересна будет там работа. А ходить на службу только ради зарплаты, понимая, что вряд ли ее отрабатываешь, это… это…
Она подошла к расписанию, сама не зная, зачем. Просто много лет подряд, являясь на факультет – сначала как студентка, потом будучи аспиранткой и преподавателем, – начинала свой день именно так: смотрела на расписание занятий, узнавала, в какую аудиторию надо идти, представляла, о чем пойдет речь на занятиях или какой экзамен ее ожидает в ближайшее время. Возле стенда стоял мужчина и тоже изучал расписание. Она не узнала его и только когда тот поздоровался с ней, удивилась. Это был тот самый пианист.
– Вы кого-то ищете? – спросила Лика.
– Именно так, – ответил он. И тоже задал вопрос: – А вы что здесь делаете?
– Вообще-то я здесь работаю. Вернее, работала. Сегодня последний раз сюда пришла, как только что выяснилось.
– Печально, – посочувствовал мужчина.
– Как ваши котята? – поинтересовалась девушка. – Всех продали? Судя по новому костюму, прибыль была внушительной.
Незнакомец и в самом деле выглядел вполне респектабельно. Даже был тщательно выбрит и слегка укоротил прическу – теперь волосы лежали аккуратно, едва достигая плеч.
– Да я и не продавал их, – усмехнулся он. – Хотя думайте что хотите. Просто кошка в моем подвале… простите, в подвале дома, в котором я живу, родила котят, а через пару недель пропала. Может, собака постаралась или она дорогу неудачно перебежала… Котята маленькие еще, только-только прозрели, вот я и забрал их домой, выкормил. А потом решил раздать – куда мне семь душ.
– Извините, я неудачно пошутила, – попыталась оправдаться Лика. И чтобы как-то сгладить неловкость, сказала: – А вы не только прекрасно играете на фортепьяно, но и деретесь так же хорошо.
– Ну, это не особое достижение. Мужчина должен уметь дать отпор. Иначе как же он будет защищать родину и любимую женщину? А вы на какой кафедре работаете… то есть работали?
– Вообще-то моя основная специальность итальянский язык, – уточнила Лика.
– Правда, что ли? – удивился мужчина. – Может, тогда посоветуете мне. Дело в том, что я собираюсь в Италию съездить и ищу попутчика. Вернее, человека, знающего язык и страну. Хочу пробыть там где-то около полугода, а без языка сложно.
– Это только так кажется. Начнете жить там, волей-неволей начнете понимать, о чем вокруг говорят. А лучше возьмите десяток уроков перед поездкой, в свободное время читайте словарь, учите слова. Пятисот вполне достаточно для начала: основные глаголы, наиболее употребительные фразы, используемые в отелях, ресторанах, магазинах…
Незнакомец смотрел на нее и кивал, соглашаясь.
– И все же я хотел бы взять кого-то с собой.
– Учебный год начался, – напомнила Лика, – все заняты и вряд ли согласятся…
– Я готов хорошо заплатить, – продолжал мужчина. – Дорога, проживание, питание – за мой счет. Ну и гонорар – три тысячи евро в месяц. Такие условия смогут кого-нибудь заинтересовать?
– Очень хорошее предложение, – кивнула Лика, – может, кто-нибудь из аспирантов на него и клюнет. Хотя… Вы говорите, что на полгода намерены ехать, то есть практически до весны, а для аспиранта это означает пропущенный год. Правда, он получит неплохую компенсацию и практику…
– Простите, – не дал ей договорить мужчина, – вас как зовут?
– Александра Сергеевна.
– Так, значит, мы с вами полные тезки, мое имя тоже Александр Сергеевич. Но раз вы говорите, что все заняты, может, сами примете мое предложение? Вы вроде свободны с завтрашнего дня.
Лика растерялась, но все же покачала головой.
– Увы, я вряд ли соглашусь. В качестве кого я туда отправлюсь? В качестве секретаря, гида?
– Другими словами, что люди скажут? Дескать, молодая девушка отправилась в поездку с одиноким мужчиной… А не оказывает ли она определенного рода услуги?
– Типа того, – кивнула Лика.
– Ну, то, что будут говорить другие, менее всего должно вас волновать. Всегда найдется кто-то, кто будет за вашей спиной говорить гадости. На чужой роток не накинешь платок, как известно. А отношения между нами будут регламентированы договором с прописанными обязательствами сторон. И если что-то вас не устроит, вы всегда сможете уехать, забрав аванс, который я готов выплатить прямо сейчас.
Александр Сергеевич достал из кармана пачку банкнот.
– Здесь двадцать тысяч евро. Я готов отдать их вам в качестве вознаграждения за полгода работы – основной оклад плюс командировочные расходы. Причем вряд ли мы пробудем там все шесть месяцев, может так случиться, что мне будет достаточно двух или трех месяцев пребывания в Италии. Но в любом случае деньги останутся у вас. Так что, согласны?
Лика удивилась: откуда у этого человека такая сумма? Совсем недавно она считала его опустившимся, нищим человеком, пьющим и деградирующим.
– Откуда у вас столько денег? – не удержалась от вопроса вслух девушка. – Неужели продажа котят такой выгодный бизнес?
– Вы эти имеете в виду? – переспросил новый знакомый, тряхнув пачкой. – Их я получил, продав квартиру. У меня, кстати, осталась еще приличная сумма, так что голодать в Италии не придется ни вам, ни мне. Ну же, соглашайтесь.
– Я подумаю, – ответила Лика. – Оставьте ваш номер телефона, и я позвоню, если решусь. А когда надо ехать?
– Вчера я подал заявление на оформление загранпаспорта, потом надо оформить визу. Паспорт будет готов через месяц, а сколько времени делают визу, не знаю.
– С визой я могу помочь, у меня знакомая в консульстве работает, – сказала Лика и поняла, что, скорее всего, примет неожиданное предложение, раз уже начинает помогать новому знакомому. Но чтобы Александр Сергеевич так не подумал, уточнила: – Только это ничего не значит. Кстати, в Италии вы где предполагаете остановиться?
Мужчина пожал плечами и ответил весьма неуверенно:
– В Сан-Феличе.
– Что делать зимой в Сан-Феличе Чирчео? – удивилась Лика. – Это маленький городок, в котором и десяти тысяч постоянного населения не наберется. Только летом, когда там живут богачи, чьи виллы разбросаны по округе, и когда много туристов, там кипит жизнь. Вообще-то Сан-Феличе место сбора итальянской элиты: там проводят лето известные певцы, телеведущие, модельеры. А зимой мертвый сезон, скука.
Александр Сергеевич посмотрел в сторону:
– Значит, буду скучать зимой в Италии возле моря.
Странный человек. Продал, вероятно, единственное, что было у него ценного, – квартиру, а для чего? Чтобы провести полгода в Италии, в маленьком городке, известном лучшими на побережье Улисса пляжами, прозрачным морем, шикарными отелями и своей ночной жизнью? Пройдет полгода, и он вернется домой. Хотя какой дом, у него же ни дома, ни семьи. И придется жить в подвале, бродяжничать, рассказывая другим, таким же, как сам, бедолагам, о райском местечке, где ему довелось побывать однажды. А те если и станут слушать его, вряд ли поверят.
Надо, конечно, отказаться от заманчивого предложения. И Александра Сергеевича уговорить никуда не ездить. Лучше купить какое-нибудь жилье подешевле и остаться здесь, найти работу и быть таким же, как большинство людей, проходящих через свои невзгоды и неприятности жизни несломленными. По крайней мере, неопустившимися.
Лика так и собиралась сделать – отказаться. Только не по телефону, конечно. Она хотела встретиться и убедить Александра Сергеевича всерьез задуматься о своей жизни. Так и так прикидывала свои слова в предстоящем разговоре и все не решалась позвонить. Потом поняла: но ведь он взрослый человек, и вряд ли ей удастся его переубедить. Если человек продает квартиру, значит, сжигает за собой все мосты. Откажется она, найдется кто-нибудь другой, кто согласится и отправится в Италию вместе с ним, да еще постарается выманить оставшиеся у несчастного человека деньги. А когда средства кончатся, помощник – а скорее помощница, расчетливая девица – бросит его и укатит восвояси. Александр Сергеевич останется там в каком-нибудь дешевом отельчике, откуда его скоро выбросят, потом начнет бродяжничать, скрываться от полиции, его будут отлавливать и вызывать сотрудника консульства, но мужчина каждый раз будет убегать, лишь бы не возвращаться на родину, где его никто не ждет. А ведь может и заболеть. Но страховки у него нет, и тогда…
А вдруг он этого и хочет – улететь в Италию и умереть не где-нибудь, а в Сан-Феличе – в красивом городке с красивым названием? Услышал много лет назад популярную песенку, и та запала ему в душу. А раз так, то отговорить его точно не удастся. Надо ехать. Конечно, если бы Александр Сергеевич, по виду вполне порядочный человек, предложил Лике поехать с ним в качестве гида-переводчика на неделю, она бы сразу согласилась. Показала бы ему красивые места, еще не испорченные туристическим бизнесом, посидели бы вдвоем в маленьких кафе, куда ходят местные жители, поболтали бы с ними о погоде и рыбалке, даже о футболе, заглянули бы, разумеется, на блошиный рынок, где можно дешево приобрести какую-нибудь старинную штучку: гравюру в деревянной рамке или маску с венецианского карнавала – уж всяко лучше, чем сувенирная пепельница с эмблемой футбольного клуба «Милан» или «Фиорентина». Но ехать на полгода…
Но все же Лика позвонила. Александр Сергеевич долго не отвечал, а потом его голос заглушал шум проезжающих машин. Видимо, мужчина шел по улице, разговаривая с ней по мобильному. Или опять возле станции метро продает котят? Хотя вряд ли, ведь у него теперь есть деньги.
Тезка выслушал ее и сообщил, что паспорт удастся получить даже раньше чем через месяц. Он говорил так спокойно, что Лике стало обидно немного: будто не рад, что та приняла его приглашение. Или не сомневался с самого начала в том, что так и получится.
Но тем не менее с работой надо что-то решать. Конечно, без дела она не останется. В конце концов, можно преподавать итальянский на каких-нибудь курсах ускоренного изучения иностранных языков либо устроиться переводчиком – за синхронный перевод на деловых переговорах платят хорошо. А еще можно переводить техническую литературу, знаний хватит. Но для того ли нужно было заучивать наизусть сонеты Торквато Тассо или Данте? Конечно, это лучше, чем перекладывать бумажки в банке, где все будут знать, что устроилась туда по протекции, а потому можно вообще ничего не делать целыми днями.
После телефонного разговора Лика вдруг почувствовала себя немного взволнованной. Старалась думать о чем-то другом, а не только о неожиданном предложении и предстоящей поездке в Сан-Феличе. Но мысли путались, а в голове настойчиво звучало «Торквато Тассо, Торквато Тассо…» Почему-то именно это имя поэта шестнадцатого века завязло, так сказать, на языке.
Девушка подошла к окну и посмотрела во двор. Увидела мусорный контейнер, дворника-туркмена, застывшего в созерцании осеннего солнца, и трехцветную кошку, крадущуюся в облетающих кустах барбариса. А в сознании пронеслось:
Поделиться книгой: