Нет места женщине

– Очень хочу, – прошептала Таша, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Тогда работай на меня, старайся. Будет результат – я и с судом договорюсь. А если все же не смогу договориться, так с начальником зоны все решу. Год отсидит, а потом его по болезни освободят. Это, конечно, бабок стоит, но ты, думаю, заработаешь на его свободу.

– Заработаю, – кивнула девушка.

– Тогда работай, – повторил Бондарь, – старайся.

И вышел.

День за днем мелькали незаметно. Проскочила неделя, за ней другая. Светило солнце, колотили в стекла дожди, прибивая к окнам кабинета мокрые листья тополей и вязов, потом снова выглядывало солнце. Только на душе Наташи было постоянно пасмурно: она работала, надеясь на лучшее и веря в него, но усталость придавливала ее веру, и даже на слезы не оставалось сил. Вечерами она звонила Лике. Девочка спрашивала, как долго продлится ее командировка, и каждый раз Таша отвечала, что осталось несколько дней.

Час суда приближался, очень скоро все решится – через две с половиной недели. По словам Кондратьева, Ларину вряд ли грозит срок более двух лет. По крайней мере, адвокат заверил, что статью удастся переквалифицировать. Если, конечно, Лидия не переменит свои показания. В противном же случае ее мужа освободят, сняв все обвинения. Но Таша сомневалась в таком простом исходе.

Передавая новости, Николай в подробности не вдавался. Сказал только, что ходил в офис встречаться с Лидией. Сообщил ей, что есть покупатель, приобретающий умирающие компании и готовый купить за символическую сумму фирму. Символическая сумма равняется миллиону долларов. Лидия обрадовалась, заявила, что совершит сделку в любое время дня и ночи. Правда, заметил тогда Кондратьев, покупатель рассчитывал на меньшую цену, но согласен заплатить, хотя и с трудом, миллион, однако с условием – если бывший директор будет оправдан, так как осуждение его за убийство нанесет непоправимый урон имиджу компании, в которую он вкладывает деньги. После этого Лидия в грубой форме послала подальше и Кондратьева, и покупателя, о котором тот говорил, вместе с его миллионом. Выходило, что жена Ларина не желает помочь освобождению супруга даже за миллион…

Как-то в кабинет Таши зашел Бондарь. Опустился в глубокое мягкое кресло, поставленное перед столом специально для его возможных посещений, и, разглядывая ее ноги, спросил, что вообще ей нужно для полного счастья. Девушка не ответила, потому что говорить о том, что на душе, ей не хотелось ни с кем, тем более с этим человеком.

– У меня и так уже все есть, – соврала Наташа.

Хотя, может, и правду сказала: у нее ведь есть человек, которого она любит, и есть племянница, ради которой она тоже готова на все.

– Не надоело в гостинице жить?

– Мне там вполне удобно, – ответила помощница Владимира Васильевича, – и работа рядом.

– Хочешь, квартиру куплю? – предложил мужчина. – Или ко мне перебирайся. Комнат в доме полно свободных, выбирай любую.

– Да я уж в гостинице как-нибудь.

– Ну, ну, – усмехнулся Бондарь и поднялся. – Завтра с утра в Миллерово едем. Руководство завода в очередной блудняк влезло: говорят мне, что семечку хохлам отправили, а те не рассчитались. Похоже, кинуть меня собрались. Так что покопаешься в их бумажках, а я разъяснительную беседу проведу.

После его ухода Таша поработала еще немного, потом взглянула на часы и решила заканчивать на сегодня. И тут зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Кондратьева:

– Суд состоится послезавтра.

– Перенесли заседание? – удивилась Наташа. – Почему?

– Адвокат сказал, что у судьи сместился отпуск, а потому он подбивает все дела. Защитника уведомили телеграммой. Кроме того, заседание будет проведено в закрытом для прессы и посторонних режиме. То есть в зале смогут находиться лишь участники процесса. Вероятно, отец Лидии подсуетился, чтобы его и дочери имя не трепали журналисты.

– Я все равно приеду, – сказала Таша. – Буду стоять у дверей суда и ждать, когда Ларина привезут. Может, он увидит меня, и ему полегче станет.

Николай помолчал, а потом спросил:

– Как у вас дела?

– Это дела Бондаря, а я просто отрабатываю.

– Позвоните и сообщите время прилета, я встречу в аэропорту.

На том разговор закончился. Тут же Наташа перезвонила Бондарю и сказала, что суд назначен на послезавтра, а следовательно, ей необходимо лететь в Питер.

– Если надо, полетишь. Завтра съездим в Миллерово и решим, что и как.

В Миллерово, на завод, поехали после полудня. Наташа волновалась, но Бондарь сказал, что управятся быстро. На вечерний рейс может, конечно, не успеть, но зато есть утренний, и билеты в кассе остались. Но даже если бы билетов не было, Владимир Васильевич обещал в любом случае отправить ее, хоть в кабине пилотов.

– Кресло для тебя там освободим. Зачем им второй пилот? Только место занимает, руль-то все равно один.

И мужчина засмеялся, довольный своей шуткой.

Отправились на трех машинах. Бондарь с Наташей в центре кортежа на «Мерседесе», а впереди и сзади шли два внедорожника с охраной. На первом автомобиле в окружении мощных ребят находился еще младший брат Бондаря – Виктор.

Когда Наташа выходила из гостиницы, тот стоял возле «Мерседеса» и переговаривался с водителем. Увидев, как она подходит, Виктор не сдвинулся с места, чтобы позволить ей сесть в машину, а продолжал разговор, матерясь и поплевывая себе под ноги. Девушка стояла в трех шагах и ждала. Потом брат хозяина все-таки обратил на нее внимание и стал пожирать глазами, но не сделал в сторону и короткого шага. Не выдержал находящийся в машине Владимир Васильевич, крикнул родственнику:

– Девушку пропусти!

Виктор едва сдвинулся, и Таше пришлось садиться в салон, чуть ли не прижавшись к его животу.

Миллерово, хотя и считался городом, больше был похож на поселок. Здесь имелись и блочные многоэтажки, но преобладали одноэтажные домики, обшитые давно не крашенной вагонкой. Возле одного такого строения кортеж остановился. Оба Бондаря вышли из своих автомобилей. Владимир Васильевич предложил и Наташе покинуть салон.

– Посиди пока в доме, – приказал он. – Когда понадобишься, пришлю за тобой машину.

Во дворе два армянина готовили мясо на шашлыки и устанавливали мангалы. Она вошла в дом и поразилась необустроенности. Доски пола скрипели, обои были выцветшими, старая мебель в комнатах соседствовала с новой, недавно привезенной из магазина. В спальне стояла кровать с высокими дубовыми спинками, матрас на которой все еще был в полиэтиленовой упаковке. Делать нечего, оставалось только ждать.

Наташа смотрела в окно на яблони, на армян, коловших дрова, и думала, что если сейчас начнут разводить огонь в мангалах, то, значит, вся команда Бондарей скоро вернется на шашлыки. Мужчины съедят их и тронутся в обратный путь. Конечно, никого не заботит, успеет ли она на вечерний рейс. Но Таша и сама понимала, что раньше утра улететь не сможет, а потому старалась быть спокойной.

Однако время шло, вернее, тянулось медленно. Начало смеркаться. Наташа вышла на крыльцо и спросила армян, когда будут шашлыки.

– Скоро, – ответил один, – сейчас баню топить начинаем.

Известие о бане не обрадовало. Вполне вероятно, Бондари решили задержаться здесь. Но это их право, пусть мужчины останутся в городке хоть навсегда. Надо только попросить, чтобы ее отправили в Ростов.

Она вошла в спальню и опустилась на матрас, затянутый полиэтиленовой пленкой, – тот показался менее пыльным, чем обивка стульев в других комнатах. Сидела и ждала.

За окнами совсем стемнело, когда подъехали машины. Тут же во дворе раздались веселые голоса и крики. Наконец хлопнула дверь, и в дом кто-то вошел.

– Как меня достали эти хорьки! – прозвучал голос Владимира Васильевича. – Каждый, блин, урвать для себя хочет. Ну, погодите твари, скоро я всех вас…

– А где эта твоя? – спросил другой голос, принадлежащий, судя по всему, Виктору.

– Здесь где-то. Не сбежала же.

Наташа вышла из спальни и увидела обоих Бондарей. Причем ей показалось, что оба уже пьяны.

– Мое присутствие не потребовалось?

– Не-а, – ответил младший.

– Зачем тогда меня держали здесь столько времени? Отослали бы обратно в Ростов. Вы же знаете, что я должна слетать домой на пару дней.

Она обращалась к Владимиру Васильевичу, но ответил почему-то его брат. Причем не просто ответил, а откровенно схамил:

– Начнем с того, что ты должна только нам. Что мы скажем, то и делать будешь. Хочешь – здесь сиди, а хочешь – во дворе…

Старший остановил его взмахом руки.

– Тормозни!

После чего Владимир Васильевич посмотрел на Наташу.

– Проголодалась? Есть хочешь?

– В гостинице поем.

– Ладно, сейчас мы по шашлычку хватанем и отправимся. Чего тут ехать-то, двести километров всего, полтора часа езды.

Оба мужчины ушли. Девушка осталась в доме, надеясь, что долго здесь не задержится. Вскоре снова появился Владимир Васильевич. В руках у него была бутылка шампанского.

– В машине уже месяц валяется, – объяснил он. – Я такого не пью. Валек, водила мой, тоже. Твоя, что ли?

Наташа вдруг вспомнила, как в ресторане двое парней прислали на ее столик бутылку, которую она унесла зачем-то с собой, а потом достала из сумочки в «Мерседесе» Бондаря.

– Давай по бокальчику, – предложил Владимир Васильевич.

– Я не пью, – напомнила девушка. – И шашлыков не хочу. Мне очень надо в Ростов.

– Какие проблемы? – ответил тот. – Раз надо, доставим в лучшем виде.

Пришел еще раз через полчаса с блюдом шашлыков и бутылкой виски. Зашел в спальню, где Таша по-прежнему сидела, и поставил поднос и бутылку на стол.

– Давай поешь, – велел Бондарь. – Так получается, что сегодня никуда не едем.

– Как? – удивилась она. – Вы же обещали!

– Обещал, – согласился мужчина. – Но пацаны в баню пошли, выпили к тому же. Не садиться же им за руль в таком состоянии. Пусть расслабятся немного, а с утра пораньше я тебя сразу в аэропорт, не волнуйся.

Наташе вдруг показалось, что Бондарь с трудом сдерживается, чтобы быть вежливым.

– Такси здесь можно заказать? – спросила она.

Ее шеф лишь покачал головой.

– Тогда пусть меня довезут. Или скажут, как дойти до трассы, поймаю машину там.

Бондарь опустился на матрас, полиэтилен хрустнул под его телом. Наташа вскочила и шагнула к двери. Но далеко уйти не смогла – мужчина схватил ее руку и рванул на себя.

– Стой! Поговорить надо. – Он поднялся и обхватил ее руками. Прошептал: – Что же ты со мной делаешь…

Наташа отшатнулась от его выдоха, насыщенного парами спирта.

– Отпустите, прошу вас! – попросила девушка и попыталась снять со своей талии его руки.

Но Бондарь держал крепко.

– Завтра с утра сам за руль сяду, лично отвезу, – продолжал шептать он. – С тобой в Питер полечу. Порешаю там свои вопросы. Но сейчас мы здесь, и эта ночь наша. Проси что хочешь, все для тебя сделаю.

– Отпустите, – повторила Таша.

Владимир Васильевич разжал руки и развел в стороны.

– Я прошу об одном: помогите Ларину. Вы ведь знаете, что он не виновен.

– Да какая разница, виновен или нет. В любом случае я сделаю так, что он выйдет скоро. Но только ты… – Он снова схватил ее в объятия. – Подари мне эту ночь, и я все сделаю для тебя…

– Для начала отправь меня в Ростов.

Бондарь задумался. А потом швырнул ее на кровать. Наташа, ударившись головой о спинку кровати, попыталась вскочить, но мужчина уже навалился на нее.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – хрипел он, пытаясь ее поцеловать.

Наташа отводила лицо в сторону, чувствуя, как сильные руки рвут на ней платье. Бондарь впился в ее губы. Девушка с трудом отстранилась и вцепилась зубами ему в шею.

– А-а! – закричал мужчина, отпуская ее на мгновение.

И тут же ударил с размаха по губам. Затем еще раз и еще. Каждый удар был настолько тяжелым, что ей казалось, будто ее бьют не рукой, а бревном. И все-таки Наташа продолжала вырываться. Закричала:

– Помо…

Он зажал ее рот ладонью. Наташа захлебывалась кровью и старалась поджать ноги… Но не удавалось, и она заплакала от бессилия… Попыталась ногтями расцарапать лицо Бонаря…

Потом он сел на кровати, задыхаясь, и погладил ее колено.

– Ну, чего реветь? – выдохнул он. – В первый раз, что ли?

Девушка поднялась и попыталась завернуться в обрывки платья. Шагнула к выходу.

– Куда намылилась? – поинтересовался Бондарь.

– В аэропорт.

– В таком виде? – усмехнулся он, хватая ее за ногу.