Нет места женщине

Бондарь побагровел:

– Ты что, угрожаешь мне?

– Как я могу? – изобразила удивление Наташа. – Зачем же тогда мне было приезжать? Сидела бы дома и ждала, когда на счета фирмы поступят деньги. Это же не мои личные средства. Только фирму нашу могут закрыть, мне пришлось бы искать новую работу. А зачем искать, когда есть предложение от вас. Вот я и прилетела, чтобы оказать вам помощь и таким образом доказать, что могу быть полезной.

– Мне говорили, тесть дергаться не будет.

– Обманули. Суммы такие, что любой задергается.

– Я же половину прибыли отстегнул…

– Прибыль подсчитывается после того, когда ликвидированы все долги.

Бондарь понял, что проговорился, кивнул и поднялся.

– Про тестя не врешь?

– А смысл?

– Ладно, пойдем в дом, – махнул рукой мужчина, – вместе подумаем, что и как. Только платить я больше не собираюсь.

Они продолжили разговор в кабинете. Через час туда прибыл директор банка «Урожай» с платежными документами. Тот был испуган и ничего не пытался доказывать Бондарю, а постоянно обращался к Наташе за поддержкой.

– При чем здесь банк? – повторял директор. – Если какая-то фирма не платит, пусть даже правительство области оказалось неплатежеспособным, то при чем здесь я?

Наконец Таше надоело его нытье, и она решила напомнить:

– Вы авалировали необеспеченные векселя и несете личную ответственность за мошенничество в особо крупных размерах. Даже если пуститесь в бега, отвечать будет не какое-то конкретное лицо, поставленное на ваше место, а банк. Но в данном случае вы подставили Владимира Васильевича. Возможно, он решит проблему. А если нет?

Директор «Урожая» хотел что-то возразить, но глянул на Бондаря и, вздохнув, промолчал. Лишь рукавом пиджака смахнул выступивший на лбу пот.

Бондарь смотрел на него с ненавистью.

– А что мне делать? – наконец спросил директор, обращаясь к Наташе. – У банка нет таких денег.

– Вы же понимаете, большого труда не составит проверить, как и где реализовывалось поставленное топливо, на счета каких фирм поступали средства от его продажи и поступали ли вообще. Выяснить все это – два дня работы самому ленивому следователю. А если следователь будет не один, если их станут подгонять начальники из Министерства внутренних дел…

– И какой вы видите выход? – дрожащим голосом вымолвил директор банка.

– Поработайте с деньгами клиентов. И потом, наверняка у вас кредитуются сельхозпроизводители. Советую не дожидаться, когда они реализуют пшеницу, гречиху или подсолнечник, а заберите у них продукцию в счет погашения просроченной задолженности, реализуйте через биржу или на внешнем рынке – там цены значительно выше. В общем, перекредитуйтесь… Есть еще один способ. Можно договориться с нашими поставщиками о фиксации цены на день отгрузки товара или вообще снизить ее с условием полного погашения долга, сказав при этом, что в ином случае фирма-потребитель объявит себя банкротом и не заплатит ни копейки… – Наташа посмотрела на Бондаря. – Владимир Васильевич, можете договориться с «крышей» рязанского НПЗ? Им-то плевать, получит завод что-то или нет, но вы им долю предложите, а недополученные средства завод спишет на потери, тем более что расходы свои они уже компенсировали нашими выплатами.

Директор «Урожая» кивнул и снова вытер рукавом пот. Похоже было, что каждая встреча с Бондарем приводит его к каким-нибудь потерям. В весе уж точно.

– Приятно иметь дело с умным и грамотным специалистом, – льстиво улыбнулся директор Наташе. – Мне бы такого зама. Я бы тогда…

– Заткнись, урод! – не дал ему договорить Бондарь. И поднялся, начал расхаживать по кабинету. Потом остановился и с усмешкой посмотрел на гостью:

– А ты ничего, соображаешь, что к чему. – Обернулся к директору «Урожая»: – Что расселся? Вали отсюда! Начинай работать, чтобы вернуть мне все. Я с тобой еще поговорю за подставу с векселями.

Оставшись наедине с Наташей, Владимир Васильевич пожал плечами:

– Идея с векселями его была. Ты веришь?

– Разумеется, – согласилась девушка, хотя так не думала. – Вам-то зачем все это?

– Вот именно, – кивнул Бондарь. – Ну каждый урод норовит подставить! Ладно, теперь ты будешь всех контролировать, а я буду спрашивать теперь только с тебя. Не передумала еще работать на меня?

– Сейчас закроем тему, и приступлю.

– Считай, ты уже приступила. Завтра с утра в Рязань махнем. Я с их «крышей» перетру, а ты с начальством договоришься, чтобы не возбухали. Хотя, я думаю, никто и не пикнет – у них за год двух директоров грохнули. Пацаны рязанские сейчас нового кабанчика на завод поставили, в случае чего вся ответственность на нем будет. Впрочем, нет, не завтра. До Рязани тыща верст отсюда, так что в ночь поедем. В машине поспишь, а утром сразу на переговоры.

– Замечательно, – улыбнулась Бондарю Наташа. – Приятно иметь с вами дело: сказали – сделали. Все бы так поступали.

– Я пустой базар не люблю, – согласился Владимир Васильевич, – за это могут не только язык укоротить, но и голову оторвать. Сейчас тебя назад в гостиницу доставят, а вечером заберут. Будь готова.

Когда черный «Мерседес» вывез ее за металлические ворота, Наташа почувствовала сильный озноб. Ее всю трясло, только не от холода, а от возбуждения. А может быть, от того, что очень скоро все может закончиться. Но не от страха ее колотило, это точно.

И вдруг Таша вспомнила, что Ларин находится сейчас в следственном изоляторе, и совершенно неизвестно, как для него все закончится. Но почему-то хотелось верить, что на суде любимый будет оправдан. А оправдан он будет, лишь когда Лидия признается, что оговорила его по какой-то причине (причину можно подобрать любую). Не станет же Ларин подавать в суд на жену за клевету. Он просто уйдет от нее к Наташе, которая уж постарается, чтобы все последующие долгие годы дорогой ей человек был счастлив и не вспоминал о таких пустяках, как прошлая жизнь.

Вернувшись в гостиницу, девушка позвонила Кондратьеву и сообщила, что есть кое-какие сдвиги, но окончательно все будет известно лишь через сутки. Спросила, как дела у генерального директора, и Николай ответил: пока все без изменений. Потом помолчал и сообщил, что назначена дата заседания суда по делу Ларина.

Обедала Наташа в том же ресторане, где ужинала накануне вечером. Когда уже рассчитывалась, подошел официант и поставил ей на стол бутылку шампанского. Она удивленно взглянула на него, и молодой человек пояснил, что вино прислали с углового столика. Таша посмотрела в дальний конец зала и увидела тех самых двух верзил, с которыми беседовала накануне. Оба они махнули ей рукой. Но, видимо, одного такого знака внимания им показалось мало – парни встали из-за стола и неуклюже склонили головы. Получилось, будто кивнули, хотя явно пытались изобразить лихой гусарский поклон.

Наташа спрятала бутылку в сумочку, тоже махнула им рукой и поспешила к выходу, не сомневаясь, что в этот момент ей вслед смотрит половина зала.

В Рязани все прошло на удивление спокойно. С коммерческим директором Наташа составила акты сверки поставленного и оплаченного товара, потом подписала соглашение о снижении закупочных цен и обязательство на оплату остатка задолженности в течение трех банковских дней. Ее доверенность, подписанная еще Лариным, подозрений не вызвала. И тут… Неприятность поджидала там, где ее не должно было быть вовсе.

Из кабинета коммерческого директора она позвонила Галине Тимофеевне и поинтересовалась остатком на счете. Услышав сумму и обрадовавшись, что ее хватает на погашение долга перед поставщиками, у которых как раз и находилась, она спросила главного бухгалтера, успели ли заменить банковские карточки.

– Пока нет, – ответила Галина Тимофеевна, – и без того дел по горло.

– Тогда впечатайте сумму платежа в оставленное мною платежное поручение. Подпись моя там стоит, остается только указать сумму и назначение платежа. И мы ничего не должны.

Таша продиктовала текст платежки. Но вопреки ее ожиданиям Галина Тимофеевна не стала кричать «Ура!», а предупредила, что доложит об этом Лидии, когда та вернется с обеда. Финансовый директор посмотрела на часы – было ровно три по полудню, а значит, в запасе имелся ровно час, чтобы успеть в банк. Она по факсу переправила Галине Тимофеевне все документы. И через полчаса позвонила снова, чтобы узнать судьбу такой важной платежки.

– Никуда мы ее не отвозили, – холодно сообщила Галина Тимофеевна. – Лидия Петровна сказала, что платить не будет. Потому что никому ничего не должна. И еще добавила: по своим долгам пусть платит Ларин.

Наташа была поражена настолько, что буквально онемела. А главный бухгалтер уже перевела звонок на кабинет генерального директора. Поначалу Таша даже не сообразила, чей голос несет какую-то ахинею:

– Это уже неактуально, сейчас могут нарастить грудь без всякого силикона на полтора-два размера. Ты представляешь? Конечно, если у тебя совсем ничего, то тогда не надо и мучиться. Но меня осмотрели и сказали, что до четвертого догонят легко. Я только что из клиники вернулась. В общем, через неделю ты меня не узнаешь…

Ах да, голос Лидии! Только непонятно, почему жена Ларина в столь важный момент говорит о какой-то ерунде. Наконец Лидия заметила, что ее вызывают по другой линии, и отозвалась:

– Кто еще меня отвлекает?

– Это Наташа. Я из Ростова. Вернее, уже из Рязани. Только что договорилась о…

Но жена Ларина не дала ей договорить:

– Что ты несешь, девочка? Выясни сначала, где находишься, а потом приди в себя и пойми: сюда звонить больше не надо, ты уволена без выходного пособия. А если потревожишь еще раз, я тебя, коза драная, в землю закопаю. Ясно? Я никому ничего не должна и платить не буду.

Тут же пошли короткие гудки.

Наташа стояла с красным лицом и не могла вздохнуть.

И все же снова набрала номер Галины Тимофеевны.

Та отозвалась моментально.

– Вы все знаете не хуже меня, – напомнила главному бухгалтеру Наташа. – В настоящий момент мне удалось закрыть договор и снизить сумму выставленных претензий в пятьдесят раз. Слышите, в пятьдесят! Отвезти платежку в банк в ваших интересах, потому что Лидию, вполне возможно, прикроет папа, а вас некому. Вы это понимаете? В первую очередь отстреливают бухгалтера, а потом уж директора. И Лидия Петровна все равно потом заплатит, только гораздо больше, чем сейчас. Во много раз больше! Да еще спасибо скажет, что жива осталась. Однако вас тогда уже не будет. У предприятия появится другой бухгалтер, скорее всего, молодой и с бицепсами…

– Я поняла, – прошептала Галина Тимофеевна. – Спасибо, Наташенька. Сейчас позвоню в банк и предупрежу операционистку, чтобы меня дождалась. Спасибо, что предупредила. И за то, что столько сделала для нас.

В трубке раздались всхлипывания. Вероятно, Галина Тимофеевна наконец сообразила, что с ней может случиться.

– Эта дура сисястая меня запугала совсем, – сквозь слезы выдавила женщина.

– Все, хватит разговоров, отправляйтесь в банк. Быстро и осторожно, – поторопила главбуха Наташа.

Не прошло и часа, как пришел факс с копией платежки и датой проводки. Таша показала ее коммерческому директору НПЗ, но тот только кивнул. Коммерческому радоваться не было смысла: только что нефтеперерабатывающий завод лишился почти месячной прибыли.

Назад в Ростов выехали под вечер, после того как посетили местный ресторан. За большим круглым столом девушка сидела рядом с Бондарем, присутствовали трое местных бандитов в дорогих костюмах, из нагрудных карманов которых торчали антенны мобильных аппаратов. Бондарь беседовал с ними о делах на языке, не всегда ей понятном. При расставании он троекратно поцеловал каждого. Один из мужчин шепнул ему, но так, что Таша услышала:

– Клевая у тебя телка, Бонд! Где нарыл?

– Она – финансовый гений, – ответил Владимир Васильевич. – Мы с ней такие дела крутить будем!

– Ну, ну, – усмехнулся рязанец и опустил глаза, чтобы получше разглядеть Наташины ноги.

Поспать в машине не удалось, и в гостиницу она вернулась совершенно разбитая.

Уже наступило утро, но солнца не было, потом и вовсе зарядил нудный дождик. Девушка лежала поверх застланной постели и думала о Ларине, надеясь все-таки, что Лидия успокоится, когда узнает, что у фирмы теперь нет никаких долгов, и даст необходимые показания для освобождения мужа, которого она наверняка никогда не любила. Если бы любила, то сама бы наняла адвоката – самого лучшего крючкотвора, самого опытного, пусть и дорогого, но который смог бы гарантировать результат. Преданная и любящая жена стояла бы сутками под окнами темницы, кричала бы что-нибудь ободряющее, чтобы поддержать мужа. Даже если тот виновен. Но Ларин не убийца, Наташа была убеждена в этом. Лидия же наверняка знала, кто убил Влада, однако молчала, словно ей все равно, что будет с человеком, которому она давала клятву быть вместе и в беде, и в радости.

В десять утра Таша позвонила Кондратьеву и сказала, что долга уже нет. Оказывается, тот уже все знал – ему позвонил кто-то из коммерческого отдела и поделился новостью. Причем сообщил, кто добился успеха. Коля рассказал, как весь коллектив кричал «Ура!», как выскочила из кабинета Лидия и перекричала дружный хор голосов единственным воплем: «Заткнулись все! Работать мешаете…»

– Но все равно Лидия решила закрыть фирму, а дом выставить на продажу, – продолжил Николай. – Но это дело долгое: надо создавать ликвидационную комиссию, показывать убытки, пережить кучу проверок… Так что до конца года придется потерпеть. А потом я предложу ей продать мне акции…

Таше было неинтересно это слушать, и она перебила:

– Я остаюсь здесь работать на Бондаря. Таково главное условие нашей договоренности. Не знаю, насколько тут останусь, но обязательно приеду на суд, чтобы поддержать Ларина.

Кондратьев вздохнул. А может, просто резко выдохнул в телефонную трубку, недовольный ее решением.

– Лучше бросайте все и бегите, – посоветовал он, – лишь бы подальше от этого бандита. Сюда или в другое, более безопасное, место. Берите племянницу и уезжайте подальше.

– А куда нам с Ликой ехать? – возразила Таша. И усмехнулась: – Разве что в Сан-Феличе… И потом, я Бондарю слово дала. Помогу ему заработать деньжищи и улечу. Если получится это сделать до суда – хорошо, нет – буду думать.

– Он ведь их не зарабатывает, а… – снова вздохнул Николай. – Сколько бы у него ни было денег, ему все равно их будет мало.

В банке «Урожай» Наташе выделили кабинет, в котором ей предстояло работать. Новый помощник Бондаря не спрашивала, как долго будет длиться эта работа и каковы размеры ее оплаты, считая, что деньги в данный момент не главное, а уехать она сможет в любое время, когда поймет, что выполнила свое обещание и ничего уже не должна.

Владимир Васильевич появился в ее кабинете лишь однажды. Посмотрел на стол, заваленный документами, на шкаф с папками и спросил:

– Это все твое?

– Ваше, – ответила девушка. – Только я не знаю, что с этим надо делать.

– И я не знаю, – признался мужчина. – Ты погляди, построй схемы разные, чтобы ни одна копейка мимо меня не пролетела. Мне не до того сейчас. Да и ни фига я в бумажках не понимаю. Вот акционировал не так давно заводик в Миллерове, там масло из подсолнечника давят. Не на себя, разумеется, а на Бабурина, которого поставил генеральным директором. Получает он из моей руки, то есть я знаю, сколько ему даю. Так откуда у него вдруг домик на Кипре появился? Понять не могу. Все вроде по документам чисто, сам я получаю, сколько должен получать. Из трех тонн семян выходит тонна масла, количество подсолнечника, что завозится на переработку, знаю до тонны, и сколько масла выходит, тоже мне известно. Откуда ему капает?

– А стоимость шрота вы учитываете?

– Чего? – не понял Бондарь.

– Из трех тонн семян получается тонна масла, – напомнила Наташа. – А две тонны куда делись?

Владимир Васильевич пожал плечами:

– В отходы, куда ж еще.

– Так эти отходы тоже денег стоят. И не маленьких, между прочим.

– Ну вот, – вскинулся Бондарь, – и здесь кидок! Как людям верить? Ты давай, заводиком в Миллерове займись в первую очередь…

Мужчина двинулся к дверям, намереваясь удалиться, но остановился, словно в последний момент вспомнил о чем-то. Обернулся и посмотрел на свою новую помощницу.

– Кстати, по поводу вранья. Я звонил в Питер и выяснил: никто на меня никуда заявлять не собирался: ни в МВД, ни в прокуратуру. Ты меня на пушку взяла, а я купился.

– Кто вам такое сказал? – удивилась Таша.

– Верный человек.

Она посмотрела на Бондаря внимательнее и, кажется, сообразила, с кем тот мог общаться. Но догадка была такой невероятной, что Наташа и сама боялась поверить своему предположению.

– Тот, кто Влада застрелил? – спросила девушка шепотом.

И по лицу Бондаря поняла, что угадала.

– И вы поверили человеку, который пообещал вам невесть что… – произнесла еще тише. – Не человеку поверили, а убийце, который…

– Я никогда никому не верю, – не дал ей договорить Владимир Васильевич. – Денег я на вашей фирме потерял немало, но все же сработал не в убыток себе. Да и тебя заполучил, что тоже плюс. Хочешь, чтобы твоего Ларина выпустили? – Бондарь пристально посмотрел Наташе в глаза. Помолчал и повторил: – Хочешь?

У нее перехватило горло и едва получилось ответить.