Помоги проекту - поделись книгой:
– Нисколько, Ваше Превосходительство! Я отдаю себе полный отчет, и уверен, что сил моего шестого легиона хватит на то, чтобы взять северные ворота и удерживать их, до подхода основных сил!
– Это невозможно, – не выдержал этой самонадеянности только что прибывший командир. – Мой легион не просто так назван первым, но я понимаю, что даже моим людям не под силу такое. Махи слишком хорошо укреплен и имеет чрезмерно сильный гарнизон, чтоб его можно было так легко…
– Тогда, быть может, настала пора нашим легионам обменяться аквилами?! – Перебил его спорщик.
Не успел офицер ответить на этот возмутительный и оскорбительный выпад, как по столешнице хлопнула генеральская ладонь. Перстни и золотые печати, венчающие почти каждый мощный палец, звучно стукнули по дереву, и военный совет снова погрузился в абсолютную тишину.
– О штурме пока речи не идет, – строго припечатал командующий. – Но я запомню ваше предложение трибун. Имейте в виду, что за успех этого мероприятия будете отвечать головой.
Командир шестого легиона благодарно склонил голову и отсалютовал Цетону. А тот, в свою очередь, перешел к обсуждению других насущных вопросов.
– Что с готовностью осадных полков? Сколько требушетов уже собрано?
– Мы уже почти закончили сборку двух малых машин, Ваше Превосходительство! – Поспешно подал голос чернявый усатый мужчина, у которого в густой темной шевелюре застряла целая россыпь свежих опилок. – И следующим на очереди стоит крупное орудие «Густодо». Мы работаем не покладая рук!
– Хорошо, тогда заканчивайте с этим скорее. Пусть первые готовые орудия начинают сбивать зубцы, укрытия и галереи южной стены, – распорядился генерал. – Затем «Густодо» должен обрушить участок хотя бы в дюжину шагов. Если управитесь к появлению в небе седьмого осколка, то я озолочу всех инженеров!
– Будет исполнено! – Радостно выкрикнул усач, расцветая широкой улыбкой, будто он уже справился с поручением.
– Что с потерями? – Резко посуровел Цетон, и любые намеки на веселье тут же испарились с лиц собравшихся.
На этот раз слово взял преклонных лет дедок, который, прежде чем заговорить, бросил испепеляющий взгляд на трибуна шестого легиона.
– Двадцать семь человек не пережили сегодняшнюю ночь, – хрипло поведал он, а потом сразу же добавил: – Но что бы тут не говорили некоторые не самые умные личности, это не хворь!
Офицер, не так давно обвинивший целителей в слепоте, вскинулся, собираясь ответить, но быстро сник под гневным взглядом командующего. Он так и не решился раскрыть рта, а потому старец продолжил доклад.
– Всего с момента нашего прибытия под стены Махи, погибло полторы сотни человек, но из них Владеющих только две дюжины. Я лично осмотрел каждое тело и с уверенностью могу заявить, что никаких следов болезней или каких-либо недугов у почивших попросту нет!
Цетон благодарно кивнул целителю, показывая, что услышал его, и задумчиво потер подбородок.
– Ваше Превосходительство, вы позволите? – Негромко обратился к командующему трибун первого легиона. А потом, дождавшись разрешительного кивка, выдвинул свое предположение. – Вероятно, все эти странные смерти происходят, потому что мятежники отравили какой-то источник воды в округе, а может и саму землю…
– И это тоже совершенно исключено! – Перебил офицера старец. – Погибшие солдаты и рабочие никак меж собой не были связаны! Они были расквартированы в разных частях лагеря и большинство из них друг с другом даже не встречались.
– Я снова прошу дозволения у Вашего Превосходительства на штурм северной стены, – вклинился неугомонный трибун шестого легиона. – Мне потребуется тысяча человек, чтобы удержать ворота до подхода основных сил. Если мы ворвемся во внешнее кольцо Махи, то легко сможем реализовать численное преимущество нашей армии в уличных боях! А заодно захватим и значительные запасы провианта мятежников. Это существенно сократит срок осады.
– Мне кажется, или у вас, трибун, есть определенный план, подробности которого вы не желаете сообщать открыто? – Иронично поинтересовался командующий.
– Все так, господин, – подтвердил офицер. – Скажем так, у меня имеются надежные связи с лицами, сохранившими лояльность престолу. И они готовы оказать серьезное содействие нашей армии.
– Что ж, обязательно обсудим это после совета. В случае успеха, я лично доложу Его Сиятельство Иилию о вашем героизме.
– Благодарю, Ваше Превосходительство! Это все, о чем я могу мечтать…
***
Стоя на широком парапете стены третьего кольца, я наблюдал, как в серости демонического зрения переливаются десятки тысяч огней сияния чужих душ. Иилий Второй, по-видимому, решил перестраховаться, а потому оторвал от имперских гарнизонов максимально допустимое количество сил. Штурмовать Махи прибыло поистине огромное войско, числом превышающее сто пятьдесят тысяч. Вражеских солдат было настолько много, что когда я ночами наблюдал с высоты небес за их лагерем, мне казалось, будто я парю над залитым электрическим светом мегаполисом из моего прошлого мира. И это была далеко не вся армия, ведь каждодневно прибывали все новые и новые обозы.
Осаду исхироские генералы начали неспешно и вдумчиво, по всем правилам военной науки. Первым делом нас отрезали от дорог и трактов, окружив город со всех сторон. Но проблемой или неожиданностью для совета родов это не стало. Все склады в Махи вот уже который осколок подряд трещали стенами, оставаясь набитыми под завязку провизией. В третьем кольце заблаговременно разбили палаточные городки, способные вместить всех жителей пригорода. А воды было всегда вдосталь благодаря подземным инженерным сооружениям, которые пополняли резервуары из ближайшей реки. И имперцы прекрасно понимали, что расколоть такой орешек станет отнюдь не простой задачей. А потому готовились бить мятежников очень основательно.
Единственное, что вносило некоторую сумятицу в работу слаженного военного механизма, так это спрятанное нами Сердце Дьявола. Оно тянуло невидимые щупальца к душам смертных и неспешно опустошало их, невзирая на двойную преграду в виде толщи земли и металлических стенок ящика. Кого-то быстрее, кого-то медленней, а кого-то и вовсе не трогало до поры до времени.
Если бы вражеская армия столкнулась со случаями повальной демонической одержимости, среди павших, то это отлично сыграло б нам на руку. Но, к сожалению, этого не происходило. Знать точных причин я, разумеется, не мог, и поэтому только и оставалось, что строить догадки. Видимо, портал, открытый Ворганом, оказался не привязан к осколку души Дьявола, а потому так и остался на Диком материке. Стало быть, иномирные сущности только там обладали наибольшей силой.
А может загвоздка крылась в том, что бестелесные отродья, лезущие в щель междумирья, чувствовали присутствие сотни камбинов и меня самого, а потому предусмотрительно держались подальше. Все-таки раньше даже меня одного хватало, чтобы освободить целые гектары джунглей от этих тварей. А может они не рисковали сюда соваться, не желая быть уничтоженными эманациями Сердца.
Или даже все это вместе взятое…
Ну и, конечно же, я никак не мог постичь злую логику, по которой осколок души Князя Тьмы выбирал себе жертв. Равно как и предсказать, сколько человек в сутки он будет убивать. Но, судя по столбам темного дыма, регулярно вьющимся на окраине военного лагеря, предполагаю, что имперцы потеряли уже никак не меньше сотни.
С одной стороны, совсем немного, особенно если учитывать количество прибывших воинов. Ведь чтобы такое огромное войско погибло от воздействия кровожадного осколка целиком, понадобится никак не меньше пары десятков лет. При условии, конечно, что Сердце Дьявола с течением времени не начнет становиться сильнее. Но если взглянуть под иным углом, то сотня трупов – это целая имперская центурия. И отправилась она в чертоги теней раньше, чем начались активные боевые действия. Поэтому генералы Иилия решили немного поторопиться, и первые метательные осадные машины начали отрабатывать по стенам Махи уже сейчас.
– Они пойдут на приступ ночью, – сказал я сопровождающим меня офицерам из числа народных легионов. – Будут пытаться взять северные ворота крупным отрядом.
– Вам было видение, Святейший? – С раболепным подобострастием в голосе спросил один из моих спутников.
Я повернулся к нему и наградил смертного тяжелым взглядом нечеловеческих глаз, отчего тот съежился, будто ожидая удара.
– Нет, – насмешливо поведал я, – мне всего лишь посчастливилось отыскать старого друга одного из вражеских трибунов и отправить от его имени письмо с обещанием содействия. Уверен, они не захотят упускать такую возможность.
– Не сомневайтесь в нас, Пророк, – уверенно пробасил другой военный, – мы дадим им достойный отпор!
– В этом нет необходимости, воины, – удивил я собеседников своим ответом. – Этим займутся мои Вестники.
Офицеры суеверно вскинули пальцы к переносицам и забормотали слова старых, но хорошо известных им молитв. Население Махи вообще неоднозначно отнеслось к новой религии и с некоторой настороженностью смотрело на обновленный облик жрецов. Все чаще храмовникам приписывали различные фантастические умения и якобы замечали за проведениями таинственных обрядов новой веры. Некоторым слухи даже твердили, будто бы последователи Алого Завета красили свои облачения кровью врагов.
Но особенный ужас на людей напускала сотня воителей, вернувшихся со мной из похода к Разлому. Те, кого я провозгласил своими Кровавыми Вестниками. Ведь как бы они не пытались изображать из себя смертных, но их новая звериная натура все равно прорывалась наружу в виде неосязаемых эманаций. И горожане прекрасно это ощущали, что только еще больше множило количество небылиц об орденцах и Алом Завете.
– Остается только посочувствовать тем безумцам, которые пойдут на этот самоубийственный приступ, – попытался за неуверенной усмешкой скрыть собственную тревогу один из офицеров.
На этой ноте я закончил разговор и накинул на лицо глубокий плотный капюшон, который скрывал мои нечеловеческие глаза от сторонних наблюдателей. О том, что юный Данмар не совсем обычный подросток, знали далеко не все. К примеру, аристократия до сих пор пребывала в полном неведении относительно меня. А за счет крайне натянутых отношений этого сословия с народными легионами, информация к ним до сих пор не просачивалось. Поэтому я продолжал тщательно прятать лицо под тканью, дабы не посеять ненароком панику в рядах своих сторонников.
Без особых проблем и задержек добравшись до бывшего храма Воргана, ставшего подобием моей штаб-квартиры, я собрал своих Вестников. Сотня камбионов явилась на зов так быстро, словно ожидали меня в полном составе.
– Сегодня ночью вы испытаете себя, – открыто поведал я молодым демонам. – Вам предстоит столкнуться с живущей внутри жаждой крови и одержать над ней верх, либо умереть. Я предупреждаю, что убью любого, кто проиграет эту схватку. Этот мир нуждается в защитниках, а не мясниках и садистах. Это ясно?
– Да, Пророк! – Грянул слитный хор сотни глоток.
– Это хорошо, тогда времени вам до заката. Как только солнце коснется горизонта, выдвигаемся к северным вратам. Каждый из вас должен будет привести ко мне одного
Ответив синхронным ударом кулаков по багряным нагрудникам, камбионы отправились готовиться к схватке. Вероятно, по старой привычке они будут проверять свои доспехи и оружие, еще не до конца осознавая, что оно им не пригодится. А я задумался, не слишком я требователен к новорожденным демонам? Не прошу ли я от них больше, чем они в состоянии из себя выжать? Все-таки неправильно сравнивать их молодые души с моей, пережившей тысячелетия адских перипетий…
До самого вечера я пребывал в своих размышлениях, но так и не пришел ни к какому конкретному выводу. Плюнув в конце концов на все колебания, я отправился со своими Вестниками в северную часть города. За пределы Махи мы с ними вышли уже в полной темноте, пересекли спешным маршем весь пригород и затаились в чистом поле. Достаточно долгое время ничего не происходило, и тишину ночи не тревожило ни единого постороннего звука. Но потом магический светильник над башнями северных врат, коротко мигнул несколько раз, посылая противнику условный сигнал.
И не успел я подумать о том, что имперцы могли не повестись на мою маленькую уловку, как вдалеке засияли далекие искорки чужих душ. Десятки… сотни! А следом за этим безмятежная тишина заполнилась мириадами тихих, но очень хорошо различимых звуков. Хруст ветки под чьей-то неловкой ногой. Влажное чавканье сырой земли. Приглушенное звяканье металла, обмотанного тряпками. Хриплое ругательство, сказанное вполголоса. Отрывистая команда, отданная громким шепотом…
Что ж, теперь уже сомневаться не приходилось, имперцы заглотили наживку. При их численном перевесе, захват ворот открывал очень радужные перспективы. Все третье кольцо продержалось бы не больше нескольких дней против такой армии, и его сдача фактически означала бы поражение всего города. Нет, конечно, второй и третий рубежи смогли бы оказать достойное сопротивление, но о победе речи быть уже не могло. Этим мятежные аристократы только бы продлили свою неизбежную агонию. Думаю, это прекрасно понимали и исхироские офицеры, равно как и то, что за скорую победу император пожаловал бы им наивысшие награды. Так что вовсе неудивительно, что они решили попробовать.
– Пора, – едва слышно шепнул я.
И Кровавые Вестники услышали мой приказ. Сброшенные наземь доспехи в ночной тиши загремели поистине оглушительно. И следом за этим во мраке засияли десятки пар желтых звериных глаз. Добыча сама пришла к нам в руки…
Глава 19
В безрадостной серости демонического зрения наступающий крупный отряд имперцев был виден как на ладони. Легионеры бодрым шагом пробирались вперед, даже не догадываясь, что за ними наблюдает смерть. Шум доспехов, сброшенных Вестниками, на некоторое время заставил первые вражеские ряды замереть и слепо завертеть головой, пугливо вслушиваясь в ночь. Однако, не услышав более ничего подозрительного, они снова возобновили продвижение.
– Помните о пленниках, мои апостолы, – прорычал я, возвышаясь своей мощной демонической фигурой над камбионами. – Мне нужно чтобы каждый из вас привел ко мне живого врага.
– Да, Пророк… – сипло выдохнули измененные жрецы, дрожа от предвкушения, словно оголодавшие гончие на поводках.
– Тогда идите, покажите мне свою силу!
Стоило мне дать разрешение, как сотня свирепых хищников, против которых в этом мире не существовало никакой защиты, рванулись вперед, разрывая пятками дерн и выбрасывая на бегу целые пласты земли. Они ринулись в атаку молча, словно призраки, и первые крадущиеся солдаты умерли раньше, чем поняли, что на них напали.
Затем ночь просто взорвалась истошными криками, воплями умирающих и противным чавканьем разрываемой плоти. Молодые демоны впервые ощутили вкус сладкой крови на своих губах, почуяли, как бьются в истерзанных телах еще живые сердца врагов, и потеряли голову. Многоголосый хохот камбионов затопил пространство, оглушая своим шальным весельем целый мир.
Я будто наяву увидел, как часовые на стенах суеверно вскидывают пальцы к лицам в оберегающих жестах, как вскакивают с постелей жители города и воины в далеком лагере основных сил Иилия. Здесь и сейчас казалось, что этот боевой клич слышно не только во всем Махи, но и по всей империи!
– Боритесь за себя! – Проревел я, легко перекрывая грубым рычащим басом шумное неистовство бойни. – Боритесь, ибо смерть ждет того, кто уступит!
Почти все новорожденные демоны, заслышав голос предводителя, заметно умерили свой пыл. А смертные, напротив, попытались соединиться в боевые порядки и дать жесткий отпор неуловимому во тьме противнику. Похоже, мое напутствие они восприняли на свой счет. Не удивлюсь, если после сегодняшней ночи выжившие в этой резне легионеры будут рассказывать своим внукам о том, как с ними говорил сам Ворган. При условии, конечно, что выжившие вообще останутся…
Но тем не менее, невзирая на воспрявший на мгновение боевой дух имперцев, они продолжали умирать кошмарно быстро. Искорки их душ гасли с пугающей скоростью, и вскоре счет погибших перевалил уже за несколько сотен. А спущенные с поводка молодые камбионы, казалось, только начали входить во вкус, и теперь резвились, словно лисы в курятнике.
На землю излилось столько человеческой крови, что небольшая полянка диаметром в сотню шагов превратилась в настоящую багряную топь. Несчастные люди, до которых добирались острые когти демонов, кричали столь истошно, что начинали захлебываться в собственной рвоте. Мясо с внутренностями разлетались на десятки метров во все стороны, а оторванные руки и головы и того дальше.
Вдруг я с грустью осознал, что это будет первая и единственная битва моих Вестников. Мне стало понятно, что никто из них не сможет удержать себя в руках. Никто не совладает с кровожадной сутью черного обелиска. Я бы на их месте не смог. Слишком рано я бросил бывших жрецов в горнило неистовой мясорубки. Ничтожно мало было у них времени привыкнуть к соседству мрачного кошмара, что свил гнездо в их душах. Мне придется сдержать свое обещание и убить их всех. Даже Месиза. Ведь я прекрасно видел его коренастый силуэт, раскручивающий над головой труп имперского солдата, надетого глазницей на когтистый палец…
И вот вскоре все стихло. Крики сменились стонами и всхлипываниями, но я четко видел, что огоньки чужих душ все еще горят в серости ночи. Ощущать поблизости живых противников было так необычно и странно, что я в первый момент даже заподозрил, будто к нам пробирается еще один отряд. Однако…
В монотонном однообразии демонического зрения, где непередаваемым контрастом выделялись лишь Искры смертных и пролитая кровь их товарищей, я смотрел, как камбионы возвращаются ко мне. Они бредут, словно хмельные, таща в своих когтях по одному живому пленнику, показывая тем самым, что смогли перебороть одолевающую их жажду. Я принялся быстро пересчитывать количество рогатых фигур и недоуменно остановился, дойдя до сотни. Получается, что все мои Вестники одержали верх над низменными позывами черного обелиска в своей душе? Они сумели… Невероятно.
Молодые демоны подходили ко мне и швыряли под ноги скулящих и пускающих слюни от страха людей, а я широко улыбался во всю свою огромную клыкастую пасть. Да, с такими последователями можно не только переворачивать вверх дном людские миры, но и перетряхнуть весь Ад! И пусть только кто-нибудь попробует меня остановить…
***
– А я говорю, что мы не переживем эту осаду!
Старик Фортем эмоционально стучал сухим жилистым кулаком по круглому столу, за которым проходило заседание совета. Двадцать представителей семей – двадцать равнозначных голосов. И сегодня им надлежало принять одно единственное решение.
– Нас всех повесят, как предателей трона, и отнимут наши владения! – Продолжал нагнетать обстановку пожилой аристократ. – Отделение от Исхироса с самого начала было глупой затеей, которую протолкнула по большей части импульсивная молодежь!
– Позвольте, домин Гровен, – мягко вклинился я в нескончаемый пессимистичный монолог, – но вы ведь, в конце концов, тоже ее поддержали.
– Я просто не мог предположить, что Иилий спустит на нас половину армии всей империи! – Веско возразил собеседник. – В противном случае, я б просто покинул город со всей своей семьей, но не стал бы в этом участвовать!
– Никто не мог предположить, что Его Кровавое Сиятельство вознамерится расправиться с Махи столь быстро и решительно, – пожал я плечами. – Но если спросите моего мнения, то у нас весьма неплохие шансы на победу…
– Глупости! – Подал голос домин Иматирос, явно занявший позицию Фортема.
Эти двое вообще прекрасно друг с другом спелись, и никогда не упускали случая попытаться меня укусить прилюдно и пошатнуть авторитет в среде высокородных. Похоже, Зокрит так и не простил мне смерть своего сына и навязанный долг жизни. Но это оставалось целиком его проблемами.
– Соотношение сил один к трем и не в нашу пользу! – Озвучил известный факт аристократ. – При этом Иилий способен в течение двух следующих осколков прислать в подкрепление осаждающим еще пятьдесят тысяч мечей. Так что наше положение выигрышное лишь до тех пор, пока стоят стены! Но гигантские требушеты разобьют их, как яичную скорлупу! Мы живы только потому что нас обстреливают малые машины, а крупные еще не собраны!
– Да-да, домин Зокрит совершенно прав, – поддакнул глава рода Имаго, которого, судя по всему, эта парочка тоже умудрилась перетащить на свою сторону. – Я знаком с генералом Цетоном, который командует войсками Исхироса. Он очень осторожный и принципиальный полководец. Можете поверить, он не отступится ни перед чем!
– Так что же вы предлагаете, уважаемые домины? – Слегка насмешливо поинтересовался я, поглубже опуская капюшон на лицо, чтобы, не приведи Дьявол, не сверкнуть желтыми глазами на публике.
– Наш единственный выход – переговоры! – С готовностью ответил старик Фортем.
– Вы считаете, что у нас еще есть такая привилегия? – Вскинул я бровь, чего, впрочем, никто не увидел под тканью.
– А почему нет?! – С какой-то непонятной горячностью подключился Зокрит. – Дипломатия открывает двери даже там, где порой бессильна сталь! Я поддерживаю предложение домина Гровена.
По залу собрания пронеслась волна гула, которую можно было расценить как одобрение. М-да, все же, как ни старайся, а объять необъятное у одного человека не получится. Пока я был занят подготовкой к войне, за моей спиной собралась целая коалиция единомышленников, которые испугались тяжелого пути к свободе. Ну да ничего, у меня есть чем остудить ваши головы…
– Боюсь, вы забыли, почтенные домины, кто такой Иилий Второй, – начал я издалека. – А вот мне он оставил об этом напоминание на всю жизнь…
Для наглядности, я поднял вверх руку, позволив съехать широкому рукаву и оголить изуродованное шрамами запястье.
– Я тоже когда-то пытался договориться с ним
Тьма под покровом моего капюшона смотрела требовательно и выжидающе. И хоть нечеловеческие глаза надежно были скрыты тканью, почти половина собравшихся все равно судорожно передернули плечами, будто их пробрал озноб.
– Так я и думал, – позволил я себе легкую полуулыбку, когда никто не вызвался стать добровольцем. – Тогда давайте для начала проголосуем. Кто считает, что переговоры нам не нужны?
Обозначая свое мнение, я первым поднял вверх ладонь. Следом за мной воздели руки еще восемь человек, среди которых были Астра Персус и Кайет Дивита. В принципе, не так уж и плохо. Всего одного голоса нам не хватило до абсолютного паритета. Я-то опасался, что за время моего отсутствия члены совета найдут общий язык между собой и перетянут всю власть на себя. Но нет, пока у нас еще оставались шансы одержать победу простым большинством голосов, если из оставшихся членов собрания кто-нибудь решит воздержаться.
– А кто поддерживает идею отправить в лагерь штурмующих дипломатическую миссию?
Не успел я до конца озвучить вопрос, как в воздух в едином порыве выстрелило одиннадцать рук. Такое поразительно единодушие не оставляло сомнений в том, что пронырливый Фортем и мстительный Иматирос, провели очень плотную работу с самопровозглашенным советом. Эти двое явно затеяли какую-то свою собственную игру, в которой не хотели меня видеть в качестве участника. И это невзирая на то, что именно на моей крови и моих стараниях зиждилась возможность обрести независимость. Но да ладно, в конце концов, я уже вышел на финальную прямую, когда вся эта мышиная возня никак не влияет на мои планы. При самом плохом варианте развития событий, я могу приказать сотне Кровавых Вестников уничтожить войско под стенами Махи. В этом случае, скорее всего, я их точно потеряю, но зато дам осколку души Дьявола достаточно силы.
– Хорошо, – легко принял я свое поражение, – да будет так! Я лично отберу кандидатов для предварительного раунда переговоров, на котором будут обсуждаться твердые гарантии для нас. Как мы уже выяснили, никто не горит желанием рисковать своей жизнью, покуда Иилий Второй не обеспечит нам неприкосновенность. За сим прошу считать собрание совета оконченным!
***
Двенадцать человек в белоснежных хламидах вышли из ворот Махи и с гордо поднятыми головами направились в сторону вражеского лагеря. Чак шел самым первым и нес в руках длинное древко, на котором вяло колыхался флаг с вышитой белой ветвью – символом перемирия и приглашением к столу переговоров.
Запрокинув лицо вверх и вдохнув посвежевший воздух пригорода, в котором он вырос, юноша прикрыл глаза, наслаждаясь теплом солнечного света. Все его былые тревоги и заботы растворились, смытые волнами небывалого божественного откровения. Теперь-то все стало предельно ясно и понятно. Жизнь бывшего оборванца наконец-то обрела смысл и конечную цель. Чак ругал себя последними словами, что был таким слепцом, и не сумел заметить шанс, который судьба сунула ему прямо под нос. Но теперь-то все будет иначе. Теперь он знает Истину…
Имперские воины встретили парламентеров с настороженностью и обыскали каждую складку их одеяний, пытаясь найти спрятанное оружие. Казалось, исхироские командиры не ждали ничего иного, кроме подлости от прибывшей из Махи миссии. Но поскольку ничего найти не смогли, то проводили всех переговорщиков в огромный шатер командующего.
Парень не удостоил внутреннее убранство ни единым взглядом. В бытность беспризорником, он бы обязательно распустил слюни на дорогие шахирские ковры, которые здесь устилали каждую пядь. Однако теперь Чак понимал, что золото, серебро, шелка, изысканные кашемиры – все это тлен и пепел. Суета, недостойная даже внимания. Насколько же слепы и жадны люди, преклоняющиеся пред идолами из стопок сверкающих монет. Как же ничтожны они в своем благоговении перед презренным металлом. Как же стыдно понимать, что всю свою жизнь он был точно таким же глупцом.
Судя по мечтательным и просветленным лицам остальных одиннадцати спутников в белых одеяниях, они тоже познали Истину. А потому смотрели на мужчину в роскошных доспехах, восседающего в кресле, без капли страха и подобострастия, но в то же время и с изрядной долей грусти. Им было в самом деле жалко этого человека, ведь он не знал Правды, и, наверное, до конца своих дней останется бродить во тьме собственных заблуждений.
Позади кресла командующего стояло не меньше десятка советников и помощников, большинство из которых точно так же были облачены в броню. Они не скрывали своего презрения по отношению к парламентерам, и каждый их жест и движение были преисполнены едва ли не брезгливости.
Поделиться книгой: