Помоги проекту - поделись книгой:
Было видно, что жрецы от моих слов ощутимо напряглись. Однако ни один из них не заикнулся о том, что Дикий материк опасен и кишит одержимыми тварями. Мои последователи всецело мне верили, и если я сказал, что надо торопиться, то, значит, они будут умирать, но не сбавят шага. А я, в свою очередь, не стал им пояснять, что захватившие плоть зверья духи не посмеют потревожить наш отряд. Просто потому что будут бежать со всех ног от своего более сильного собрата. То есть меня…
Воины сразу же перешли на бег, и две сотни пар ног слаженно ударили в утоптанную почву. Тропический лес пугливо притих, и даже птицы предпочли за благо убраться от нас подальше. Проложенная множеством поселенцев тропинка стелилась под сапогами, но закончилась, не успело солнце даже пойти на убыль. Это значило, что мы уже пересекли своим стремительным маршем узкую полоску отвоеванных у Преисподней земель. В прошлый раз, когда мы с Кавимом плелись со скоростью одноногих черепах в составе отряда защитников пятой заставы, у нас на это ушло гораздо больше времени. И теперь успехи поселенцев в освоении потерянного человечеством континента выглядели совсем уж ничтожно.
Жрецы недоуменно переглядывались, не веря в то, что они зашли так далеко вглубь Дикого материка и ни разу не подверглись нападению какой-нибудь изувеченной дыханием Ада страхолюдины. Ведь с самого основания их Ордена смертным не удавалось преодолеть стены последней заставы дальше, чем на полет стрелы. А если и находились смельчаки, способные на такой подвиг, то они никогда не возвращались, чтобы рассказать о том, что видели. И все чаще храмовники, пытающиеся понять, по какой причине крайне опасное путешествие превратилось в легкую прогулку, поворачивали головы в мою сторону.
Я же не обращал на это особого внимания и бежал наравне со всеми, контролируя нитями Искры обстановку не только вокруг отряда, но еще и внутри. Ведь воины Воргана это такие упрямцы, что даже умирая не признаются, что им тяжело. Они, стиснув зубы, продолжат рваться вперед, не желая подводить общее дело и своих братьев. Поэтому очень важно уловить момент, когда храмовники начнут выдыхаться, чтобы эти молчаливые и самоотверженные глупцы не похоронили себя раньше времени.
И вот, когда путь вывел нас на геометрически правильную и практически идеально ровную поляну, я скомандовал привал. Некоторые бойцы, чьи Анима Игнис не были столь развитыми, как у более опытных товарищей, поспешили сбросить с плеч поклажу и прилечь на плащи. Кто-то отправился собирать дрова для костров, иные двинулись на поиски воды. Одни встали на караул, а другие начали вытряхивать из заплечных мешков походные котелки…
В общем, воители прекрасно знали, что им делать, и как обустраивать место для стоянки. А потому моего вмешательства в сей процесс не требовалось. Единственное, что я себе позволил, так это присмотреть за отдельными группами орденцев, чтобы на них не напала никакая одержимая мерзость. Но вот вскоре все вернулись в лагерь, и я теперь мог расслабиться и пройтись по окрестностям…
– Святейший, – потревожил мое уединение Месиз, – здесь ведь когда-то был город?
– Да, – коротко кивнул я. – И мы сейчас разбили лагерь прямо на его площади.
Паладин огляделся вокруг, а потом присел и вонзил кинжал в сплошной зеленый ковер из травы, сквозь который за тысячелетия не сумел пробиться ни один древесный росток. Он ткнул клинком всего раз, и металл сразу же заскрежетал по камню. Ладонью разворошив переплетения сотен и тысяч травинок, Черный щит быстро докопался до прекрасно сохранившихся булыжников древней мостовой. Они были подогнаны друг к другу так плотно, что в щель между ними не смогло пролезть ни одно вездесущее семечко.
– Поразительно, – выдохнул воитель. – Сколько веков назад истлели и осыпались прахом кости тех, кто мостил эту площадь? Никто из потомков уже никогда не вспомнит даже их имен, однако они все еще живут, воплощенные в своем творении…
– Вот только любоваться им уже некому, – хмуро откликнулся я, и сам не ведая причины, по которой настроение поползло вниз.
– Я желаю того же, Данмар… – признался воитель. – Не просто прожить свои годы, а оставить хоть какой-нибудь след. Пусть он будет таким же сокрытым от посторонних взглядов, как эта поросшая площадь, пусть найти его смогут лишь считанные единицы смельчаков, но я хочу чтобы после меня осталось хоть что-нибудь…
– Останется, Месиз, – пообещал я, – Можешь не сомневаться. То, что нам предстоит сделать, навсегда войдет в историю этого мира. Вот только не знаю, будут ли следующие поколения наши имена славить, или все же грязно проклинать? Может статься и так, что любые упоминания о нас вымарают из легенд, оставив только сухие напоминания и предостережения от совершения ошибок, подобных нашим. И только Алый Завет будет бережно хранить память о наших деяниях.
– Я верю, что у тебя все получится… у нас… получится.
– Это покажет только время…
Я отошел немного в сторону, к сплошь поросшему плющом холмику. Взывая к Искре, я в несколько импульсов изодрал путаницу стеблей, оголяя скелет каменных руин, укрытых пышным одеялом из зелени. Да уж, нашествие демонов и последовавшие за ним века не пощадили этого места. Назначение этой древней постройки понять уже не представлялось возможным. Ведь помимо полутораметрового остова из двух стен и груды обвалившихся и расколовшихся блоков, тут ничего не сохранилось.
– Ты бывал здесь раньше? – Снова обратил на себя внимание паладин.
– Нет, – честно ответил я.
– Прости за любопытство, – повинился воитель. – Просто я подумал, что ты застал эти земли еще процветающими, а потому сможешь рассказать, как жили здешние люди…
– О нет, Месиз, – грустно ухмыльнулся я. – Свои тысячелетия я коротал в совсем другом месте…
***
Бешенный забег по пересеченной местности продолжался, прерываясь лишь несколькими короткими часами тревожного сна. А потом кривые корни, хищные лианы и низко висящие ветви снова пытались своим безудержным буйством задержать наше продвижение. Свою Искру я использовал как локатор, отыскивая наиболее удобные для прохождения участки пути. А где пройти становилось совсем уж затруднительно, там полуторные мечи паладинов прорубали дорогу остальному отряду.
Уже к концу первой недели я устал считать, сколько раз моим невидимым щупам Анима Игнис попадались остатки древнейших городов и деревень. Мы пересекали реки, прыгая по обрушенным сводам мостов, обходили циклопические развалины, оставшиеся от военных укреплений, набредали на могильники, где безжалостные джунгли неспешно превращали в пыль кости павших в схватке с демонами воинов.
А однажды мы и вовсе нашли поселение местных дикарей, которые строили в кронах огромных деревьев невероятно убогие подобия домов. Они словно мартышки стремились забраться повыше, спасаясь от опасных измененных дыханием Преисподней тварей, снующих по земле. Едва только завидев наше воинство, все аборигены попрятались в своих ветхих шалашах, и не казали даже носа. Но я чувствовал их дыхание, улавливал тихие разговоры на незнакомом языке, слышал источаемый ими страх… В какой-то момент мне захотелось обратиться в Искателя Боли, чтобы навестить нищие жилища одичавших людей и взглянуть на сияние их душ. Но холодный разум уверенно твердил, что это не мои желания, а потому их следовало сторониться.
И мне нечего было бы рассказать о нашем пешем марше до Разлома, если бы не одно загадочное обстоятельство. Чем дальше мы углублялись в джунгли, тем выносливей становились мои бойцы. По грубой и безжалостной логике, они просто обязаны терять свои силы и слабеть с каждым новым днем, уставая от бесконечной беготни сквозь густые заросли. А скудный и однообразный рацион должен был только сильнее усугублять этот процесс. Однако же в реальности картина вырисовывалась совсем иная.
В какой-то момент многодневного марш-броска черные воины и вовсе перестали нуждаться в привалах. Мы промчались с ними от рассвета и до самой темноты, пока невозможно стало различать землю под своими ногами. И если я просто удивлялся такой перемене, то мои последователи смотрели друг на друга квадратными глазами, пытаясь понять причину своей духовной трансформации.
– Данмар, мы можем поговорить? – Подступился ко мне Месиз, с ног до головы покрытый грязью после многодневного забега.
– Конечно, – легко кивнул я. – Что гнетет тебя с братьями?
– Наша сила… она возросла, – несколько смущенно поведал паладин. – Каждый из нас хорошо знает границы своих возможностей, и сейчас мы чувствуем, что шагнули далеко за их пределы. Скажи, ты знаешь, что с нами происходит?
– Думаю, ваши души реагируют на близость Воргана, – озвучил я свою главную догадку. – Мятежный Лорд Преисподней не способен покинуть этот мир, покуда его почитают, как божество, и эта связь просто не может быть односторонней.
– Так мы идем к могиле Великого Защитника?! – С заметной дрожью в голосе спросил Черный щит.
– Да. Вы увидите того, кого
На этой ноте наш разговор окончательно увял. Задумчивый воитель отправился к своим собратьям, чтобы поделиться с ними новостью, а отряд, тем временем, принялся устраиваться на ночлег. Вот только энергия столь неудержимо кипела в телах орденцев, что никто из них до самого утра так и не сумел сомкнуть глаз. А едва только под густыми кронами рассеялась тьма, мы снова возобновили свой бег, и ни один из жрецов не выглядел усталым. И на этот раз уже не останавливались даже ночами, освещая себе путь дымными отсыревшими факелами, собранными из подручных средств. Благо, что черные крылья дарили мне не меньше силы, нежели жрецы получали от дьявольского осколка души, а потому я мог не отставать от своих сторонников.
И в таком невообразимом для смертных темпе мы мчались по джунглям, пока не вышли к крутому обрыву, что именовался в народе Дьявольским Разломом. С земли эта окруженная широкими проплешинами огромная язва на теле тропического леса выглядела поистине ошеломляюще. Широкая трещина с отвесными склонами уходила куда-то вдаль, теряясь за пределами видимости. А дно ее стыдливо пряталось в недостижимой глубине под вуалью густой тени. Тем не менее, я знал, куда вел людей, а потому распорядился начинать приготовления к спуску.
Мои последователи принялись извлекать из заплечных мешков стальные крюки и мотки веревок, а я отправился на поиски участка с крепкой породой. Довольно быстро найдя подходящее место, я, паря на распростертых крыльях, занялся тем, что голыми руками вбивал железные колья прямо в камень. По одному через каждые два метра. И занимался этим до тех пор, пока не достиг дна монструозного ущелья.
Каждый из орденцев нес на себе по двадцать-тридцать крюков, что в сумме давало никак не меньше пяти тысяч. Но и этого количества едва хватило, чтобы добраться до последнего прибежища Воргана. Хорошо хоть за минувшие тысячелетия отвесные стены Разлома периодически обваливались, медленно, но верно формируя отнюдь немаленькую насыпь, с которой можно было спуститься уже без помощи разного рода приспособлений.
Но даже так глубина ущелья оказалась значительно больше, чем я рассчитывал. Десять чертовых километров! При иных обстоятельствах преодолеть такое расстояние на руках и веревках сумели бы только паладины Ордена. Да и то совсем не гарантированно. Но близость Сердца Дьявола даровала черным воинам великую силу, и у меня оставались вполне обоснованные надежды на вполне удачный исход этой затеи…
И чтобы еще больше увеличить эти шансы, первым в темное лоно исполинского каньона отправился Месиз. Я сопровождал его спуск, показывая, каким образом нужно продевать и обвязывать веревки вокруг вбитых крючьев, чтобы остальные браться смогли пройти за ним этот путь. И эту монотонную работу мы с ним сумели закончить только лишь к следующему утру. Вернувшись на поверхность, я приказал всем остальным отправляться вниз. Хоть я мог и не тащить в Разлом всех своих последователей, а только самых сильных и выносливых, но я ведь обещал им встречу с их божеством. Было б несправедливо лишать кого бы то ни было возможности взглянуть собственными глазами на легенду, в которую они когда-то верили…
Рядом с бывшим Лордом Мстителей приспешники войны становились по-настоящему неутомимыми. Они без устали спускались по веревочной дороге, проложенной их старшим товарищем. Причем, двигались они с такой скоростью, которая и не снилась ни одному даже самому умелому скалолазу из числа простых смертных. Очень быстро орденцы выработали совершенно невероятный способ спуска. Они разжимали руки, пролетали несколько метров, а потом словно гигантские пауки ухватывались за подготовленные колья и петли.
Таким нехитрым, но до крайности рискованным образом воители добирались до самого дна за смехотворные полтора часа. И когда все оказались в сборе, я повел их за собой, прямо к гигантской груде перекореженной плоти, в которую превратился мятежный демон. Люди крутили по сторонам головами, разглядывая россыпи почерневших от времени костяков, многие из которых принадлежали вовсе не людям. И дыхание далекого прошлого обдавало лица смертных своим смрадом, позволяя прикоснуться к событиям глубокой древности…
Воины шли молча, спокойно относясь к соседству останков миллионов своих предков и их убийц. Но вдруг один из орденцев остановился и ткнул пальцем куда-то на стену.
– Святейший! – Окликнул он меня. – Взгляни! Неужели это твой собрат?
Я посмотрел в указанном направлении и увидел вплавленный в камень мощный скелет. Подойдя вплотную, я заметил, что этот костяк сильно отличается от человеческого. В первую очередь тем, что у него из-за плеч торчали огрызки переломанных крыльев, а на лбу черепа красовались несколько обломков, оставшихся от рогов. А во вторую – строением грудной клетки, имеющей более широкие и заостренные ребра, чрезмерно мощным тазом и позвоночным столбом, который выглядел едва ли не толще мужского бедра. На единственной уцелевшей руке можно было заметить семь пальцев, вместо привычной пятерни, да и лучевых костей в предплечье было аж четыре…
– В каком-то смысле да, – негромко поведал я, умалчивая о том, что крылья у этого существа анатомически ближе к кожистым, нежели тем, которые мне вручил Дьявол. Кажется, теперь я понимаю, кто изначально входил в эту Небесную Тысячу, о которой упоминал Ворган… Хоть я никогда ранее в Аду не видел крылатых тварей, но вполне допускал, что таковые могут существовать. Кроме того, существовала вероятность, что они точно так же способны их прятать и призывать по собственному желанию…
– Поспешим, время уходит, – прервал я затягивающуюся паузу и заспешил прочь от останков невиданного демона.
Отряд ускорился. И чем ближе мы подходили к пленнику, томящемуся в созданном им же Разломе, тем страннее начинали вести себя орденцы. Люди начинали дышать часто и глубоко, будто им не хватало воздуха. Зрачки их расширились, словно под воздействием какого-то наркотика, расплывшись практически на всю радужную оболочку глаз. На шее и висках взбухли пульсирующие вены, а движения смертных стали какими-то дерганными и резкими, будто бы они сами не могли совладать с переполняющей их тела энергией.
Когда я остановился возле серо-бурой груды, которую из себя являл Ворган, то храмовники, как и я когда-то, не смогли сходу признать в нем живое существо. И только после того, как я объявил, что мы прибыли, они начали недоуменно озираться, все чаще бросая взгляды на уродливую неподвижную кучу.
– Это и есть…
– Да, – тихо ответил я. – Подойдите ближе, воины. Сейчас вы увидите пробуждение того, кого считали своим богом. А заодно узнаете еще одну мою тайну.
Пока храмовники послушно окружали меня и мятежного Лорда Преисподней, я прикрыл глаза и потянулся к черному обелиску, пронзающему мою истерзанную душу… Миг, и я распахнул глаза, чтобы увидеть потерявший краски мир и две сотни клинков, нацеленных в мою сторону…
Глава 14
Для Доланы время в темнице превратилось в бесконечную череду из бодрствования и коротких моментов сонного забытья, которое неизменно прерывалось жутчайшими кошмарами. Как только она позволяла себе закрыть глаза, так сразу же ее навещал ужасный кровавый демон с лицом Данмара. Он щерил клыкастый рот в устрашающей ухмылке, терзал женщину своими кривыми когтями и пронзительно хохотал, наслаждаясь ее страданиями. И всякий раз аристократка просыпалась от эха собственного крика, отражающегося от стен каменного мешка, в котором ей чудились отголоски демонического смеха из ее жутких снов…
Домина Амброс потеряла счет дням и не могла понять, сколько на самом деле времени прошло с того момента, как Иилий Второй приказал ее бросить сюда. Теперь ее дорогой наряд походил на жалкое замызганное тряпье, которым побрезговал бы даже нищий. Ее длинные волосы, не видевшие воды вот уже которую седмицу, спутались, став похожими на паклю. А изящные и аккуратные ногти, окрашенные когда-то в нежный небесно-голубой цвет, ей пришлось отгрызть себе самой, потому что они уже отросли настолько, что начинали мешать.
От некогда гордой и статной помощницы первого советника сейчас осталась лишь бледная тень, истощенная кошмарами, дрянным скудным питанием и вечным холодом промозглой камеры. Вдобавок ко всему, у женщины появился еще и хриплый лающий кашель, раздирающий своими длительными приступами грудную клетку. Но Его Сиятельство даже и не думал направлять к предательнице целителей, по-видимому, считая что она целиком заслужила то, что с ней происходило сейчас.
Поэтому Долана и убедила саму себя, что ей осталось совсем недолго. Аристократке казалось, что о ней давно уже все позабыли, и теперь она заживо сгниет в подземелье дворца, никогда больше не увидев радостной белизны летних облаков. Больше она не пройдется под цветущими сводами столичных садов, не проводит взглядом оранжевое солнце, катящееся за горизонт, не порадуется безмятежному сиянию небесных осколков. Не возьмет в руки собственных детей, которым оказалось не суждено прийти в этот мир…
От раздавшегося скрипа несмазанных металлических петель, нагло вторгшегося в ее невеселые мысли, аристократка вздрогнула и неосознанно вжалась в стену своего узилища, мечтая стать как можно менее заметной. Но вот дверь распахнулась и внутрь хлынуло ровное сияние, кажущееся пленнице просто ослепительным. Единственное, что сумела различить женщина, много дней просидевшая в практически полной темноте, так это темный силуэт, держащий в руке заряженный светильник.
И пусть этот визит мог значить, что ее теперь будут мучить и истязать, но все равно домина Амброс испытала величайшее облегчение. По крайней мере у того, кто посетил ее, не было жутких рогов, клыков и когтей… а остальное не так уж и важно.
– Следуйте за мной, – вполне вежливо обратился к ней тюремщик. – Его Императорское Величество желает вас видеть.
Неуверенно отлипнув от холодной стены, женщина сделала первый робкий шаг. Непрестанно щурясь и утирая бегущие слезы, она наощупь попыталась добраться до дверного проема. Но ослабевшие ноги отказывались держать свою хозяйку, и оттого она постоянно припадала и спотыкалась, рискуя растянуться на каменном полу.
Надсмотрщику же, похоже, стало жаль Долану, поэтому он аккуратно взял ее под локоть, чтобы придержать. А затем неспешно повел по глухому подземелью, подстраиваясь под ту скорость, с которой пленница смогла передвигаться.
– Спасибо, – тихонько пискнула помощница советника, ощущая себя крайне жалко.
Но прибывший за ней мужчина не удостоил узницу ответом. А потому она примолкла и больше не пыталась завязать разговора. Долана просто послушно плелась рядом с тюремщиком, который вскоре вывел ее на первый уровень дворца, где с момента заключения аристократки практически ничего не изменилось.
Там ее в буквальном смысле передали с рук на руки четверке ауксилариев, и уже они принялись конвоировать женщину дальше, закрывая своими широкими плечами от любопытных взглядов. За последнее, кстати, домина Амброс была им особенно благодарна. Ей и без того хватало потрясений, а презрение придворных, которые раньше вынуждены были ей кланяться и заискивать, могло и вовсе добить помощницу.
Так и брела пленница в сопровождении гвардейцев, старательно прячась за их спинами, покуда ее не привели к дверям императорского малого зала. Обычно Его Сиятельство принимал здесь самых почетных и влиятельных гостей, с которыми беседовал с глазу на глаз. А Долана, нужно сказать, никогда к числу таких персон себя не причисляла. И когда солдаты впихнули женщину внутрь, то она поняла, что не ошиблась в своих выводах. Далеко не ей государь оказал такую высокую честь.
Помимо самого Иилия, в зале для аудиенций находился еще и немолодой мужчина крайне сурового вида, носящий одежды представителей Ордена Костяного Меча. Почему-то взгляд гостя правителя напустил страху на Долану, хотя она наивно думала, что после встречи с клыкастым отродьем ее уже ничего не сможет напугать.
Ауксиларии молча отсалютовали своему господину и покинули помещение, плотно притворив за собой двери. А домина Амброс, оставшаяся наедине с императором и жрецом, испытала ранее несвойственные ей неуверенность и робость. Чтобы скрыть свои чувства, помощница советника попыталась исполнить сложный реверанс, которым этикет предписывал приветствовать монаршую особу. Да вот только прошедшие дни в камере сказались на ее здоровье сильнее, чем она могла предполагать. Ноги не удержали аристократку, и она шлепнулась прямо на пол, заливаясь краской от стыда. Однако же не государь, ни его гость никак не прокомментировали это позорное фиаско.
– Это и есть домина Долана Амброс, – прозвучал глубокий голос Иилия. –
Пленница услышала приближающиеся шаги, сопровождаемые лязгом металла и шуршанием твердой кожи. Но так и не нашла в себе сил оторвать взгляд от пола. Она продолжала глупо сидеть, опустив голову, и рефлекторно вздрогнула, когда в поле ее зрения возникли высокие черные сапоги служителя Воргана.
– Ты знаешь, кто я такой, дитя? – Задал вопрос воитель.
– Вы жрец Великого Стража… – послушно озвучила очевидную догадку Долана.
– Я высший патриарх столичного экзархата, – поправил ее мужчина.
И аристократка могла бы сказать, что его голос прозвучал строго, если бы вместе с этим он не протянул ей руку, помогая подняться на ноги. Благодарно кивнув, женщина все-таки подняла лицо, чтобы посмотреть на гостя, но стоило ей увидеть бездну чужих бесконечно глубоких и требовательных глаз, как она тут же потупилась, не выдержав сокрытого в них колючего холода.
– Тебе не стоит опасаться меня, дитя, – все тем же отнюдь не ласковым тоном поведал храмовник. – Но все же я попрошу тебя быть со мной откровенной.
– Да, экзарх, – тихо выдохнула Долана. – Как прикажете…
– Скажи, ты в самом деле видела демона? Опиши его.
Боясь именно этого вопроса, женщина прикрыла веки, воскрешая в памяти черты отвратительного монстра, который скрывался под личиной ангельски милого мальчишки. Стараясь быть предельно объективной, она описала все, что смогла запомнить, начиная от зловещих волчьих глаз и заканчивая кривыми витыми рогами, венчающими голову этого существа. Домина Амброс сознательно избегала в своем рассказе эмоциональных сравнений и эпитетов, ужав повествование лишь до сухих фактов. Но даже этого хватило, чтобы ее начали колотить приступы крупной дрожи, вызванные воспоминаниями о пережитом ужасе.
Чернодоспешный воин внимательно выслушал аристократку, а затем развернулся к Иилию, который все это время хранил тяжелое молчание.
– У меня нет сомнений, Ваше Сиятельство, – вынес вердикт патриарх. – Вы действительно столкнулись с демоном. В наших священных текстах есть упоминания о похожих созданиях.
– Тогда как, в таком случае, вы объясните действия своих братьев? – С отстраненным интересом, будто происходящее нисколько его не волновало отозвался государь. – По какой такой причине они пошли за отродьем бездны, провозгласив себя последователями какого-то неведомого Алого Завета? Почему стали перекрашивать свои доспехи в цвет демонической чешуи, подчеркивая свое отречение от Воргана?
– На это, к сожалению, у меня нет ответа, – не смутился орденец. – Я не имею ни малейшего понятия, как кровавое исчадие сумело затуманить разум моим единоверцам. Есть версии, что это как-то связано со слухами о чернокрылом ангеле, которого видели в Махи.
– Демон и ангел играют на одной стороне? – Скептически вскинул бровь император. – Разве такое возможно?
– Мы одинаково мало знаем и о тех, и о других, Ваше Сиятельство, а потому не можем делать никаких выводов.
Долана вполуха слушала разговор правителя и патриарха, мало что в нем понимая. Женщину вообще сейчас мало что беспокоило, помимо ее собственной судьбы. О том, что произошло в Махи она не имела понятия и, к своему стыду, даже не хотела вникать. Покуда ее участь остается столь неопределенной, ей даже пришествие дьявола будет безразлично.
– Скажи, дитя, – снова обратился экзарх к аристократке, – почему демон тебя не убил?
– Я… я не знаю, – призналась помощница советника, ощущая из-за своего неведения настоящую беспомощность.
– А может ли статься так, что он снова подпустит тебя к себе? – Вкрадчиво поинтересовался патриарх.
– Даже если и так, что это изменит? – Недовольно повозился на своем кресле правитель, пока Долана раздумывала над ответом. – Эта тварь убила двоих моих Асов, что сможет сделать ему какая-то посредственная Владеющая?
Осознав, что именно вымолвил Иилий, женщина побледнела. Какого черта эти двое задумали? Неужели они хотят заставить ее по доброй воле снова отправиться в когтистые лапы жуткого демона?! Ну нет уж! Лучше уж смерть через пытки и казнь…
– Понимаете, Ваше Сиятельство, – переключился на императора храмовник, – эти жители преисподней совсем непростые создания. Легенды, дошедшие до наших дней, рассказывают, что навредить им оружием смертных крайне сложно. Поэтому неудивительно, что ваши воины не сумели одолеть отродье. Однако в наших хранилищах есть такие реликвии, которые, как мы надеялись, уже никогда не понадобятся человечеству…
Патриарх завел руку за спину, а затем извлек откуда-то из-под плаща необычного вида кинжал с кривым лезвием. Оружие выглядело до нелепого странно, и в первое мгновение Долана даже не сумела понять, что именно ее смущает. Не сразу, но аристократка все же сумела разглядеть, что вместо клинка к рукоятке приделан черный слегка изогнутый рог…
– Этим можно убить монстра? – Сразу же проявил заинтересованность Иилий Второй, с жадностью разглядывая невиданное по своей редкости орудие.
– Если верить легендам, Ваше Сиятельство, – кивнул экзарх. – Этот кинжал создан из рога поверженного демона. Несчетные тысячи лет он вместе с другими артефактами древности переходил из рук одного поколения патриархов к другому, пока не дошел до наших дней. Орден тщательно хранил и оберегал это наследие, но втайне уповали, что его никогда не придется использовать. Доподлинно неизвестно, кто и каким образом сумел создать конкретно этот экземпляр. Одни источники утверждают, будто это работа невероятного по своей силе Аса земли, принимавшего участие в Святой Войне. Другие, что это оружие демонов. А третьи и вовсе туманно намекают, будто это клинок самого Воргана… Но как бы там ни было, все эти противоречивые записи едины в одном. Этот кинжал щедро обагрен кровью нечистых.
– А вы уверены, что он настоящий? – С подозрением осведомился Иилий.
– Абсолютно уверен, Ваше Сиятельство.
В подтверждение своих слов, экзарх извлек из ножен на поясе широкий нож из зачарованной стали, если судить по темному цвету клинка. А затем он без каких-либо пояснений со всего маху ударил им по зажатой в другой ладони реликвии. Металл глухо стукнул об кость и отскочил, не причинив оружию из демонического рога никакого вреда. Зато на самой кромке ножа появилась глубокая выщерблина, прекрасно заметная даже издалека.
– Удивительно… – пробормотал император, не сводя немигающего взгляда с древнего орудия.
– Не могу не согласиться с вами, – степенно кивнул храмовник. – Но сейчас вопрос в другом. Как можно подобраться к дьявольскому посланнику, чтобы нанести единственный решающий удар?
Долана уже подозревала, куда клонится эта беседа, а потому не удивилась, когда на ней скрестились требовательный взгляд государя и выжидательный экзарха.
– Нет-нет-нет… – забормотала женщина, начиная пятиться. – Я не хочу больше никогда в жизни видеть эту тварь! Вы… вы не представляете, что она таит в себе! Нет… я не смогу…
– Ты сможешь, дитя, – по-отечески проникновенно и в то же время крайне уверенно возразил патриарх. – По какой-то причине нечестивый допускает тебя к себе. Скорее всего, ему что-то от тебя нужно, и он придет за этим, когда наступит время. Пока демон жив, ты в опасности. Так что мы обязаны действовать наперед…
Поделиться книгой: