Помоги проекту - поделись книгой:
— А у вас?
— А у нас этот экзамен длится полчаса. — Партнёр по бизнесу помолчал и добавил, — для правой руки. Потом полчаса для левой. Потом полтора часа для головы. Ещё — локти, колени, пятки, рёбра ладоней, основания ладоней, но это всё опционно.
— Ты полчаса разбиваешь кирпичи только правой рукой?! — удивилась она.
Ничего себе. Как такое возможно.
— И полтора часа головой, — весело подтвердил Ржевский. — Только не кирпичи, кирпич даже ребёнок разобьёт.
Норимацу могла бы поспорить, но не стала: в такие моменты постигшего глубочайшие мудрости Пути надо слушать молча, а не перебивать якобы на равных.
— Мраморные монолиты, — продолжил товарищ. — В идеале — белый пиленый мрамор. Он попрочнее силикатного кирпича будет.
— Если не в идеале? — ей было не просто интересно.
Она понимала, что напарник сейчас делится примерно тем же, что стоит столько же, сколько и участок земли, который он на неё переписал.
Только в отличие от пары драгоценных антикварных домов в Золотом Квадрате, это знание было вообще бесценным — землю теоретически можно как-то купить.
— Если не в идеале, значит, ты из бедной семьи, — вздохнул Дмитрий. — Значит, пиленый мрамор тебе не по деньгам. Тогда гранит можно, он подешевле будет. Но в нём песка много, — товарищ опять что-то припомнил и поморщился. — Гранит — это чит, если честно. Его и четыре часа можно стоять да разбивать без вреда для здоровья.
— Дай скажу, что поняла, — японка положила пальцы на локоть друга, останавливая его тираду. — Человек приходит на экзамен и полчаса разбивает в полёте правым кулаком пиленые мраморные кубики. Правильно?
— Ага, примерно вот такие, — Дмитрий показал руками. — Строго кубический фут, это канонический размер.
— Фигасе, — впечатлилась Норимацу.
— И бросают их с интервалом не больше полутора секунд, — продолжил товарищ. — Как правило, секунда — секунда и две десятых, это важно.
— Какая колоссальная нагрузка.
— Ударная поверхность, — напомнил Ржевский, снова сжимая кулак. — Боевая, по вашему. Физика процесса такая: по мере эксплуатации под любой механической нагрузкой любая поверхность разрушается. Грубо говоря, ты можешь чудесно разбить десять тысяч кирпичей, но на каком-то этапе регенерация в теле начнёт подвисать: сосуды забьютс…
— Я понимаю. Да.
— Вот полчаса с бросками мрамора через секунду — это хорошая нагрузка для одной поверхности. Если твой кулак поразил не менее девяноста девяти процентов целей, значит, экзамен ты сдал.
— Хренасе. — Она даже употребила слово не из своего лексикона. — И это только правая рука?
— Конечно! Ты же должен знать ресурс своего организма в бою!
В принципе, логично. Он прав где-то.
Ничего себе, насколько одновременно высоки и глубоки, как оказывается, вершины Искусства.
— А голова — полтора часа, — фыркнул весело Ржевский, по новой что-то припоминая. — Все остальные поверхности — тридцать минут, а голова в три раза больше.
— Почему? Хотя теперь понятно, каким образом ты боевые нунтяку лбом ломаешь.
— Лоб — самая прочная кость, наибольшее содержание кальция, плюс естественный угловой изгиб броневого формата, — он провёл пальцем от брови до затылка. — Если учитывать наклон кости и соотношение коэффициентов прочности, головой можно в пять раз лучше, чем кулаком, разбивать. Только к ней хорошие мышцы не подведены и шея коротенькая и не гибкая — не ударишь нормально, — добавил он разочаровано. — На себя дёргать приходится и на встречных курсах лупить.
— А как ты тогда мрамор головой бьёшь? Если ею размахнуться нельзя? Разбегаешься и в прыжке? — недостойно пошутила на очень серьёзную тему Норимацу. — Да-дах лбом в каменный кубик?
И тут же пожалела о своём длинном языке.
Товарищ, впрочем, не обиделся:
— Зачем? Стоишь на месте, с лбом наперевес, как с алебардой, за целью не бегаешь. Тебе на голову бросают эти мраморные блоки. Ассистент хороший, как правило твой товарищ, скорость и энергия броска соответствующая.
Шу впечатлилась не по первому разу:
— Так у вас на экзамене тебе с разносом полторы секунды полтора часа в лицо камни летят?!
— Ну да! — живо закивал Ржевский. — Чтоб лоб подставлять удобнее было! Знаешь, такое нудное занятие, — он неожиданно шмыгнул носом. — Там секундный таймер висит всегда. Вот стоишь ты, бьёшь, бьёшь, бьёшь — надоело уже! Пару рассечений поймал, каменная крошка кожу расцарапала! Смотришь на часы — блииин, а только пятнадцать минут прошло. И тебе ещё пять раз по столько геройствовать.
Она даже не нашла, что сказать. Было страшно представить, что в той клановой школе вытворяют с теми, кто родом из менее знатных семей, чем он.
— Хотя результат того стоит, — признала японка вслух, неожиданно для себя прислоняясь к Дмитрию и на мгновение укладывая голову виском ему на плечо.
— О чём задумалась? — блондин озадаченно покосился на неё, старательно отодвигаясь.
— О вашей семье, кроме прочего, немало говорят как о бахвалящихся самцах. Знаешь, я раньше думала, что доля правды в тех словах есть…
— А сейчас?
— А сейчас считаю, что люди просто не всегда были готовы поверить в недостижимые высоты вашего мастерства. Мне уже в нескольких чатах сказали, что разбившихся о голову боевых окинавских нунтяку не бывает, — призналась она. — Не смогла удержаться, поделилась рассказом, извини.
— Да без проблем, — отмахнулся блондин. — Тоже мне, секрет… Мне кажется, те, кто не поверил, просто не понимают разницы между упругостью дерева и прочностью камня, — предположил он серьёзно в следующую секунду. — Дерево в качестве оружия — это так, паллиатив. По бедности, если под рукой ничего нет, если из плена бежишь голый и босой — тогда и эти ваши палочки для обмолота риса оружие. Но сломать деревяшку гораздо легче, чем камень, поверь. Я в физике хорошо ориентируюсь.
— Чего ж не поверить, если сама видела, — вздохнула Шу по-русски. — А вот другим твоих предков за работой, видимо, наблюдать не довелось. Вот они и не верили на разных этапах.
— Возможности нашего тела безграничны, — партнёр задумчиво посмотрел на неё. — Надо просто не просто кулаками кирпичи крушить да прочность нарабатывать. Тьху, тавтология…
— А…?
— А ещё физику учить, — веско припечатал он. — Главное оружие солдата — интеллект. Набитые кулаки, голова, ноги, крошащие гранит — это лишь мультипликаторы. Наносимого урона имеющимися на момент боевыми и рабочими поверхностями. А твоё самое главное и непревзойдённое оружие находится здесь, — он без затей ткнул указательным пальцем в лоб.
В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Ивасаки.
— Брысь отсюда, — махнул рукой Ржевский толстяку.
Шу внимательно следила за лицом напарника во время разговора, поэтому была готова спорить: в глазах блондина мелькнули работа мысли, затем — заочное узнавание по описанию.
К главе её бывшего клана товарищ подобным образом обратился вполне расчётливо.
Пистолеты, что интересного, он вернул за пояс обрывков штанов ещё минут пять назад.
Глава 3
— Ты не сильно-то вежлив, гайдзин, — толстяк вошёл внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Скажи спасибо, что пока лишь на словах, а не вручную, жиртрест, — хищно улыбнулся напарник по бизнесу. — Ты плохо услышал, что я сказал? Или туго доходит?
— А сейчас и посмотрим вместе. — Ивасаки неторопливо сократил половину расстояния. — Но сперва поговорим.
— Знаешь, он мне надоел, — Ржевский картинно обратился к ней. — Видит — сидят парень с девушкой, разговаривают. В помещение его никто не зовёт, оно входит. — Дмитрий неторопливо поднялся из кресла и пошёл навстречу.
Шу лихорадочно анализировала в голове варианты и хороших среди них не видела.
Первое. Ониси на помощь блондина с сортировкой монет среагировал ожидаемо: не рассыпаясь в благодарностях перед иностранцем, он откровенно обозначил ей, его напарнице, что следующий контракт будет не с мафиози Ивасаки, а с ней, потомком Последнего Самурая (чем бы тот контракт ни был).
В переводе на простой язык: он понял, что Шу Норимацу и Дмитрий Ржевский связаны между собой. В качестве мостика к блондину решил использовать соотечественницу — сохранение лица и благодарность иностранцу в одном флаконе.
В чём был интерес Посланника в Соте, она не знала. Пока. Но сумма платежа (миллион золотом) и целое свободное крыло в Киото (в котором присутствовали лишь пара человек Микадо) говорили: требуется пространство для какой-то сделки.
Однозначно не что-то бесчестное (в откровенном криминале Император Японии своему прямому подчинённому участвовать не позволил бы), но явно непубличное.
Она думала, пройдёт двадцать минут, Ониси передаст золото кому надо и вернётся к ней — им есть о чём поговорить. Родной Престол нуждался в представителях здесь, она в перспективе предпочтительнее мафии.
А вместо Ониси появляется жирный якудза и ведёт себя как дома. Причём раньше, чем через двадцать минут.
— Мне кажется, у Такидзиро проблемы, — выдала она в следующую секунду по-русски.
— Меня только законы гостеприимства и удерживают, — ответил Ржевский. — От того, чтобы этому толстожопому навалять. Пошли, поглядим, что там с Ониси и Огава?
— Ивасаки считает, что справится с тобой, я знаю кое-какие его фетиши. Он удивлён, что ты раз за разом расправляешься с его вооруженными людьми. Он сильный, Дим. — Это всё японка прошептала товарищу на ухо на одном дыхании. — Он не беседовать пришёл лично!
— Наговорились, голубки? — здоровяк безмятежно посмотрел на блондина. — Пару вопросов тебе задам, пацан, потом вообще могу отпустить. А вот к девчонке разговор более серьёзный… Какими амулетами усиливаешься, парень?
— Шу, у этого борова с мозгами всё в порядке? — Ржевский, не чинясь, подошёл к Ивасаки вплотную.
Что же за всем этим стоит? Не могла же якудза спеленать посланника Микадо? Им же после такого не будет хода на родину.
Ивасаки отнёсся к блондину всерьёз: демонстративно усилил мышцы и «алмазную рубашку» через индивидуальный защитный амулет при его приближении (дорогое удовольствие). По телу толстяка даже сквозь одежду было видно вереницу пробежавших молний.
Затем оябун вытянул вперёд руку, почти дотягиваясь, чтоб упереть ладонь Дмитрию в грудь.
Ржевский впервые на её памяти ударил в подобной ситуации ногой: пятка врезалась в живот гораздо более крупного противника.
Неужели это её слова на его выбор арсенала повлияли?
Ивасаки охнул, выпучил глаза и рухнул на колени, скрючившись в позе эмбриона.
БАХ! Колено блондина вышибло из чужой головы ставшую привычной смесь (слюны, крови и зубов).
Дмитрий подхватил падающего лицом вперёд оппонента за шиворот:
— Шу, ты бы не могла мне дать дружеский совет?
— Конечно, всегда в твоём распоряжении. Что именно? — а ведь никому и не расскажешь, до чего приятно в такие моменты чувствовать себя крутой.
Откровенно говоря, она сомневалась, получится ли у них победить бывшего босса даже вдвоём: артефактное сопровождения глава клана имел качественное, дорогое, подогнанное индивидуально. Испытанное практикой не раз и не два, причём в гораздо более жёстких условиях, чем гостевой этаж данного отеля.
Получается, школа, в которой начинал свой Путь Ржевский, готовила своих адептов побеждать голой рукой даже такой доспех? Занятно. И Ивасаки о подобном не мог помыслить.
Что же там за монстры преподают? Впрочем, разбивающего полчаса каменные глыбы головой парня она тоже представить не могла. А он стоял рядом.
Дмитрий подул на кулак, деликатно напоминая о своём вопросе.
— Связать, потом смотрим, что случилось с остальными! — японка стремительно вынырнула из размышлений.
Когда они через полминуты вышли в коридор, товарищ без затей тащил связанного на манер сосиски Ивасаки за ремень штанов (руки примотаны к пяткам сзади за спиной) — партнёр по бизнесу наотрез отказался оставлять пленника в помещении.
В коридоре никого не было. Переглянувшись, они, не сговариваясь, максимально бесшумно двинулись дальше. Попутно Ржевский засветил толстяку кулаком по голове, поясняя шёпотом:
— На пять минут хватит, а там разберёмся.
Ониси и Огава обнаружились за третьей по счёту дверью. Что интересно, связаны они были так же, как и Ивасаки (хотя и другими людьми), а в комнате вовсю орудовали четверо незнакомцев: пара китайцев и пара японцев.
Высыпав золото на пол и вооружившись магодетектором, они в восемь рук споро перебирали монеты.
Дмитрий удивился, покачал головой и через мгновение негромко озвучил:
— Сидите и не дёргаетесь, руки на затылки, рты захлопнуть.
В его руках как по мановению волшебной палочки появилась пара пистолетов.
Крайний слева китаец явно активировал какой-то магический буст (артефакт запрещён здесь, но в Поднебесной такое легально) — он попытался дёрнуться, даже размазался в воздухе, настолько стремительно двигался.
И тут же повалился на пол: в замкнутом помещении сухо треснул выстрел, череп неудачника выплеснул наружу крайне неаппетитное содержимое.
— Дважды не повторяю, — флегматично проинформировал Ржевский оставшихся.
Шу готова была спорить, что в глазах посланника Микадо прочла целую оду благодарности: говорить Ониси не мог, его рот был заткнут кляпом.
— Я ваш должник повторно. — Развязанный нами японец ставит меня в неловкое положение.
Не желая садиться, он стоит и кланяется, кланяется. Мне, получается, надо или стоять с ним рядом (чего не хочется), или испытывать неловкость и дальше в положении сидя.
— Такидзиро-сан, — обращаюсь к нему по имени, но с соблюдением всех форм вежливости. — Вы меня очень обяжете, если присядете рядом со мной и уделите пару минут на равных, не сверху вниз.
А что ему ещё сказать?
— Сверху вниз?! — Ониси перестаёт отбивать поклоны, замирая в недоумении.
Поделиться книгой: