Кодекс Рода. Книга 4

— Матушка, это я, Можно мне войти?

— Входи, сыночек, — услышал я ее слабый голос.

В комнате царила полутьма и пахло травяными отварами. Матушка лежала на кровати и протягивала мне руку.

— Наконец-то ты приехал. Теперь мне будет легче перенести то, с чем я столкнулась.

— Что же произошло? — напрягся я и опустился рядом с ней.

— На меня завели уголовное дело и грозятся отправить на каторгу на рудники, — ответила она и закрыла лицо руками.

Глава 3

Российская Империя. Город Москва.

Я недоверчиво смотрел на матушку, переваривая услышанное, а она тихо плакала.

— Матушка, давайте поподробнее. Какое еще уголовное дело? За что?

Она вытерла слезы уголком одеяла, села и потянулась к графину с водой.

— Я помогу, — сказал я, налил в стакан воды и поднес ей.

— Спасибо, сыночек, — всхлипнув, ответила она и медленно попила воду.

Услышав про уголовное дело, я подумал, что это какое-то недоразумение и достаточно во всем разобраться, чтобы отвести от нее подозрения. Поэтому с облегчением выдохнул, поставил рядом с собой пиалу с орешками и принялся есть.

— Матушка, пойдемте что-нибудь поедим? А то я голоден, — предложил я.

— Ромочка, я тебе еще не все рассказала. Мне пришла повестка, поэтому завтра с утра иду на допрос, — у нее снова дрогнули губы.

— Давайте с самого начала. Уверен, здесь какое-то недоразумение, и мы быстро во всем разберемся, — я взял ее за руку.

— Помнишь последний благотворительный прием, который я организовала сразу после Нового года?

— Конечно, помню, — кивнул я. Именно тогда я и познакомился с Алмазовым.

— Мы тогда собрали довольно крупную сумму. Особенно щедрыми были гости, приглашенные из Екатеринбурга. Через два дня, когда все, кто обещался и хотел поучаствовать, перевели мне деньги, я поехала в банк, чтобы направить их на счет женского приюта. Девушке-кассиру я дала реквизиты и велела отправить деньги туда. Она что-то долго оформляла, а затем сказала, что через два дня деньги поступят. Я позвонила в приют и предупредила, что деньги скоро будут. Они меня так благодарили, — по еще щекам снова потекли слезы.

Я терпеливо ждал продолжения, хотя и так понимал, что она скажет дальше.

— Через неделю они мне позвонили и сказали, что денег до сих пор нет. Я тут же поехала в банк к той девушке, а она сказала, что отправила деньги, куда я велела и показала мне мою подпись на квитанции. А я тогда машинально поставила подпись, даже не проверила, потому что торопилась по делам. Да и к тому же привыкла доверять людям, тем более в банке, с которым мы много лет уже работаем. Оказывается, деньги ушли на чужой счет и уже сняты оттуда. В договоре было прописано, куда я должна отправить деньги, поэтому руководство банка заподозрило меня в мошенничестве и обратилось в полицию. Как же я теперь буду смотреть в глаза своим друзьям и прочим благотворителям? У меня всегда была безупречная репутация-а-а, — снова не сдержалась она.

— Матушка, слезами делу не поможешь. Лучше скажите мне, в какой банк вы ездили и как зовут ту девушку-кассира.

— Банк тот же самый, с которым мы постоянно работаем, а девушку зовут Анна Брошкина. Что ты хочешь делать, сынок?

— Съезжу в банк…

— Он уже закрыт, — прервала она меня.

— Хорошо, значит, завтра с утра поеду в банк и поговорю с этой Брошкиной.

Я уговорил ее спуститься вместе со мной и поесть горячего супа. Матушка немного успокоилась, поэтому согласилась. Пока она переодевалась и причесывалась, я пошел в свою комнату, чтобы умыться и сменить дорожную одежду на легкий домашний костюм.

В столовую мы спустились вдвоем и встретили обеспокоенного Семена.

— Ваше Сиятельство, Раиса Петровна, мы летели к вам на всех парАх. Прошу, не мучайте меня неведением и объясните, что случилось, — торопливо проговорил он, прижимая руку к груди. Наверное, опять сердце прихватило.

— Успокойся, Семен. Теперь, когда мой сын вернулся домой, все наладится. А ты поешь и обязательно отдохни. Если понадобится лекарь, то сразу мне скажи об этом, — она улыбнулась и провела рукой по его плечу.

— Спасибо, Ваше Сиятельство. У меня камень с души свалился. Я даже думать боялся о том, что здесь происходит. Но вижу, что у вас все хорошо. А это значит, что и мне станет легче, — он снова поклонился и зашаркал в сторону кухни.

Матушка велела служанке Глаше накрывать на стол и прошла в столовую, а я увидел пропущенный звонок от Евы и набрал ее номер.

— Привет! Егор сказал, что тебе понадобилось срочно ехать домой. Надеюсь, ничего плохого не случилось? — послышался ее обеспокоенный голос.

— Привет! Ничего плохого, просто небольшое недоразумение, но я постараюсь завтра все разрулить и вернуться к тебе.

— Правда? Здорово! Мы как раз с Софьей договорились погулять по городу на этих выходных. Если успеешь вернуться, то и тебя с собой возьмем.

— Отлично. Тогда если успею, сходим куда-нибудь вместе развлечемся.

— Еще лучше. Думаю, Софья очень обрадуется этому. Мы с ней каждый день созваниваемся, и каждый раз она спрашивает про тебя. Я бы хотела, чтобы ты нам больше времени уделял, а то мы обе по тебе скучаем, — попросила она.

— Я бы тоже этого хотел. Теперь, когда Алмазова больше нет, а Олег сажает всех его подручных, у меня появится больше времени.

— Было бы хорошо. Жду твоего возвращения. Не задерживайся, пожалуйста.

— Постараюсь, — ответил я.

Ева по обыкновению чмокнула в трубку и отключилась, а я прошел в столовую и сел за стол. Я не хотел больше напоминать матушке о том, что случилось, поэтому рассказал про незнакомца с первого уровня изнанки.

— Ты когда-нибудь слышала о таких людях? — спросил я.

— Никогда. Но я выше нулевого уровня поднималась только несколько раз, поэтому не могу судить о том, как часто там встречаются такие люди. Тебе лучше спросить у охотников и порталистов. Они определенно должны знать больше.

— Да, я именно это и собираюсь сделать. Вернусь обратно в академию и перемещусь в деревню охотников. Может, они что-то про это знают.

После ужина мы с матушкой переместились в отцовский кабинет. Она рассказала мне о том, как довольна работой личной помощницы Нины и сколько всего та взвалила на свои плечи. Затем разговор перешел о доме в имении. Оказалось, что строительство идет полным ходом, и архитектор сам контролирует работу строителей. Павел Васильевич почти каждый день докладывает, что там творится, а Боря весь погрузился в закупки зерна и в восстановление свинарника.

— Отец очень обрадуется, когда вернется и обнаружит, что мы с тобой продолжили его дело. Рудник снова в наших руках и приносит высокий доход. Имение тоже восстанавливается. Кстати, ты знал, что сестры Сусликовы выставили земли на продажу?

— Нет, впервые слышу. И что, нашелся покупатель?

— Пока нет. Они заломили за нее слишком высокую цену. Вот когда цена упадет в три раза, тогда и начнут присматриваться к этой земле. Слухи о том, что натворил Герман, быстро разошлись по округе, поэтому с ними никто не хочет иметь общих дел. Вот, что значит репутация.

Тут она вспомнила о собственной репутации, которая будет подорвана, если ее доброе имя не восстановится, и вмиг погрустнела.

— Давайте ложиться спать. А завтра с утра я наведаюсь к этой мадам Брошкиной и выясню, куда она дела деньги.

Мы поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам. Я долго не мог заснуть. У меня из головы не выходила эта Анна Брошкина. Почему она себя так ведет? Тут и дураку понятно, что если началось разбирательство, то полиция и менталисты быстро докопаются до истины и накажут виновных. Это же насколько нужно быть глупой, чтобы этого не понимать?

Ближе к полуночи я заснул, а утром встал с головной болью. Мне не хотелось вылезать из кровати, но тут в дверь постучали и на пороге появилась матушка.

— Ромочка, вставай. У меня допрос, поэтому через полчаса надо выезжать, — упавшим голосом сказала она.

— Хорошо, уже встаю. Как вы себя чувствуете? — спросил я, увидев у нее синяки под глазами.

— Никак не могла заснуть. Нервничала.

— Все будет хорошо, не волнуйтесь.

Она ушла, а я быстро умылся, оделся и спустился к столу. Мы наскоро позавтракали и вышли из дома. Я сказал, что отвезу ее до отделения полиции, а сам смотаюсь до банка и решу вопрос с девушкой. Если та и дальше будет отпираться, то насильно привезу в полицию и заставлю сознаться в клевете. Матушка согласилась, но всю дорогу тяжело вздыхала и теребила в руках шелковый платок.

Когда мы подъехали к полиции, то я помог ей выбраться из машины и проводил до двери отделения. На прощание она поцеловала меня в щеку и со словами «Помоги мне, Великий Голем», зашла внутрь.

Я вернулся в машину и велел отвезти меня в банк. Он располагался в нескольких кварталах от нашего дома, и мы всегда пользовались услугами именно этого банка. Поэтому было вдвойне неприятно получить от них такой удар в спину.

Попросив личного водителя подождать меня, я зашел в банк, в котором пока не было ни одного посетителя. Только служащие готовились к рабочему дню и тихо переговаривались. Я подошёл к мужчине, которого часто видел в этом банке.

— Доброе утро. Меня зовут Роман Големов. На днях моя матушка, Раиса Петровна, приходила сюда с крупной суммой денег и перевела их на счет женского приюта…

— Знаю-знаю-знаю. Мы тоже обескуражены этим событием и не знаем, как реагировать и что делать, — прервал он меня и развел рукам.

— То есть, как это вы не знаете? Для начала пригласите ко мне вашу сотрудницу Брошкину, — велел я.

— Н-не могу. Она не вышла на работу, — снова развел он руками.

— Дайте мне ее адрес, я сам к ней схожу и поговорю.

— Н-не могу. Мы не даем личные данные своих сотрудников, — он виновато посмотрел на меня.

— Ваша Брошкина обворовала женский приют и подставила мою матушку, а вы говорите, что не можете дать ее адрес⁈ Вы забываете, что я граф, а не простолюдин и если вы откажете мне в содействии, то вашему банку это обойдется очень дорого, как вам лично. Вы ведь это осознаете? — предупредил я ледяным тоном, от которого в глазах мужчины появилось понимание и страх.

Служащий попятился назад, а ко мне направились два охранника. Я понял, что лучше не нагнетать обстановку, поэтому уже спокойным голосом спросил:

— Тогда, может быть, вы хотя бы подскажете, с кем из вашего банка она общалась?

— Хм, об этом в инструкции ни слова… Ладно. Во-он там девушка в зеленом жилете. Они сидят за соседними столами и часто общаются, — прошептал он и кивнул на брюнетку с очень выразительными глазами.

— Спасибо, — сухо ответил я и направился к выходу.

Охранники проводили меня подозрительном взглядом, а я остановился у двери, вскользь посмотрел на режим работы банка и вышел на улицу.

— Поехали к отделению полиции. Заберем матушку и домой, — сказал я водителю.

Мы вернулись к полиции, и я поспешил к серому четырехэтажному зданию. На входе у меня попросили паспорт и спросили, куда я направляюсь. Я ответил, что хочу забрать свою матушку Големову Раису Петровну. Дежурный полистал журнал, назвал номер кабинета и вернул паспорт.

Я подошел к кабинету, постучал и открыл дверь. За большим письменным столом сидел мужчина в коричневом костюме и что-то записывал.

— Добрый день. Меня зовут Роман Големов. Я приехал забрать свою матушку Раису Петровну, — сказал я и встал напротив стола.

— Добрый. Нет, забрать ее вы не сможете, — мотнул он головой и внимательно оглядел меня с ног до головы.

— Что это значит? — повысил я голос.

— У нас уже пропала одна подозреваемая, поэтому я решил перестраховаться и подержать Раису Петровну у нас до приезда ментатора.

— И когда же приедет ваш ментатор?

— На днях. Скорее всего, послезавтра.

— Вы хотите сказать, что посадили мою матушку за решетку на несколько дней⁈ — не удержавшись, взревел я.

— Успокойтесь, Роман Степанович. Иначе окажетесь в соседней камере, — следователь отложил ручку и уставился на меня.

— Я думаю, даже вам должно быть понятно, что она здесь не при чем! Как вы можете взрослую уважаемую женщину посадить в камеру, в которой держите маньяков и убийц? — я вспомнил камеры в прокуратуре у Олега.

В носу тут же возник запах прелых матрасов, пота и мочи.

— Графиня сидит не в камере, а в одном из кабинетов. Мы туда утащили диван и отнесли чайник. Думаю, ей будет удобно. К тому же там есть свой санузел, — объяснил он.

Я протяжно выдохнул, чтобы успокоиться. То, что ее посадили не в камеру, а всего лишь заперли в кабинете, нисколько не улучшало ситуацию. Конечно же ментатор во всем разберется и расскажет о том, что матушка поступила так, как говорит, а именно отдал деньги воровке-кассирше. Но этого чёртового ментатора надо ждать почти три дня.

— Неужели во всей Москве не найти ментатора? Давайте я к вам привезу одного такого в ближайшие полчаса? — предложил я.

— Нет, у нас свой. И только ему мы безоговорочно доверяем, — твердо ответил следователь.

Я не мог просто уйти и оставить здесь матушку, как и попытаться вытащить ее силой. Поэтому решил предложить сделку.

— А если я найду воровку, вы отпустите матушку? Вы же умный человек и должны понимать, что она не станет убегать из своего дома и прятаться, как какой-то рецидивист.

— Хм, — задумался он, озадаченно глядя на меня. — Хорошо. Найдите Брошкину, и я отпущу Раису Петровну под подписку о невыезде. Возьмите мою визитку.

Он протянул мне картонный прямоугольник, на который я мельком взглянул и убрал в карман.

— Я не верю, что ваша матушка своровала деньги, но таков порядок, — извиняющимся тоном сказал он.

Я кивнул и направился к выходу. Скоро в банке обед и я намерен воспользоваться им, чтобы получить информацию.

За десять минут до начала обеденного перерыва, я вышел из машины и сел на скамейку неподалеку от входной двери банка. Вскоре друг за другом вышли все посетители, а за ними и служащие. Я сразу узнал девушку в зеленом жилете, хотя на ней было пальто. Она торопливо шла в сторону булочной.

Я быстрым шагом дошел до нее и обездвижил как раз, когда она полезла в сумочку. Люди проходили мимо, но никто ничего не заподозрил. Казалось, что она просто что-то ищет в своей сумке.

На то, чтобы просмотреть ее воспоминания мне хватило полминуты. Затем я развернулся и пошел прочь, вернув ей подвижность. Я слышал, как она охнула и упала на землю, но даже не обернулся. Мне нельзя было выдавать себя. Не хватало еще, чтобы меня заподозрили в том, что я незарегистрированный менталист.

В сознании девушки я увидел, как выглядит кассирша-воровка и где она живет. Кстати, воровка совсем не была красавицей: непропорционально широкий нос и тонкие поджатые губы.