Отдельный 31-й пехотный

— Лейтенант Уваров! — я слышал, как скрипит снег под ногами, слышал дыхание за спиной. Я поворачиваюсь. Уже светает и первые лучи солнца освещают кончики деревьев алым светом, пар вырывается у меня изо рта. Такие же облачка пара вырываются изо рта у неприметного из Службы Безопасности.

— Нам необходимо объединить усилия — говорит неприметный: — мы не может позволить сейчас разногласия. У меня есть сведения, а вы — сможете разрешить ситуацию наилучшим образом.

— Какие сведения? — спрашиваю я у него. Действительно, у меня преступно мало информации, расслабился тут за постельными утехами, подсознательно воспринимая вагон поезда как крепость на колесах… как свой дом.

— Это Лунг. Выходец из хунхузов, бывший военачальник на службе у Хань. Был обвинен в преступлении и заговоре, но сумел сбежать из тюрьмы перед самой казнью. Он довольно давно тут орудует. Обычно все же он не совершает таких… масштабных нападений. Обычно все намного скромнее. Но нападение ему удается не благодаря его силе. Застать врасплох противника ему помогает некая Паучиха. Кто она такая и как она это делает — никто не знает, однако она умеет погружать людей в глубокий сон. Обычный паттерн их нападения — блокировка пути следования. Само нападение происходит под утро — тогда, когда почти все спят. Бодрствующих они погружают в сон, останавливают состав и спокойно грабят. Потому очищают путь и уходят. Иногда факт нападения вскрывается только по прибытии поезда в пункт назначения. Однако в этот раз все прошло намного… более грязно. Я подозреваю, что это из-за ваших протеже. — говорит неприметный: — из-за полковника Мещерской и Цин Лан. Наверное, они проснулись и устроили… все это… — неприметный обводит рукой окружающий пейзаж. Я смотрю вокруг. На поляне несколько целителей оказывают помощь пострадавшим, там же поднимает свои руки, светящиеся зеленоватым светом, и валькирия Цветкова. У кромки леса, присев на одно колено — вглядывается в следы паренек в темном дэгэле… хотя какой он к черту паренек!

Ну ладно я, а Пахом-то с ним вместе постоянно, как он мог не заметить⁈ Все же у меня тут слишком много информации, перегрузка и постоянный цейтнот, а все благодаря этим вот господам из СИБ.

— Эй! — машу я рукой «пареньку»: — иди-ка сюда! Как тебя звать-то?

— Булат. — буркает «паренек», вставая с колена и отряхиваясь: — я же говорил…

— Ты мне горбатого не лепи — отвечаю я: — ежу уже понятно что из тебя парень как из меня балерина, а танцую я хреново. Ты же сестра Лан из рода Цин? У тебя секиры «Север-Юг».

— Это не «Север-Юг». — отвечает «паренек» и выпрямляется во весь рост, откуда-то из-за спины извлекает одну из секир и ловко прокручивает ее между пальцами привычным движением. Чтобы вот так небрежно обращаться со своим оружием — надо носить его с собой постоянно, надо тренироваться, надо чтобы каждый миллиметр твоего оружия — стал запечатленным образом в твоей голове. Чтобы чувствовать, а не видеть. Эти вот парные секиры — продолжение ее тела.

— Это «Запад-Восток» — говорит она и снова прячет секиру за спиной: — я — Лин из рода Цин, Мастер Парных Секир.

— Что ты тут делаешь, Лин из рода Цин?

— Для начала, хочу убедиться, что некий ванбадан не оставит мою сестру в лапах грязных хунхузов!

— Похоже вы и в самом деле сестры… ругаетесь вы одинаково. — замечаю я: — а что такое «ванбадан» вообще? Нет, стоп, дурацкий вопрос. Ты знаешь, как их найти? Не следопыт случаем?

— Я знаю только одно. Боя не было. Твоя старая женщина и моя сестра — ушли с ними без драки. — отвечает Лин: — а потом следы обрываются. Словно по воздуху улетели.

— Потому их поймать и не могут — говорит неприметный из СИБ: — никто не может. Как они уходят?

— Вот как… — я оглядываюсь по сторонам: — а где тут можно карту местности достать? И еще — ты можешь сказать, сколько всего было нападающих?

Через некоторое время я стою над картой, расстеленной на столе в вагоне-ресторане, края карты придавлены солонкой и стаканом в мельхиоровом подстаканнике. Неподалеку о чем-то разговаривают неприметный и комендант поезда. Да, есть тут и такой, оказывается. Тоже одет в форму, правда выглядит она на нем так, словно он не комендант поезда, а какой-то гусар на параде, весь в эполетах и шнурочках аксельбантов.

Они спорят о том, сколько времени нас будет ждать поезд и через какое время уже трогаться надо. Времени ждать пока мы тут будем пропавших барышень искать у коменданта нет, он и так едва ли не полдня потерял, перекрывать железную дорогу только по этой причине никто не будет.

Тем временем я изучаю карту. К сожалению, подробной карты местности нет, есть только карта региона, а это нам дает только обозначения ближайших населенных пунктов. Однако… этого вполне достаточно для начала. Почему? Да потому что такие вот банды не могут существовать в вакууме. Лин, которая сестра-близняшка Ланы — сказала, что на ее взгляд нападавших (или скорее грабителей) — было около двадцати человек на лошадях. Плюс один дракон. Итак, что мы имеем? Двадцать человек минимум. И эти двадцать человек — передовой отряд. Основа. Костяк. У этих людей есть свой лагерь, обязан быть, не спят же они на деревьях. В лагере остались те, кто недееспособен, болен, ранен, слишком стар или слаб. Плюс те, кто занимается хозяйственными делами, то, что вы разбойники с большой дороги — не освобождает вас от необходимости чистить оружие, ухаживать за лошадьми, добывать для них фураж, а для себя — пропитание. Следовательно, общее число отряда Лунга можно смело умножать на два. Итого — сорок человек и столько же лошадей. Почти столько же. Эти люди нуждаются не только во сне и еде, нет. Такое количество человек и лошадей постоянно нуждается в контакте с окружающим миром, их под простыню не спрячешь.

Соль, сахар, спички, табак, водка — это навскидку. Такие вещи в лесу не найдешь, их нужно приобретать в торговых лавках и у людей. Я уже не говорю о патронах, об оружии, об упряжи, подковах, гвоздях, топорах и прочем. Это только городскому жителю кажется, что спрятаться в тайге просто — ушел в лес и все тут. Как бы не так. Как раз в тайге каждый другого знает — пусть и в глаза не видел, но примерно знает кто и где и какой из него человек. Оставляет ли он запас продуктов и спички в зимовье на случай, если заглянет кто. А если берет такие вот «заначки» — благодарит ли хозяина махоркой или хотя бы сложенными аккуратно поленьями.

Каждый, кто в тайге ходит — знает свои владения как пять пальцев. И знает соседей. И по следам определить может — как у него со здоровьем, да повезло ли ему на охоте. А покупают охотники свои соль, сахар, спички и водку с патронами — в одних и тех же местах… это раз.

Второе — не может существовать в тайге отряд практически в полсотню человек с боевыми магами и лошадьми, да так, чтобы местные жители про него не знали. Кроме продажи-покупки и сбыта краденных товаров — еще и социальный аспект есть. Бравые молодцы-разбойники с местными девушками знакомятся, усы свои подкручивают, да под юбки им залезть не против. А уж заговор на то, чтобы не понести — в этом мире каждая деревенская знахарка наложить может. Да и нравы тут, в Сибире попроще…

А вывод отсюда довольно простой — не надо рыскать по тайге, нету у нас следопытов, и даже если бы и были — лошадей нет. Не найдем мы их так. Они уже привычные что так их ищут, по следам, вот и не оставляют ничего. Искать надо там, куда они сами придут потом — там, где им могут продать соль, сахар, спички, патроны и водку с чаем. Потому что ни то, ни другое, ни третье — на деревьях не растет. Потому что таких размеров отряд — закупаться у местных купцов должен просто в промышленных масштабах.

Но этого вывода — мало. Если вдуматься, то… разве этого местные не знают? Знают конечно, это не я такой тут умный с методами борьбы как с партизанскими отрядами, так и в их составе. Да тут любой охотник в лесу мне пятьсот очков вперед может дать, я в тайге заблужусь еще до полудня. Тут все друг друга знают, а уж сплетни и свежие новости — разносятся со скоростью верхового пожара.

Значит то, что тут происходит — происходит с молчаливого согласия между местными жителями и разбойниками, а на все происходящее местные же органы следствия и контроля — глаза закрывают. Везде есть свои филиалы СИБ, вот я уверен в этом. И что, неужели у них своей одноглазой Медузы Горгоны нет, чтобы местных расколоть и найти лагерь Лунга? Да, пфф… не верю. Более того — уверен в том, что отряд Лунга в местном раскладе немалый вес имеет и играет на чьей-то стороне. Местного варлорда? Ах, да, здесь же Россия, значит местного генерал-губернатора? Или главы гражданской администрации? Местного купца-воротилы, вроде того же Зимина?

И все это меня не волновало бы совсем, если бы этот самый Лунг полковника Мещерскую не увел. Да еще и без сопротивления… да, купе было практически разодрано и если бы Мария Сергеевна не показала мне, как она может за секунду свою руку практически в клешню экскаватора с когтями медведя превратить — я бы и не заметил, что порван металл — изнутри. Как будто у нее времени не было дверь открыть, да в тамбур проследовать, вот она и разорвала вагон, выпрыгнула наружу. Косвенный признак — шелковая ночнушка лежала на кровати, а вот мундира, сапог и шинели с фуражкой — не было. Значит, переоделась.

С одной стороны вроде бы меньше причин для беспокойства, уж если сама ушла, и никто не заставлял… а с другой стороны — видел я тут уже ребят, которые в мозгах копаться могут. Страшное дело. В любом случае, пока сам не увижу, что с ней все в порядке — не успокоюсь. Вот, найду я их, и окажется что этот Лунг — красавчик бисенен с длинными волосами и кубиками пресса на рельефном теле, стихи слагает, а член у него как хобот у слона… и сидит такая Маша Мещерская, довольная, словно сладостей наелась и все ее устраивает… ну тогда другое дело. Рукой помашу, мира и любви пожелаю, с чувством выполненного долга — дальше поеду. Ах, да, еще этому бисенену с слоновьим хоботом — двух близняшек оставлю, по крайней мере спрошу — не хотят ли остаться? И… свободен!

А если серьезно, то такие вот «герильес» в условиях наличия централизованной власти могут существовать только если местное население их поддерживает, не просто даже нейтрально относится, а поддерживает. И еще боится. Смесь восхищения и страха. Тут тебе и благородные разбойники Робин Гуда в Шервуде и отряды Хо Ши Мина, военные группировки наркобаронов и полевые командиры Бетельгейзе-Три. Совсем ненавидеть себя они не могут позволить, но и слюнтяями, эдакими Тимур и его команда — тоже не могут стать. В первом случае их начнут сдавать властям при каждом удобном случае, а во втором — сядут на голову. Они — действуют на основании какого-то морального кодекса, скорее всего провозглашая себя не просто разбойниками, а борцами за свободу и против угнетения. Чьего именно угнетения и за какую именно свободу — пока не знаю, да и не всегда это уточняется. Просто — за свободу и против угнетения. Но пассаран. При этом они довольно жесткие по отношению к своим врагам и жестокие — по отношению к предателям. Иначе они не выживут. С этой точки зрения — они не будут казнить или насиловать Мещерскую или Цин Лан. Плен, выкуп — вот такое у них мотто. Разве что, если Мещерская — прямой враг. Но и тогда без какого-то своего ритуала, имитации суда — казни не будет. Это важно. Конечно, возможны и исключения… может это она сама с ними пошла. Все может быть. Но до той поры, пока сам не разберусь — считаю, что похищение было недобровольным, а тех, кто его организовал — своими врагами.

Вывод следующий — придется остаться и найти полковника и барышню Лан, тем более что Лин без нее скучает. Эх… до чего проблематично.

— Поезд отправится через полчаса. — говорит мне подошедший неприметный из СИБ: — к сожалению в составе не так уж и много боевых магов, а те, что были — пострадали и в откате. Ситуация не позволяет объявить мобилизацию и призвать их на службу, так что мы ограничены в ресурсах. Лучше всего было бы последовать вместе с поездом… но тогда я не выполню приказ. Да и ты… ты тоже свою полковницу не оставишь, ведь так? Так что собираем вещи и выходим. Полчаса на все. Нас всего… ты, твоя Мастер Парных Секир и я. Несколько слуг возьмем.

— Погоди. — говорю я: — а эта, которая с одним глазом? Медуза Горгона? Она ж тоже из СИБ, значит что-то да умеет. Кроме того, чует мое сердце что ее умения сейчас нам ой как понадобятся… или ее тоже похитили?

— Не мог бы ты не называть меня так? — морщится неприметный: — нам еще работать вместе.

— Как? Медузой? Погоди… ты — это она? Но… — я протягиваю руку, чтобы потрогать неприметного за щеку, но тот делает шаг назад. Жест рукой и лицо неприметного — растворяется, оставляя на своем месте Ирину Васильевну Горгону, агента СИБ с черной повязкой на одном глазу.

— Классный трюк — говорю я: — а то я никак твое лицо запомнить не мог. Или лицо твоей маски? И… я так понимаю, что нет никаких четверых сотрудников СИБ, а? Есть только ты.

— Информация засекречена — буркает Ирина, поправляя повязку на глазу: — но к твоему сведению сотрудников службы прибыло достаточно для выполнения всех необходимых задач.

— Ну да. То-то же вы руки не пожимаете… да и не носите в руках ничего. Из кабинета, когда выходили — один все нес, никто ему не помог… плохо, когда твои копии — иллюзорные, а? Все самой таскать приходится. — прищуриваюсь я.

— Гвардии лейтенант Уваров — отступает еще на шаг назад Ирина Медуза: — сотрудничать со следствием в твоих интересах. А уж сейчас и вовсе. У нас не так много времени, хунхузы с похищенных женщин кожу сдирают на барабаны. И обесчещивают. Собирай вещи.

— Во-первых, если бы сдирали, то и отношение к ним у местных совсем другое было бы — отвечаю я: — слышали мы такие сказки. А во-вторых, нельзя нам сейчас с поезда сходить. Мы все вместе поедем до следующего поселка на ветке. Там уже и сойдем. Искать в тайге бесполезно, надо начинать с поселения. Что там следующее? Уездный центр?

— Уездный Центр. Чеховское. Но там нет хунхузов. Там ярмарка.

— Вот тем более. Ярмарка. — киваю я: — ярмарка — это самое то. Там мы все и разузнаем. Хорошо, что ты со мной, легче все пройдет. Быстрее. Пойду, Пахома кликну, чтобы вещи собрал. И с мастерицей Лин поговорю.

— Ярмарка. При чем тут ярмарка? Я следопыта нашла в телячьем вагоне, не местный, тунгус, но лучше, чем ничего — невпопад отвечает мне Ирина: — на ярмарку-то зачем? Пряников расписных захотелось, да на девок нарядных посмотреть?

— Ну… и это тоже. — не отрицаю я: — пока у тебя жену похитили — всегда надо иметь в голове запасной вариант. А вдруг ей там понравится? Так что и себе надо кого-нибудь присмотреть…

—… дурацкая шуточка. — делает заключение Ирина: — вот найдем полковника — я ей все расскажу.

— О… я и не сомневался. Доносы — это у СИБ в крови. Правда может так статься, что полковника то найдем… а тебя — потеряем… тайга же.

— Твои попытки запугать меня — смешны и нелепы — отвечает мне она, но делает еще полшага назад: — и у тебя нет времени. Ты совсем не беспокоишься?

— Если бы беспокойство помогало в данном случае — я бы очень беспокоился — отвечаю ей я: — пойдем, Медуза Горгона, поезд скоро тронется, вещи собрать надо. Впереди — ярмарка! Надо бы кофе прикупить, а то тут только «Рыбов и Ко» на паях… вот как кофе может запаковывать человек с фамилией Рыбов?

Глава 9

Глава 9

— Подходи, налетай! Есть горячий каравай! С пылу, с жару, полно у нас товару! — надрывался розовощекий молодец в овечьем тулупе, размахивая руками и всячески расхваливая свой товар — лежащие на прилавке поддоны с хлебом, тульскими пряниками и леденцами. У прилавка толпилась ребятня, кто-то совал в руку торговца мелкие монетки, кто-то пытался снизить цену, качая головой и утверждая, что «а хлеб-то вчерашний!».

Я взял булочку с завитыми разрезами наверху и какой-то калач. Не то, чтобы хотелось покушать, аппетита еще не нагулял, однако «будучи в Риме — поступай как римлянин».

— Сколько с меня? — спросил я у розовощекого и тот мгновенно окинул меня взглядом, оценивая.

— Пол-осьмушки да алтын, не серчайте, господин! — тут же откликается продавец: — булки свежие, да румяные, ржаные да овсяные. Кушайте, и радуйтесь, да на вкус не жалуйтесь!

— Эка ты ловко к словам рифму подбираешь, братец! — замечаю я и розовощекий молодец в тулупе — подбоченивается, принимая от меня монетки.

— Да как тут не подобрать рифму, ежели лучшие булки на ярмарке — отвечает он, уже не в стихотворной форме: — у нас и леденцы есть, для ваших красоток! От наших леденцов красота ваших дам расцветет как папоротник на Ивана Купала. Берите, вот тут и петушки и медведи и змей басурманский, Лунгом, называемый и даже сам генерал-губернатор!

— Лунгом называемый? Так это, братец по-ханьски дракон так называется… Лун.

— А и то верно! Берите Луна на палочке, цвета золотистого да янтарного, можете откушать ворога коварного! Откусите ему хвост или голову — одолейте Паучиху и ее сон-траву!

— Да ты никак про нашего Лунга говоришь? Откуда знаешь про Паучиху и сон ею насылаемый? — вылезает сбоку Ирина Васильевна.

— Да как не знать, ежели ты не знать. — пожимает плечами торговец: — вот купите леденец, барышня, для зубов очень полезно. И своему кавалеру потом сладкие уста сможете сделать. Получше чем шпанская мушка, уста сахарные на молодцов действуют. Берите, не пожалеете!

— Тск! — цыкает Ирина Васильевна, видно, что к такому вот обращению она не привыкла и только то, что мы тут «под прикрытием» действуем, мешает ей влепить говорливому торговцу оплеуху и подавить всей мощью и авторитетом Службы Имперской Безопасности.

Однако мне удалось убедить ее в том, что размахивать значком с глазом Гора в треугольнике, или просто расхаживать по ярмарке в черной форме СИБ — не расположит местных к нам и отпугнет всех, кто мог бы что-то сказать. Потому мы тут не в военной форме, а по-гражданке. Более того, я и сам одет в потёртый овечий тулуп, на ногах все еще хромовые сапоги, но да это ладно, многие тут в сапогах ходят, сапоги военного образца от обычных не так уж и сильно отличатся. Тулуп да шапка мехом наружу — и выгляжу я теперь как средней руки купец, который на ярмарку затесался, или там старатель, у которого сезон выдался удачным и он теперь ищет куда бы денежку свою деть да развлечься… вона и девку с собой притащил.

Ирина Васильевна в гражданской одежде была бы похожа на ощипанную курицу, да еще и эта ее повязка через глаз — запоминающаяся деталь. Однако она у нас управляет иллюзиями и потому за моим плечом была не агент СИБ с черной повязкой на лице, а молодая, деревенская девушка, эдакая сельская Дульсинея — ладная, крепкая да румяная. Ничем особым в то же время не выделяющаяся — вот взгляд кинешь, вроде есть молодая да ладная девушка, взгляд отведешь и не вспомнишь. Умеют в СИБ такие вот вещи делать.

Кроме Ирины Васильевны Горгоны (нет. я не перестану ее так называть), с нами отправилась барышня Лин из рода Цин, Мастер Парных Секир «Запад-Восток». Она своему имиджу «паренька из местных» не изменила, она в местной толпе совсем как своя — в меховом дэгэле, украшенных меховых гутэлах и меховой же шапочке. Секирки ее были спрятаны где-то за пазухой, грудь из-под одежды не выделялась, глаза она черным не подводила, так что «паренек из местных» вышел что надо. Разве что слишком симпатичный… и как я этого не заметил?

В общем и целом, наша троица сейчас меньше всего напоминала военных или аристократов или тем паче агентов СИБ. Мы сейчас были похожи на всех вокруг — одеты не совсем уже бедно, но и не прямо уж богато… что-то посредине. Не богат, не беден, не румян, не бледен, не в парше, не в парче, а так… вообче…

Потому то и торговец с нами без пиетета. Как с равными, но с почтением, как к покупателям. Сперва я опасался, что Ирина Васильевна мне гамбит весь порушит своим поведением, потому как можно вывести девушку из Службы Имперской Безопасности, однако вот Службы Имперской Безопасности из девушки вывести не всегда удается. Однако Ирина Васильевна сумела меня удивить — преобразившись в скромную деревенскую Дуняшу — она и ходить стала по-другому, голову наклонять, выслушивая, краснеть невовремя и приобрела привычку косу, перекинутую через плечо — в руках теребить. Ну не дать, не взять — обычная девка из забайкальского села… вот только иногда из нее прет агрессией, вот как сейчас.

— Да ты молодка не серчай — тут же отзывается торговец и протягивает ей леденец, отлитый в форме медведя, стоящего на задних лапах: — вот тебе медведь на чай!

— Не надо мне твоего леденца! — складывает руки на груди Дуняша-Ира Горгона: — я и сама могу себе купить!

— С норовом у тебя сестренка — качает головой продавец: — но справная. У меня тоже такая была… эх. Ты… это, братец, присматривай за ней. Уж больно ладная девица, а у нас на ярмарке второй день как Мотыга ходит, увидит такую вот… ладную да дерзкую — не миновать беды. На, вот, держи леденец. Подарок.

—… спасибо… — бурчит себе под нос Дуняша-Ирина Горгона, принимая леденец и тут же краснея. Глядя на нее я поражаюсь то ли игре, то ли мастерству иллюзий, вот нипочем не поверишь что перед тобой прожженная агент СИБ, а не скромная, но в то же время с характером, деревенская девчушка.

— Подходи, налетай, покупай каравай! — тут же повышает голос торговец, давая понять что с нами он закончил: — кто не купил у Врана хлеб — того ждет много бед! Хочешь стать первым в роду — развяжи калиту, больше денег вынимай, покупай каравай!

Мы идем дальше. Ярмарка довольно большая, чего тут только нет — вездесущие чанки с товарами, вывезенными из Хань контрабандой — чаем, шелком и фарфором, липкими конфетами в бумажной обертке и прямыми мечами — цзянями, с запечатанными кувшинами, наполенными прямым вином. Местные с солью и мехами, с пряниками и сладостями, чжуры с вяленным мясом, перетертым в порошок — походная еда, бросил в рот, запил водой и целый день в седле можно держаться. Чосонские приправы да острая паста такого красного цвета, что сразу становится ясно — положи ложку такой в рот — сожжешь себе язык и гортань к чертям собачьим.

Тут же и развлечения — дают представления циркачи, стоит шатер театра, гадают по руке и раскидывают карты таро на будущее, стоят так называемые райки — коробки с подсветкой и увеличительными стеклами, эдакий прообраз синематографа, с лубочными картинками и незатейливыми историями.

— А это река Висла, водичка в ней кисла! Кто сей водички изопьет, тот сотню лет проживет! — улыбаясь тараторит раешник, меняя картинку в своем райке.

Чуть поодаль, у соседнего райка — целая толпа, как ни странно — одни мужчины да юноши, они толкаются у райка, а раешник, распяливая в усмешке рот с выбитыми передними зубами, шепелявя выкрикивает свою скороговорку.

— А здесь бесстыдница, смотреть срамно! Сие было давным-давно! Мария Магдалена, красива девица, в Империи Римской — первая блудница! На сем лубке она без одежи восходит с пятью сенаторами на ложе!

— Культурная программа я тут смотрю… весьма обширна — говорю я, обходя толпу мужчин у райка.

— А тебе охота посмотреть, да? — спрашивает Ирина Васильевна, которая все еще в образе Дуняши из Малофеевки.

— Конечно охота — признаю я: — как не охота. Мария Магдалина, блудница да девица, с пятью сенаторами… чисто теоретический интерес.

— Мужики… — фыркает Дуняша-Ирина, но мое внимание уже привлекает следующий раек, у которого не так много народу.

— История поучительная и надзирательная! — выкрикивает раешник, одетый в поношенный зипун, перетянутый веревкой вместо пояса: — о девицах, в наших краях похищаемых! О тайных культах и хунхузах, которые девицам вспарывают пузо!

— А я смотрю, с рифмой у тебя проблемы, братец — останавливаюсь возле него я: — хунхузы-пузо, серьезно?

— Да ну тебя — обижается мужичок: — сам сперва два слова свяжи, а потом чужим людям ворожи.

— Надо признать, что я не поэт. — откликаюсь я, борясь с желанием вставить что-нибудь вроде «вот тебе мой ответ» или там «поесть конфет»: — так что там насчет девиц и пуза?

— Денежку сюда кидай, уши славно разевай! — ободряется раешник. Я только головой качаю, но от замечания воздерживаюсь. В конце концов, кто я такой чтобы этот местный рэп критиковать? Просто кидаю в его шапку пару мелких монет и склоняюсь над увеличительными стеклами, прилаженными к коробке райка наподобие окуляр бинокля.

— Справные девицы в деревнях водится! — продолжает свою работу по уничтожению русского языка раешник: — глянь какие стати, сидя на полатях! — и вправду в стеклах райка появляется лубочная картинка с «справными девицами». Нарисованы они в той самой манере, что фараоны на египетских пергаментах — в профиль, однако оба глаза на одной стороне лица. Жутковатое зрелище, однако груди у этих вот чудовищ — прорисованы со знанием дела и явной любовью к предмету. Чудовища сидят на полатях, едят, пьют и по всей видимости — предаются праздному образу жизни.

— Вдруг откуда-то явился древний змей с тысячью лицами! Тех девиц он вдруг хватает и с собою забирает! — картинка меняется, на новом лубке — дракон в китайской традиции, эдакий змей с ногами, он зловеще изгибается, девушки с хорошо прорисованными грудями и очень плохо нарисованными лицами — изображают не то страх и ужас, не то депрессию и испытываемый ими когнитивный диссонанс. Дракон обвил одну из них хвостом, со второй — срывает одежду. Первое в мире порно с тентаклями? Хм… а говорят что это японское изобретение, а оказывается…

— Хватает он всех подряд, штук сразу дву-десят! — раешник меняет картинку, Ирина-Дуняша молча толкает меня в сторону, и я уступаю ей один окуляр. Прищуриваю глаз. Мы с ней совсем рядом и я чувствую ее аромат, пахнет чем-то сладко-кисловатым. Слышу ее дыхание. Мы даже соприкасаемся щеками.

— Эй, по два не смотреть! — возмущается раешник: — заплочено за одного!

— Помолчи уже — Дуняша-Ирина бросает монетки в его шапку: — нам некогда. Следующую картинку давай.

— Аааа…. Ну так вот! Дракон девушек пытает, дабы от христианской веры те отступились и басурманском богу поклонились! — глядя одним глазом на картинку и чувствуя участившееся дыхание Ирины Васильевны, девушки с одним глазом, агента СИБ и Медузы Горгоны совсем рядом, я понимаю, что не только тентакли тут у нас на райке. На картинке — связанные девицы, «пытаемые» злобным Лунгом, кто-то связан с руками за спиной, но с раздвинутыми в стороны ногами, лоскутки одежды целомудренно прикрывают стратегически важные места, не показывая ничего такого, никакого сраму. Какая-то из девиц подвешена за ноги и юбка спадает вниз, обнажая… панталоны. Интересно, с каких пор деревенские девушки панталоны носить стали? Хотя, дракон всех подряд похищает, наверное, эта девица из богатых да просвещенных… или тут все панталоны носят? Надо бы исследование провести.

Кроме панталон и связанных девиц с торчащими вперед могучими персями, едва прикрытыми лоскутками одежды — на картине и сам Лунг. Он огромен и могуч и у него впереди — громадный уд. На который он явно намеревается насадить одну из похищенных девиц.

— Смотрите в следующем лубке как дракон поедает девиц на реке! — продолжает нести в мир скверные рифмы раешник: — сперва обесчестит, потом — всех сожрет. Такой уж в природе круговорот! Ой!

Картина не сменилась, никакого «пожирания обесчещенных девиц» не видно, да и голос раешника изменился, я поднимаю голову от окуляра и вижу, как он — потирает голову и что-то бормочет. Нашего раешника за шиворот держит высокий и ладный парень в белом, заячьем тулупе. Раешник потирает затылок и бегает глазами.

—… дык а я чего? — бормочет он: — это же истории! Просто небылицы!

— Я тебе дам небылицы! — говорит парень и трясет раешника за шиворот: — я тебе покажу как напраслину на людей возводить!

— Данила! Да оставь ты его! — раздается еще один голос. Еще один молоденький парнишка, глядя на которого я понимаю, что меня вот так вы больше не проведете. Слишком тонкие черты лица, слишком гладкая кожа… да и голос. Пытаюсь разглядеть, есть ли у паренька адамово яблоко, кадык. Не вижу, шея прикрыта шарфом или платком… закутан он, простудиться боится наверное. Или все-таки она? И если это — она, то… скандал и все такое. В этом обществе кросс-дрессинг недопустим и переодеться могут только в качестве крайней меры, например — если ты скрываешься от закона и его представителей.

— Люди добрые — обращается к нам Данила, у которого я тоже адамова яблока разглядеть не могу: — не верьте этому обманщику! Все знают из-за кого в городах да селах красивые девушки пропадают. И где они потом оказываются! Все знают, да только боятся слово вымолвить.

— Неправда. — откликается раешник, которого все еще за шкирку держат: — я эту вот историю две недели рисовал. По заказу из канцелярии генерал-губернатора! А там не дураки сидят! Чай, начальству виднее! А этот самый Лунг Велементова сожрал.

— Велементов — старый хрен, который людей грабил! Туда ему и дорога! — откликается Данила и еще раз трясет раешника за шкирку: — Лунг всем услугу оказал!