Начало пути

— Вот черт! Девчонка же просила подсказать ей…Некрасиво как-то вышло… Сейчас, секунду…

Олег не успел слова в ответ сказать, а я уже бегом мчался к той лавочке, где осталась Настя. Даже если он донесёт Романовскому, в чьем именно обществе нашёл меня в саду, мало ли, о какой помощи идёт речь. Тем более, я ведь не могу тому же полковнику, если он спросит, к примеру, в лоб, говорить, будто не признал Настю. Это совсем идиотизм выйдет. Причем, идиотом в первую очередь буду выглядеть я. А так…Скажу, она просила дать ей какую-то информацию. В память о прошлой дружбе, помог. Все.

— Слушай… давай завтра встретимся? Ты долго будешь в столице? — Начал я сходу, подскочив к девчонке, которая явно моего возвращения не ожидала и смотрела теперь с легким удивлением.

Там более, я реально бежал, дабы быстро все сделать и не дать Олегу возможности припереться за мной. Поэтому говорил с придыханием, что, наверное, выглядело не менее пугающе, чем мой ошалевший вид.

— Ну…Сказали, неделю точно будем. По крайней мере, номер сняли на семь дней. В олимпиаде три этапа… — Начала Настя.

— Супер! — Я не стал слушать до конца подробности регламента, ибо — по хрену. Меня совсем не это интересует. — Значит, завтра…черт, где…давай…давай возле гостиницы, в которой ты остановилась!

— Аааа… — Настя, похоже, от моего напора несколько опешила. Она выглядела очень растерянной, даже немного насторожилась. — Ну…а зачем нам встречаться?

Наконец, у девчонки включилось чувство самосохранения! Если бы она сейчас безоговорочно назвала мне гостиницу, я бы ей в лоб дал. Честное слово. Нельзя быть такой тютей. Все рассказала левому типу́.

— Слушай…у меня есть возможность помочь тебе с поступлением. Тоже есть…возможность… — Плёл полную ахинею, а сам думал, какая, на хрен, возможность? Что я несу? — Да…А ты мне понравилась… Не в этом смысле!

Я поднял обе руки ладонями вперёд, мол, никаких дурных намерений нет. Потому что Настя тоже подняла. Брови. Обе. Вид у девчонки был очень удивленный. Я, наверное, в ее глазах выглядел сейчас абсолютным психом.

— Понравилась, как человек. Необычная. Не такая, как столичные девчонки. Тем более, сам из провинции. Да! И ещё… — Я замялся, соображая, какую причину назвать. Настя явно сомневалась. А потом до меня дошло. Вот идиот! Это же моя подруга, которая любит всем сочувствовать. — И еще я нуждаюсь в твоей помощи! Вот! Мне в этом году поступать. Тебе через два, а мне в этом. С некоторыми предметами прямо беда. А тут ещё эта новая школа! Ни с кем не подружился. Даже наоборот. Вроде, назрел серьёзный конфликт. Да! А ты, судя по всему, типа, гений. Я заплачу́…

Короче, нес, конечно, абсолютную чушь. Особенно, про «заплачу́». Чем, интересно? Нарисованными рублями? Но девчонка услышала волшебное словосочетание «нужна помощь» и это сыграло ключевую роль. Она патологически не может отказать в подобных ситуациях.

— Ну, так бы и сказал сразу. — Настя рассмеялась с облегчением. — А то начал…понравилась, не такая…Я уж решила, ты не в себе, или пытаешься заигрывать, навроде того. Помощь, это я понимаю. Может, конечно, не совсем гений, но без ложной скромности — уровень у меня высокий. Само собой как-то выходит. С детства люблю математику, физику, химию. Давай встретимся, хорошо. Поидумаем, как помочь твоей беде. Тем более, знаю на своем примере, что такое, когда в школе ты — одиночка. Гостиница «Звезда Империи». Знаешь такую?

— Разберусь! Найду! Отлично! — Я хлопнул в ладоши. При этом отчего-то говорил восклицательными знаками. Хотя, моя хитрость, надо признать, сработала. — Значит, завтра в районе трех часов дня буду ждать тебя в местной кафешке. Есть же там кафешка?

— Да, вроде бы… — Настя, вспоминая, слегка нахмурилась. — А, да! Точно есть. Справа — ресторан. Слева, на открытой веранде, — кафе.

— Вот и чу́дно! Извини, сейчас очень надо бежать…Очень… Извини…

Я попятился от скамейки в сторону выхода, потом развернулся и бегом рванул обратно к Олегу. Пока этот долбаный Олег не явился за мной опять.

К счастью, охранник стоял там же, где я его оставил. С каменным выражением лица. Только на часы посмотрел многозначительно, когда я подскочил к нему.

— Все…да девчонка просто спрашивала…блин…фух… — Сделал вид, будто не могу перевести дыхание, чтоб не называть конкретных причин.

— Идёмте, Антон Эдуардович.

Либо Олегу было по хрену, либо он очень хорошо изобразил равнодушие, либо перспектива опоздания к хозяину волновала его гораздо сильнее всего остального.

Буквально через пять минут мы уже мчали куда-то по ночному городу. Куда именно, я не спрашивал. В этом просто нет смысла. Вполне очевидно, Олег не настроен вдаваться в подробности и объяснять детали. Он вообще, не особо разговорчивый тип, особенно сегодня. Самое бо́льшее, что я от него слышал, это в гостиной, после дурацкого эксперимента Романовского, рассказ о появлении полиции. Теперь же Олег пялился вперед, на дорогу, и гнал, прямо скажем, совсем не с той скоростью, которая, как мне кажется, положена в черте города.

Судя по направлению движения, мы направлялись от центра куда-то в район окраины столицы. Даже мелькнула мысль, не велел ли Романовский своему верному псу грохнуть меня по-тихому. Ну, а что? Испугался вчерашней ситуации и подумал, да на хрена это надо?

Однако, мысль эту я отмёл практически сразу, по причине ее нелогичности. Даже при том, что на Олеге вполне может быть защита, а в рукопашном бою мне его точно не одолеть, глупо со стороны Романовского вытаскивать псионика в другой город, чтоб потом под влиянием эмоций его убить. Это даже не смешно, честное слово.

Дома становились все скромнее, улицы все темнее. Наконец, мы въехали на территорию порта, промчались ещё немного вперед, к докам, потом автомобиль сбросил скорость. Место назначения было несколько неожиданным.

— Надеюсь, морское путешествие не предусмотрено? — Я покосился с сомнением на Олега.

— Морская болезнь? — Он глянул на меня в ответ очень серьезно, но в его голосе еле слышно ощущалась насмешка. Шутит мужик… Ну-ну…

— Не знаю, не пробовал. Просто не очень хочется проверять.

— Так Вы не переживайте, Антон Эдуардович, это не море. Это — река. Просто очень большая. — Высказался доморощенный юморист и вылез из машины.

Дверь прикрыл осторожно, беззвучно. Либо у него манечка такая, делать все тихо, либо мы стараемся остаться незаметными. Тем более, когда въезжали в доки, Олег даже фары на машине выключил.

— Какие вы все здесь весёлые парни…Обхохочешься… — Буркнул я себе под нос и следом за охранником выбрался из тачки.

Олег, ожидавший меня рядом, молча развернулся и так же тихо, не производя ни малейшего шума, направился к контейнерам, которые черными громадами стояли неподалеку. Очень интересно, зачем мы сюда приехали и зачем здесь Романовский? Какая операция может проходить там, где ремонтируют речные суда́.

Олег тем временем тенью проскользнул между контейнерами, и двинулся вперед. Правда, постоянно притормаживал, чтоб я не отстал. Интересно, но ему не надо было оборачиваться, он и так слышал, похоже, мои шаги. Впрочем, на фоне охранника я, наверное, как медведь по бурелому иду. Чего там проверять? Меня на всю округу слышно.

Наконец, мы снова в очередной раз куда-то свернули, совсем в темное место, и я буквально носом уткнулся в Ликвидатора.

— Ох ты, блин… — Вырвалось у меня от неожиданности вслух.

— Антон… — Полковник кивнул, приветствуя.

За спиной Романовского замерли еще трое. Их лиц рассмотреть не представлялось возможным, но по тому, что силуэты парней выглядели значительно скромнее, чем Олег, с его мощной фигурой, подозреваю, спутники Ликвидатора — особисты.

— Значит, ситуация следующая… — Начал Романовский, не дожидаясь вопросов от меня, хотя, они, конечно, имелись. — Здесь, в доках спрятался псионик. Мы должны вытащить преступника. Его способность — психометаболизм. Ухитрился скрываться больше года. Способность проявилась поздно. В пятнадцать. Можно сказать, мальчишка запрыгнул в последний вагон уходящего поезда…

— Лучше б он на перроне остался… — Мрачно прокомментировал я слова Ликвидатора.

Хотя, по-хорошему, надо выслушать молча. Однако, после первых же фраз, сказанных Романовским, меня начало колбасить. Внутри появилось ощущение приближающегося взрыва злости. Потому что…Меня позвали сюда для чего? Работать ищейкой? Ловить своих же? Он реально думает я буду это делать?

— Видишь ли, Антон… — Романовский, не оборачиваясь, сделал жест рукой и трое особистов вместе с Олегом натурально растворились в темноте. Видимо, дальнейший разговор должен состояться без свидетелей. — Я бы не вызвал тебя сюда без нужды. Да и с нуждой, тоже не вызвал бы. Рано еще. Однако…Ситуация несколько вышла из-под контроля. Псионик, которого мы, как крысу, загнали в угол, уже не ребенок. Ему — шестнадцать. Он соображает, не хуже взрослого. Парень знает, что на особистах стоит защита. Поэтому он даже не пытается запускать свою способность в нашу сторону. Ни черта подобного. Понимает, сволочь такая, что это бессмысленно. Он меняет себя. Только себя. Скорость, сила, умение сливаться с тенью… Мы, конечно, все равно его поймаем, даже если допустить, что он снова ухитриться сбежать. Это — вопрос времени. Но он ранил двоих моих сотрудников, а одного убил. Такое я не могу спустить с рук. Дело принципа взять его прямо сейчас. Пацан основательно тренировался этот год. В чем, кстати, и есть разница между теми, кто получается способности поздно, и теми, кто получает их сразу. В пятнадцать лет он хорошо сообразил, раз уж так вышло, надо извлечь максимум выгоды из ситуации, чтоб сохранить себе жизь. Время зря парнишка не тратил. Упрямый. Поэтому он, может, и не очень много умеет, но то, что умеет, делает идеально.

— Так… — Я посмотрел Романовскому прямо в глаза. Мне очень интересно было увидеть реакцию, которая последует за моими словами. — А при чем тут я?

— Ты найдёшь и скрутишь его за пять минут. Мы без твоей помощи потратим времени гораздо больше. Я вполне способен признать данный факт. Мои сотрудники отойдут в сторону и никак не будут мешаться под твоими ногами. Ну, и конечно, знать детали им нельзя. Я представляю тебя, как подающего надежды самородка, которого готовлю для нашего отдела. Просто поймай этого ублюдка и все. — Ответил полковник, а потом пожал плечами, будто речь шла о вполне очевидных вещах.

— Возможно, и за две минуты я его поймаю. Вопрос имел другой смысл. Почему Вы решили, что я буду помогать Вам ловить подобных мне? У нас не было такого уговора.

— Ах…да… — Полковник улыбнулся. Спокойно, без злости. Даже, наверное, с каким-то удовлетворением. — Юношеский максимализм… Цеховая солидарность…Ожидал чего-то подобного от тебя…Секундочку.

Он поднял руку. Не щелкнул пальцами, не помахал ею. Просто поднял. Тут же из темноты снова явился Олег.

— Слушаю Сергей Сергеевич…

— Все ли гости довольны вечеринкой? Или, может, требуется особое внимание особым гостям? — Спросил Ликвидатор, не отрывая взгляда от моего лица. Ему, наверное, тоже было интересно увидеть реакцию.

В этот момент я уже понял, о чем сейчас пойдет речь. Сразу. Вернее, не о чем, а о ком. Сукин сын…Значит, моя догадка верна. Полковник не поверил рассказу, будто с Настей я дружил ради выгоды.

— Хватит. — Мой голос звучал не так бодро, как голос Романовского.

— Ну, почему же? Вдруг твоя подружка заскучала? Тогда отправлю специальных клоунов. Пусть повеселят ее. — Лицо Ликвидатора по-прежнему оставалось спокойным. Только лёгкое любопытство, ничего более.

А у меня внутри творилось черт знает что. Мудак…Я мудак. Нет, Романовский тоже. Но я — еще больше. Защитил, блин, Настю. Уберег ее от проблем. Дебил…

— Мы ведь поняли друг друга, да? — Поинтересовался Ликвидатор.

— Наступит день, когда я тебя убью…

— А-а-а-а-а… Так это непременно. — Романовский усмехнулся. — По крайней мере, попытаешься. А сейчас… Твоя цель находится здесь, неподалёку. Площадь поиска — в пределах километра. Точнее не скажу. Сбивает меня, гад. Дерзай…

Полковник снова поднял руку. На этот раз из темноты вынырнули еще пятеро. То есть двое особистов я даже не заметил.

— Ребята, уходим. Антон сделает все сам. Удачи, племянник. — Ликвидатор подался вперед, хлопнул меня по плечу, а затем, проскользнув мимо, направился в сторону, откуда мы с Олегом приехали.

Раз, два, три, четыре, пять… я иду искать…

— Ну…отлично, конечно…Просто замечательно…

Я посмотрел в темноту, где исчез Ликвидатор со своими особистами. Судя по всему, свалили они дружно и очень далеко. Хотя, не факт.

Чертовы спецы… Сами будто являются частью этой темноты, которая поглощает все вокруг. Двигаются, как дикие чёрные ягуары. Хрен услышишь, хрен увидишь.

В любом случае, отсутствие поблизости особистов радовало, а вот моя конкретная зависимость от Романовского — нет. Я в жопе. Я просто в самой настоящей жопе. Но самое хреновое — сижу я там не один, а вместе с Настей. Такой у нее классный друг.

Интересно, этот неизвестный пацан реально грохнул парочку особистов? Пожал бы ему руку, если бы в число погибших вошёл сам Сергей Сергеевич. Чтоб ему пусто было…Сергею Сергеевичу, конечно же.

— Иди, Боря, поймай псионика. А как — сам разбирайся… — Я снова посмотрел на выезд с территории, потом развернулся в противоположную сторону.

Там было гораздо темнее. Просто — одна бесконечная чернота.

Малого того, желания бегать за пацаном не имеется вообще, как такового. По причине… Да много причин. Он — жертва. Он — всего лишь подросток. Он — ни в чем не виноват. Так я еще реально не представляю, что именно нужно делать.

Радиус — в километр. Если верить Романовскому. А я ему не верю. Вот, в чем прикол. Особенно, после его вчерашнего выступления. Он ведь мог сделать это специально. Вытащить меня сюда и отправить на поиски псионика. Типа, очередной урок.

Учитель из Ликвидатора, между прочим, весьма дерьмовый. Такому учителю нельзя детей доверять. Он их угробит. Особенно, его подход давать уроки на опыте.

Ну, или, Романовский меня проверяет на лояльность и послушание. Тоже, кстати, вариант. Хотя, версия насчет неуловимости пацана может быть правдой.

В любом случае, стоять посреди доков можно хоть до усрачки, это ничего не даст. Особенно, если учесть, что Настя, в отличие от моих вымышленных догадок и предположений, очень даже реальна. Этот гад специально все подстроил. Посадил меня на поводок. Ну…хорошо…

Я вздохнул, ругая себя всякими матерными словами. Затем еще буквально секунду бестолково смотрел вперед, в темноту, а потом закрыл глаза и «включил» телепатию. Очень не люблю это состояние. В башке — словно рой пчел гудит. Только именно эти пчелы говорят словами, громко и зачастую абсолютную чушь. К счастью, здесь, в порту, нет такого количества людей, чтоб взорвать мою голову своими дебильными мыслями.

— Или вообще никого нет… — Сказал я задумчиво вслух.

При этом машинально склонил голову к плечу, дабы лучше улавливать нужную мне информацию. Глаз не открывал. Так проще сосредоточиться. Но прикол в том, что не было ни черта. Вообще. Ни единой, даже отдаленной, даже приглушённой мыслишки.

Вокруг стояла тишина. Тишина — в плане мыслей. Любых. Поблизости однозначно никто ни о чем не думал. Зато где-то совсем рядом шуршали крысы. Это я, конечно, и без способностей слышал.

— Тааак… — Открыл глаза. Снова уставился в темноту.

Либо парень дальше, чем я могу почувствовать, либо он сознательно ни о чем не думает. Первый вариант — более вероятен. Второй — был бы возможен в случае наличия телепатии у пацана. Тогда, да. Тогда он мог бы «закрыться». В любом другом варианте — нет. А у псионика, если опять же отталкиваться от слов Ликвидатора, психометаболизм. То есть, тело он может изменить, свое или чужое, а вот сознание — нет. Значит, от своих собственных мыслей ему деться некуда.

Мы с Настей пробовали нечто подобное. Мне было интересно, может ли человек полностью выкинуть из головы всё. Вообще всё. Оставить там вакуум и пустоту. Оказалось, нет. Девчонка усердно ни о чем не думала, но при этом мурлыкала в голове какой-то мотив. Отвлекалась таким образом. Если не мурлыкала, то подвывала, если не подвывала, то мычала, если не мычала, то материла меня за такие эксперименты. В общем, не способен человек отключать мозг. Кстати, даже во сне не способен. Поэтому, хоть что-то, но я должен услышать.

Двинулся медленно вперед, тщательно сканируя пространство. Сильно мешали открытые глаза, но бродить с закрытыми, ночью, да еще в таком месте — нет уж. Убьюсь к чертовой матери о какую-нибудь хрень, вот будет совсем умора…

Неожиданно меня пронзил страх. Сильный, панический, напоминающий истерику. И точнее не мой. Потому что я в данный момент ничего не боялся. Я был очень зол.

— Вот как значит… — Снова закрыл глаза, пытаясь погрузиться в эту эмоцию.

Реально страх. Липкий, как потные ладони, испачканные паутиной. Мерзко, противно и хочется сбежать куда-нибудь подальше…

— А ты и правда не дурак…Нашел способ прятать мысли, но насчет эмоций не подумал…

Ответить, естественно, было некому. Впрочем, я в этом не нуждался. Говорил сам с собой. Мне бояться некого, прятаться не нужно. Я не особист. Пацану нет резона меня убивать. Да и не факт, что смог бы. Очевидно, вместо сознания и четко сформулированных размышлений, я ухитрился поймать эмоциональный фон псионика, загнанного в угол.

— Ну, ладно…

Снова пошел вперед, но уже целенаправленно. Ориентировался на эмоции, которые с каждым моим шагом становились все более яркими. При этом — по-прежнему ни единой мысли. Даже интересно, как он это сделал…

— Очень странно…

Я остановился, когда страх стал максимально «громким». Покрутил головой — пусто.

Быть этого не может. Я точно пришел в нужное место. Такое чувство, будто нахожусь в эпицентре взрыва. Или рядом с огнем, от которого расходится в разные стороны тепло. Однако, на пятаке, где я замер, не было ни души. Почти ни души…

— Офигеть…

Я опустился вниз, на корточки, с интересом рассматривая крысу, которая оказывается сидела рядом с моей ногой. Просто в первую секунду не заметил ее. Не смотрел на землю. Я ведь искал человека. А центром эмоций была эта крыса, которая, между прочим, выглядела напуганной. Серьёзно. Крыса. Грызун. Она не должна испытывать ничего подобного. По крайней мере, такого слишком человеческого страха…

— Это как? Как такое возможно…

Я был настолько изумлен, что полностью сосредоточился на животном, которое буквально колотило от ужаса. И возможно, это могло стать последним удивлением в моей жизни. По причине внезапного окончания этой самой жизни…

Не знаю, что сыграло ключевую роль в тот момент. Наверное, именно та самая обострившаяся интуиция, эмпатия, шестое чувство, о которых говорил Романовский. Не знаю…

Я вдруг в одну секунду понял, сейчас произойдёт нечто опасное. Раздумывать и размышлять не стал. Среагировал исключительно на инстинктах. Честно говоря, даже сам не понял, как я это сделал.

Ощущение опасности пришло из-за спины. Оно накатило, словно волна. Не знаю, конечно, как накатывают морские волны, не приходилось испытывать на себе, но уверен, это — самое подходящее сравнение. Вот туда, за спину, я и швырнул контейнер. Конечно, не самый большой из имеющихся рядом, но тем не менее, значительно больше, а главное, тяжелее меня самого. Я не оборачивался, не искал взглядом, откуда сейчас прилетит удар. А мое чувство приближающейся опасности именно таким и было. Я точно понял, будет удар.

В итоге, еще сидя перед крысой на корточках, даже не дернув башкой хоть в какую-то сторону, я применил телекинез, совершенно не планируя это. Легко. Будто швыряться тяжеленными предметами — вполне привычное для меня дело. Развлекаюсь, так сказать, ежедневно.

Даже на контейнер не посмотрел. Честное слово. Я просто изначально запомнил, что он там есть. Видел, прежде, чем сосредоточиться на чертовой крысе. И чисто по памяти выбрал его в качестве снаряда. Охренеть можно… Такого раньше не бывало никогда.

Контейнер, брошенный мной, с противным грохотом и скрежетом металла о металл столкнулся с какой-то немаленькой хреновиной. Скорее всего, это была деталь от корабля. Здесь, в доках, подобного добра полно. По крайней мере, затылком я определил штуку, летевшую в мою сторону, именно так.

— Охренел?! — Я вскочил на ноги и развернулся лицом туда, откуда меня пытались убить. Очевидно, эта фиговина не сама отправилась в произвольный полет.

На здоровом контейнере, который в несколько раз был больше, чем тот, который швырнул я, стоял пацан. На вид ему было лет пятнадцать, да. Как и говорил Романовский. Кроме одной небольшой детали. Его тело…Оно выглядело гораздо больше, гораздо солиднее, чем должно. Словно подросток очень долго и очень усиленно качал мышцы. Но даже при этом мышцы были слишком «взрослыми». Поэтому пацан вызывал ощущение какого-то диссонанса.