Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Минкин
Письма президентам
Предисловие
Если у вас или у ваших знакомых есть книга «Письма президенту», то там в предисловии сказаны все слова, которыми стоит предварять этот том, поскольку на самом деле все мои письма президенту – одна книга (разделенная примерно пополам – так исторически сложилось), ибо письма эти пишутся уже шесть лет, и никто не знает, когда они все напишутся, и тем более – когда это кончится, а закончить, конечно, можно в любой момент – вот как эту затянувшуюся до безобразия фразу, – и безо всякого сожаления, что вполне объяснимо полным отсутствием у автора любви к своим – чуть было не сказал героям, но они (хотя и внимательно все эти годы читали все эти письма) для автора даже не адресаты; он пишет вам, читатель, и значит, расстается с вами, хотя и оставляет у вас в руках эту книгу, а тем самым предоставляет вам самим решать: расстались мы или нет и возможно ли вообще расстаться, а в качестве подсказки (и бонуса) примите пример расставания, которое длится уже сто семьдесят лет, и конца ему не предвидится:
Мемуары Ельцина
Все нормальные люди (не изверги) хотят, чтобы Ельцин хорошо перенес операцию. Но не все хотят, чтобы он был президентом.
Некоторые – независимо от того, состоят ли они где-либо на учете или уклонились от него, – хотят какого-нибудь Анпилова или Брынцалова. Таких некоторых мало, и мы их в расчет не берем.
Другие – которые почему-то считаются нормальными – хотят Черномырдина или Чубайса. Эти другие сейчас интенсивно разрабатывают сценарии, прикидывают, интригуют…
Вполне возможно, что после операции врачи предпишут Ельцину полный покой. И он окажется в почетной изоляции – в Барвихе ли, в Завидове или каких-нибудь Горках Ельцинских.
Ленин провел в Горках два года. Формально сохраняя власть, он ничего уже не мог и ничего не знал. Специально для него издавали в одном экземпляре «Правду»; и в этой действительно ленинской «Правде» были тишь да гладь, молочные реки, кисельные берега.
Изредка, когда сознание и речь отчасти возвращались к вождю, он диктовал статьи, письма к съезду, инструкции товарищам по партии.
Но генеральный секретарь товарищ Сталин (а генеральный секретарь тогда был вовсе не руководитель страны, но всего лишь
Через сорок лет мы читали и ужасались: оказывается, больной Ильич почти все понимал. Понимал, что Троцкий, Сталин, вся ленинская команда (тогда говорили – гвардия) никуда не годятся, что социализм построили не так и что надо немедленно реорганизовать Рабкрин.
Со Сталиным проще. Он сам себя изолировал и ничего крамольного не писал. А вот Хрущев… Его свергли, заперли в дачное место, но там он тайком надиктовал мемуары и переправил их за границу – то есть совершил то, за что сам же сажал.
И опять в мемуарах нашего очередного вождя: этот – дурак, этот – лакей, здесь перегнули, там ошиблись…
И ведь правда. Единственное, что история ставит Хрущеву в заслугу, – разоблачение культа личности, освобождение политзаключенных…
Если Ельцин надиктует
Что он расскажет?
Получил великую власть.
А что великого совершил?
Великого хорошего – ничего. Великого плохого – немало.
Тогда казалось, в компартии остались трое: Лигачев, Полозков, Нина Андреева. Рейтинг КП был мизерным… И вот: за коммунистов голосуют двадцать миллионов миллионов – в полтора раза больше, чем было членов КПСС в СССР.
Это судьба. Нелепо возлагать всю ответственность за исторический процесс на одного человека. Но в глазах людей президент отвечает за все.
В 1991-м Ельцин один набрал больше, чем все остальные: Макашов, Рыжков, Бакатин, Жириновский. (Партия по неопытности наделала слишком много кандидатов, раздробила собственный электорат.)
В 1991-м Ельцин добыл не только великую власть. (Да и не добыл. Свалилась.) В его руках был энтузиазм десятков миллионов – исторический счастливый случай. А на что потратил?
Власть сохранена. Энтузиазм уничтожен.
Его дважды избрали президентом. И оба раза – вопреки. Первый раз – вопреки Горбачеву. После десятилетий рабства люди впервые получили возможность сказать власти (Горбачеву): «А вот хрен тебе!» И избрали Ельцина. Второй раз его избрали против Зюганова.
Не идея, а жажда власти гнала вверх. Стал президентом. Выше некуда. И он стоял на вершине, балансируя, теряя время и силы, не двигаясь вперед.
У Ельцина никогда не было никакой идеи, никакой программы. Поэтому всякий раз после победы он не знал, что делать.
Власть впадала в прострацию, ударялась в загул и гуляла до тех пор, пока не наступала необходимость защищать себя.
Все проворонила эта власть, только себя сохранила.
В 1991-м размахивал идеями демократов. В 1994-м – идеями Жириновского. В 1996-м Зюганов плакал, что Ельцин у него «украл лозунги».
В 1990-м горячо поддержал прибалтийский сепаратизм. Осудил (как имперский отвратительный акт) танки, сделавшие два холостых выстрела в сторону вильнюсского телецентра. Вообще в 1990–1991-м был главным идеологом сепаратизма («берите суверенитета, сколько можете унести»). И в декабре-91 совершил самый масштабный акт сепаратизма в истории. (Отделение Штатов от Англии не идет в сравнение с отделением Украины от России.)
Беловежское уничтожение СССР было совершено – это всем ясно – не для великой цели, не для свободы России (она и так была независимой, другие зависели от нее). Совершилось освобождение республиканских секретарей от генерального секретаря. Каримовы, Ниязовы получили возможность покупать личные «боинги». Ельцин создал личную охрану то ли в 20 тысяч, то ли в 40 тысяч человек.
Вчуже совестно вспоминать, как Ельцин был главным борцом с привилегиями. Но даже миллионнодолларовые сегодняшние привилегии – пустяк. Главное – другое. Он – не реформатор. Он всегда двигался под давлением обстоятельств, событий и – под давлением интересов ближних. И все зависело от того, кому он доверялся.
В каком-то смысле Ельцин – вечный заложник. Кем он повязан: Коржаковым или Чубайсом, – нам-то что? Нас ведь не Коржаков надул ваучерами, и не Барсуков уничтожил сбережения.
Все сподвижники
Из этих «ближних» возникает ужасный портрет власти.
Министр обороны[3], по словам президента, лучший, награжденный стограммовой золотой личной медалью Ельцина (из каких средств?), был презираем военными и штатскими, прославился позорной кличкой Мерседес, обещанием покорить Чечню за два часа и циничными словами о мальчиках, умиравших (по его бездарности) с улыбкой на устах.
Премьер Гайдар на прощание наскреб 3 % голосов.
Слова «Чубайс» и «ваучер» стали почти ругательствами.
Политический советник президента Станкевич (лжец и взяточник) сбежал за границу.
Вице-премьер Полторанин до сих пор не объяснил, кому и за сколько ушло гигантское здание в Берлине.
Вице-премьер Лобов проходит по делу «Аум Синрикё»[4].
Своего бывшего заместителя по Верховному Совету и своего вице-президента[5] Ельцин обстрелял из танков.
Его вице-президент собирал на соратников компромат чемоданами.
Его генпрокурор стряпал дело против вице-президента. Один – вышел по амнистии, другой – сидит под следствием.
Ерин, Бурбулис, Барсуков, Шумейко, Шахрай, Коржаков, Филатов, Ильюшенко, Грачев, Егоров, Рябов, Сосковец, Черномырдин, Хасбулатов, Руцкой – ведь это паноптикум. Ведь невозможно вспомнить ни одного светлого, умного, честного лица.
Точь-в-точь как плакаты с портретами членов Политбюро и кандидатов в члены. Как ни старались художники – на нас мертвыми глазами смотрели гладкие, холеные монстры.
Господи, чем мы занимались! Как долго эти ничтожества, их тупая, жадная, злая возня занимали наши газеты, экраны, умы. Но мы сами, вникая в эту «политику» (за чей счет ездил Полторанин в Японию? какую свиту возил Шумейко в Бразилию? сколько мебели привез Рыбкин из США? сколько водки и сигарет беспошлинно провез в Россию Национальный фонд спорта?) – вникая в это, сами стали циничнее, злее. Пошлая мысль «чем я хуже?» тихо усыпляла совесть. Тиражи толстых журналов упали в тысячу раз (знаменательный показатель), уступив бумагу «Красной шапочке» и «Мистеру Х»[6]. Интеллигенция, возмущаясь экспортом проституток, села за столики спонсоров, не заботясь о происхождении их денег.
Провалил суд над КПСС, поручив обвинение ничтожествам и шутам.
Провалил суд над ГКЧП. Разменял амнистию на прекращение расследования событий октября-93. Дважды – в 1993-м и в 1994-м – назначал и отменял свои выборы.
Позволил охраннику[7] назначать и смещать генпрокуроров, министров, губернаторов.
Подписывал что попало именно потому, что никогда не имел действительно государственного мышления. Отсюда – не только воровство, но и бесконечные провалы в восточной, в западной, в среднеазиатской, в прибалтийской, в кавказской политике.
При острой умственной недостаточности аппарата – подписывал по две с лишним тысячи указов в год, не имея возможности ни вникнуть, ни даже прочесть.
Людей шокировали его ужасные проговорки. Поволжским немцам предложил поселиться на полигоне, где испытывалось химическое оружие. В светлое Христово Воскресенье поздравил православных с Рождеством.
Но – не кровожаден. Своих врагов никогда не казнил. Напротив, амнистировал, отпускал. А сто тысяч убитых в Чечне для него – абстракция. Он ни разу не участвовал в солдатских похоронах.
И терпелив. Отчаянно ругаемый прессой, ни разу не покушался на свободу слова. Матерно поносимый на митингах, не запретил их, не отнял политических свобод. А мог.
Секретарь обкома привык отчитываться вверх – перед ЦК КПСС и Политбюро ЦК КПСС.
Стал президентом. Стало не перед кем отчитываться. А вниз они не отчитываются никогда.
Контроль сверху исчез, вера в Божий суд отсутствовала, совесть была разрушена партийной карьерой, строящейся на неизбежной, непрерывной лжи. Став бесконтрольным – стал безответственным.
И друзья – где они? Обкомовский закал – дружить с ровней или с тем, кто выше. Выше уже не было никого (с Богом не выпьешь). Патриарх? Но Патриарх рабу Божьему Борису чуть руку не целует. Билл и Гельмут? Они друзья должности, а не человека. Коржаков? Но охранник (как и любой подчиненный) не может быть другом; отношения снизу вверх – это не дружба, а совсем-совсем другое. Полезное, приятное, но другое.
Безусловно, боец.
В марте-91 послал в атаку демократический митинг на войска, введенные Горбачевым в Москву; чудом обошлось без стрельбы. В августе-91 восстал против ГКЧП; чудом обошлось почти без стрельбы.
Но в 91-м Ельцин был атакуемой стороной.
В октябре-93 и в декабре-94 он стал атакующим.
Да, Хасбулатов был плохой, но разве необходимо доводить дело до танков? Да, Дудаев был плохой, но разве необходимо было бомбить города?
Сколько людей убито в борьбе Ельцина с двумя чеченцами?
К сожалению, уголовные дела по 1991 и 1993 годам закрыты, а по чеченской войне не возбуждены.
Секретарь обкома – профессия. Она включает обязательную ложь, привилегии, отношение к людям как к массам (то есть к материалу, мусору). Поминаю обкомовское прошлое не для укора, но для понимания,
В городах России сейчас, осенью 1996-го, вдоль магистралей видны плакаты «ПРОГРАММУ ПРЕЗИДЕНТА – В ДЕЙСТВИЕ». Когда Ельцин был моложе, на этих плакатах было написано «РЕШЕНИЯ СЪЕЗДА – В ЖИЗНЬ»[8].
Ленин открыто – в газетах! – приказывал расстрелять. Сталин предпочитал термин «ликвидировать». (Ликвидировать как класс – значило уничтожить с детьми и стариками; по-русски – вырезать.) Ельцин приказал «восстановить конституционный порядок».
Вожди уничтожают явление: поповщину, кулачество, дудаевщину. Люди при этом умирают бессчетно. С тем же успехом Гайдар и Чубайс боролись с инфляцией. Неочевидность последнего утверждения говорит о том, что неочевидное более опасно. Человек генетически научен бежать от огня, голода, но не имеет органа, чувствующего радиацию. Ее не чувствуешь, но она смертельна[9].
Сотни миллионов долларов были истрачены и несчетное количество лжи было употреблено, чтобы президентом России остался Ельцин.
Понятно, что старый Ельцин никуда не годился: война, долги, носовые перегородки, вранье, некомпетентность и таинственные (но всему миру ясные) исчезновения.
Рекламировали поэтому «обновленного» Ельцина. Не понимали, видимо, что новый – это новый, а обновленный – это старый, отреставрированный.
Прошло три месяца правления нового президента. Четверть года! Что сделано? Розданы почетные грамоты, ордена «За заслуги перед Отечеством». А за какие?
Опять голодовки и забастовки. Опять гибель тысяч в Чечне. Специальным указом отменено предвыборных обещаний на 30 триллионов. Введен и отменен указ о налогах. Чубайс признал «ошибку» и исправил ее в «интересах простых вкладчиков». Но насколько известно, Чубайса никогда не волновали интересы простых вкладчиков, другое дело – банки…
Перестали печатать рейтинги. Может, потому, что рейтинг Ельцина в сентябре опять, как в январе, 6 %. Куда делись июньские 40 %? Перестали надувать – вот рейтинг и спустил.
И президент у нас старый, и рейтинг у него старый.
Но те, кто навязывал Ельцина стране, теперь должны (обязаны) хвалить его. Хотя бы для того, чтобы маленечко оправдать свои июньские восторги.
За три месяца нашлось лишь три повода для похвал обновленному президенту.
1. Сформировал новое правительство.
2. Выстроил систему противовесов.
3. Сказал правду о своем здоровье.
Отнесемся к президенту как к спортсмену: будем судить только по лучшим результатам.
Поделиться книгой: