Иеро не забыт

Несмотря на столь обособленный образ жизни, их лояльность никогда не подвергалась сомнению. Если не принимать во внимание странную одежду, му'аманы выглядели так же, как любые другие жители Д'Алви – такие же темнокожие, с шапочками курчавых, плотно прилегающих к голове волос. Они приветствовали его, когда он подъехал поближе, но в их жестах уважения не было низкопоклонства; наоборот, их черные глаза внимательно оглядывали его необычного скакуна и вооружение, почти не задерживаясь на красивой одежде и золотых побрякушках.

Вслед за му'аманами навстречу Иеро двигалась длинная процессия крикливо разодетых торговцев – видимо, только что прибывших из южных областей страны; на их лицах и просторных халатах ярких расцветок толстым слоем осела дорожная пыль, а кое-где проступали и кровавые пятна – признак того, что путешествие прошло не совсем гладко. Священник воздержался от зондирования их мыслей – ведь все и так станет ему известным; как и любые другие путники, прибывающие в город, купцы будут обязаны предстать перед придворным летописцем, чьей обязанностью являлось знать обо всем, что происходит в королевстве. На пропыленных одеждах у многих из них Иеро заметил символ шестиконечной звезды – знак давидов, еще одной странной религиозной секты, чьи поклонники обосновались в этом государстве. Давиды жили и в самом городе; как и му'аманы, они почти не отличались внешне от остальных его обитателей и занимали все ступеньки социальной лестницы – от нищих и бедняков до богатых торговцев и нобилей. И верили они вроде бы в того же самого бога, только не признавали ни его мессию, ни пророков, а их священники вели свои службы по каким-то таинственным книгам, глядеть на которые позволялось лишь единоверцам. Несмотря на то, что многие семейства му'аманов и давидов уже многие годы состояли при дворе, вели они себя очень замкнуто, и их юноши редко женились на девушках-христианках. Все же Лучар и король Даниэл верили им безоговорочно. «Хотел бы я доверять своим собратьям во Христе так же, как верю им», – частенько говаривал король. Когда Иеро поближе познакомился с делами государства, его совсем не удивило, что в королевской гвардии и среди стражников вдруг оказалось необычайно много представителей этих племен.

Улица впереди сужалась, и в просвете между домами показался один из часто встречавшихся в городе мостов, как обычно защищенный с обеих сторон толстыми каменными стенами. Такие мосты перекидывали через многочисленные каналы, струившиеся вдоль городских улиц и спешившие затем слиться в дюжину сонных речушек, несущих свои воды к Лантическому океану. Подъехав поближе, Иеро в очередной раз убедился, что внушительные каменные стены, прикрывавшие мост и прилегающую к нему улицу, являлись отнюдь не бесполезными украшениями. На один из толстых металлических штырей, вмурованных в каменное ограждение моста, была наколота уродливая, забрызганная кровью голова какой-то рептилии, оскалившая два ряда огромных, заостренных словно кинжалы зубов. Увидев ее, Клоц, всхрапнув, неуверенно переступил копытами по окровавленным булыжникам мостовой.

– Это грантер, ваша светлость, – заметив его замешательство, один из охранников мгновенно оказался рядом. – И здоровый, надо сказать! Пару раз я слышал, как они ревут на болотах – от их воплей можно оглохнуть! Вообще-то, лет десять-пятнадцать назад, их было совсем немного; но если дело пойдет так дальше, боюсь, нам скоро придется строить новые стены.

– Они годятся на что-нибудь? – поинтересовался Иеро. – Вид-то у него, прямо скажем, не слишком аппетитный.

– Ну, мясо неплохое на вкус, хотя его приходится долго вымачивать, а из шкуры получаются отличные щиты. Не знаю, правда, что с ними делают крестьяне – наверное, просто уничтожают, ведь даже небольшой грантер, в три раза меньше этого страшилища, может запросто утащить ребенка. А уж как они расправляются со скотом – костей не соберешь! Так что если в деревне нет колодца, вода становится серьезной проблемой, – охранник поморщился. – Я сам когда-то потерял маленького племянника. Мы плыли на барже; парнишка утром открыл люк и высунулся наружу, тут грантер его и прихватил. А теперь эти твари уже и городе кишат, и с каждым годом становится все хуже и хуже.

Задержав взгляд на выпучившей остекленелые глаза голове рептилии, Иеро призадумался. Очевидно, охранник рассказал ему только о следствиях. Что же тогда может быть причиной? Ведь из-за участившихся в городе нападений грантеров и прочих не менее смертоносных водяных хищников посты охраны на мостах и вдоль каналов пришлось удвоить. Нет сомнений, что колдуны Нечистого имеют какие-то возможности, чтобы направлять в столицу Д'Алви целые орды голодных тварей вроде грантеров или еще похуже. Более того – это как раз в их стиле: запланировать незаметную, но приносящую ощутимый вред акцию. Ведь это прекрасный способ потихоньку ослабить государство! А зачем? Затем, что тогда легче будет развязать в нем настоящую войну… Да, над этим фактом стоит еще раз внимательно поразмыслить!

Вместе со своей маленькой свитой Иеро пересек мост и отправился дальше, кружа и петляя по городским улочкам. После обеда ему нужно будет проверить посты охранников; к тому же, оставались еще эти бродячие торговцы с юга. Королю Даниэлу пришлось весьма по вкусу то, что его зять проявляет искренний интерес ко всем государственным делам, и теперь он старался любое решение принимать лишь посоветовавшись с Иеро. Священник покачал головой – как он мог забыть! – ведь сегодня вечером состоится большой королевский бал, на котором Даниэл наверняка представит принца всему высшему сословию страны.

Тонкие губы Иеро изогнулись в ухмылке – подумать только, Лучар заставила его брать уроки танцев! К счастью, с его врожденным чувством ритма и кое-каким музыкальным образованием, полученным еще дома, местные пляски не составляли для него труда. Тем более, что огорчать свою милую женушку ему тоже не хотелось.

Он выехал на площадь, постоянно кивая и прикладывая руку к шапочке в ответ на звучащие отовсюду приветствия. Затем Иеро повернул голову направо, и широкая улыбка расплылась по его лицу – с другой стороны площади показался бешено мчащийся хоппер, на спине которого с небрежной грацией восседала гибкая тонкая фигурка в ярком одеянии. Прыгун в последний раз взлетел над головами перепуганных крестьян и, тяжело дыша, приземлился в футе от флегматичной морды Клоца.

– Мой привет достойнейшему принцу из далекой страны ледяных драконов, – под алым тюрбаном сияло веселое лицо молодого наездника.

Герцог Амибал Аэо, доводившийся Лучар троюродным братом и всего неделю назад прибывший в столицу королевства Д'Алви, успел уже стать любимцем Иеро – впрочем, как и всего города. Сын покойного двоюродного брата короля в свои неполные восемнадцать лет предпочитал вести веселую жизнь, беззаботно принимая знаки внимания, что полагались его высокому титулу. И хотя мягкую нежную поросль на верхней губе Амибала еще никак нельзя было назвать усами, парень отнюдь не считался молокососом. Когда ему надоедало со страшной скоростью гонять на хоппере по лабиринту дворцового парка, он отправлялся на реку – поохотиться на тамошних обитателей с маленького одноместного каноэ. Несмотря на столь юный возраст, за молодым герцогом тянулась длинная цепочка разбитых девичьих сердец, а по части употребления крепких напитков он легко мог заткнуть за пояс даже поседевших в боях армейских ветеранов. Иеро быстро понял, что за кажущимся легкомыслием Амибала скрывается нечто большее – в его весело поблескивающих глазах светился недюжинный ум, а в чертах лица, еще по-детски округлых, уже проступали резкие сильные линии. Без умолку болтая, Амибал пристроил своего скакуна рядом с Клоцем, и они вместе двинулись вперед по площади. Из одежды на молодом герцоге были только широкий алый кильт и короткие сапожки, а тонкий изогнутый меч и кинжал, прицепленные к поясу, ничуть не портили впечатления радостной беззаботности, исходившей от его стройной фигуры.

– Ну что, все уже готово к большому балу, а, Иеро? – Амибала просто распирало от удовольствия, – Погоди, погоди, ты увидишь, какой костюм я себе приготовил! Я покажу этим стареющим придворным бездельникам, как должен выглядеть настоящий принц крови! Надеюсь, что и вы с Лучар наденете что-нибудь этакое… чтобы у них глаза на лоб повылазили! Хотя за нее-то я не беспокоюсь… я тревожусь за тебя, неряха-северянин. Я слышал, гвардейцам пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить тебя из тех отвратительных кожаных доспехов, в которых ты здесь появился.

– Мы будем в костюмах супружеской пары из моей страны, – вымолвил Иеро, глядя прямо перед собой. – Белые льняные туники без рукавов и поясов, похожие на саван, и без всяких украшений – по приметам, это отпугивает злых духов.

Надувшись, Амибал слегка повернул прыгуна, чтобы поймать букет цветов, который бросила ему с одного из балконов симпатичная девушка. Один цветок он пристроил за ухом, а все остальные зарыл в пушистый мех своего скакуна. При виде широкой ухмылки на физиономии священника, озабоченность мигом слетела с его лица. Юноша разразился потоком беззлобных проклятий, но потом, не удержавшись, расхохотался.

– Черт бы тебя побрал! Такой каменной рожей можно задурить кого угодно! Но все-таки скажи мне, что вы наденете? Ты ведь знаешь, это будет бал-маскарад, по старой традиции, оставшейся еще с тех пор, когда многие вельможи одевали на балу маски, опасаясь наемных убийц. Ну, давай же, – Амибал нетерпеливо заерзал в седле, – я никому не проболтаюсь, честное слово!

– Еще не знаю. Лучар сказала, что я обязан поразить всех своим нарядом, но к тебе, видимо, это не относится. Пожалуй, я буду в костюме синюка, шелковом с золотой полоской… будь я проклят, если соглашусь надеть что-нибудь более хитрое! – а Лучар ни за что не покажет мне свое карнавальное платье. У вас, болотных жителей, просто какая-то мания по части одежды. Кажется, любой из вас скорее согласится голодать и жить под дырявой крышей, чем выйти на улицу без кружевных штанов, расшитого золотом плаща или чего-нибудь в том же духе.

Молодой герцог не пытался возражать.

– Это просто говорит наша горячая южная кровь. Боюсь, что вы, холодные северяне, никогда не сумеете нас понять… – Впереди показались главные ворота дворца, рядом с которыми маячили крохотные фигурки стражей. – Значит, оденешься синюком… Ну что ж, прекрасный выбор! Экзотика! Эти синюки – странный народец… говорят, они позаимствовали синий цвет кожи от зловещего сияния мертвых песков в пустынях Смерти, рядом с которыми живут. А еще ходят слухи, что они могут чувствовать невидимую радиацию и заблаговременно обходят те места, где она сохранилась.

Иеро вернул стражникам салют и перевел Клоца с легкой рыси на шаг. Что-то подсказало ему, что пока не стоит хвастаться юному Амибалу, что он умеет избегать опасных мест не хуже синюков. Он снова осторожно прощупал мозг юноши и убедился, что ментальный щит Амибала все так же непроницаем. Да, мысленный экран у парнишки ничуть не хуже, чем у него самого! Впрочем, не надо забывать, что в монастырских школах молодым нобилям до сих пор преподают искусство ментальной защиты, хотя с годами обучение все ухудшалась, так как местные церковники считали такую вещь совершенно бесполезным делом.

Иеро попрощался с юным герцогом и тут же забыл про него. Пока он шагал к своим покоям, в его голове билась мысль, которую он только что отчетливо осознал. Значит, ментальные тренировки считаются теперь пустой тратой времени… Да, процесс разложения в этой стране зашел слишком далеко! Сколько же усилий понадобится, чтобы наверстать упущенное, преодолеть людскую подозрительность и недоверие… особенно если учесть, что мастера Нечистого тоже не будут сидеть сложа руки. Погруженный в тяжкие раздумья, священник молча прошел в свою опочивальню, и страж в коридоре, заметив выражение его лица, даже не осмелился отдать салют.

– Наконец-то! – Лучар приветствовала его с порога. – Я заметила твое приближение по целому облаку мрачных мыслей, которое летело впереди тебя, пока ты шел по лестнице. Так что же на этот раз расстроило непобедимого воителя из великой северной державы?

– Ужасная трясина темных вражьих помыслов засосала меня, – Иеро непроизвольно улыбнулся, когда она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его. – Но на этом мои печали не кончаются, потому что глупость и тупоголовость твоих… – Тут маленькая ладошка закрыла его рот.

– Знаю, знаю, не нужно даже напоминать! Жрецы непроходимо глупы и неспособны смотреть в лицо фактам, духовное и физическое разложение высшего сословия достигло небывалых размеров, все заняты только собой и, конечно, при этом никто не замечает, как вольготно чувствует себя в стране Нечистый… Все, или я что-то забыла?

– Нет, моя радость, ты ничего не забыла, но я как-то не собирался развлекать тебя такими разговорами накануне карнавальной ночи. Кстати, это твое праздничное платье? – На его лице появилось выражение безмерного восхищения перед полупрозрачным куском тонкой материи, в данный момент, похоже, являвшимся ее единственной одеждой.

– Болван! Это моя ночная рубашка! И как меня только угораздило связаться с этаким неотесанным дикарем, который не в состоянии отличить жалкую тряпку от бального платья!

– Ну что ж, когда мы впервые повстречались, на тебе не было даже тряпки, – примирительно заметил Иеро. – Однако, посмотрев на тебя, я сказал Клоцу: «Клоц, дружище, неужели ты думаешь, что ей действительно нужна одежда?» Можешь сама у него спросить, если не веришь.

Он упал в огромное мягкое кресло, и Лучар тут же уселась к ему на колени и ласково обняла за шею.

– Что-то беспокоит тебя, милый? – спросила она после минутной паузы.

– Ничего конкретного, – Иеро выбрался из кресла и, подойдя к узкому оконцу, уставился на город внизу. Оглушительный многоголосый шум городских улиц в этой башне был слышен лишь как далекое невнятное бормотание. – Просто я увидел сегодня голову одного из ваших речных чудовищ. Охранник сказал мне, что за последние годы их численность резко увеличилась. Вполне возможно, за всем этим тоже стоит Нечистый – тем или иным способом, но они могут справиться даже с такой задачей… Главное же в другом… Больше всего меня терзает инстинктивное чувство, что прямо здесь, под нашим носом, зреет какой-то ужасный заговор. Даже невинные шутки юного Амибала порой кажутся мне подозрительными. И, наконец, самое худшее: несмотря на все свое умение, я никак не могу разобраться в том, что же должно произойти.

– А по-моему, все твои страхи лишь от того, что ты попал в незнакомое окружение. Тебе нужно присутствовать на всех королевских приемах, тебя заставляют носить какие-то глупые наряды, тебе вообще теперь все время приходится быть на виду, а это значит – нервы, нервы и еще раз нервы. Хотя знаешь ли, – она покачала головой, – твои подозрения насчет Амибала не беспочвенны… Он, конечно, тоже дрянь, и многие об этом знают, но его титул лишь чуть пониже моего, и у отца сейчас есть планы насчет нашего юного герцога. Спасибо хоть, он не уродился в свою мамочку; его папаша – кузен Каримбаль – был просто глуповат, но Фуала – ох!

– А что же было не в порядке с Фуалой? – вяло полюбопытствовал Иеро, продолжая взирать на запруженные народом городские улицы. – Ведь, насколько я понимаю, она мертва… так же, как и ее муж.

– Это так, – сухо ответила принцесса. – Один из многочисленных любовников зарезал ее прямо в постели. Его потом привязали между двумя взбесившимися хопперами, и те разорвали беднягу пополам. Надо сказать, ее смерть принесла отцу только облегчение. Она редко появлялась при дворе, но я хорошо ее помню, и это совсем не удивительно – видит Бог, я больше никогда не встречала столь ослепительно красивую женщину! Только вот было в ней что-то дьявольское… Фуала постоянно пропадала где-то в южных лесах. Она отправлялась туда в одиночестве, или же, что случалось часто, брала с собою Амибала – на неделю, а то и больше. Возможно, я слишком сгущаю краски, и на самом деле она была просто грязной шлюхой, но ни я, ни отец никогда не доверяли ей. Отец всегда считал, что у этой женщины какие-то неумеренные политические амбиции – она вертела своим мужем как хотела, а он – дурак! – готов был сделать для нее все, что угодно. А ее наказания для рабов… это же сплошное изуверство! Нет, я не могу сказать о ней ничего хорошего. И Амибалу, конечно, тоже повезло, что она умерла… если она действительно умерла.

– Но ведь ты только что говорила мне, что ее зарезали. Как же понять твое последнее замечание?

Лучар ненадолго умолкла, и Иеро вдруг осознал, что ее почему-то смущает этот вопрос.

– Ты знаешь, – она повернулась в кресле, чтобы увидеть его глаза, – многие люди считали ее ведьмой, а ведьм невозможно убить просто так. Хотя… хотя, конечно, она мертва… просто она всегда пугала меня. От нее истекала такая сильная эманация зла, что даже сейчас от одних только мыслей о ней мне становится не по себе. Каримбаль умер через месяц после ее смерти. Говорят, от какой-то редкой болезни…

– Ну что ж, – примирительно произнес Иеро, – всегда есть люди, которые нам не нравятся. Кстати, этим торговцам-южанам тоже очень не понравится, если я не смогу хорошенько поприветствовать их из-за того, что опоздаю на королевскую аудиенцию. – Он соскочил с подоконника и быстрым шагом направился к двери. – Надеюсь в следующий раз увидеть тебя в более подобающем твоему титулу платье.

Лучар швырнула ему вслед подушку, но промахнулась.

* * *

Большой королевский бал действительно оправдывал свое название. Иеро и представить себе не мог столь великолепного зрелища: в освещенном разноцветными фонариками огромном зале беззаботно кружились тысячи законопослушных королевских подданных, разодетых в умопомрачительные костюмы. Его собственный наряд из лилового и золотого шелка выглядел гораздо скромнее, чем облачения большинства сановников. Король Даниэл, восседавший на троне в пышном пурпурном одеянии с широкой, расшитой драгоценными камнями лентой через плечо, весело приветствовал гостей. Рядом с ним стояла Лучар, непонятным образом завернутая в совершенно фантастическое платье изумрудно-зеленого цвета. Из украшений на принцессе был только массивный браслет, подарок Вайлэ-Ри, ослепительно сверкавший на ее смуглой руке, а милое личико скрывала тонкая шелковая полумаска. Где-то неподалеку важно вышагивали по залу священники в своих просторных, богато изукрашенных мантиях – они тоже оказались здесь не случайно, а потому, что событие такой значимости требовало божьего благословения. Цвет дворянства Д'Алви, в нарядах, что едва не трескались под грузом подвешенных к ним драгоценностей, весело приплясывал под рожки и барабаны, выводящие какой-то экзотический варварский мотив, причем мужчины были разряжены ничуть не менее пышно, чем представительницы слабого пола.

У метсианского священника, попытавшегося внимательнее приглядеться к этому волнующемуся буйству красок, мгновенно разбежались глаза, и ему пришлось удовольствоваться лишь общим впечатлением гигантского праздника. Он словно в полусне пробирался между рядами танцоров, похожих на какие-то невиданные цветы, когда один из слуг легонько коснулся его руки.

– Срочное послание, ваше высочество. Его принес человек из вашей личной охраны. Пойдемте, он ждет вас в малом зале.

Иеро в удивлении поспешил за слугой, чье лицо показалось ему странно знакомым. Уже покидая зал, он послал Лучар мысленную весточку.

«Какое-то срочное послание, милая. Постараюсь не задерживаться.»

Принцесса в этот момент не спеша прогуливалась по крытой галерее дворца, усердно развлекая одного расфуфыренного аристократа, чья семья контролировала что-то очень важное. Ее шутливый ответ был наполнен теплом и нежностью:

«Поторопись, любовь моя, ведь тебя здесь дожидаются еще как минимум пять толстых дам, с которыми ты должен потанцевать, прежде чем сможешь сбежать отсюда.»

Иеро ухмыльнулся и вслед за слугой нырнул в маленькую боковую комнатку, примыкавшую к бальному залу. Все еще пребывая мысленно рядом с Лучар, он вдруг почувствовал стремительное движение у себя за спиной, но так и не успел обернуться. Страшный удар обрушился на него, и все вокруг погрузилось во тьму.

ГЛАВА 2. ОДИН

Довольно долго он пролежал без чувств, но в этом кошмарном полусне-полубреду перед ним проплывали образы, которые, как он понимал, были не просто фантомами его агонизирующего сознания. Сначала он увидел склонившуюся над ним физиономию Джозато, только теперь его разглядывал не уставший от канцелярских забот чиновник-жрец, а совершенно другой человек: его лицо источало ледянящий холод, его проницательные острые глаза горели насмешкой и триумфом. Каким-то дальним уголком сознания Иеро автоматически отметил, что ни разу до до этой секунды ему не приходилось глядеть Джозато прямо в глаза. Как жаль, что он не додумался до этого раньше! У незаметного жреца, вечно прячущего лицо за кипой свитков, оказался взгляд Нечистого!

Иеро попытался пошевелиться, но его руки и ноги были привязаны к деревянной скамье. Одновременно с этим он вдруг осознал, что находится, по всей видимости, где-то в подземельях, уходящих, подобно лабиринту кроличьих нор, вглубь холма, на котором располагался королевский дворец. Он дернулся еще раз, и перед ним появилось еще одна физиономия. Челюсти священника свело от ужаса – на него смотрел Амибал Аэо! Пухлые губы юного герцога искажала усмешка злобного торжества, в глазах светились абсолютная, всепоглощающая ненависть и, как почудилось Иеро, что-то еще – что-то, похожее на темное животное безумие. «Многие люди считали ее ведьмой, – промелькнуло в раскалывающейся от боли голове священника. – Она постоянно пропадала где-то в южных лесах. Она отправлялась туда в одиночестве, или же, что случалось часто, брала с собою Амибала…» – невзирая на боль, продолжала подсказывать память.

Что-то вдруг кольнуло его у правого локтя, и через несколько секунд в руках Джозато появилась опорожненная стеклянная ампула с длинной, покрытой свежей кровью иглой.

– Мы убьем его позже, – послышался тихий шепот. – Не сейчас. Говорят, что проклятый северянин научил принцессу передавать мысли, и если она почувствует не его смерть, а лишь непонятное молчание, мы сумеем выиграть время. Если же она начнет действовать… Нет, мы пока не готовы к такому повороту событий! Мне сказали, что наркотик подавляет ментальные силы, но нам все равно придется поторопиться – этот человек очень, очень опасен. Конечно, мы убьем его, но не здесь, а где-нибудь подальше от столицы – большие расстояния мешают обмену мыслями, и даже он не сможет пробиться к ее разуму за многие мили. Итак, он должен всегда оставаться под действием этого снадобья, тогда прикончить его нетрудно. Ты понял?

– О да, прекрасно понял! – молодой герцог состроил гримасу. – Возвращайся в королевские покои, нам обоим нельзя долго отсутствовать. Я позабочусь о нем и догоню тебя. Один из моих караванов на рассвете уходит на запад и…

Боль стала невыносимой, и Иеро, не сумев перебороть ее, вновь провалился в беспамятство.

Потом он еще несколько раз приходил в сознание, ощущая то невыносимый жар во всем теле, то, наоборот, какой-то неестественный леденящий холод. Крепко связанный грязными веревками, он очутился в вонючем и противно поскрипывающем кожаном мешке, который, к тому же, все время мотало и раскачивало из стороны в сторону. Иеро подумал, что, должно быть, он находится на корабле, но это мысль почему-то оставила его равнодушным. Он попробовал мысленно просканировать окружающее пространство, но не смог этого сделать – его главное оружие казалось утраченным. Волей-неволей священнику пришлось смириться с тем, что слуги Нечистого одержали победу – и ментальную, и физическую. Чувства направления и времени тоже исчезли, и теперь он не имел ни малейшего понятия, куда его везут, где он находится, и какой сейчас день. Лежа в своем мешке, он смутно припоминал, что время от времени его кормили какой-то дрянью, которая тоже была напичкана наркотиками, и что он, не в силах сопротивляться, глотал эти склизкие комья. Странные уродливые рожи, иногда проскальзывавшие перед его помутненным взором, значили для него не более, чем любые другие фантомы непрекращающегося кошмара. Иногда в темное и вонючее убежище Иеро проникал солнечный луч, но это тоже уже казалось совершенно неважным.

Внезапно его унылое полубодрствование-полусон было прервано – воздух вокруг вдруг наполнился бессмысленными воплями, яростным ревом и стонами. Мешок опрокинулся, и чья-то тяжелая туша рухнула на него сверху; туша конвульсивно дернулась, и часть связывавших Иеро веревок лопнула от резкого движения. Ноги священника придавило чем-то тяжелым, но, почти инстинктивно, он дернулся вперед и вверх и почувствовал, что на его ступни почти ничего не давит. Руки его все еще были связаны, но теперь Иеро мог легко освободиться от ослабевших пут.

«Нет! Ни в коем случае не делай этого! – подсказывал инстинкт. – Лежи тихо. Двигаться сейчас смертельно опасно.»

Рядом послышались быстрые крадущиеся шаги, потом донеслось легкое царапанье металла о металл и скрип кожаных ремней. Перекликнулись чьи-то хриплые голоса, затем раздался удаляющийся тяжелый топот вьючных животных, и, наконец, наступила тишина. Иеро продолжал лежать неподвижно – его ослабевший разум изнемог лишь от того, что заставлял непослушные мышцы уподобиться камню. Постепенно, сам того не замечая, он провалился в глубокий беспробудный сон.

…Он пробудился, ощущая чудовищный голод и жажду. Ноги его действительно оказались свободными, чего нельзя было сказать о руках и глазах, которые еще закрывала какая-то грязная тряпка. Изловчившись, Иеро стянул с лица надоевшую повязку и принялся осматриваться, болезненно щурясь и моргая от яркого солнца. Вскоре выяснилось, что он лежит в небольшой, заросшей колючками ложбинке, а в бок ему упирается огромная туша, перекрывшая и так не слишком удачный обзор. Смрад разлагающейся плоти явственно подсказывал, что труп принадлежит какому-то животному. Напоследок он обнаружил, что все еще завернут в грязные шкуры, запах которых нисколько не сделался лучше.

Иеро прислушался. В колючих кустах над его головой шелестел легкий ветерок; единственными другими звуками были только резкие крики дерущихся стервятников.

Мозг его постепенно освобождался от дурмана. Он бросил взгляд на запястья и, к своему удивлению, увидел, что связаны они не крепкими кожаными ремнями, а все теми же грязными тряпками. Очевидно, его тюремщики не помышляли о том, что пленник попытается убежать.

Освободившись, Иеро осторожно приподнялся.

Пять мертвых серых кау, вьючных животных из Д'Алви, лежали на небольшой лесной поляне. Сам он выглядывал из-за трупа шестого, и обломок стрелы, торчащий в толстой шее быка, не оставлял сомнений в том, что послужило причиной его смерти. Вперемешку с кау валялись скрючившиеся в неестественных позах тела людей, причем и те, и другие были обобраны дочиста. Исключение составляла лишь жалкая упряжь животного, на котором везли Иеро – в таком виде она никак не могла пригодиться ограбившим караван бандитам.

Стайка небольших зверей с голыми лоснящимися мордами увлеченно копалась во внутренностях одного из покойников; завидев голову Иеро, зверьки предпочли скрыться в ближайших кустах. Когда последний из них нырнул в спутанную густую поросль, на поляне не осталось уже ничего движущегося. По-видимому, туши мертвых кау загораживали от священника пиршество крылатых любителей падали – их режущие ухо вопли не смолкали ни на секунду.

С усилием заставив свой едва проснувшийся мозг работать, Иеро представил, что же здесь случилось.

Итак, четверо похитителей везли его по лесу на спине одного из вьючных животных; потом, на этой поляне – возможно, когда уже стемнело – они наткнулись на засаду. Бык, на котором он ехал, был убит почти мгновенно и, к счастью, не придавил его при падении. Бандиты не заметили его при торопливом обыске, потому что кожаный мешок оказался заваленным рваной упряжью, да и труп упавшего быка почти полностью загораживал его. Сняв с мертвых все приглянувшееся добро и забрав с собой оставшихся животных, бандиты быстро отступили в лес – возможно, опасаясь погони.

На подгибавшихся от слабости ногах Иеро потихоньку похромал к середине поляны. Крики стервятников стали громче, но, даже заметив человека, птицы не пожелали оставить своей трапезы.

Священник внимательно осмотрел трупы пленивших его людей, и ему сильно не понравилось то, что он увидел. Никогда раньше ему не встречались представители этой расы и сам их вид произвел на него тягостное впечатление – маленькие скрюченные тела, изжелта-белый нездоровый цвет кожи и такие же белые ломкие волосы. Узкоглазые, с массивными выступающими челюстями, их лица почему-то оказались чисто выбритыми. Да, весьма интересно узнать, откуда у юного Амибала такие знакомые!

Эта мысль его утомила. Бесцельно уставившись на заросли колючих кустов, Иеро попытался, несмотря на слабость и головокружение, пробудить в своем мозгу все навыки и опыт, необходимые, чтобы выжить в этом странном месте. Потом медленно и осторожно он начал обшаривать поляну в поисках чего-нибудь, что могло бы ему пригодиться, однако бандиты проделали свою работу на совесть и уволокли абсолютно все – так, из оружия на поляне остался лишь обломок стрелы, торчавший в шее мертвого кау. К сожалению, из этого запоздалого осмотра ему не удалось выяснить ни кто такие его пленители, ни кто расправился с ними. Под конец священник признал, что, кроме оказавшихся на нем кожаных штанов и сандалий, он не располагает ни одним по-настоящему полезным предметом.

Тогда Иеро занялся изучением следов, в большом числе заполнявших поляну, и быстро отыскал ведущие в лес отпечатки грубых башмаков и рядом с ними – широких копыт кау. Он как раз остановился у края поляны, чтобы немного подумать, когда стервятники внезапно смолкли и, оторвавшись от еды, вытянули шеи – где-то далеко на востоке чуть слышно трубил рог.

Одна за другой тяжелые птицы поднимались в воздух. Священник недовольно поморщился – ведь трубач наверняка заметил, как над лесной чащей взмыли стервятники, а здесь, в этих гибельных джунглях, он мог встретиться только с недругами.

Рог протрубил снова, и на этот раз его одинокий призыв не остался безответным – южнее и севернее его подхватили другие рога. Значит, далеко на востоке какой-то отряд, развернувшись длинной цепью, прочесывал лес. Что же тут можно искать, кроме его благородной персоны?

Еще не осознав, что делает, Иеро схватился за ветку колючего кустарника, сломал ее и начал методично уничтожать следы своего пребывания на поляне. Покончив с этим делом, он повернулся и неспеша потрусил на запад, стараясь ступать по твердой земле, а там, где это не удавалось, пуская в ход колючую ветку.

Священник бежал уже с полчаса, неторопливо и осторожно, временами поглядывая под ноги. За его спиной по-прежнему перекликались рожки, и по их звукам он мог примерно определить, что расстояние между ним и преследователями не уменьшается.

Зашло солнце. В его умирающем свете Иеро показалось, что заросли колючек сильно поредели. Да и под ногами все чаще попадался песок или мелкие камушки, а трава и всякие ползучие растеньица совсем пропали. Даже цвет почвы стал иным, не желто-коричневым, а голубовато-серым.

Внезапно звук рогов изменился; сразу два из них выдули короткую резкую мелодию, и беглец понял, что, обнаружив место побоища, они трубят общий сбор. Нахмурившись, он устремился вперед. Было мучительно думать, что это, возможно, отряд, посланный Лучар на его поиски, и что сейчас он уходит все дальше и дальше от своих друзей, однако шансов на такой исход оставалось мало. Конечно, он не знает, куда направлялся тот странный караван, и, стало быть, ему неизвестно, где он теперь очутился, но ясно одно – везли его с большой поспешностью и увезти успели далеко. Вряд ли людям принцессы удалось за столь короткое время взять нужный след и примчаться сюда. К тому же голубоватый оттенок почвы и исчезновение растительности однозначно говорили о том, что вскоре он встретится с новыми опасностями. Он уже вдоволь насмотрелся на такие места у себя на севере; подобная смена пейзажа означала, что он приближается к голубой пустыне Смерти.

Совсем скоро ему пришлось убедиться в правильности своих подозрений: кусты расступились, и перед ним возникла простирающаяся до самого горизонта пустошь, засыпанная голубоватым поблескивающим песком. Позади по-прежнему уверенно перекликались рога – знак того, что погоня продолжается.

У него не было ни воды, ни пищи, н оружия, но, после недолгих колебаний, священник углубился в сверкающую пустыню. В конце концов, подумал он, этот вариант более предпочтителем, чем возможность снова попасть в руки врагов. Да и какой здесь мог быть выбор? По крайней мере, хуже, чем тогда, ему уже не будет.

С приходом ночи рога смолкли, но он продолжал упорно шагать вперед, придерживаясь западного направления. Спотыкаясь от усталости, Иеро медленно переставлял ноги, концентрируя внимание лишь на том, чтобы не свалиться. Один раз, не удержав равновесия, он опустился на колени; встать потом оказалось очень тяжело.

Кое-как он дохромал до пересохшего русла маленькой речушки; идти по ее каменистому дну было гораздо удобнее, чем по осыпавшимся под ногами голубому песку. Здесь Иеро устроил себе привал, чтобы перевести дух и заодно пососать небольшой округлый камешек. Без еды его тренированное тело могло протянуть долго, а вот вода, по всей видимости, вскоре превратится в серьезную проблему.

Он поднял голову, обозревая безрадостный пустынный ландшафт, освещенный призрачным лунным светом. К югу, насколько хватал взгляд, протянулись обширные полосы поблескивающего песка, перемежавшиеся с нагромождениями источенных ветром валунов. На севере и востоке пейзаж казался примерно таким же, а вот на западе какие-то темные вершины закрывали низко повисшие над линией горизонта звезды – возможно, цепь невысоких утесов или что-то в этом роде.

Невероятным усилием воли священник заставил себя подняться. Если где-то здесь и найдется относительно безопасное место, то скорее всего у этих западных скал. Там наверняка должны быть какие-то пещеры или, на худой конец, расселины, где он сможет укрыться от полуденного зноя. Возможно, при некотором везении ему удастся обнаружить воду и пищу, что, вообще-то, было бы очень кстати.

Он уже сделал несколько неуверенных шагов в выбранном направлении, когда до его ушей долетел какой-то неясный звук. Застыв, Иеро напряженно вслушивался в окружающую его тишину, в тысячный раз пытаясь сфокусировать свою ментальную силу и раздернуть опустившийся перед ним занавес мысленной слепоты. И в тысячный раз ему пришлось сдаться, хотя было так тяжело поверить, что все его способности, весь огромный талант утрачены навсегда, выхолощены наркотиками, и теперь он, лишенный этого последнего оружия защиты, вынужден прозябать в этом безжизненном месте. Подавив невольный вздох, Иеро осенил себя крестом и пробормотал короткую молитву. К сожалению, в последнее время ему приходилось пренебрегать своими прямыми обязанностями – ведь, в конце концов, он не только принц, но и священник. И, к тому же – хвала Господу! – пока еще живой священник.

Прихрамывающей рысцой он затрусил к холмам на горизонте, стараясь не обращать внимания на жажду и непрерывное голодное урчание в желудке. При этом он продолжал внимательно вслушиваться в окружающее его голубоватое безмолвие, но, казалось, единственным звуком здесь было лишь мерное поскрипывание песка под подошвами сандалий. Однако эта обманчивая тишина уже не могла обмануть его; пусть он утратил свои ментальные таланты, но где-то в глубине мозга все еще трепетал клубок оборванных и почти бесполезных теперь нервных связей, выжженный центр телепатических способностей, которые раньше предупреждали его об опасности. Интуитивно он ощущал, что в темноте ночи таится что-то хищное и злое; в этом не могло быть никаких сомнений, и внезапное затишье подтверждало его подозрения красноречивее всяких слов. Кто-то или что-то охотилось за ним, и, пока он не в силах оказать преследователю достойное сопротивления, придется бежать. Бежать и скрываться!

Иеро вновь сосредоточился на ходьбе, заставляя двигаться утомленные ноги. Он не питал иллюзий насчет своего нынешнего положения; пустыня Смерти – совсем не то место, где можно радоваться жизни.

Тысячи лет назад огромные пространства суши были выжжены ядерными бомбами, и некоторые из них до сих пор сияли по ночам мертвенным голубоватым светом, оставаясь все еще смертельно опасными для всего живого. Та пустыня, в которой оказался Иеро, представляла собой не самый худший вариант, и к тому же, как все северяне, он мог внутренним чутьем определять источники сильной радиации и обладал определенной сопротивляемостью к ней. Здесь же он ощущал лишь то, что сверкающие голубые пески уже истощили свой смертоносный заряд, однако это совсем не означало, что ему не грозит медленная гибель от лучевой болезни. Возможно, она лишь откладывается.

Несмотря на отсутствие голубоватых огней на гребнях песчаных дюн, местность продолжала оставаться совершенно безжизненной, и, главное, не было никаких признаков того, что здесь вообще есть вода. До сих пор священнику не встретилось ни одного растения, отсутствовали даже лишайники – они не росли в пересохшем речном русле, на которое он наткнулся в ночной темноте. И все же радиация оставила здесь еще один след, кроме полного уничтожения всякой нормальной жизни. Вместо нее появилось нечто новое, странный результат чудовищных мутаций. Так что, хотя пейзаж и казался пустынным, Иеро чувствовал, что где-то совсем рядом с ним затаились живые существа; он ощущал это, несмотря на потерю своих ментальных сил. Чувство безымянной угрозы постоянно давило на мозг, но он упорно продолжал хромать к встававшим на западном горизонте холмам. Он надеялся, что Господь не оставит его в беде.

Снова пришлось остановиться чтобы перевести дух, но теперь Иеро опустился лишь на колени, опасаясь, что, усевшись поосновательней, уже не сможет встать. И тут, откуда-то с южного направления, опять послышался этот странный звук. Сейчас он прозвучал гораздо громче и решительней – странный вибрирующий вопль, как будто где-то далеко в ночи на немыслимо высокой ноте проблеяла гигантская овца. Несмотря на всю мыслимую и немыслимую тренировку, лоб Иеро покрылся холодным потом – что бы там не вопило в темноте, ему хотелось избежать знакомства с обладателем этого голоса. Он вновь перекрестился и, кое-как поднявшись на ноги, зашагал на запад. Тело его молило об отдыхе, но он продолжал свой путь – ведь эта визгливая тварь охотилась, и охотилась она, несомненно, за его персоной. Иеро не забивал себе голову вопросами, почему она вышла на его след и откуда вообще взялась в мертвых голубых песках; он просто знал, что это так, и, стало быть, надо пошевеливаться.

Подняв голову, он вдруг заметил, что темные гребни холмов, за последний час ставшие значительно выше, поднимаются уже по обеим сторонам от него. Слева из разлома в почве торчала какая-то странная островерхая штуковина, которая при более внимательном изучении оказалась чем-то похожим на отвратительный искривленный кактус. Да, возможно, он сумеет обнаружить здесь воду, если очень постарается! – мелькнула мысль. Он двинулся дальше, выжимая из своих истомленных мышц последние силы и жадно хватая ртом колючий ночной воздух.

Мир позади него заполнился злобным воплем, оглушающим и каким-то совсем чужим, даже в этой неприветливой пустынной местности. Взлетая на неимоверно высокой ноте, он вызывающим тошноту и звоном отдавался в раскалывающейся от боли голове священника. На этот раз Иеро даже не остановился, сконцентрировав последние силы на том, чтобы перевалить через песчаную дюну, вставшую на пути.

Если бы ночь не оказалась такой светлой, он, вынужденный двигаться чуть ли не ползком, был бы совершенно беспомощен перед грозной опасностью. Но, по счастью, молодая луна высоко плыла в ночном небе, освещая узкий каменный каньон, мрачный и неприветливый – единственное надежное убежище в этой пустыне. Только бы у него хватило сил добраться туда!

Иеро пересек горловину ущелья и, напрягая каждый мускул, потащил свое непослушное тело дальше, под спасительную кровлю каменных сводов. Лунный свет уже почти не попадал сюда, но он видел достаточно, чтобы идти вперед. Ноги священника заскользили на отполированных временем камнях, и тут, в самой глубине открывшейся перед ним лощины, он заметил неясное темное пятно. Удвоив усилия, Иеро устремился в ту сторону. За спиной не раздавалось ни звука, но столь внезапно наступишая тишина не успокаивала его. Он знал: преследователь совсем близко, и если в течении нескольких минут ему не удастся отыскать надежное убежище, он погибнет.

На какое-то мгновенье нежное личико Лучар всплыло перед его глазами. Неужели именно здесь ему суждено умереть? Неужели он никогда не увидит ласковую улыбку своей любимой? Стиснув зубы, Иеро продолжал карабкаться вверх по сужавшемуся проходу, глаза его без устали обшаривали каменные стены в поисках любого препятствия, укрывшись за которым он сможет отстоять свою жизнь. Но ни одной подходящей трещины не оказалось на гладких стенах ущелья, смыкавшихся все ближе и ближе, так что спустя минуту, вытянув руки в стороны, он нащупал с обоих сторон холодный камень. В отчаяньи священник запрокинул голову, и вдруг взгляду его открылось то самое место, которое он столь безуспешно искал.

Впереди узкий проход резко изгибался налево и вверх, минуя небольшой скалистый отрог, примыкающий к южной стороне ущелья и похожий на покосившуюся крепостную башенку. Но самое главное – пик этой естественной колонны был обломан, из-за чего на ее вершине образовалась небольшая площадка! Опытному скалолазу без труда удалось бы вскарабкаться на самый верх этого странного образования, и Иеро, почувствовав прилив надежды, приступил к штурму каменной цитадели.

По высоте этот каменный столб оказался едва ли впятеро больше его роста, так что вскоре, с невольным вздохом облегчения, он перевалил тело через его верхний край и бессильно распластался на макушке.

Но отдыхать ему не пришлось. Он ничего не знал о той твари, что шла за ним по пятам, и если она умеет лазать, то он своими руками загнал себя в смертельную ловушку! Обеспокоенный этой мыслью, Иеро принялся лихорадочно озираться по сторонам и вскоре обнаружил несколько увесистых булыжников, зарытых в мелкий песок и каменную крошку. Закусив губы, беглец с неимоверным трудом освободил пару камней покрупнее и лишь после этого позволил себе слегка расслабиться. Повернувшись ко входу в ущелье, он прижался к шершавой макушке скалы, стараясь использовать последние отпущенные ему минуты отдыха.

Через несколько минут священник уже расслышал какое-то шевеление. Сначала то был неясный шум, как будто что-то массивное пробиралось вверх по тропинке, которой он прошел недавно, стараясь двигаться тише и незаметней. Иеро скрипнул зубами от ярости. Похоже эта тварь собиралась застать его врасплох! Ну нет! Киллмен Республики Метс не даст затравить себя подобно загнанному оленю! Тем более, что после многих дней позорного плена ему опять представилась возможность действовать.

Звуки приблизились. Один раз до Иеро донеслось какое-то слабое шуршание, словно чья-то огромная лапа случайно задела нетвердо лежавший каменный обломок. Теперь он мог слышать дыхание – глубокие хриплые вдохи и выдохи могучего и наверняка опасного зверя. Устремив взгляд в темноту, священник принялся терпеливо ждать появления своего ночного преследователя.

Когда это произошло, ему не удалось подавить невольный ужас при виде жаждавшего его крови существа, извергнутого бесплодными песками.

В неясном лунном свете он с трудом различил извивающееся туловище странного голубоватого оттенка, как будто смертоносные огни отравленной радиацией пустыни навсегда заклеймили этот ночной кошмар. Мощное, словно у ездового быка, тело твари было посажено на четыре толстые лапы; лапы заканчивались огромными, растроенными и слегка загнутыми внутрь роговыми наростами, похожими скорее на когти, чем на копыта. На длинной, отливавшей синевой шее болталась уродливая голова с торчащими из-под отвислых губ бивнями; на макушке вместо ушей поднимались два костяных шипа, острых, как наконечники копий. Но самым пугающим в этом монстре были его глаза. Подобные искрящимся стеклянным шарам, они были лишены зрачков и светились холодным мертвенным пламенем.