Глоток мертвой воды

Илюша дал честное слово, что не будет. О том, что сейчас он нарушает свое обещание, старался не думать. Оставалось успокаивать себя тем, что у них важная цель – научная, экспериментальная.

Друзья прихватили с собой бутылку, чтобы набрать в нее воды из озера, а после проверить, на самом ли деле она мертвая. Илюша рассудил: если мертвой водой полить растение, то оно должно погибнуть, так? Они польют один из маминых цветов в саду и посмотрят, засохнет или нет.

Ребята шли, и с каждым шагом гора надвигалась на них, наваливалась на сердце каменной тяжестью. Ветер стих. Казалось, он замер где-то высоко, в верхушках безмолвных деревьев, и наблюдает за ними, подобно мыслящему существу.

Когда перед мальчиками открылся вход в пещеру, у них захватило дух. Это была огромная черная дыра, напоминающая пасть хищного животного. Они так и застыли перед высоченной каменной аркой. Даже Илья, хотя видел пещеру уже во второй раз.

– Вот это да! – прошептал Алик. – Вот так громадина!

То, что пещера близко, ребята почувствовали раньше, еще не видя ее. Чем ближе они подходили, тем холоднее становилось. Здесь, возле пещеры, жара и вовсе отступила: из непроглядно-черной дыры в боку Спящего Дракона тянуло ледяной, могильной стужей.

Пахло здесь неприятно: сыростью и еще чем-то. Густой, душный запах так и лез в нос. Внутрь пещеры вел длинный черный коридор, рассмотреть что-то впереди себя было невозможно.

Мальчики стояли возле самого входа, стиснув в руках фонарики. Алик нажал на кнопку. Яркий острый луч заплясал у их ног, храбро вспарывая тьму, облизывая горячим языком стены.

«А вдруг наши фонарики сломаются и свет погаснет? Что тогда? Мы ведь даже не поймем, с какой стороны искать выход!» – подумал Илюша.

Оказавшись наконец около пещеры, он ощущал странную робость и – хотя ни за что не признался бы в этом остальным – нежелание идти дальше. Руки покрылись «гусиной кожей», и дело было не только в том, что из пещеры веяло холодом.

Ему вдруг показалось, что в темной сырой глубине их поджидает нечто зловещее; что, зайдя внутрь, они окажутся в ловушке, в пасти древнего безжалостного чудовища, которое ни за что не выпустит их обратно живыми.

«А если те, кто не вернулся, до сих пор блуждают там, в темноте? – думал Илья. Страх ледяной змейкой полз между лопаток. – Они отвыкли от дневного света, ослепли и сошли с ума и теперь ненавидят всех, кто может видеть солнце! Что, если они хотят утащить нас за собой, и потом…»

– Пошли, что ли? Чего испугались? – оглянулся на друзей Санёк, который шел чуть впереди.

Конечно, он прав: чего бояться? Пещера – это всего лишь пещера, даже если и огромная. Никого там нет. Да и потом, они же все вместе.

Илюша и Алик догнали друга и, плечом к плечу, двинулись внутрь пещеры. Вскоре их маленькие фигурки растворились в ледяном чернильном мраке.

Глава 7

– Случилось это в августе. Я в отпуске была, на море, вернулась – а тут такое!.. Весь поселок гудит, – сказала Нина Павловна.

– Что с ними случилось? – спросил Михаил.

– Студенты и разные там, как сейчас говорят, экстремалы время от времени забирались в пещеру. Иногда и пропадали, не могли дороги найти. Нормальный-то человек в пещеру ни за что не полезет. Исследователи не в счет, у них работа такая, – словно не слыша, проговорила Нина Павловна. – А дети… они и есть дети, им любопытно… Не знаю, как так вышло, только Алик в это озеро свалился.

Михаил нахмурился. Об этом происшествии сестра ему не говорила.

– Ни Илюша, ни Саня никогда не рассказывали, что там произошло. Я много раз пыталась расспросить Илюшу, но он всегда отвечал одно и то же: не помню. Вдвоем они вытащили Алика из воды, выволокли из пещеры, кое-как добрались до дому. Алик был без сознания. Несколько дней в областной больнице пролежал, не приходя в себя. Маша от сына ни на минуту не отходила. А потом он очнулся.

Нина Павловна произнесла это таким тоном, что сомнений быть не могло: она сожалеет, что так вышло.

– Мальчик был совершенно здоров, хорошо ел, отлично учился, был бодр, весел и ловок. Все шло, как прежде, – сказала она, – за одним лишь маленьким исключением: это был не Алик.

– В каком смысле – не Алик? – Михаил попытался усмехнуться.

– В прямом. Сначала, когда Маша сказала об этом Тане, а та – мне, мы обе решили, что у нее, прошу прощения, от переживаний крыша поехала.

– А что она рассказывала? – Ему сестра не обмолвилась ни словом. Но удивляться тут нечему – они ведь практически не общались.

– Много чего. Мария-то ваша была не из пугливых. Как говорится, палец в рот не клади: прямолинейная, шумная, языкастая. Любого могла на место поставить. Ее у нас даже некоторые БМП звали – боевая машина пехоты. За глаза, само собой. Вы извините, но люди удивлялись, как у них с Леонидом мог такой сын получиться. Леня тоже был боевитый, грубоватый. А Алик… – Нина Павловна замялась, подбирая подходящее слово. – Не обижайтесь, но вы ведь с ним почти не знакомы. Он был как ангел. Не от мира сего. Мухи не обидит, на редкость добрый, открытый ребенок. Он даже и не шалил никогда. Книжки читал, одну за другой, сам истории сочинял. Животных любил: кошки, собаки за ним по пятам ходили…

Ясно было, что сейчас Нина Павловна прибавит: Алик стал совсем другим, изменился. Михаил не ошибся: именно это она и сказала. Но, общаясь с племянником, Михаил ничего дурного в нем не замечал.

– Маша рассказывала, один раз взял и всем цыплятам головы поотрубал! Доставал одного за другим – и топориком раз, раз. Холодный стал, говорила. Улыбается как заводной, а глаза ехидные, злые… Да, чуть не забыла!

Нина Павловна поднялась со стула и быстро вышла из комнаты. Михаил поглядел ей вслед. Что она пытается сказать? Истории про мальчишек, про пещеру – зачем ему знать об этом? Совершенно непонятно, с какой целью эта женщина пытается настроить его против племянника.

Хозяйка быстро вернулась. В руках у женщины была фотография, и она протянула снимок Стрельцову.

В первое мгновение ничего необычного он не увидел. Фотограф крупным планом запечатлел троих мальчишек лет восьми. Они стояли на какой-то лужайке, возле разлапистого дерева, положив руки друг другу на плечи, и радостно улыбались в камеру. Ничего особенного, ребятишки как ребятишки.

Темноволосый мальчик, что стоял в центре, был чуть ниже своих товарищей. Более щуплый и тонкокостный, он отличался редкой красотой и правильностью черт. Этим мальчиком был его племянник Александр. Алик.

– Ничего необычного не замечаете? Приглядитесь.

Михаил стал послушно разглядывать снимок.

И увидел.

– Глаза, – изумленно проговорил он, поднимая голову. – Как странно, на этом снимке они почему-то темно-карие, почти черные!

– И на этом, и на всех остальных, которые сделаны до случая в пещере. Глаза у Алика были как уголечки, – подтвердила Нина Павловна. – А стали синие. Это было первое, на что обратила внимание Маша. Она все спрашивала врачей, мол, разве такое может быть? А те и сами недоумевали.

Но эта перемена была лишь первой, самой безобидной, как сказала Нина Павловна.

– Маша рассказывала, проснется ночью, а Алик рядом стоит. Просто стоит и смотрит. И дух от него тяжелый. Сырой могилой тянет. Она вскинется – чего тебе? А он захихикает мелко, как чумной, повернется и уйдет. Дошло до того, что она в свою дверь замок врезала. Да и вообще стала бояться с собственным сыном в доме оставаться.

«Что за чушь собачья?!» – досадливо подумал Михаил.

На деревенскую дурочку Нина Павловна не похожа, учительницей была, начальником почты служит. А она продолжала свой рассказ.

Поначалу Маше никто не верил. Но постепенно остальные тоже стали замечать странности в поведении Алика. Учиться он стал намного лучше, в школу ходил, не пропуская ни одного дня. Раньше часто болел, а тут здоровье стало железное. Он больше не рассказывал забавных историй, зато каким-то непостижимым образом угадывал то, что другие хотели скрыть.

Один раз во всеуслышание заявил, что такой-то мальчик до сих пор писает в кровать. А однажды на уроке литературы встал и спокойно, с улыбкой, сообщил учительнице, что зря она надеется: ее муж после работы так и продолжает бегать к соседке и та уже беременна от него. Несчастная выбежала из класса в слезах, а позже выяснилось, что все сказанное – чистая правда. Учительница подала на развод, уволилась, уехала – и это стало первым случаем в череде отъездов.

Люди начали утекать из Выпи, как талая вода по весне.

– Девочка, что сидела с Аликом за одной партой, попросила пересадить ее, – рассказывала Нина Павловна, и голос ее подрагивал от волнения. – Сказала, он не дает ей писать: уставится на руку, и ее «скрючивает» – ни одним пальцем не пошевелить. С тех пор Алик сидел один – никто не желал садиться рядом. Даже лучшие друзья.

Прежде неразлучная троица распалась. Илюша и Санёк под любыми предлогами старались держаться подальше. Алик не выдавал их тайн, хотя и знал про них все всегда, даже когда еще не обладал сверхъестественной проницательностью. Не выдавал, но они боялись его, признался как-то Нине Павловне племянник.

Так прошла осень, затем зима. Началась весна, и в Выпи стал твориться настоящий кошмар.

– Началось… с Санечки, – севшим голосом выговорила Нина Павловна. – Провалился под лед и погиб. Мы-то от горя с ума сходили, а уж его родные! Но что самое плохое, все знали: это Алик его убил. Илюша рассказывал, как все было. Алик подошел к ним с Саней на перемене и говорит: вы, мол, без меня хотите на коньках кататься? Ладно, идите, предатели. Только запомните: провалитесь под лед, а там пираньи!

– Пираньи? Что за нелепица? – поморщился Михаил.

– Вот и они так решили. Стоял март, лед еще толстый. Только Саня в самом деле провалился. Лед взял и треснул! Илюша подбежал, руку протянул, стал его тащить. Рыбаки недалеко были, тоже прибежали. А Саня все кричал: «Больно! Убери их!» Вода бурлила и вся была красная – люди видели. Что-то вправду грызло его, пожирало заживо, тянуло на дно… А Алик стоял на берегу и смотрел.

Нина Павловна прикрыла ладонями глаза. Михаил не знал, что делать. Может, воды предложить? Или сердечных капель?

– Не могу вспоминать… Когда Санечку вытащили, он уже умер. Весь был изранен, весь! Одежда разорвана, по всему телу порезы. В заключении написали: поранился об лед. Только все знали, что это неправда. Слухи быстро разошлись, и к Алику даже близко подойти боялись. Многие родители детей в школу не пускали. Не будь у Маши ее репутации, стали бы в открытую гнать ее с сыном из Выпи. Но ей в глаза говорить не решались. Хотя она все равно знала, как к ним люди относятся. Потом та девочка, которая с Аликом за партой раньше сидела, попыталась повеситься. Родители ее из петли вытащили и вскоре уехали всей семьей. И соседи их – тоже. А в мае двоих ребятишек пчелы на пасеке насмерть зажалили. Такого вообще быть не могло! Все винили Алика: он за неделю до этого на уроке прямо сказал, что скоро это случится.

– Вы думаете, у него способности открылись? Экстрасенсорные?

– Может, и открылись. Но я так не думаю. Никто не думал. Алик не просто знал, что произойдет нечто страшное, – он каким-то образом делал это. А вскоре… – Нина Павловна поперхнулась и закашлялась. Глотнула остывшего чаю и продолжила сдавленным голосом: – Они погибли.

Михаилу не нужно было переспрашивать, о ком она говорит: и без того ясно.

Про жуткую смерть родных Нина Павловна рассказала коротко и с сухими глазами. «Если начну плакать, то не остановлюсь», – пояснила она.

Николай, Таня и Илюша отравились угарным газом. Причин убивать себя у них не было, случайностью кошмарное происшествие стать не могло. Больше никаких подробностей Нина Павловна не сообщила.

– Два месяца спустя Маша скончалась. В последнее время ваша сестра сильно сдала. Высохла, поникла как-то. Вечно бормотала себе под нос, от собственной тени шарахалась. Раньше люди боялись ее нрава, а под конец просто жалели. Представить страшно, каково ей было – оставаться одной, за закрытыми дверями, рядом с Упыренком… С Аликом, – поправилась она.

«Вот, стало быть, как! – с тихим бешенством подумал Михаил. – Упыренок!»

Во все эти россказни верилось слабо. Точнее, не верилось ни капельки. Сказочки деревенские – только и всего. Люди всегда боятся того, чего не в силах понять. И гнобят тех, кого не понимают.

Мальчик просто был не такой, как все. Слишком красивый, слишком умный. А как стал подрастать, возраст переходный начался, так, может, дерзить начал, лишнего позволять в разговорах. Вот его и выставили местным пугалом.

Как на селе сплетни разносятся – это Михаил хорошо знал. В одном конце деревни скажешь, в другом ответят, да половину переврут. Произошло одно совпадение – и пошло-поехало. Во всех бедах мальчишку стали винить. А что Маша высохла, притихла, так житья небось не давали! Жужжали в уши целыми днями. Инквизиция сельская, дай им волю – сожгут ни в чем не повинного человека и глазом не моргнут!

Кстати, о глазах… Отчего же они цвет-то поменяли? С другой стороны, может, бывает такое? Он ведь не врач, а энергетик.

Михаил почувствовал раздражение. Поначалу Нина Павловна показалась ему хорошей, рассудительной женщиной. Манеры у нее приятные, голос красивый, да и пироги печет – пальчики оближешь. Но теперь она вызывала лишь антипатию.

– Вы меня извините, я пойду, – сухо проговорил он и встал со стула. – Спасибо за угощение.

Нина Павловна смотрела на него снизу вверх, выражение лица было удрученным, даже страдальческим.

– Вы не верите, да? Думаете, я болтушка? Я бы вам сказала – у людей спросите, они подтвердят каждое слово…

– Не сомневаюсь, – ответил Михаил.

Разумеется, подтвердят, это же массовый психоз! Машу и ее сына терроризировали всем дружным сельским коллективом.

– Вы не дослушали! – запальчиво проговорила Нина Павловна. – Никто с вами про это говорить не станет. Побоятся, да и… всем хочется, чтобы мальчишка убрался куда-нибудь подальше! Люди устали жить в страхе. Никому не расскажешь о таком, не у кого искать защиты. Ходи и жди, кто следующий! Кто-то уехал из Выпи – им повезло. А тем, кому некуда деваться, как быть?

– Хорошо, хорошо, я понял. Спасибо, что предупредили, поделились своими подозрениями. Но мне правда уже пора.

Михаил развернулся и пошел в прихожую. Нина Павловна с потерянным видом смотрела, как он обувается, открывает дверь.

– Минутку погодите. Позвольте, одну вещь только скажу, и пойдете.

Тон был чуть ли не умоляющим, и Михаилу стало неловко. Он снова прикрыл дверь и обернулся к Нине Павловне.

– У нас травница была, Дарья. Вы не подумайте, не бабка какая-нибудь невежественная. Не ворожила, не гадала – ничего такого, – поспешно сказала женщина. – Биолог по образованию. Собирала растения, людей лечила и многим помогала. Помню, объявления как-то давала в газету, к ней даже из Уфы приезжали… – Нина Павловна неуверенно поглядела на Михаила и выдала: – Дарья считала, что в мальчике поселился кто-то! Какая-то тварь из Чертова озера забралась внутрь и подчинила его себе. Все ведь началось именно после того, как он в озеро свалился! Ни Илюша, ни Саня не изменились, а Алик… Самому-то ему тварь вреда не причиняет, наоборот: учиться лучше стал, здоровье окрепло, способности экстрасенсорные открылись. Дарья говорила, нужно выгнать эту нечисть. Раз она к нему присосалась в озере, значит, там обитает. Туда ее и надо вернуть!

– Это уж вообще… за гранью добра и зла! – не выдержал Михаил. – Надо же! В озеро, что ли, ребенка швырнуть? Утопить, может? Отвесить бы леща хорошего этой вашей Дарье, чтобы не дурила людям головы! И в тюрьму отправить за подстрекательство!

– Не получится, – печально проговорила Нина Павловна. – Нет уж Дарьи: померла. Уснула и не проснулась. Только вряд ли легко отошла: лицо такое страшное было, черно-багровое, губы искусаны. А ладони покойница с такой силой в кулаки сжала, что распрямить ей пальцы не удалось. Пришлось сломать. Не класть же человека в гроб так, будто он грозит всему загробному миру?.. Можете не верить, но я считаю, что Дарья в точку попала. Вот нечисть и убила ее.

Глава 8

Обратный путь дался Полине с большим трудом. Она была настолько взбудоражена и ошеломлена услышанным, что никак не могла сосредоточиться на дороге и дважды чудом избежала столкновения.

Думая о случившемся в последнее время, о рассказе Михаила, Полина чувствовала себя канатоходцем, который балансирует над пропастью на тонкой ниточке. Ей было страшно, казалось, что все происходит не с ней, ведь в ее нормальной и правильной жизни такого быть не может.

Вместе с тем Полина безоговорочно верила во все, о чем сегодня узнала. Верила – и удивлялась тому, как легко, оказывается, слетает с человеческого сознания флер разумности и благословенной веры в незыблемость материального мира! Стоит чуть-чуть надавить – и заслон, который защищает человека от понимания неоднозначности этого мира, рассыпается в прах.

Конечно, изменения личности Алика можно списать на шок от падения в озеро, на то, что мальчик наглотался воды, которая ядовита для человеческого организма. Но Полина полагала: причина кроется именно в том, что вместе с Аликом из озера выбралось некое темное зловещее существо, сеющее вокруг себя смерть.

Рассказ Михаила казался фантастичным, невероятным, многое в нем противоречило повседневной логике. Но, с другой стороны, там было множество фактов, от которых просто так не отмахнешься: все эти смерти, происшествия… Все случаи можно запросто проверить.

Женя – человек здравомыслящий и рациональный. Полина не ждала, что он сразу же безоговорочно поверит в истинность того, о чем она собиралась ему сегодня рассказать. Да и не надо – пускай проверит сам! Поговорит еще раз со Стрельцовым, съездит в Выпь, пообщается с Ниной Павловной, с соседями Маши и Алика, с учителями и директором школы, где он учился, с врачами, которые его лечили после падения в озеро.

Пусть говорит с кем угодно, делает что хочет, лишь бы в итоге понял, что они усыновили не милого несчастного мальчика, а опасного и жестокого монстра, который сжил со свету не только их дочь, но и многих других людей. А теперь готов взяться за них – и уже начал с Полины.

«А вдруг Женя не захочет ничего проверять? Просто решит, что я окончательно спятила, и отправит меня в психушку?»

Нет, такого случиться не может: она будет достаточно убедительной, и муж прислушается. Но неприятная, тревожная мыслишка то и дело всплывала на поверхность сознания, как рыба с солитером в брюхе.

Попрощавшись с Михаилом, Полина сразу же бросилась искать в Интернете сведения о Чертовом озере, упоминания о детях, которых насмерть зажалили пчелы, или о мальчике, что провалился под лед и погиб. К сожалению, информации о смертях не нашлось. А вот про озеро было написано немало.

Все, о чем говорил Михаил, соответствовало истине. В нескольких километрах от поселка Выпь действительно начиналась большая горная гряда. Одна из гор носила название «Спящий Дракон», на склоне ее и располагалась Драконова пещера. Разглядывая фотографии, Полина подумала, что название подходящее: с дальнего расстояния гора действительно напоминала спину сказочного ящера.

Драконова пещера, отличающаяся необыкновенно большой протяженностью – предположительно не меньше полутора километров, – до сих пор была толком не изучена. Время от времени туда отправлялись экспедиции, которые открывали новые этажи и переходы, но конца и края не предвиделось.

Имелось в пещере и озеро, которое местные называли Чертовым, а в справочниках и книгах именовали Черным. Вода в нем была ледяной и непригодной для питья из-за наличия примесей, минералов, некоторые из которых до сих пор не были известны науке.

«Рождение множества минералов скрыто от человека: тайну их появления хранят миллионы лет, которые минули с момента их образования в недостижимых глубинах планеты. Там и в наши дни происходят таинственные процессы рождения минералов и превращения их друг в друга», – прочла Полина.

Глубину озера пытались измерить, но из этого ничего не вышло – до дна пока добраться никому не удалось, а однажды случилась трагедия, о которой Полина также уже слышала: молодой исследователь погрузился в воды Черного озера и утонул. Тела несчастного так и не нашли.

С Драконовой пещерой оказалось связано множество поверий и легенд, касающихся поисков клада, который сторожит свирепый ящер. Помимо старинных, мифологических, окружали пещеру и более современные истории, связанные с трагическими происшествиями.

Полина прочла в одной из статей, что в пещере периодически пропадали люди. Ни на какие сверхъестественные причины автор не намекал. Это место буквально притягивало к себе искателей приключений всех мастей, любителей пощекотать себе нервы. В статье говорилось, что люди, которые лезли в малоизученную пещеру, сами обрекали себя на неприятности: многие не могли найти дорогу обратно – не всем везло, как Тому Сойеру и Бекки Тэтчер. Некоторые теряли дорогу, заплутав в бесконечных переходах и залах.

Да уж, думалось Полине, угораздило мальчиков сунуться в это гиблое место. Сколько всего случилось из-за неуемного детского любопытства…

Она уже подъезжала к Казани, когда позвонил Женя. У него выдалась свободная минутка, и он хотел узнать, как дела. Утром они тоже поговорили, но очень коротко: Жене нужно было спешить.

Полина, поборов искушение начать рассказ прямо сейчас, ответила, что все в порядке. Не стоит повторять прошлых ошибок: нервы и эмоции следует оставить за бортом. Надо хорошенько подготовиться к разговору, чтобы держаться спокойно и невозмутимо, говорить взвешенно и аргументированно. Только факты, никаких выкриков и слез.

– Алик сказал, тебя вчера весь день дома не было и сегодня ты уехала куда-то с утра пораньше, – осторожно проговорил Женя. – Как будто специально отправила мужа в командировку, чтобы не мешал.