Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, — кивнул Эмбер. — Я тоже изображал трясуна.
— У тебя уж наверняка хорошо получалось.
— Один парень так хотел покрасоваться перед своей девушкой, что дал серебряную крону, но потом вернулся и монету забрал да еще ухо чуть не оторвал. Я даже пилера позвал, пожаловался, что меня обижают, но пилер знал, в чем тут штука, и тоже надрал мне ухо.
— Эй, Спир. — Эмбер подался вперед. — А ты когда-нибудь мертвеца обирал?
— Да, хорошая была шутка, но только для тех, у кого язык хорошо подвешен. Кто трепаться умел. Я вам лучше про одну старуху расскажу. Звали мы ее Хэгги-Эгги. Когда-то была шлюхой, но те времена для нее давно прошли. Так вот она трясуна изображала в шестьдесят, а то и в семьдесят. Становилась обычно возле какого-нибудь хорошего паба, натирала золой лицо, глиной волосы. Но это не все. Она не просто дрожала. Она еще стонала и шаталась, ну, будто от слабости. Вот уж артистка. Смотреть на нее было одно удовольствие. Сердобольные всегда находились. Кто-нибудь отводил в паб, покупал еды да стаканчик бренди. На одном месте стоять не любила. Бродила от заведения к заведению, до самого Ковент-Гардена. Начинала с утра, часов в восемь или девять, а к полудню уже едва на ногах держалась. Напивалась так, что глаза открыть не могла. Но не это самое страшное. Воняло от нее ужасно. Несло, как у барсука из задницы. Уж и не знаю, мылась ли она хоть раз за всю жизнь.
— У балсука из заднисы? — Ли Чоу громко рассмеялся, как будто только что сподобился на величайшую в своей жизни шутку.
— Очень остроумно, — проворчал Эмбер.
— А скази, Белт, сто такое обилать мелтвого?
Берт Спир пояснил, что для этого розыгрыша требовалась особенная осторожность: нужно было найти настоящего умершего.
— Потом ты отправляешься к гробовщику, в похоронную контору, и просишь разрешения проститься с умершим. Узнаешь, когда появятся родственники, и вроде как бы случайно на них наталкиваешься в подходящий момент. Например, когда они выходят из придела вечного покоя.
— В такой момент, Ли, люди сильно опечалены, а потому доверчивы. Вот ты и рассказываешь сказку насчет того, каким чудесным человеком был их старик, как он всегда приплачивал тебе за работу. Вот, мол, только на прошлой неделе ты сделал то-то и то-то, а когда пришел за своими двумя гинеями, он уже отдал богу душу. Тут какая-нибудь леди начинает совать тебе эти две гинеи, а ты упираешься, не берешь — нет, нет, что вы, мне деньги не нужны… ну, если уж вы так настаиваете… — Спир добродушно рассмеялся, и в этот момент дверь паба распахнулась, и все три головы разом, словно были привязаны к одной веревочке, повернулись к входу. Внимательный наблюдатель заметил бы, как Эмбер сунул руку под сюртук, а Ли Чоу потянулся к рукоятке небольшого, но острого, как скальпель, кинжала, который носил в ножнах на поясе.
Вошедший — это был Терремант — остановился и, словно забежавшая в дом собака, отряхнулся от дождя.
— Что за черт, — ухмыльнулся он старым товарищам. — Льет, будто у коровы из-под хвоста. Промок до нитки.
Человек у камина подвинулся, чтобы Терремант мог посушить у огня пальто, а Эмбер поспешил к стойке — взять приятелю выпивки.
— Стаканчик бренди, пожалуйста, — попросил Терремант. — Надо бы пообсушиться изнутри.
Потом все собрались за столиком и принялись обсуждать что-то вполголоса.
— Как у балсука из заднисы, — повторил Ли Чоу и зашелся пронзительным смехом.
— Заткнись, чертов китаеза! — рявкнул Эмбер.
— У меня для тебя письмо, Берт. — Терремант протянул конверт. — От самого.
Спир перевернул конверт, взглянул на клапан и печать.
— Ты, конечно, уже прочитал?
— Такая уж привычка, никак не избавлюсь, — ухмыльнулся Терремант.
— Будешь читать чужие письма, добром это не кончится, — предупредил Спир и, сломав печать, прошел большим пальцем по клапану и вытряхнул четыре сложенные вдвое странички.
— Надо найти склад побольше. Вроде того, что был у нас в Лаймхаузе, — сказал Терремант. — Покупку оформить через этого законника… как его там… с таким, чудным именем.
— Гуайзер. — Спир пожал плечами, как будто вовсе не находил ничего забавного или любопытного в имени Перри Гуайзер.
— Точно. В общем, твое дело — купить большой склад.
— Где?
— Здесь, в Попларе. Или опять же в Лаймхаузе. Или в Шедуэлле. Где найдешь. Но обязательно около реки. Как и раньше.
— И что потом?
— Найдешь архитектура. Чтоб распланировал все так, как у нас раньше было.
— Не архитектура — архитектора.
— Как скажешь, Берт. Ты же знаешь, я со словами не всегда дружу. Как найдешь, своди его на ужин. Расскажи, чего хочешь. Пусть нарисует планы. Потом доложишься Профессору. Я знаю, где он пока остановился, потому что и сам пока с ним. Вроде как приглядываю.
— И чем же вы там занимаетесь, а, Джим? Где были?
— Этого я сказать не могу.
— Можешь, Джим. Ты и сам знаешь, что можешь.
— Значит, могу?
— Мы же в одной команде, старина. Можешь поделиться с нами.
— Ну да, — несколько неуверенно согласился Терремант, в ушах которого все еще звучали предостережения Мориарти. — Наверное, могу. — Тем не менее он помолчал еще немного, словно преодолевая некое внутреннее сопротивление. — А были мы с Профессором в Вене. Он там искал кого-то.
— И что? Нашел, кого искал?
— Вроде бы да. Какого-то немца.
— Уж не этого ли хрыча, Вильгельма Шлайфштайна?[14] — встрепенулся Эмбер.
— Нет, не его. Этого по-другому зовут. Что-то с «фоном». То ли фон Харцендов, то ли Херцендорф. Я его и раньше уже видел, только не помню где. Профессор обедал с ним несколько раз. Тогда вроде бы был довольный, а сейчас не очень.
— Значит, сейчас недовольный? А из-за чего?
— Злой, как медведь с недосыпу. Оно все там, Берт, в письме. Профессор хочет, чтобы мы поговорили с людьми. Со всеми, кто на него работал. Ты же знаешь, что тут делается. После его отъезда народ стал понемногу расходиться. Кто-то переметнулся. Семья уменьшилась на сорок процентов. Это Профессор сам пишет.
— Сто знасит «пелеметнулся»? — спросил Ли Чоу. — Сто это знасит?
— Переметнулся — значит, перешел на другую сторону, к врагу. Стал предателем. Дезертировал.
Ли Чоу решительно покачал головой.
— Только не мои люди. Мои не пелеметнулись. Нет. Мои — не пледатели.
— Боюсь, мой желтолицый друг, твои люди тоже переметнулись. Около четверти твоих ребят ушли от Профессора. — Терремант, посерьезнев, кивнул.
— И он хочет, чтобы мы поговорили с каждым отдельно? — хмуро спросил Спир.
Терремант подался вперед и постучал пальцем по страницам письма.
— Почитай сам, Берт. Там все сказано. Каждый из нас должен встретиться со своими и посчитать, сколько осталось. Не всех, конечно, до одного, но чтобы иметь представление.
— Я рад, что…
В этот момент дверь с громким стуком отворилась, и в бар ворвался шум дождя.
Впоследствии Эмбер говорил, что никогда не видел ничего подобного, если не считать представления Маскелайна и Кука в Египетском зале на Пикадилли. Словно по мановению волшебной палочки, в руке Альберта Спира оказался вдруг револьвер. Вроде бы только что он сидел за столом и просматривал письмо, и вот уже стоит, направив оружие на дверь и застывшего на пороге перепуганного мальчугана-оборванца, в глазах которого блестят слезы.
— Мистер Спир… сэр… — тяжело выдохнул промокший до нитки парнишка. — Там кэб… ждет… Я сначала на конке ехал, а последние пять миль бежал… Я от Профессора…
— Ш-ш-ш, помолчи, — распорядился Спир.
— Ты ведь Уокер, да? — Перегнувшись через стол, Эмбер схватил мальчонку за грудки и притянул поближе. — Младший брат Пола Уокера, так? Вечно крутился под ногами, ныл, что, мол, хочешь работать. И что ты здесь сейчас делаешь? Отвечай.
Терремант похлопал Эмбера по плечу.
— Может, для начала выслушаем парнишку, а? Профессор, как вернулся, взял на службу несколько мальчишек с улицы. Тех, что посмышлёнее. Таких, что и бегают хорошо, и в штаны не наложат. Называет их своими разведчиками… своими тенями.
— Ладно, парень, говори, что велено передать?
— Вам надо ехать в Хокстон. Профессор сказал, бегом. — Он назвал адрес и добавил, что там им нужно забрать Дэниела Карбонардо и доставить к Профессору. — И поторопитесь, пока он еще там.
— Где?
— Я знаю, где, — сказал Терремант.
Пока все одевались, Спир отдал короткие инструкции Уиллу Брукингу: позаботиться о мальчишке, покормить, высушить одежду и отправить к Профессору.
Они уже подходили к кэбу, когда Эмбер спросил у Спира, знает ли он, кто такой Дэниел Карбонардо.
— Да, знаю.
— И знаешь, чем занимается?
— Знаю. Не приведи Господь…
Благочестием Спир не отличался, но, садясь в кэб, все же перекрестился и пробормотал «аминь».
Возница щелкнул кнутом, и экипаж покатился.
Глава 4
ПРОФЕССОР ВСПОМИНАЕТ
В Хокстоне они остановились у церкви Иоанна Крестителя. Спир отослал возницу на поиски второго кэба, и вся компания отправилась пешком к вилле Дэниела Карбонардо. Попасть на виллу можно было тремя путями: через переднюю дверь, через кухню и через заднюю дверь, которая открывалась в холодильную комнату за кухней. Путь к ней проходил через воротца в стене сада у дальнего угла участка и далее по лужайке, мимо цветочных клумб и раскидистого, высоченного дуба. Справа от задней двери находилась прачечная. По понедельникам Табита разводила огонь под большим медным котлом, бросала в кипящую мыльную воду собравшееся за неделю белье и ворочала его деревянными рогатками. В такой день прачечная напоминала ад: пар поднимался к потолку, конденсировался и стекал ручейками по стенам, а воздух наполнялся тяжелым запахом зеленого хозяйственного мыла.
Взяв командование на себя, Спир послал Эмбера и Ли Чоу к задней двери.
— Идите в сад, — распорядился он. — Дальше прямо к дому. Прятаться не надо. Он там, наверху. Скорее всего один, если только женой не обзавелся. Покажитесь ему, но ничего не предпринимайте. — С людьми опасными, вроде Карбонардо или имеющими схожую репутацию, Спир предпочитал действовать осторожно.
— Зены нет, — уверенно заявил Ли Чоу. — Дэниел зивет один, а зенсин только пливодит.
Китаец неплохо знал и Хокстон, и расположение дома, потому что в прошлом уже работал с Карбонардо, к которому относился с уважением, как к человеку, для которого чужая жизнь немногого стоит.
Дождь прекратился. Дороги и тротуары отливали холодным блеском, по сточным канавам мчались мутные потоки, воздух пах чистотой и свежестью. Буря умчалась дальше, на север.
По пути в Поплар Альберт Спир забросал Терреманта вопросами.
— Так говоришь, Профессор каких-то мальчишек привлек? Как он их называет? Хвостами?
— Тенями. Профессор претерпел серьезные неудобства. — Терремант почесал затылок, смущенный подслушанными где-то и теперь случайно вырвавшимися словами.
— Претерпел серьезные неудобства? — переспросил Спир, голос которого от удивления подпрыгнул на целую октаву. Терремант никогда не отличался красноречием и со словами ладил плохо, а потому прозвучавшее мудреное выражение выглядело в его лексиконе явным чужаком.
— Так он сказал. «Я претерпел серьезные неудобства. Кто-то снимает сливки с моего молока». Это к тому, что многие ушли. А виноватыми он нас считает.
— Нас же здесь не было. Он сам сказал держаться в стороне.
— Те, кого мы оставили, с делами не справились, вот он и недоволен. Давненько я его таким не видел. Злой как шершень.
— Шершни жалят больно, так что берегись.
— Да уж. Боссу, когда он не в настроении, угодить трудно, все ему не так.
— Так у него теперь мужскую работу мальчишки делают?
— От желающих отбою нет. Профессор и раньше так делал. У Эмбера много парнишек работало. — Терремант откашлялся. — Если хочешь знать, Берт, это я ему подсказал насчет мальчишек. Народу не хватает, вот он и ставит их на слежку. Они даже за домом, где он живет, наблюдают. По-моему, один и за мной сегодня увязался. Молодчик, я его и не заметил.
— Но они же необучены. И опыта не имеют.
— Ну и что? Главное, желание есть.
Теперь, уже возле «Боярышника», Спир давал приятелю последние указания.
— Вы только покажитесь, Джим, понятно? Пусть он вас увидит. Пугать, грозить не надо. Просто постойте на ступеньках.
— Ясно, Берт. Я бы и сам так сделал, — ответил Терремант, и в этот момент хозяин виллы подошел к эркерному окну на первом этаже.
Тюлевые занавески раздвинулись.
Дэниел Карбонардо увидел их сразу. Они стояли в разлившейся под уличным фонарем лужице жидкого электрического света, молчаливые и неподвижные.[15] Присмотревшись, он узнал Спира и Терреманта.
Страха Дэниел не почувствовал. Скорее даже наоборот — испытал облегчение. Профессор пожелал увидеться с ним и прислал своих людей. Разумеется, прислал самых доверенных, хотя и подозревал их в предательстве. Следующая мысль ушла в сторону. А если они пришли не от Мориарти? Если все происходящее здесь сейчас есть часть какой-то темной игры? Не лучше ли уйти через сад? Он даже двинулся к двери, но вовремя остановился. Нет, Спир и Терремант уже поставили людей у задней двери. Они пришли за ним, и они его возьмут.
Поделиться книгой: