Помоги проекту - поделись книгой:
Вернувшись с фронта, Николай узнал, что в наркомате работа понравилась, хоть и не была единственной в этом роде. Такие же проекты создали еще несколько конструкторских коллективов. В декабре прошлого года коллегия наркомата решила образовать группу инженеров, которым поручалась окончательная доводка чертежей на основе уточненного тактико-технического задания. Приказом наркома в эту группу был включен даже не успевший защитить дипломный проект Николай Антощенко.
Предполагалось построить авианосец на основе немного увеличенного корпуса крейсеров типа «Кронштадт», убрав ненужные орудийные башни и сделав потоньше броневой пояс. Водоизмещение становилось вдвое больше, чем планировал Антощенко, — до 35 тысяч тонн. При максимальной скорости в 32 узла и дальности хода около 6 тысяч миль авианосец должен был нести на себе не меньше 40–50 самолетов. Состав авиационной группы уточнить не успели: моряки и авиаторы мычали и телились, выбирая между истребителями Яковлева и Лавочкина, к тому же не было готового бомбардировщика, пригодного для посадки на палубу длиной около 240 метров.
Однако в начале нынешнего 1940 года случилась настоящая катастрофа. Во время обсуждения кораблестроительной программы на 3-ю пятилетку ни один великий флотоводец не поддержал идею создания авианосцев. Про корабли этого класса вспомнил только представитель морской авиации генерал-майор Столярский, но его словно не слышали. В результате планы закладки в 1941 и 1942 гг. двух авианосцев — для Северного и Тихоокеанского флотов — остались в воображении немногих энтузиастов.
— Может, адмиралы лучше инженеров знают, какие корабли нужны флоту? — осторожно намекнул Алексей.
Антощенко взорвался:
— Ни хрена эти адмиралы не знают! Кое-как вызубрили уроки Цусимы, а про новые веяния знать не хотят.
Он стал рассказывать о проведенных на флотах США и Японии опытах, показавших, что массированный налет авиации смертелен для любого надводного корабля, в какую бы броню тот ни был закутан. Однако Часов уже не слышал приятеля — взгляд Лехи был прикован к Ане Светышевой, которая направлялась к ним ускоренным шагом.
В гражданской одежде — короткой красной юбке, полосатой майке-футболке и модных парусиновых туфельках, добела надраенных зубным порошком, — она была еще красивее, чем зимой, на фронте. Небрежно кивнув танкисту, которого, видимо, не вспомнила, Светышева негромко заговорила с Антощенко. Леха стоял в трех шагах от них, глупо улыбаясь. Сердце щемило, и это было приятно.
Потом Николай сказал что-то Ане, и она резко повернула голову, с удивлением посмотрев на Часова. Тот начал сбивчиво рассказывать, как ему приятно снова видеть Аню, однако сотрудница госбезопасности вдруг поморщилась, сказав сердито:
— Вы бы еще предложили в кино сходить или на танцы. Научитесь, товарищ лейтенант, держать себя в руках. Или нужно намылить шею вашему зампотылу, чтобы увеличил норму брома в командирском пайке?
— Виноват, товарищ сержант, — обиделся Часов.
— Младший лейтенант, — уточнила она и вдруг подмигнула: — Не забывайте о моральном облике большевика, и все у вас будет в порядке.
Небрежно попрощавшись с мужчинами, Светышева стремительно умчалась — только что пыль столбом не подняла. Отвесив варежку, сильно расстроенный Леха проводил девушку хмурым взглядом. Антощенко, посмеиваясь, хлопнул его по плечу и проговорил:
— Поехали, подвезу тебя. Где ваша часть стоит?
— Под Колпино… — Часов был удручен незаслуженно суровым отпором. — Чего она недотрогу корчит? У них, у казачек, вроде бы принято с малолетства погуливать. Как там Шолохов писал: «… в ближайших кустах обучил ее нехитрому искусству любви…»
— Зря ты про нее так, — укоризненно насупился Николай. — Я же предупреждал — серьезная особа. В других правилах воспитана.
По дороге, когда они устроились на заднем сиденье М-1, Антощенко рассказал, что его супруга с Аней близкие подруги, поэтому он знает кое-что про понравившуюся Лехе девушку из ГУГБ НКВД Тихон Афанасьевич Светышев, отец Анечки и один из первых большевиков на Дону, в царские времена был выслан далеко за Урал, где отбывал срок вместе с товарищем Сталиным. В Гражданскую войну Светышев — «товарищ Тихий» — воевал с Ворошиловым под Царицыном, после освобождения Донбасса стал комиссаром ДонЧК, потом перешел на партийную работу, отличился во времена расказачивания и коллективизации, а теперь занимал ответственный пост в Совнаркоме.
Детей своих Тихон Афанасьевич воспитал в лютой строгости, чуть ли не с пеленок приучив к партийной дисциплине. Насмотревшись разврата, царившего в казачьих станицах и столь красочно описанного Горьким и Шолоховым, старый большевик постарался и Ане, и младшему Савелию привить отвращение к грязному делу, именуемому половой жизнью.
— Кажется, старику это удалось, — печально подытожил Часов.
— Да уж, Анечка всех ухажеров отшивает со второго слова, — засмеялся Николай.
Леха печально вздохнул. Образ Ани не шел из головы.
— Не отчаивайся, — сказал Антощенко. — Ты у нас парень видный, девкам с первого взгляда головы кружишь. В одном городе служите — так что часто встречаться будете. А через месяц с небольшим мы Вовкины полгода будем отмечать. Уж я вас рядом за столом посажу — не сомневайся.
— Спасибо, конечно. — Алексей криво усмехнулся. — Только не выйдет. Мы до конца июля должны в Подмосковье передислоцироваться. Видать, не судьба.
Они попрощались возле КПП танковой бригады, где временно разместился личный состав дивизиона КВ. Оба надеялись, что смогут еще повидаться, хоть и понятия не имели, когда и при каких обстоятельствах это случится.
Жизнь — штука непредсказуемая, а жизнь солдатская и вовсе — игра в рулетку гусарскую.
ГЛАВА 2
Москва, 19 августа 1991 года
Утро
По телевизору передавали унылую симфонию — то ли Чайковского, то ли Баха. А может быть, Римского-Корсакова — в классической музыке Барушин никогда не разбирался. На душе вдруг стало совсем мерзопакостно: минувшая «семилетка почетного захоронения» выработала у людей условный рефлекс, так что подобная музыка однозначно ассоциировалась с уходом в лучший мир кого-то из лидеров. Кто бы мог быть на этот раз?..
Он медленно повернул голову на щелчок открывшейся двери. Высокого гостя настороженно разглядывали трое: женщина неопределенного возраста, преждевременно облысевший парнишка и пожилой мужик в добротном костюме. Вся компания явно была страшно недовольна, что хрыч-самодур заставил их явиться на работу ранним субботним утром… Поскольку из этой троицы Барушин был знаком лишь со старшим по возрасту и должности завлабом Антощенко (они разговаривали накануне), представитель ЦК дозволяюще кивнул пожилому ученому.
— Позвольте, товарищи, представить вам… — официальным тоном произнес Антощенко. — Барушин Георгий Тимофеевич, ответственный работник отдела ЦК КПСС… Светлана Петровна Новикова, наш ведущий научный сотрудник, Илья Рудман, старший инженер-программист.
Барушин сделал широкий жест, приглашая садиться, произнес несколько общих фраз о важности работ, выполняемых в этом здании, тем более в такой сложный период, который переживает Отечество из-за отчаянного сопротивления реакционных сил, не приемлющих всенародно поддержанную политику Партии, взявшей курс на революционную перестройку…
— Хотелось бы поближе познакомиться с методикой ваших исследований и полученными результатами, — перешел он, наконец, к сути дела и глянул на Антощенко, — прошу вас, Владимир Николаевич.
Нервно крутя в руках очки, завлаб принялся рассказывать, каким образом на компьютерах моделируются исторические события, которые в действительности не происходили, однако, в принципе могли бы и произойти. При этом без конца упоминались какие-то теории, названные в честь зарубежных, главным образом, историков и математиков с труднопроизносимыми фамилиями. Всего, сказал Антощенко, проработано сорок три варианта политического развития Советского Союза, принципиально различающихся по…
— Чем вот так «на словах» объяснять, лучше покажем ему нашу последнюю модель, — предложила Новикова.
— Тоже верно, — обрадовался Владимир Николаевич. — И магнитный диск уже загружен… Илюша, организуй, пожалуйста.
Неожиданно с телеэкрана исчезли отрешенно-вдохновенные физиономии музыкантов, и заметно взволнованный диктор зачитал дрожащим голосом правительственное сообщение. В связи с тяжелыми травмами главы государства и партии в результате автодорожного происшествия, образован Государственный Комитет Национального Спасения. В состав комитета, который принимает на себя всю полноту власти в стране, вошли: вице-президент, второй и третий секретари ЦК КПСС, бывший председатель Совмина, министры обороны и внутренних дел, председатель Комитета госбезопасности, Президент Российской Федерации, два известных писателя патриотического направления и председатель Центрального совета профсоюзов. ГКНС намерен в кратчайшие сроки вывести страну из тяжелейшего политико-экономического кризиса, возникшего по вине прежнего руководства. Далее перечислялись всевозможные благие пожелания, но затем было сказано главное: в отдельных регионах СССР вводится режим особого положении, назначены военные коменданты запрещены группировки и политические движения антисоветской, национал-сепаратистской и антисоциалистической ориентации. На послезавтра назначена сессия Верховного Совета.
Снова заиграли Рахманинова.
— Что это? — испуганным голосом осведомилась Новикова.
Скептически фыркнув, Илья Рудман проговорил негромко:
— Что, что… переворот — вот что!
— Допрыгались, сволочи перестроечные! — Антощенко злорадно ухмылялся. — Давно ждали.
Новикова невнятно пробормотала в ответ: будет, мол, большая кровь, — на что заведующий ехидно возразил: а что, до сих пор крови не было, хоть в том же Карабахе или в Приднестровье? Рудман выкрикнул, что народ никогда и ни за что не поддержит путчистов.
— Странно, что президент России тоже оказался в этой компании, — задумчиво проворчал Барушин. — И вообще странно: правительственным лимузинам, с такой-то броней, никакие автодорожные происшествия не страшны… Ну, ладно, вернемся к нашим делам, начинайте демонстрацию.
Как положено бывалому партийному функционеру, он не спешил составить собственное мнение о случившемся. Придет время — и директивные инстанции сообщат все, что сочтут нужным.
Поникший программист — из демократских либерастов, наверное, подумал Георгий Тимофеевич — нажал несколько клавиш на пульте дисплея, дождался ответа, загрузил следующую команду. Потом вдруг сказал:
— Между прочим, все сорок три варианта альтернативной истории приводят к таким же бурным событиям. Иногда раньше, иногда позже, но кризис этой власти наступает неизбежно.
Антощенко строгим голосом потребовал прекратить бессмысленные разговорчики и предложил всем внимательнее смотреть на экран.
ГЛАВА 3
Прыжок «Морского льва»
Весна — осень 1940 года
1
Народный комиссариат внутренних дел СССР
Главное управление государственной безопасности
Совершенно секретно. Исх. № 319/01
«8» сентября 1940 г.
И. В. Сталину, В. М. Молотову, Л. П. Берия
Агентурно-разведывательные данные, собранные на протяжении последних двух недель, позволяют предположить, что Верховное командование Германии усилило подготовку к высадке десанта на Британские острова (операция «Морской лев»). Как уже сообщалась в сводке от 6/VIII-40, еще 16 июля с. г. Гитлер подписал директиву о проведении операции «Морской лев», где обосновал неизбежность вторжения ссылками на нежелание Англии пойти на компромисс. Провозглашаемая цель операции — предотвратить возможность использования Британских островов в качестве базы для военных действий против Германии. В последней речи Гитлера, произнесенной в Берлине 4 сентября, имеются следующие слова: «Если в Англии удивляются и спрашивают: „Почему же он не идет?“ — я могу успокоить вас. Он идет».
Главные силы вторжения (18 пехотных, 6 танковых, 3 моторизованных дивизий) в основном развернуты и занимаются напряженной боевой подготовкой. По сообщениям наших источников, в портах оккупированных Франции, Бельгии, Нидерландов непрерывно ведутся тренировки по посадке войск на суда и высадке десантов. Солдаты Вермахта, не выполняющие нормативы, лишаются права на отпуск.
План операции «Морской лев» предусматривает захват как минимум всей Южной Англии, включая Лондон. Согласно плану вторжения, главный удар нанесет группа армий «А» (командующий — генерал-фельдмаршал Герт фон Рундштедт) в составе 16-й (генерал Буш) и 9-й (генерал Штраус) полевых армий. Высадка первой волны десанта — 9-й пех. див. — предполагается на южном побережье Англии на фронте от залива Лайм до Маргейта. Морской десант будет поддержан выброской парашютных подразделений в районе г. Фолкстон, а также вспомогательным ударом 6-й армии (генерал-фельдмаршал Вальтер Рейхенау). Вторым эшелоном планируется высадить 9 танковых и мотодивизий.
Уместно отметить, что первоначальный план вторжения был основан на высадке 38 дивизий, из них 13 — в первом эшелоне, а уменьшение числа соединений до 27 дивизий вызвано нехваткой десантно-переправочных средств. Для высадки сил, предусмотренных ныне действующим планом, кораблей достаточно: в портах Ла-Манша и Па-де-Кале сосредоточено до 170 транспортных судов, 2000 паромов и барж, свыше 400 буксиров и 1600 морских катеров. Для завоевания господства в воздухе и прикрытия сил вторжения сосредоточены 2-й (фельдмаршал Альберт Кессельринг) и 3-й (фельдмаршал Гуго Шперле) воздушные флоты — всего 1500 истребителей и 1400 бомбардировщиков.
По всей вероятности, английская армия сумеет организовать отпор немецким войскам. На островах дислоцированы 27 дивизий, из них 15 не имеют полного комплекта штатного вооружения. Всего на вооружении этих войск насчитывается до 500 противотанковых орудий и 520 танков, в том числе 370 легких (с пулеметами, но без пушек). В июле с. г. началось формирование отрядов самообороны — около 1 миллиона личного состава. Передовой рубеж обороны оборудован южнее и восточнее Лондона, резерв Главного командования — 3 пех. и 2 бронетанк. дивизий. Хорошо оборудованная система эшелонированных оборонительных сооружений имеет глубину до 100 км, однако артиллерии на позициях установлено слишком мало. По данным на 1/VIII, британские ВВС имеют 700 истребителей и 1400 бомбардировщиков, имеется также от 1500 до 2000 зенитных орудий.
Причиной особого беспокойства германского командования является огромный английский флот, который, несмотря на потери первого года войны, по-прежнему многократно превышает по численности и огневой мощи морские силы Германии. В настоящее время в водах метрополии базируются 6 линкоров и не менее 20 крейсеров, непосредственно в водах Пролива дислоцированы до 40 эсминцев (Ширнесс, Гартвиг). Крупное соединение в составе 7 линкоров и 3 авианосцев находится в Средиземном море.
В последние месяцы среди высшего командования Германии происходит подковерная борьба двух группировок. Командование флота (Редер) и сухопутных войск (Браухич) считают, что нынешней осенью армия и морские силы Рейха не смогут провести успешную высадку десанта в Англию. Сторонники этой точки зрения убедили Гитлера передвинуть дату вторжения с середины августа на конец сентября, а теперь настаивают на переносе срока на весну или лето 1941 г. На совещании в Берхгофе 31/VIII-40 гросс-адмирал Редер говорил: «20–28 сентября в проливе обычно стоит плохая погода, а сухопутные войска требуют проводить высадку до рассвета, следовательно, нужна лунная ночь, а этому сроку отвечает период сентября, т. е. дни плохой погоды». Поэтому армия и флот пытаются оттянуть вторжение до мая — июня 41 года, когда ожидается вступление в строй новых линкоров «Бисмарк» и «Тирпиц», вооруженных 15-дюймовыми орудиями. В то же время ряд армейских генералов, а также командование Люфтваффе (ВВС Рейха) настаивают на скорейшем начале «Морского льва», пока англичане не оправились после поражения во Франции. Геринг уверяет, что сможет подавить английский флот действиями авиации.
Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что оттягивание сроков операции «Морской лев» сопровождается усилением военных приготовлений Германии, направленных против СССР (см. доклад ГУГБ исх. № 275/31 от 23/VIII-40). Источники постоянно сообщают о высказываниях Гитлера примерно следующего содержания: «Русская проблема будет разрешена решительным наступлением. Сталин заигрывает с Англией, чтобы заставить ее продолжать войну. Англия продолжает сопротивление, потому что надеется на Россию. Сталин хочет столкнуть нас, чтобы иметь время захватить то, что он собрался захватить. Если мы разгромим Англию, вся Британская империя распадется, но Германия от этого ничего не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Россия, Америка и другие. Если Россия будет разгромлена, то Англия потеряет последнюю надежду, и Америка тоже отпадет от Англии, т. к. разгром России будет означать невероятное усиление Японии в Восточной Азии. Следовательно, Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года».
Таким образом, на весну следующего года намечаются сразу две войны — против Англии и против СССР. Поскольку ясно, что вести обе кампании одновременно невозможно, следовательно, Гитлеру придется выбирать одного из двух противников, и можно не сомневаться, что естественная империалистическая солидарность вынудит его начать войну не против буржуазного, а против социалистического государства. Таким образом, дальнейшая оттяжка вторжения в Англию будет означать скорое начало советско-германской войны. Ожидается, что в течение ближайшей недели Гитлер примет окончательное решение о проведении операции «Морской лев».
Резолюции на документе:
2
Всеволод Меркулов, плотный, с солидным животиком, ощутимо оттопырившим китель с ромбами на малиновых петлицах, решительно проговорил:
— Ситуацию расцениваю, как архитревожную. Совершенно ясно, что через пять дней, четырнадцатого, Гитлер отменит вторжение в Англию и прикажет форсировать подготовку к войне против нас.
Все взгляды выжидательно нацелились на Сталина, однако Хозяин, не прерывая молчания, демонстративно долго раскуривал легендарную трубочку, после чего возобновил неторопливую прогулку вдоль диагонали кабинета. Правильно поняв это безмолвное предложение высказываться, Молотов произнес:
— За оставшийся год, даже меньше года, мы не ус-успеем под-подготовиться к войне. Никак не успеем. А вот если немец сначала сцепится с Британией, эт-то продлит нам передышку и даст лишних полгода или год на подготовку.
Он снова начал заикаться, и это сказало остальным, что Вячеслав Михайлович основательно взволнован.
— К лету сорок второго Красная Армия будет готова, — подхватил Ворошилов, — поэтому вопрос у меня к разведке; как сами немцы и англичане расценивают шансы «Морского льва»?
Вопрос был явно адресован «первому чекисту», но Лаврентий Павлович благоразумно кивнул Меркулову, и тот торопливо сказал:
— Генералы из штаба Вермахта колеблются. Они знают, что смогут перебросить на остров четверть миллиона солдат. Ну, самое многое, тысяч триста — для большей армии просто невозможно поставлять снабжение.
Ворошилов со знанием дела вставил: мол, четвертьмиллионная армия сама себя прокормит за счет реквизиций провианта у местного населения, так что главное — вовремя подбрасывать боеприпасы и пополнение. Помнившие, как это делалось в Гражданскую войну Сталин и Тимошенко заулыбались. Приняв к сведению замечание отставного наркома обороны, Меркулов продолжил:
— Но таких сил в любом случае маловато, чтобы быстро захватить Англию — там и кадровые войска, и народное ополчение.
Неожиданно Сталин невнятно бросил:
— Лондон они, пожалуй, быстро захватят, но потом завязнут надолго.
— Мы тоже так считаем, товарищ Сталин, — вставил нарком обороны маршал Тимошенко. — Через месяц немецкие войска войдут в Лондон, может быть, даже продвинутся чуть к северу, куда-нибудь на границу Шотландии. Но после этого начнется изнурительная позиционная война, и Адольфа крепко за чубчик оттаскают. Раньше весны сорок первого ему всю Англию не взять.
— Это уже неплохо, — удовлетворенно проговорил Ворошилов. — В таком случае фашистам придется потратить еще не один месяц, чтобы восстановить потери в самолетах, танках и другой технике, а за это время мы успеем развернуть до штата свои мехкорпуса и построим новые корабли и самолеты.
— Вот потому-то генералы и не хотят лезть в Англию, — усмехнулся Молотов.
Сталин задумчиво заметил, что к лету сорок второго мы достроим первую серию новых крейсеров и эсминцев и, возможно, введем в строй тяжелые крейсера, которые посильнее дредноутов, оставшихся от царского флота, — стало быть, Красный флот сумеет сказать веское слово в неизбежной войне против фашизма. Согласно закивав, Берия сказал:
— Между прочим, Гитлеровские генералы вовсе не так уж очень сильно озабочены сопротивлением английской армии и английского народа. Гораздо сильнее их тревожат главные силы английского флота — по их мнению, контрудар шести линкоров, двух десятков крейсеров и полусотни эсминцев опрокинет все надежды на успешное проведение десанта.
Нарком флота Кузнецов немного возбужденно сказал, что английские линкоры стоят в Ливерпуле и, стало быть, смогут прибыть к месту вторжения лишь через сутки то есть только после высадки второй, а то и третьей волны десанта.
— Гораздо позже, — уточнил Меркулов. — По моим денным, со дня на день Адмиралтейство намерено перевести флот еще дальше на север — в Розайт. Кроме того, действует приказ Черчилля от двадцатого августа: линкорам запрещено выходить в южную часть Северного моря, если во вторжении не будут участвовать крупные корабли Кригсмарине. А крупные корабли немцев сейчас в ремонте…
Ехидно усмехнувшись, Сталин напомнил, что в прошлую мировую войну царское командование тоже «берегло» тяжелые корабли, в результате чего превосходные русские дредноуты так и не приняли участия в боевых действиях. Затем он внезапно согнал с лица улыбку и, задумчиво поглядывая на стенные часы, выпустил несколько дымных струй. Все напряженно ожидали продолжения, которое могло стать окончательным решением. Наконец Сталин медленно вернулся к столу и заговорил, нацелив прищуренные глаза на Меркулова:
— Значит, вы полагаете, что от вторжения Гитлера удерживает только опасение английских линейных кораблей?
— Так точно… — физик по образованию и литератор по призванию, Меркулов дослужился в Первую мировую войну до штабс-капитана и обожал употреблять уставные армейские обороты. — Имеются данные, пока не подтвержденные, что с первого сентября немцы начали стягивать транспортные суда и баржи к портам, из которых предполагается осуществить вторжение.
Сталин нетерпеливо перебил своего любимчика, сказав, что читал эту разведсводку. Сейчас, продолжал Иосиф Виссарионович, наша главная задача — предотвратить возможный сговор империалистических государств за счет Советского Союза, то есть мы должны развить прошлогодний успех.
Остальные правильно оценили замысел вождя. Год назад капиталисты пытались натравить фашистскую Германию на СССР, однако мудрая сталинская политика спутала все карты агрессоров и их покровителей. Удар Гитлеровских армий удалось отвести от советских границ, обратив Вермахт, Кригсмарине и Люфтваффе против англо-французских поджигателей войны. Сегодня требовалось всего лишь повторить тот же хитроумный ход, чтобы немцы сначала навалились на Англию, а лишь потом — на СССР. Мало кто из сидевших в кабинете сомневался: если до зимы не случится нападения на Остров, то к весне старые друзья Чемберлен и Гитлер, сговорившись, сколотят общий фронт против первого в мире социалистического государства.
Напряженно прищурясь и опустив руку, сжимавшую трубку, Сталин лихорадочно просчитывал в уме различные варианты. Найденное решение — столкнуть лбами обе сильнейшие цитадели европейского капитализма — получалось по всем статьям наилучшим. Наконец он снова сжал мундштук зубами и сказал негромко:
— Товарищ Берия, это надо будет сделать в ближайшие дни. Это надо будет сделать даже в ближайшие часы… Нужно срочно довести до сведения Гитлера информацию о том, что английский флот привязан к Северной Англии. Такой документ — может быть, даже с моей резолюцией — должен попасть к немцам как бы случайно.
— Сделаем, — заверил Берия. — У нас есть надежные люди в германском посольстве. Мы с Всеволодом Николаевичем подготовим бумагу сегодня же.
После, уже в коридоре, Меркулов сказал:
— Лаврентий Павлович, на этой фальшивке надо будет поставить вашу подпись. Для вящей убедительности. Меня-то в мире мало знают…
Поделиться книгой: