Стихотворения и поэмы

Поэма

Пролог

Нехороший, но красивый, Это кто глядит на нас? То Мужик неторопливый Сквозь очки уставил глаз. Белых Житниц отделенья Поднимались в отдаленье, Сквозь окошко хлеб глядел, В загородке конь сидел. Тут природа вся валялась В страшном диком беспорядке: Кой-где дерево шаталось Там реки струилась прядка. Тут стояли две-три хаты Над безумным ручейком Идет медведь продолговатый Как-то поздним вечерком. А над ним, на небе тихом, Безобразный и большой, Журавель летает с гиком, Потрясая головой. Из клюва развевался свиток, Где было сказано: «Убыток Дают трехпольные труды». Мужик гладил конец бороды.

1. Беседа о душе

Ночь на воздух вылетает, В школе спят ученики. Вдоль по хижинам сверкают Маленькие ночники. Крестьяне, храбростью дыша, Собираются в кружок, Обсуждают, где душа? Или только порошок Остается после смерти? Или только газ вонючий? Скворешниц розовые жерди Поднялись над ними тучей. Крестьяне мрачны и обуты В большие валенки судьбы, Сидят. Усы у них раздуты На верху большой губы. Также шапки выделялись В виде толстых колпаков. Собаки пышные валялась Среди хозяйских сапогов. Мужик суровый, точно туча, Держал кувшинчик молока. Сказал: «Природа меня мучит, Превращая в старика. Когда, паша семейную десятину, Иду, подобен исполину, Гляжу-гляжу, а предо мной Все кто-то движется толпой». — «Да, это правда. Дух животный, — Сказал в ответ ему старик, — Живет меж нами, как бесплотный Жилец развалин дорогих. Ныне, братцы, вся природа Как развалина какая! Животных уж не та порода Живет меж нами, но другая». — «Ты лжешь, старик! — в ответ ему Сказал стоящий тут солдат. — Таких речей я не пойму, Их только глупый слушать рад. Поверь, что я во многих битвах На скакуне носился, лих, Но никогда не знал молитвы И страшных ужасов твоих. Уверяю вас, друзья: Природа ничего не понимает И ей довериться нельзя». — «Кто ее знает? — Сказал пастух, лукаво помолчав. — С детства я — коров водитель, Но скажу вам, осерчав: Вся природа есть обитель. Вы, мужики, живя в миру, Любите свою избу, Я ж природы конуру Вместо дома изберу. Некоторые движения коровы Для меня ясней, чем ваши. Вы ж, с рожденья нездоровы, Не понимаете простого даже». — «Однако ты профан! — Прервал его другой крестьянин. — Прости, что я тебя прервал, Но мы с тобой бороться станем. Скажи по истине, по духу, Живет ли мертвецов душа?» И все замолкли. Лишь старуха Сидела, спицами кружа. Деревня, хлев напоминая, Вокруг беседы поднялась: Там угол высился сарая, Тут чье-то дерево валялось. Сквозь бревна тучные избенок Мерцали панцири заслонок, Светились печи, как кубы, С квадратным выступом трубы. Шесты таинственные зыбок Хрипели, как пустая кость. Младенцы спали без улыбок, Блохами съедены насквозь. Иной мужик, согнувшись в печке, Свирепо мылся из ведерка, Другой коню чинил уздечки А третий кремнем в камень щелкал. «Мужик, иди спать!» — Баба из окна кричала. И вправду, ночь, как будто мать, Деревню ветерком качала. «Так! — сказал пастух лениво. — Вон средь кладбища могил Их душа плывет красиво, Описать же нету сил». Петел, сидя на березе, Уж двенадцать раз пропел. Скоро, ножки отморозя, Он вспорхнул и улетел. А душа пресветлой ручкой Машет нам издалека. Вся она как будто тучка, Платье вроде как река. Своими нежными глазами Все глядит она, глядит, А тело, съедено червями, В черном домике лежит. «Люди, — плачет, — что вы, люди! Я такая же, как вы, Только меньше стали груди да прическа из травы. Меня, милую, берите, Скучно мне лежать одной. Хоть со мной поговорите, Поговорите хоть со мной!» «Это бесконечно печально! — Сказал старик, закуривая трубку. — И я встречал ее случайно, Нашу милую голубку. Она, как столбичек, плыла С могилки прямо на меня И, верю, на тот свет звала, Тонкой ручкою маня. Только я вбежал во двор, Она на столбик налетела И сгинула. Такое дело!» «Ах, вот о чем разговор! — Воскликнул радостно солдат. — Тут суевериям большой простор, Но ты, старик, возьми назад Свои слова. Послушайте, крестьяне, Мое простое объясненье. Вы знаете, я был на поле брани, Носился, лих, под пули пенье. Теперь же я скажу иначе, Предмета нашего касаясь: Частицы фосфора маячат, Из могилы испаряясь. Влекомый воздуха теченьем, Столбик фосфора несется Повсюду, но за исключеньем Того случая, когда о твердое разобьется. Видите, как все это просто!» Крестьяне сумрачно замолкли, Подбородки стали круче. Скворешниц розовых оглобли Поднялись над ними тучей. Догорали ночники, В школе спали ученики. Одна учительница тихо Смотрела в глубь седых полей, Где ночь плясала, как шутиха, Где плавал запах тополей, Где смутные тела животных Сидели, наполняя хлев, И разговор вели свободный, Душой природы овладев.

2. Страдания животных

Смутные тела животных Сидели, наполняя хлев, И разговор вели свободный, Душой природы овладев. «Едва могу себя понять, — Молвил бык, смотря в окно. — На мне сознанья есть печать, Но сердцем я старик давно. Как понять мое сомненье? Как унять мою тревогу? Кажется, без потрясенья День прошел, и слава Богу! Однако тут не все так просто. На мне печаль как бы хомут. На дно коровьего погоста, Как видно, скоро повезут. О, стон гробовый! Вопль унылый! Там даже не построены могилы: Корова мертвая наброшена На кости рваные овечек; Подале, осердясь на коршуна, Собака чей-то труп калечит. Кой-где копыто, дотлевая, Дает питание растенью, И череп сорванный седлает Червяк, сопутствуя гниенью. Частицы шкурки и состав орбиты Тут же все лежат-лежат, Лишь капельки росы, налиты На них, сияют и дрожат». Ответил конь: «Смерти бледная подкова Просвещенным не страшна. Жизни горькая основа Смертным более нужна. В моем черепе продолговатом Мозг лежит, как длинный студень. В своем домике покатом Он совсем не жалкий трутень. Люди! Вы напрасно думаете Что я мыслить не умею, Если палкой меня дуете, Нацепив шлею на шею. Мужик, меня ногами обхватив, Скачет, страшно дерясь кнутом, И я скачу, хоть некрасив, Хватая воздух жадным ртом. Кругом природа погибает, Мир качается, убог, Цветы, плача, умирают, Сметены ударом ног. Иной, почувствовав ушиб, Закроет глазка и приляжет, А на спине моей мужик, Как страшный Бог, Руками и ногами машет. Когда же, в стойло заключен, Стою, устал и удручен, Сознанья бледное окно Мне открывается давно. И вот, от боли раскорячен, Я слышу: воют небеса. То зверь трепещет, предназначен Вращать систему колеса. Молю, откройте, откройте, друзья, Ужели все люди над нами князья?» Конь стихнул. Все окаменело, Охвачено сознаньем грубым. Животных составное тело Имело сходство с бедным трупом. Фонарь, наполнен керосином, Качал страдальческим огнем, Таким дрожащим и старинным, Что все сливал с небытием. Как дети хмурые страданья, Толпой теснилися воспоминанья В мозгу настойчивых животных, И раскололся мир двойной, И за обломком тканей плотных Простор открылся голубой. «Вижу я погост унылый, — Молвил бык, сияя взором. — Там на дне сырой могилы Кто-то спит за косогором. Кто он, жалкий, весь в коростах, Полусъеденный, забытый, Житель бедного погоста, Грязным венчиком покрытый? Вкруг него томятся ночи, Руки бледные закинув, Вкруг него цветы бормочут В погребальных паутинах. Вкруг него, невидны людям, Но Нетленны, как дубы, Возвышаются умные свидетели его жизни — Доски Судьбы. И все читают стройными глазами Домыслы странного трупа, И мир животный с небесами Тут примирен прекрасно-глупо. И сотни-сотни лет пройдут, И внуки наши будут хилы, Но и они покой найдут На берегах такой могилы. Так человек, отпав от века, Зарытый в новгородский ил, Прекрасный образ человека В душе природы заронил». Не в силах верить, все молчали. Конь грезил, выпятив губу. И ночь плясала, как в начале, Шутихой с крыши на трубу. И вдруг упала. Грянул свет, И шар поднялся величавый, И птицы пели над дубравой — Ночных свидетели бесед.

3. Кулак, владыка батраков

Птицы пели над дубравой, Ночных свидетели бесед, И луч звезды кидал на травы Первоначальной жизни свет, И над высокою деревней, Еще превратна и темна, Опять в своей короне древней Вставала русская луна. Монеты с головами королей Храня в тяжелых сундуках, Кулак гнездился средь людей, Всегда испытывая страх. И рядом с ним гнездились боги В своих задумчивых божницах. Лохматы, немощны, двуноги, В коронах, латах, власяницах, С большими необыкновенными бородами, Они глядели из-за стекол Там, где кулак, крестясь руками, Поклоны медленные кокал. Кулак моленью предается. Пес лает. Парка сторожит. А время кое-как несется И вниз по берегу бежит. Природа жалкий сок пускает, Растенья полны тишиной. Лениво злак произрастает, Короткий, немощный, слепой. Земля, нуждаясь в крепкой соли, Кричит ему: «Кулак, доколе?» Но чем земля ни угрожай, Кулак загубит урожай. Ему приятно истребленье Того, что будущего знаки. Итак, предавшись утомленью, Едва стоят, скучая злаки. Кулак, владыка батраков, Сидел, богатством возвеличен, И мир его, эгоцентричен, Был выше многих облаков. А ночь, крылами шевеля, Как ведьма, бегает по крыше, То ветер пустит на поля, То притаится и не дышит, То, ставню выдернув из окон, Кричит «Вставай, проклятый ворон! Идет над миром ураган, Держи его, хватай руками, Расставляй проволочные загражденья, Иначе вместе с потрохами Умрешь и будешь без движенья! Сквозь битвы, громы и труды Я вижу ток большой воды, Днепр виден мне, в бетон зашитый, Огнями залитый Кавказ, Железный конь привозит жито, Чугунный вол привозит квас. Рычаг плугов и копья борон Вздымают почву сотен лет, И ты пред нею, старый ворон, Отныне призван на ответ!» Кулак ревет, на лавке сидя, Скребет ногтями черный бок, И лает пес, беду предвидя, Перед толпою многих ног. И слышен голос был солдата, И скрип дверей, и через час Одна фигура, бородата, Уже отъехала от нас. Изгнанник мира и скупец Сидел и слушал бубенец, С избою мысленно прощался, Как пьяный на возу начался. И ночь, строительница дня, Уже решительно и смело, Как ведьма, с крыши полетела, Телегу в пропасть наклоня.

4. Битва с предками

Ночь гремела в бочки, в банки, В дупла сосен, в дудки бури, Ночь под маской истуканки Выжгла ляписом лазури. Ночь гремела самодуркой, Все к чертям летело, к черту. Волн, ударен штукатуркой, Несся, плача, пряча морду. Вепрь, муха, все собранье Птиц повыдернуто с сосен, «Ах, — кричало, — наказанье! Этот ветер нам несносен!» В это время, грустно воя, Шел медведь, слезой накапав. Он лицо свое больное Нес на вытянутых лапах. «Ночь! — кричал. — Иди ты к шуту, Отвяжись ты, Вельзевулша!» Ночь кричала: «Буду! Буду!» Ну и ветер тоже дул же! Так, скажу, проклятый ветер Дул, как будто рвался порох! Вот каков был русский север, Где деревья без подпорок.

Солдат

Слышу бури страшный шум, Слышу ветра дикий вой, Но привычный знает ум: Тут не черт, не домовой, Тут не демон, не русалка, Не бирюк, не лешачиха, Но простых деревьев свалка. После бури будет тихо.

Предки

Это вовсе неизвестно, Хотя мысль твоя понятна. Посмотри: под нами бездна, Облаков несутся пятна. Только ты, дитя рассудка, От рожденья нездоров, Полагаешь — это шутка Столкновения ветров.

Солдат

Предки, полно вам, отстаньте! Вы, проклятые кроты, Землю трогать перестаньте, Открывая ваши рты. Непонятным наказаньем Вы готовы мне грозить. Объяснитесь на прощанье, Что желаете просить?

Предки

Предки мы, и предки вам, Тем, которым столько дел. Мы столетье пополам Рассекаем и предел Представляем вашим бредням, Предпочтенье даем средним — Тем, которые рожают, Тем, которые поют, Никому не угрожают, Ничего не создают.

Солдат

Предки, как же? Ваша глупость Невозможна, хуже смерти! Ваша правда обернулась В косных неучей усердье! Ночью, лежа на кровати, Вижу голую жену, — Вот она сидит без платья, Поднимаясь в вышину. Вся пропахла молоком… Предки, разве правда в этом? Нет, клянуся молотком, Я желаю быть одетым!

Предки

Ты дурак, жена не дура, Но природы лишь сосуд. Велика ее фигура, Два младенца грудь сосут. Одного под зад ладонью Держит крепко, а другой, Наполняя воздух вонью, На груди лежит дугой.

Солдат

Хорошо, но как понять, Чем приятна эта мать?

Предки

Объясняем: женщин брюхо, Очень сложное на взгляд, Состоит жилищем духа Девять месяцев подряд. Там младенец в позе Будды Получает форму тела. Голова его раздута, Чтобы мысль в ней кипела, Чтобы пуповины провод, Крепко вставленный в пупок, Словно вытянутый хобот, Не мешал развитью ног.

Солдат

Предки, все это понятно, Но, однако, важно знать, Не пойдем ли мы обратно, Если будем лишь рожать?

Предки

Дурень ты и старый мерин, Недоносок рыжей клячи! Твой рассудок непомерен, Верно, выдуман иначе. Ветры, бейте в крепкий молот, Сосны, бейте прямо в печень, Чтобы, надвое расколот, Был бродяга изувечен!

Солдат

Прочь! Молчать! довольно! Или Уничтожу всех на месте! Мертвецам — лежать в могиле, Марш в могилу и не лезьте! Пусть попы над вами стонут, Пусть над вами воют черти, Я же, предками не тронут, Буду жить до самой смерти! В это время дуб, встревожен, Раскололся. В это время Волк пронесся, огорошен, Защищая лапой темя. Вепрь, муха, целый храмик Муравьев, большая выдра — Все летело вверх ногами, О деревья шкуру выдрав. Лишь солдат, закрытый шлемом, Застегнув свою шинель, Возвышался, словно демон Невоспитанных земель. И полуночная птица, Обитательница трав, Принесла ему водицы, Ветку дерева сломав.

5. Начало науки

Когда полуночная птица Летала важно между трав, Крестьян задумчивые лица Открылись, бурю испытав. Над миром горечи и бед Звенел пастушеский кларнет, И пел петух, и утро было, И славословил хор коров, И над дубравой восходило Светило, полное даров. Слава миру, мир земле, Меч владыкам и богатым! Утро вынесло в руке Возрожденья красный атом. Красный атом возрожденья Жизни огненный фонарь. На земле его движенье Разливает киноварь. Встали люда и коровы, Встали кони и волы. Вон солдат идет, багровый От сапог до головы. Посреди большого стада Кто он — демон или Бог? И звезда его, крылата, Устремилась на восток.

Солдат

Коровы, мне приснился сон. Я спал, овчиною закутан, и вдруг открылся небосклон С большим животным институтом. Там жизнь была всегда здорова И посреди большого зданья Стояла стройная корова В венце неполного сознанья. Богиня сыра, молока, Главой касаясь потолка, Стыдливо кутала сорочку И груди вкладывала в бочку. И десять струй с тяжелым треском В холодный падали металл, И приготовленный к поездкам Бидон, как музыка, играл. И опьяненная корова, Сжимая руки на груди, Стояла так, на все готова, Дабы к сознанию идти.

Коровы

Странно слышать эти речи, Зная мысли человечьи. Что, однако, было дале? Как иные поступали?

Солдат

Я дале видел красный светоч В чертоге умного вола. Коров задумчивое вече Решало там свои дела. Осел, над ними гогоча, Бежал, безумное урча. Рассудка слабое растенье В его животной голове Сияло, как произведенье, По виду близкое к траве. Осел скитался по горам, Глодал чугунные картошки, А под горой машинный храм Выделывал кислородные лепешки. Там кони, химии друзья, Хлебали щи из ста молекул, Иные, в воздухе вися, Смотрели, кто с небес приехал. Корова в формулах и лентах Пекла пирог из элементов, И перед нею в банке рос Большой химический овес.

Конь

Прекрасна эта сторона — Одни наука да проказы! Я, как бы выпивши вина, Солдата слушаю рассказы. Впервые ум смутился мой, Держу пари — я полов пота! Ужель не врешь, солдат младой, Что с плугом кончится работа? Ужели кроме наших жил Потребен разум и так дале? Послушай, я ведь старожил, Пристали мне одни медали. Сто лет тружуся на сохе, И вдруг за химию! Хе-хе!

Солдат

Молчи, проклятая каурка, Не рви рассказа до конца. Не стоят грязного окурка Твои веселые словца. Мой разум так же, как и твой, Горшок с опилками, не боле, Но над картиною такой Сумей быть мудрым поневоле. …Над Лошадиным институтом Вставала стройная луна. Научный отдых дан посудам, И близок час веретена. Осел, товарищем ведом, Приходит, голоден и хром. Его, как мальчика, питают, Ума растенье развивают. Здесь учат бабочек труду, Ужу дают урок науки Как делать пряжу и слюду, Как шить перчатки или брюки. Здесь волк с железным микроскопом Звезду вечернюю поет, Здесь конь с редиской и укропом Беседы длинные ведет. И хоры стройные людей, Покинув пастбища эфира, Спускаются на стогны мира Отведать пищи лебедей.

Конь

Ты кончил?

Солдат

Кончил.

Конь

Браво, браво! Наплел голубчик на сто лет! Но как сладка твоя отрава, Как жжет меня проклятый бред! Солдат, мы наги здесь и босы, Нас давят плуги, жалят осы, Рассудки наши — ряд лачуг, И весь в пыли хвоста бунчук. В часы полуночного бденья, В дыму осенних вечеров, Солдат, слыхал ли ты хрипенье Твоих замученных волов? Нам нет спасенья, нету права, Нас плуг зовет и ряд могил, И смерть — единая держава Для тех, кто немощен и хил.

Солдат

Стыдись, каурка, что с тобою? Наплел, чего не знаешь сам! Смотри-ка, кто там за горою Ползет, гремя, на смену вам? Большой, железный, двухэтажный, С чугунной мордой, весь в огне, Ползет владыка рукопашной Борьбы с природою ко мне. Воспряньте, умные коровы, Воспряньте, кони и быки! Отныне, крепки и здоровы, Мы здесь для вас построим кровы С большими чашками муки. Разрушив царство сох и борон, Мы старый мир дотла снесем И букву А огромным хором Впервые враз произнесем! И загремела даль лесная Глухим раскатом буквы А, И вылез трактор, громыхая, Прорезав мордою века. И толпы немощных животных, Упав во прахе и пыли, Смотрели взором первородных На обновленный лик земли.

6. Младенец — мир

Когда собрание животных Победу славило земли, Крестьяне житниц плодородных Свое имущество несли. Одни, огромны, бородаты, Приносят сохи и лопаты, Другие вынесли на свет Мотыги сотен тысяч лет. Как будто груда черепов, Растет гора орудий пыток. И тракторист считал, суров, Труда столетнего убыток.

Тракторист

Странно, люди! Ум не счислят этих зол. Ударяя камнем в груди, Мнится древности козел. О крестьянин, раб мотыг, Раб лопат продолговатых, Был раб, но не привык Быть забавою богатых. Ты разрушил дом неволи, Ныне строишь ты колхоз. Трактор, воя, возит в поле Твой невиданный овес. Длиннонога и суха, Сгинь, мотыга и соха! Начинайся, новый век! Здравствуй, конь и человек!

Соха

Полно каркать издалече, Неразумный человече! Я, соха, царица жита, Косте трактору не дам. Мое туловище шито Крепким дубом по бокам. У меня на белом брюхе Под веселый хохот блох Скачет, тыча в небо руки, Частной собственности бог. Частной собственности мальчик У меня на брюхе скачет. Шар земной, как будто мячик, На его ладони зачат. То — держава, скипетр — меч! Гнитесь, люди, чтобы лечь! Ибо в днище ваших душ Он играет славы туш!

Тракторист

О богиня! Ты погибла с давних пор! За тобою шел Добрыня Или даже Святогор. Мы же новый мир устроим С новым солнцем и травой. Чтобы каждый стал героем, Мы прощаемся с тобой. Хватайте соху за подмышки! Бежали стаями мальчишки, Оторваны от алгебры задачки. Рой баб, неся в ладонях пышки, От страха падал на карачки. Из печки дым, летя по трубам, Носился длинным черным клубом, Петух пел песнь навеселе, Свет дня был виден на селе. Забитый бревнышком навозным, Шатался церкви длинный кокон, Струился свет по ликам грозным, Из пыльных падающий окон. На рейках книзу головой Висел мышей летучих рой, Как будто стая мертвых ведем Спасалась в Риме этом третьем. И вдруг, урча, забил набат. Несома крепкими плечами, Соха плыла, как ветхий гад, Согнув оглобли калачами. Соха плыла и говорила Свои последние слова, Полуоткрытая могила Ее наставницей была. И новый мир, рожденный в муке, Перед задумчивой толпой Твердил вдали то Аз, то Буки, Качая детской головой.

7. Торжество земледелия

Утро встало. Пар тумана Закатился за поля. Как слепцы из каравана, Разбежались тополя. Хоры сеялок, отвесив Килограммы тонких зерен, Едут в ряд, и пахарь весел, От загара солнца черен. Также тут сидел солдат. Посреди крестьянских сел, Размышленьями богат, Он такую речь повел: «Славься, славься, Земледелье, Славься, пение машин! Бросьте, пахари, безделье, Будет ужин и ужин. Науку точную сноповязалок, Сеченье вымени коров Пойма! Иначе будешь жалок, Умом дородным нездоров. Теория освобождения труда Умудрила наши руки. Славьтесь, добрые науки И колхозы-города!» Замолк. Повсюду пробежал Гул веселых одобрений, И солдат, подняв фиал, Пиво пил для утоленья. Председатель многополья И природы коновал, Он военное дреколье На серпы перековал. И тяжелые, как домы, Разорвав черту межи, Вышли, трактором ведомы, Колесницы крепкой ржи. А на холме у реки От рождения впервые Ели черви гробовые Деревянный труп сохи. Умерла царица пашен, Коробейница старух! И растет над нею, важен, Сын забвения, лопух. И растет лопух унылый, И листом о камень бьет, И над ветхою могилой Память вечную поет.

1931

Безумный волк

Поэма

1. Разговор с медведем

Медведь

Еще не ломаются своды Вечнозеленого дома. Мы сидим еще не в клетке, Чтоб чужие есть объедки. Мы живем под вольным дубом, Наслаждаясь знаньем грубым. Мы простую воду пьем, Хвалим солнце и поем. Волк, какое у тебя занятие?

Волк

Я, задрав собаки бок, Наблюдаю звезд поток. Если ты меня встретишь лежащим на спине И поднимающим кверху лапы, Значит, луч моего зрения Направлен прямо в небеса. Потом я песни сочиняю, Зачем у нас не вертикальна шея. Намедни мне сказала ворожея, Что можно выправить ее. Теперь скажи занятие свое.

Медведь

Помедлим. Я действительно встречал В лесу лежащую фигурку. Задрав две пары тонких ног, Она глядела на восток. И шерсть ее стояла дыбом, И, вся наверх устремлена, Она плыла подобно рыбам Туда, где неба пламенна. Скажи мне, волк, откуда появилось У зверя вверх желание глядеть? Не лучше ль слушаться природы, Глядеть лишь под ноги да вбок, В людские лазать огороды, Кружиться около дорог? Подумай, в маленькой берлоге, Где нет ни окон, ни дверей, Мы будем царствовать, как боги, Среди животных и зверей. Иногда можно заниматься пустяками, Ловить пичужек на лету. Презрев револьверы, винтовки, Приятно у малиновок откусывать головки И вниз детенышам бросать, Чтобы могли они сосать. А ты не дело, волк, задумал, Что шею вывернуть придумал.

Волк

Медведь, ты правильно сказал. Ценю приятный сердцу довод. Я многих сам перекусал, Когда роскошен был и молод. Все это шутки прежних лет. Горизонтальный мой хребет С тех пор железным стал и твердым, И невозможно нашим мордам Глядеть, откуда льется свет. Меж тем вверху звезда сияет — Чигирь, волшебная звезда! Она мне душу вынимает, Сжимает судорогой уста. Желаю знать величину вселенной И есть ли волки наверху! А на земле я, точно пленный, Жую овечью требуху.

Медведь

Имею я желанье хохотать, Но воздержусь, чтоб волка не обидеть. Согласен он всю шею изломать, Чтобы Чигирь-звезду увидеть!

Волк

Я закажу себе станок Для вывертывания шеи. Сам свою голову туда вложу, С трудом колеса поверну. С этой шеей вертикальной, Знаю, буду я опальный, Знаю, буду я смешон Для друзей и юных жен. Но чтобы истину увидеть, Скажи, скажи, лихой медведь Ужель нельзя друзей обидеть И ласку женщины презреть? Волчьей жизни реформатор, Я, хотя и некрасив, Буду жить, как император, Часть науки откусив. Чтобы завесить разные места, Сошью себе рубаху из холста, В своей берлоге засвечу светильник, Кровать поставлю, принесу урыльник И постараюсь через год Дать своей науки плод.

Медведь

Еще не ломаются своды Вечнозеленого леса! Еще есть у нас такие представители, Как этот сумасшедший волк! Прошла моя нежная юность, Наступает печальная старость. Уже ничего не понимаю, Только листочки шумят над головой. Но пусть я буду консерватор, Не надо мне твоих идей, Я не философ, не оратор, Не астроном, не грамотей. Медведь я! Конский я громила! Коровий Ассурбанипал! В мое задумчивое рыло Ничей не хлопал самопал! Я жрать хочу! Кусать желаю! С дороги прочь! Иду на вы! И уж совсем не понимаю Твоей безумной головы. Прощай. Я вижу, ты упорен.

Волк

Итак, с медведем я поссорен. Печально мне. Но, видит бог, Медведь решиться мне помог.

2. Монолог в лесу

Над волчьей каменной избушкой Сияют солнце и луна. Волк разговаривает с кукушкой, Дает деревьям имена. Он в коленкоровой рубашке, В больших невиданных штанах, Сидит и пишет на бумаге, Как будто в келейке монах. Вокруг него холмы из глины Подставляют солнцу одни половины, Другие половины лежат в тени, И так идут за днями дни.

Волк (бросая перо)

Надеюсь, этой песенкой Я порастряс основы мирозданья И в будущее ловко заглянул. Не знаю сам, откуда что берется, Но мне приятно песни составлять: Рукою в книжечке поставишь закорючку, А закорючка ангелом поет! Уж десять лет, Как я живу в избушке. Читаю книжки, песенки пою, Имею частые с природой разговоры. Мой ум возвысился и шея зажила. А дни бегут. Уже седеет шкура, Спинной хребет трещит по временам. Крепись, старик. Еще одно усилье, И ты по воздуху, как пташка, полетишь. Я открыл множество законов. Если растенье посадить в банку И в трубочку железную подуть — Животным воздухом наполнится растенье, Появятся на нем головка, ручки, ножки, А листики отсохнут навсегда. Благодаря моей душевной силе Я из растенья воспитал собачку — Она теперь, как матушка, поет. Из одной березы Задумал сделать я верблюда, Да воздуху в груди, как видно, не хватило6 Головка выросла, а туловища нет. Загадки страшные природы Повсюду в воздухе висят. Бывало, их того гляди поймаешь, Весь напружинишься, глаза нальются кровью, Шерсть дыбом встанет, напрягутся вены, Но миг пройдет — и снова как дурак. Приятно жить счастливому растенью — Оно на воздухе играет, как дитя, А мы ногой безумной оторвались, Бежим туда — сюда, А счастья нет как нет. Однажды ямочку я выкопал в земле, Засунул ногу в дырку по колено И так двенадцать суток простоял. Весь отощал, не пивши и не евши, Но корнем все-таки не сделалась нога И я, увы, не сделался растеньем. Однако Услышать многое еще способен ум. Бывало, ухом прислонюсь к березе — И различаю тихий разговор. Береза сообщает мне свои переживанья, Учит управлению веток, Как шевелить корнями после бури И как расти из самого себя. Итак, как будто бы я многое постиг, Имею право думать о почете. Куда там! Звери вкруг меня Ругаются, препятствуют занятьям И не дают в уединенье жить. Фигурки странные! Коров бы им душить, Давить быков, рассудка не имея, А на того, кто иначе живет, Клевещут, злобствуют, приделывают рожки. А я от моего душевного переживанья Не откажусь ни в коей мере! В занятьях я, как мышка, поседел, При опытах тонул четыре раза, Однажды шерсть нечаянно поджег — Весь зад сгорел, а я живой остался. Теперь еще один остался подвиг, А там… Не буду я скрывать, Готов я лечь в великую могилу, Закрыть глаза и сделаться землей. Тому, кто видел, как сияют звезды, Тому, кто мог с растеньем говорить, Кто понял страшное соединенье мысли — Смерть не страшна и не страшна земля. Иди ко мне, моя большая сила! Держи меня! Я вырос, словно дуб, Я стал, как бык, и кости как железо: Седой как лунь, я к подвигу готов. Гляди в меня! Моя глава сияет, Все сухожилья рвутся из меня. Сейчас залезу на большую гору, Скакну наверх, ногами оттолкнусь, Схвачусь за воздух страшными руками, Вздыму себя, потом опять скакну, Опять схвачусь, а тело выше, выше, И я лечу! Как пташечка лечу! Я понимаю атмосферу! Все брюхо воздухом надуется, как шар. Давленье рук пространству не уступит, Усилье воли воздух победит. Ничтожный зверь, червяк в звериной шкуре, Лесной босяк в дурацком колпаке, Я — царь земли! Я — гладиатор духа! Я — Гарпагон, подъятый в небеса! Я ухожу. Березы, до свиданья, Я жил как бог и не видал страданья.

3. Собрание зверей

Председатель

Сегодня годовщина памяти Безумного. Почтим его память.

Волки (поют)

Страшен, дети, тот год. Дом зверей ломает свод. Балки старые трещат. Птицы круглые пищат. Вырван бурей, стонет дуб. Волк стоит, ударен в пуп. Две реки, покинув лог, Затопили сто берлог. Встаньте, звери, встаньте враз, Ударяйте, звери, в таз! Вместе с бурей из ракит Тень Безумного летит. Вся в крови его глава. На груди его трава. Лапы вывернуты вбок. Из очей идет дымок. Гряньте, дети, на трубе: «Кто ты, страшный? Что тебе?» — «Я — Летатель. Я — Топор. Победитель ваших нор».

Председатель

Я помню ночь, которую поэты Изобразили в этой песне. Из дальней тундры вылетела буря, Рвала верхи дубов, вывертывала пни И ставила деревья вверх ногами. Лес обезумел. Затрещали своды, Летели балки на голову нам. Шар молнии, огромный, как кастрюля, Скатился вниз, сквозь листья пролетел, И дерево, как свечка, загорелось. Оно кричало страшно, словно зверь, Махало ветками, о помощи молило, А мы внизу стояли перед ним И двинуть пальцами от страха не умели. Я побежал. И вот передо мною Возвысился сверкающий утес. Его вершина, гладкая, как череп, Едва дымилась в чудной красоте. Опять скатилась молния. Я замер: Вверху, на самой высоте, Металась чуть заметная фигурка, Хватая воздух пальцами руки. Я заревел. Фигурка подскочила, Ужасный вопль пронзил меня насквозь. На воздухе мелькнули руки, ноги, И больше ничего не помню. Наутро буря миновала. Лесных развалин догорал костер. Очнулся я. Утес еще дымился, И труп Безумного на камешках лежал.

Волк-студент

Мы все скорбим, почтенный председатель, По поводу безвременной кончины Безумного. Но я уполномочен Просить тебя ответить на вопрос, Предложенный комиссией студентов.

Председатель

Говори.

Волк-студент

Благодарю. Вопрос мой будет краток. Мы знаем все, что старый лес погиб, И нет таких мучительных загадок, Которых мы распутать не могли б. Мы новый лес сегодня созидаем. Еще совсем убогие вчера, Перед тобой мы ныне заседаем, Как инженеры, судьи, доктора. Горит, как смерч, великая наука. Волк ест пирог и пишет интеграл. Волк гвозди бьет, и мир дрожит от стука, И уж закончен техники квартал. Итак, скажи, почтенный председатель, В наш трезвый век зачем бросаешь ты, Как ренегат, отступник и предатель, Безумного нелепые мечты? Подумай сам, возможно ли растенье В животное мечтою обратить, Возможно ль полететь земли произведенью И тем себе бессмертие купить? Мечты Безумного безумны от начала. Он отдал жизнь за них. Но что нам до него? Нам песня нового столетья прозвучала, Мы строим лес, а ты бежишь его!