Изумрудное кольцо

— Да вот видишь рубцы от барской плетки — вот и все мои заработки.

Заплакал отец горько, но что с дурака возьмешь?

А Степанушка смеется, отца утешает:

— Не плачь, батюшка, погоди немного, будет и на нашей улице праздник.

Долго ли, коротко ли пришлось им ждать, только пришла к ним в село весть, что выдает царь свою дочку замуж, за того, кто укажет, какая у нее есть тайная примета. Узнал об этом Степанушка, обрадовался. «Ну, — думает, — теперь-то я не пропаду».

Подпоясался ременным пояском, надел на одно ухо шапчонку и стал с отцом прощаться.

— Ты куда, сынок?

— К царю.

— Зачем?

— Царевну сватать.

— Эх ты, дурак-дурак! Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Людей бы хоть постыдился.

— Ничего, батюшка, вот увидишь — будет и на нашей улице праздник.

И пошел Степанушка к царю. По дороге идет, слышит — сзади кто-то на тройке скачет, догоняет. Еле успел Степанушка с дороги сойти, как мимо него промчалась резвая тройка, запряженная в коляску. А в коляске той сидел барин, хозяин трех свиней. Он тоже ехал к царю царевну сватать.

Посмеялся Степанушка про себя и пошел дальше. Идет-идет, вдруг слышит — на дороге кто-то плачет тонким голосом. Глядит под ноги, видит — мышка-норушка с перебитой лапкой в пыли лежит, плачет.

— Что с тобой, мышка?

— Да вот видишь, добрый молодец, летел мимо барин на тройке и лапку мне колесом переехал…

Оторвал Степанушка от рубахи тряпочку, перевязал мышке лапку и отнес ее с дороги в траву.

— Спасибо тебе, Степанушка, за услугу, — сказала мышка, — может, я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.

Идет Степан дальше. Идет-идет, слышит — кто-то под ногами жужжит. Видит — навозный жук на спине барахтается, на ноги встать не может.

— Что с тобой, жук-навозник?

— Да вот видишь, добрый молодец, ехал мимо барин на тройке и опрокинул меня колесом, еле я жив остался…

Перевернул Степанушка жука со спины на ноги и отнес его на край дороги.

— Спасибо тебе, Степанушка, может, я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.

Наконец дошел Степанушка до царева дворца, а там народу собралось видимо-невидимо. Впереди всех барин стоит, с царевны глаз не спускает. А подле царевны три свинки бегают — медная, серебряная и золотая.

И вот спрашивает царь у всех собравшихся:

— Кто знает царевнину примету — выходите и говорите.

Вышел один и говорит:

— У царевны за ухом черная родинка.

— Послать его конюшни чистить, чтоб не болтал без толку! — приказал царь.

Вышел другой:

— У царевны на ногте трещинка.

— Выпороть его, чтобы не выдумывал, чего, нет! — приказал царь.

Вышел третий:

— У царевны на правой ноге шесть пальцев.

— Сослать его в Сибирь, чтобы не клеветал на цареву дочку! — приказал царь.

После того никто не решался угадывать.

Тогда вышел вперед Степанушка. А барин у него за спиной стоит, не отходит. И сказал Степан:

— Я знаю царевнину примету.

Все глянули, да так и ахнули. Пастух какой-то. На ногах лапти, а тоже свататься пришел!

Царь покосился и промолвил:

— Ну, Что ж, говори.

Степанушка говорит:

— У ней на голове, на самой макушке, золотая воло…

А барин сзади как крикнет:

— … синка! Это я первый сказал!

Царь поглядел на барина, видит — одет богато. «Ну, — думает, — лучше за богатого отдам, чем за оборванца». И говорит царь, обернувшись к барину:

— Твоя правда, добрый человек. Ты угадал моей дочки примету, бери ее себе в жены.

Но Степан уже тут как тут:

— Позволь, царь-государь, это я первый примету угадал. Спроси у людей, все подтвердят, что я первый про волосинку сказал!

Тут все кругом зашумели. Одни кричат:

— Степан первый сказал!

Другие кричат:

— Нет, барин первый!

Задумался царь: что ж ему делать, как бы от Степана избавиться и дочку за барина выдать? И решил царь так: пусть пойдет царевна в сад гулять со Степаном и с барином. Кто ей больше понравится, тот и будет ее мужем.

Пошел Степанушка в степь, сел при дороге и закручинился:

— Не захочет царевна со мной, оборванцем, по саду ходить.

— А может, и захочет, — сказал чей-то тонкий голос.

Посмотрел Степанушка вокруг себя — никого. Думал, послышалось. Вдруг видит — на лапте жук-навозник сидит.

— Не горюй, Степанушка, не кручинься. Захочет царевна с тобой гулять, вот увидишь. Приходи в сад, не робей.

Вечером приходит Степан в царский сад, а барин уже там в самой лучшей одежде, в шелках и в бархате, по дорожкам гуляет. И не чует он, что жук-навозник ему полные карманы навоза натаскал, и дух от барина нехороший идет.

Пришла царевна в сад, подошел к ней барин, хотел за руку взять, а она, как почуяла запах навоза, зажала нос платочком — и бегом от него к Степанушке.

Увидал это царь, потемнел лицом и опять говорит:

— Это испытание не в счет. Приходите завтра оба на бал. С кем из вас царевна захочет танцевать, тот и будет ее мужем.

— Ладно!

Пошел Степанушка в степь, сел при дороге, запечалился:

— Не захочет царевна со мной, чурбаном, танцевать.

— А может, и захочет, — сказал чей-то тоненький голосок.

Поглядел Степан под ноги и увидел мышку-норушку.

— Не горюй, Степанушка. Сделаем так, что царевна с барином танцевать не захочет. Приходи на бал, не смущайся.

Пришел Степан на бал, а барин уже там в новой одежде — серебром-золотом обшит. И не знает барин, что мышка все нитки на одежде понадкусывала, так что они еле держатся.

Заиграла музыка, взял барин царевну за руку, пошел танцевать. Не прошел и круга, как вся одежда на нем затрещала и начала сваливаться. Спал кафтан, спали штаны, и барин с позором убежал с бала.

Вышел тогда Степанушка в круг и как пошел плясать да притоптывать — так на него все и загляделись.

Царь сидит темней самой темной тучи. Зовет к себе Степана:

— Вот тебе, добрый молодец, последнее испытание: раз ты такой храбрый, переночуй одну ночь в клетке с моим медведем. Если выполнишь это, значит, будет царевна твоей женой. Даю тебе верное царское слово.

— Ладно, — говорит Степанушка, — это нам не страшно.

Положил Степан в один карман орехи, колбасу, бритву, а в другой — кремушки, веревку и железное кольцо с цепью. Пришел вечерком к царскому медведю, вошел к нему в клетку, сел в углу и начал орешки грызть.

Медведь смотрел-смотрел и спрашивает:

— Эй, Степан, что ты ешь?

— Орешки.

— Дай и мне.

Степан кинул ему кремушки.

Медведь грыз-грыз — только зубы изломал.

— Тьфу, — говорит, — ну и зубы же у тебя, Степан!

Степан молчит. Достал колбасу, начал есть. Медведь потянул носом и спрашивает:

— Скажи, Степанушка, что ты ешь?

— Колбаску.

— Дай и мне.

Степан кинул ему веревку. Медведь жевал-жевал, чуть не подавился.

— Тьфу, — говорит, — ну и челюсти у тебя, Степанушка!

Степан молчит. Достал бритву, начал бриться. Медведь смотрел-смотрел:

— Что ты, Степа, делаешь?

— Бреюсь.

— Побрей и меня.

— Нельзя, Михаил Топтыгович. У тебя шерсть чересчур густая.

— Ну, Степанушка, ну, пожалуйста, я тебе что хочешь сделаю.

— Ну, ладно. Беги тогда в лес, неси самое большое бревно.

Медведь принес бревно больше себя самого.