Двери во Тьме

Когда уселись в машину, Настя поинтересовалась ехидно:

— Как деловая поездка прошла? А то перегар до сих пор чувствую.

— Удачно прошла, — сказал я, заводя мотор. — Это и отметили.

— В массажном салоне «Грезы»?

— Нет, туда не дошел, сломался раньше. Чего туда пьяному идти? Только позориться, ни потенции, ни пылу, даже деньги пропиты.

— А-а, — закивала она с пониманием. — Ну ты в следующий раз не пей столько, а то мне за тебя стыдно будет.

— Хорошо, — ответил я и перевел разговор на другое: — Мы домой или у тебя сейчас время есть?

— А что? Хочешь в «Грезы» все же сгонять, раз протрезвел? Вместе со мной, свечку подержать?

— Нет, хочу в порт скататься. Там Иван сегодня быть должен, он говорил, и Пашкин дежурит.

— К Пашкину вопросы возникли, а Ивану надо бы просто показаться.

— Ну… поехали, если потом меня в приличном месте покормишь. Кстати, мне эта машинка больше той нравится, хоть садишься по человечески и за шиворот не льет.

— Мне тоже. Кстати, где бы войлоку добыть? Я бы ее тогда утеплил.

— Валенок накупи и порежь на квадратики, — фыркнула она. — Или обей звериными шкурами, и стильно, и тепло. Снаружи.

— Изгавняются, — усомнился я.

— А ты их вычесывай. Кстати, кто обещал квартиру побелить?

— На неделе сделаю.

— Ага, на неделе…, - сделал она вид, что поверила.

Народу на улицах города было полно, похоже, что все из домов вывалили, радуясь затишью и первому настоящему снегу. Он сыпал все сильнее и сильнее, белый, кристально чистый, словно старающийся прикрыть и спрятать всю серость и мерзость тутошнего бытия. То ли чехол, чтобы никто не видел, то ли саван, черт его разберет.

Машины включили фары, на подъеме с Октябрьской набережной забуксовала полуторка. Водитель сделал несколько безуспешных попыток подняться, но потом плюнул на это дело, развернулся и поехал в объезд. У нас пока таких проблем не было, «кюбель» месил свежий снежок уверенно.

Вахтер портового КПП разминался с лопатой, расчищая проезд, хотя необходимости в этом пока никакой не было. Тоже, наверное, снегу обрадовался, вот и нашел себе занятие. Вахтер был незнакомый, так что меня не узнал и документы проверил, сверившись со списком. Потом все же пропустил, заодно записав марку и номер машины.

В выходной в порту людей почти не было, лишь на одной самоходной барже по палубе люди шлялись, курился дымок над конторой и над нашим «Ваней комсомольцем». Ага, Иван здесь, как и собирался. Ага, и ледостав начинается, видно, как течение местами несет ледяную кашу.

Остановил машину возле самых сходен, рядом с нашим отдельским массивным «шевролетом», на фоне которого она совсем потерялась. Вход на сходни был символически перекрыт веревкой с крючком, так что я пропустил вперед Настю, потом зашел сам и снова накинул крючок у нас за спиной. Ивана нашли в рубке, сидящего возле печки за столом и читающим какие-то бумаги. Естественно, в руке у него была кружка с чаем. Увидев нас, он засуетился, больше из-за Насти, естественно, усадил на диван, сразу предложил чаю.

— Вань, а чего ты сюда, переехал, что ли? — поинтересовался я.

— Да как тебе сказать, — замялся он. — Тут работать лучше, чем у меня в общаге. Светло, чисто, тихо, печку натопил, так и тепло стало. Хоть живи.

Я увидел приткнувшийся в углу рубки большой рюкзак и решил, что Иван тут точно пожить и решил. Ага, вон и автомат его, так что точно обосноваться собирается. Рубка за кабинет будет, а кубрик за спальню, чем не жизнь? Все просторней чем у него там.

— Вань, Пашкина видел?

— Видел, часа два назад. Он уже чуток подшофе, рожа красная, контактный до ужаса.

— В смысле пытался выпить затащить?

— Угадал, — ухмыльнулся Иван. — Насилу отбился.

— Хм… ладно…, - задумался я. Керосинить водку с Пашкиным совсем не хотелось. — Насть, ты вот что… вон ту контору видишь?

— И что? — настороженно спросила она.

— Минут через… тридцать…, - посмотрел я на часы, — да, тридцать… зайди туда и уведи меня нагло и безапелляционно.

— А сам не сумеешь? — опять съехидничала она.

— Сумею, но Пашкин обидится. А если жена утащила, то это вроде как форс-мажор, обстоятельства неодолимой силы.

— Сам ты форс-мажор… сплошной, — вздохнула она не очень искренне. — Ладно, уговорил.

Я даже тулуп накидывать не стал. Выскочив из рубки и плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не тепло не выходило, я пробежал, стараясь не поскользнуться, до гнездовья «капитана рейда», постучался и рывком открыл дверь, снова очутившись в тепле.

— О, Володя! — обрадовался сидевший за столом с книжечкой и бутылочкой Пашкин. — А я думал, что так в одну глотку пить и придется, а это нехорошо, уже пьянство получается.

— Не, Михал Михалыч, не выйдет, — сразу отказался я. — Я с женой здесь, не одобрит.

— А чего это ты с женой? — спросил Пашкин таким тоном, словно заподозрил в этом какой-то злой умысел с моей стороны. Вроде как я специально зашел его обнадежить насчет собутыльника, а потом вот так взять, да и обломать. — Сюда без жены надо.

— В следующий раз, не последний день видимся, — послал я ему луч надежды. — У меня просто вопрос возник по той теме, что тогда беседовали, помните?

— Помню, — кивнул он уверенно, — мозги пока не пропил.

— Так вот я все это на досуге обдумал и уточнить кой-чего захотелось.

— Чего?

— Вы помните, как Пашу тогда тварь покусала? Ну, когда «Карась» в последний рейс пошел.

— Помню, но сам не видел, я тогда выходной был, — сразу ответил Пашкин. — А что интересует?

— Интересует как это вообще случилось. Кто рядом был, кто все видел, как все вышло. Типа общую картину увидеть хочется.

— Картину, говоришь? — переспросил он, задумавшись. — Подумать надо насчет картины, рано это было, народ на работу не пришел. Так… кто у нас что про это знать может?

— В госпиталь его кто вез?

— В госпиталь? — задумался Пашкин еще глубже. — В госпиталь, в госпиталь… «скорая» не приезжала, и не дежурная машина, это я помню откуда-то. А я позже приехал, меня уже «Горсвет» вызвал. Кто же его везти мог? Вот комплект первой помощи у нас взяли, это я точно помню. Потому что не вернули, за него потом отчитывались…

Видимо для того, чтобы запустить маховики какой-то глубинной памяти, Пашкин налил себе полную стопку и разом замахнул, закусив соленым огурчиком, который положил на кружок колбасы, без всякого хлеба.

— Надо журнал проходной поднять, поглядеть, — вдруг выдал он. — Там наверняка все записано. И что за машина, и кто за рулем был.

— Поглядим? — сразу предложил я.

— Не, сегодня не поглядим, журнал уже новый, а старые у начальника охраны. А он выходной, сам понимаешь. Дома сидит да водку пьет, — добавил Пашкин, плеснув себе еще в стопку, а заодно предложив мне.

— Не, не могу, сказал же. Так что, мне тогда завтра заехать по поводу журнала?

— Завтра и заезжай, верно, — кивнул Пашкин, заворачивая очередной огурчик в очередной кружок колбасы. — Пойдем с тобой, да и поглядим. Твое здоровье.

— Спасибо, — я проводил взглядом опустошенную стопку. — А про Валиева, что с Серых работал, сказать что-то можете?

— Да чего про него скажешь? — немного озадачился Пашкин. — Татарин такой… росту среднего, все шутил да болтал, только не выбалтывал. С подходцами такой мужик, чуток скользкий. Всегда первый подойдет, поздоровается, по плечу похлопает, про дела поинтересуется, а ты у него чего ни спроси — только отшутится. Время узнать захочешь — все равно человеческого ответа не получишь.

— А до Серых он чем занимался, не в курсе?

— Не знаю. Чего не знаю, того не знаю, и врать не буду. Говорю же, от него ни черта не узнать было.

Настя меня спасла, потому что после третьей стопки Пашкин вновь начал становиться настойчивым и более чем прозрачно намекать, что у него без собутыльника водка в горло не лезет. Думаю, с этим утверждением он погорячился, потому что я наблюдал совсем обратное, но кто знает… В общем, Настя утащила меня обратно на «Ваню комсомольца». Кстати, увидев в иллюминаторе физиономию Ивана и скосив глаза на название суденышка, я засмеялся, и когда вошел в рубку, то с ходу поздравил Ивана с обретением тезки. Тот сперва не понял. Потом посмеялся, потом посетовал на то, что теперь ему с этим житья не дадут. Очень может быть.

— Вань, ты про Валиева ничего не узнал?

— Когда? Выходные же, — напомнил он мне. — Завтра на Ферме поболтаю, может и выясню что-нибудь. Кстати, вы с Федькой на рабочем месте появиться планируете?

— А надо? В смысле, реально надо?

— Да черт его знает, — почесал в затылке Иван. — надо бы мелькнуть по крайней мере. Мне там тоже сидеть не резон весь день, я больше с твоими вопросами еду.

— Тогда, пожалуй, я с тобой и сгоняю. Вместе поедем, вместе вернемся.

— Только не с утра, я тут отчеты дописать хочу. Часов… в двенадцать двинем, хорошо?

— Без проблем. Отсюда?

— Отсюда.

* * *

С утра заехали за Федькой, обнаружив его, к моему удивлению, выспавшимся и практически не похмельным, прям огурчик. Если говорить честно, то после вчерашнего его заявления про «три по сто в буфете» я как-то ожидал, что он пойдет на второй круг. Не пошел. За что ему честь и хвала.

— Куда сейчас? — спросил он, втиснувшись на заднее сиденье «кюбеля».

— На Крупу, мне отчеты надо сдать по работам и акты подписать, — ответила вместо меня Настя. — А дальше меня на аэродром закиньте и как хотите.

— Так погода опять нелетная вроде, — удивленно сказал Федька, пригнувшись и посмотрев в окошко. — Что там делать?

Снег валил уже хлопьями, покрыв тротуары и дороги уже вполне приличным слоем. Еще немного, и без чистки проезжей части не обойтись будет. Летать куда-то с такой видимостью точно не получится, метров со ста землю не разглядишь. Зато потеплело и ветра вообще не было, тишина и белизна, прямо наслаждение.

— Профилактику всякую, — ответила она, — работы хватает. С Фермы вернетесь и меня заберете оттуда.

«Кюбель» по-прежнему легко ехал по снегу и льду, вызывая у меня все больше и больше уважения. Ну надо же, такая вроде машинка… даже машиной назвать трудно, жестянка какая-то простенькая на базе гражданского «жука», даже без полного привода, а вот поди же ты… И моторчик крошечный вроде, а тянет бодро с тремя людьми в салоне. Пожалуй, что я и вправду не прогадал, махнув на него «тазик».

На Советской увидели два «студебейкера» с подвешенными спереди отвалами, сгребавших снег к тротуарам. Это хорошо, а то с такими темпами скоро все улицы завалит. Крупа, до того раздолбанная и грязная, теперь побелела. Снег на месте большого газона посередине площади лежал ровным, нетронутым слоем, а вот вокруг машины его уже размесили. «Студеры» сюда пока еще не доезжали, похоже.

— Рому навещу, — сказал Федька, направлясь вместе с нами в здание. — Перетереть кое за что надо, на будущее. Он сейчас добрый и радостный, и машина у него, и денег срубил, так что самое время.

— Кстати, «тазика» на площади не заметил, — вспомнил я.

— Стесняется пока, может, — пожал плечами Федька, придерживая входную дверь перед Настей. — Или побоялся в снег выезжать.

— Да ладно, он нормально водит, — усомнился я в такой версии. — Я же видел.

— Тогда не знаю. Может опять больным сказался, после выходных лечится.

— Это вероятней, — усмехнулся я.

На втором этаже разошлись. Мы с Настей в научный департамент отправились, откуда большинство заявок на полеты было, а Федька пошел в «Горимущество».

Как выяснилось, мне в департаменте делать нечего было, так что я оставил Настю в финчасти, а сам спустился на улицу. Федька был уже у машины. Он курил и выглядел заметно растерянным.

— Случилось что? — спросил я сразу.

— Рома погиб, — ответил он, глубоко затянувшись папиросой.

— Как погиб?

— На хмыря нарвался, прямо у своего подъезда. Тот его в момент порвал, даже за кобуру цапнуть не успел.

— Точно?

Как-то я не очень удивился, услышав это. Чувствовал, что наши искания вызовут… что-то такое. Нет, что жертвой станет именно Рома я никак не ожидал, скорее за самого себя опасался, но вот то, что его тварь порвала — удивило. Я как-то ожидал про пулю в затылок услышать или нож в спину. Странно. Похоже, что и вправду случайность.

— Когда случилось?

— Да в тот день, когда мы виделись. Он сюда заехал после складов, покрутился, машиной похвастался, говорят, потом домой поехал. И прямо у дома попался. Да не, все точняк, говорят, — добавил Федька, явно увидев мои сомнения. — Свидетелей много и хмыря самого считай что на нем застрелили. Там с вахтером люди стояли, все с оружием, как крики услышали, так и выскочили на улицу. Хмырь Роме на спину прыгнул и так рвал. Его с трех стволов чуть в клочья не разнесли, но Рома уже все, мертвый был.

— Блин, — выругался я. — Не знаю… осторожней нам надо, вот что.

— Да я не думаю, что это из-за нас кто-то, — скептически скривил морду Федька. — Ты как не фонарщик сам, ей-богу. Как ты хмырем управлять будешь?

— Гончих вместе с адаптантами забыл? — напомнил я.

Федька немного задумался, потом головой помотал, словно отгоняя нежелательные мысли:

— Не, так не бывает. Адаптанты не люди уже давно, они сущность сменили. Но только в городе их нет и быть не может. Ну как ты с такой рожей через КПП?

— Федь, я не настаиваю, я просто… просто чувствую что-то, понял? Аккуратней нам быть надо, за спину поглядывать. Чует мое сердце, что-то мы такое зацепили, с чем до хрена неприятностей можно вытащить.

— А, это понятно, — согласился он. — Говорили за это уже, тут не спорю.