Помоги проекту - поделись книгой:
— Основу договоренностей какой видишь? — спросил он у меня.
— Не финансовой, — сразу проложил я границу. — Дружбы ищем, если можно так выразиться. Помощи, может быть. Мы с этим расследованием там по очень тонкому льду ходим, понимаешь? Пока вроде и ничего, а что завтра случиться может… кто знает? Может и так выйти, что нам уехать оттуда придется, а на новом месте неплохо… защиту иметь. Это как вариант! — поднял я руки, упреждая ответ Сергея. — Может что-то из… не знаю, железа какого-то понадобится. Может быть люди в помощь. Там видно будет. Может даже мы этого отставшего от «Карася» человека забрать захотим, так нам бы и помощь не помешала, и упрятать его куда-нибудь нужно… Не говори только, что у вас там людей с подходящими помещениями нет.
— Есть такие люди, — кивнул он. — И я вас понял: связаться союзническими обязательствами хотите, так? Если культурно выражаться.
— Так, — подтвердил я.
— А в обмен?
— Наши союзнические обязательства, — осклабился я, но потом все же добавил подробностей: — Мы в наших действиях будем учитывать твой интерес.
— Он ведь не только мой.
— А я догадываюсь. Но мы-то с тобой дело имеем, так?
— Верно. Давай попробуем, может и получится из этого что-то. Серых искал способ выбраться отсюда, так? У меня свои источники есть, так что я это точно знаю.
— Верно, искал.
— Нашел?
В принципе мы с Федькой долго спорили насчет этого момента, говорить правду или нет. То, что этот вопрос всплывет, было заранее ясно. Решили не скрывать, потому что есть вероятность того, что у сальцевских на Ферме свои люди есть, а информация об этом известна уже более чем одному человеку. Всплывет — и все, доверия нам ноль, уже не он нас разводить пытался, а мы его. И в любом случае он мимо нас не пойдет после того, как узнает, что мы непосредственно на Милославского работаем. Так что…
— Если честно, то трудно сказать, — ответил Федька, и перехвати удивленный взгляд собеседника, пояснил: — Ушел он куда-то. А вот куда? Проверить ведь хрен получится. Может и домой, а может где-то между слоями застрял и его какие-нибудь твари рвут, вот в чем дело.
Тот кивнул, засмеялся коротко, потом сказал:
— И верно. И добровольца найти… погоди, я так понял, что ищут возможность сделать проход в обе стороны, туда и сюда. Тут живешь в десять раз дольше, там… да оттуда просто тащить можно всякое, что жизнь наладит, например.
— Тогда Серых должен здесь появиться, но он не появлялся.
— Точно?
— Мы точку ухода нашли и она контролируется теперь.
— Хм…, - Сергей явно впечатлился. — Так, погоди… а как они ушли?
— А вот насчет этого пока проблемка, — развел я руками. — Нашли точку, но как они ее сделали — ни малейшего пока представления.
— А как это выглядело?
— Да никак, — махнул я рукой пренебрежительно. — Темное место рядом с Тьмой. Как ты сюда провалился? Вот так и выглядело. Просто так не работает, чего-то не хватает.
— Не работает, — кивнул он и мне подумалось, что он, как и я, провалившись сюда, тоже пытался запираться в том шкафу или кладовке, или через что он ухнул на этот слой, в надежде, что его вынесет обратно. Не вынесло. И меня тогда не вынесло.
Говорили часа два еще, наш собеседник даже дела свои отменял одно за другим. Затем Сергей отошел к стойке, позвонил оттуда по телефону и вернувшись, сказал, что нам два номера в «Купеческой» приготовлено, можем определяться на постой. Второй «кюбель» он тоже на хранение взял, определил на стоянку рынка, там надежно.
Гостиница «Купеческая» оказалась в городе самой лучшей, если Федьке верить. Ну, и если глаза не обманывают. В прошлом это было каким-то учреждением, а до того, говорят, здесь было местное дворянское собрание. Двухэтажное здание в стиле середины девятнадцатого века, которое радикально перестроили, поделив его на вполне приличные номера и вполне прилично их обставив. Федьке достался одноместный на первом этаже, рядом с баром, а мне — на втором. Вполне приличный такой номер с заказной мебелью, теплый и светлый, разве что решетка на окне частая и толстая, но это стало привычной деталью интерьера. Санузлы тоже были где положено, в номерах, а не в коридорах, что радовало еще больше, тут как-то такой роскоши и ждать отвыкаешь.
В гостинице была даже баня, большая и добротная, стоящая на берегу пруда, и прямо сейчас я наблюдал из окна, как по мосткам к воде бежит распаренная голая девица, высокая и пышная, сейчас почти полностью укрытая облаком пара, валившего от тела, а следом за ней, чуть ли не вприпрыжку, несется маленький толстый человек с лысиной и волосатой спиной, оставляя за собой такое же облако. Интересно, это он с женой резвится? Или кто-то из «массажного салона „Грезы“» навестил?
В дверь постучали и рука привычно скользнула к кобуре.
— Я это, я! — послышался голос моего компаньона из-за двери.
Я скинул цепочку и сдвинул засов, пропуская его внутрь. Не проходя, Федька сказал:
— Ну что, в банк идем?
— А не закрыт еще?
— Он тут без выходных и закрывается аж через час после того, как базар закроется, чтобы все выручку сдать успели, кому надо.
— А, тогда нормально, — кивнул я, глянув на часы.
Перевешивать кобуру поверх тулупа было лень, поэтому я просто накинул его, не запахивая, и так выскочил на улицу. Ветер, как мне показалось, заметно стих, вроде даже снова чуть потеплело, но вместо крупы понемногу начинал сыпать вполне нормальный снег. Не то, чтобы густо, но к утру землю укроет, пожалуй.
Не удержался, поймал снежинку на ладонь, поглядел как тает.
— Ага, зима, — сказал Федька в унисон моим мыслям. — Кстати, у обоих «кюбелей» в багажниках по комплекту цепей на колеса.
— Я в курсе. Поехали.
Не, холодно в машине, надо что-то делать. Запахнул тулуп, натянул перчатки, а то голыми руками тонкий холодный руль крутить неприятно. Моторчик прогрелся быстро и я тронул «кюбеля» с места, сказав Федьке:
— Дорогу показывай.
— Вон там, за углом забора — направо, — сказал он и добавил: — Это рядом совсем. Просто база объехать.
— Давай объедем.
Базар пока закрываться не собирался, хотя народу заметно поубавилось. Думаю, что поехали обратно те, кто из других городов просто за покупками приехал, чтобы успеть обратно если и не засветло, то в разумное время. И чтобы ехать колоннами, так не страшно. Одна такая, явно собравшаяся случайным образом, как раз выезжала со стоянки.
Банк выглядел… банком, пожалуй. Вполне солидная вывеска «Городской торговый банк» во весь фасад, большими буквами, выложенными керамической плиткой, капитальные решетки на окнах, будка охранника на входе, вполне настоящий операционный зал с четырьмя окошками. Над одни из окошек табличка «менеджер», вот к нему мы и направились.
«Менеджером» оказалась дама средних лет, затянувшая свои тучные телеса в толстый вязанный свитер, делавший ее еще толще. Выслушав нас, она встала со скрипнувшего стула и обойдя свой стол, позвала нас к другому окошку, в котором мы разглядели бледного и тощего молодого человека с редкими и тонкими как пух светлыми волосами.
— Дима, — сказала она ему. — Открой два счета, сразу оформи взаимные доверенности на внесение и снятие средств… так, и один счет будет на двух владельцев. Понял?
Тот явно понял, но все же переспросил, попутно записывая в блокнот то, что женщина говорила. А затем попросил у Федьки его удостоверение личности.
Мы очень неплохо заработали в последнее время, и с грузовиком, и с премиями за найденные буксиры, их тоже никто не зажал. А заодно обнаружили себя впутавшимися в донельзя темную и запутанную историю с совершенно непредсказуемыми последствиями. Мы Сергею не врали, может и так получиться, что придется бежать из Углегорска, бросив все. Черт его знает, кто там за Пашей стоит, кто с ним и на что он способен. Поэтому счет в сальцевском банке никак помешать не сможет. Не понадобится — можно и закрыть, а можно деньги прямо с него в оборот через Горыныча пустить, так что… пусть будет.
А вот «взаимная доверенность» — это уже проявление полного пессимизма. Это на случай, если один из нас уже своим счетом распорядиться не сможет. Так не дарить же его банку? Понятно, что в таких делах своему партнеру очень-очень доверять нужно. Но я Федьке доверяю. Полностью доверяю, и если я ошибусь, то тогда в этом мире и прочих мирах все как-то очень неправильно. Так что такую вероятность я даже рассматривать сейчас не хочу.
Открытие счетов с одновременным обменом и зачислением средств заняло минут сорок, не меньше. Белесый Дима работал медленно и аккуратно, все по несколько раз перепроверял, так что мы его не торопили, пусть все делает как надо. Чтобы потом никаких ошибок. Мы ждали молча, Федька явно хотел курить, но держался.
Ближе к вечеру мы с ним двинули на Бродвей — так здесь цинично, но вполне официально переименовали бывшую Советскую — главную улицу этого занюханного райцентра. Даже таблички на углах висели: «ул. Бродвей». Приезжим нравилось.
Здесь было заметно безопасней на улицах, сказывалось отсутствие целых районов сплошных развалин. Да и застройка городская все больше одноэтажной была, частный сектор, что называется, а в нем или световые окошки в подвалы делали, или, если окошки не получались, ставили так называемые «перископы», то есть жестяные короба с двумя пластинками полированной стали, отражавшей свет. То есть дежурить целым «Горсветом» надобности не было, хотя абсолютно без происшествий и здесь не обходилось, разумеется. Даже на выходе из любого кабака можно было увидеть табличку с надписью «Осторожно, Тьма!» и черным силуэтом невиданной хищной фигни, символизирующей какую-то темную тварь.
Мы с Федькой зигзагом шли и заведения в заведение, нигде подолгу не задерживаясь. Тут кружечку, там рюмочку, и так шаг за шагом. Заглянули даже в казино, хоть я вообще ни во что азартное принципиально не играю, да и Федька к этому так. Поставил он пару раз на рулетку, сначала на красное, а потом удвоенную ставку на нечет, и даже, к своему удивлению, выиграл оба раза, оплатив тем самым наш сегодняшний загул.
— Вов, вот я одного только не пойму, — сказал он, когда мы сидели в баре «Ночной гость» за графинчиком «Клюковки», — как я с тобой во все это влез, а?
— В смысле?
— Да в прямом самом. Вот смотри, мы тут практически завещания составили, то есть примерно представляем, чем все эти наши телодвижения могу закончиться. Так?
— Ну… да, представляем, — согласился я, не понимая, куда Федька клонит. — Так у нас с тобой вся работа такая, а уж если халтуру брать, так вообще… в любой момент в клочья разорвать могут. Нет?
— Это верно, — засмеялся Федька, — профессиональный риск у нас малость того… вообще зашкаливает. Но там ведь как, технику безопасности соблюдаешь и живешь, по большому счету. Противник-то не разумный. А тут мы, кажись, уже под людей копаем. А человек существо злобное, умное и хитрое, с ним уже техника безопасности не работает, так?
— Не работает, — признал я.
— Вот! — выразительно воздел он к потолку указательный палец. — То есть мы сознательно лезем под молотки, так?
— Так, — кивнул я.
— Но тут твоя позиция понятна, ты с девушкой выход ищешь, то есть для тебя мотивация железная. А вот я… я ведь никуда отсюда не собираюсь, мне и здесь хорошо. Хочу только больше денег, домик здесь, в Сальцево, ну и бизнес начать какой-то уважаемый. Я-то куда лезу?
— Как куда? Ты за деньгами лезешь.
— За деньгами? — не понял он. — Нам че, кто-то за это заплатит?
— Ну ты конь, — заржал я. — Блина, я думал ты до этого давно дошел, а нет, тямы не хватило.
— Ладно, не дразнись, говори давай! — запротестовал Федька.
— За дураков! — быстро наполнил я две рюмки, сунул одну Федьке и быстро с ним чокнулся. Тот машинально выпил, даже забыв оскорбиться. — Федь, вот ты как думаешь, если я выход найду, я отсюда все эти свои фантики с собой потащу, а? Мы с тобой по сколько заработали? Ну вот и считай, что если ты мне сбежать поможешь, твое… гм… личное состояние практически удвоится. Не считая всякого имущества вроде машины и стволов. И что, будешь утверждать, что ты все на халяву делаешь?
— Хм… ну ты скажи, — сказал Федька, покачав головой. — А я вроде на халяву делал и этим почти гордился. А заглянул внутрь добрый человек — и опа, вот оно мое черное корыстное нутро.
— Не-е, — заржал я, — нутро у тебя само полезло, когда ты философствованиями занялся. А это я тебе так, просто про бонус рассказал.
— Ну ты скажи… Ладно, давай тогда за бонусы.
Опять выпили. «Клюковка» шла легко, даже привкус алкоголя слабо ощущался, но забирала она неслабо.
— Вот так разбогатею с тобой, — снова вернулся к актуальной на сегодня теме Федька, — а потом вместо шикарной жизни здесь буду прятаться. И бонусы не в радость.
— А ты не в Сальцево, ты ниже по реке езжай, — предложил я. — В этот, как его, Пореченск.
На Сальцеве мир не заканчивался, естественно, но мало кто из Углегорска бывал ниже по течению реки. Торговля туда шла больше через сальцевских посредников, а так кататься и причины не было. При этом все знали, что города дальше есть и люди там тоже живут. И торговцев пореченских в Сальцево хватало, вон, даже за соседним столиком компашка сидит, по разговору судя.
— Там скучнее, говорят, вроде Углегорска что-то. Оттуда все сюда оттянуться едут. Правда, там, как и здесь, дикий капитализм, никаких фокусов в стиле развитого социализма, как у нас.
— Ну, все же…
— Все же, все же, — передразнил я его. — И насчет «и здесь хорошо» — это ведь только пока. Сколько здесь люди вообще живут? Считанные годы. А сколько еще жить предстоит? Вот лично тебе, Федь, если нигде не нарвешься, несколько веков, прикинь?
— И чего, плохо что-ли? Одной половой зрелости века три, поди хреново?
— Это если очень просто на вещи смотреть, — возразил я. — А вот прикинь сам, что здесь даже детей ни у кого не ожидается. В чем смысл существования? В сохранении половой зрелости? Не расстаться с комсомолом и быть вечно молодым? Федь, от длительного бессмысленного существования вы просто свихнетесь, деградируете, извращенцами какими-нибудь станете. Как можно столько жить без какой-то настоящей, достойной человека цели?
— Светлое будущее построить, что ли? — засмеялся Федька.
— Да пошло оно, это светлое будущее, — отмахнулся я. — Я об основе существования, продолжении рода, без него ты обречен видеть то, что ты
— Да ладно… вон Тьма половину мира закрыла, найди способ ее победить — и ты оправдался перед… кем там? Богом? Да хрен с ним, пусть хоть перед богом.
— Бог сюда не смотрит, этот мир вне выстроенной им системы. Это чистилище какое-то, а те, кто здесь, они просто потерялись. Для всех.
— Не знаю, Вов, не знаю. Я пока все же здесь попробую, потому что там, где я раньше был, жил ничуть не осмысленней. Скучно, да еще и коротко. А здесь веселей.
На Бродвее мы с Федькой расстались. Я спать в гостиницу пошел, а он, похоже, в «Грезы» направился. Я его только напутствовал насчет осторожности и большую часть денег из кармана у него выгреб, чтобы все не прогулял, а если конкретно, чтобы его на всю наличность там не развели. Мы с ним уже оба заметно пьяными были, но я хоть спать шел, а у него душа требовала женского общества и продолжения банкета.
В гостинице администратор передал мне увесистый, обвязанный шпагатом сверток из грубой промасленной бумаги. Сказал, что «от Сергея Николаевича». Поднялся в номер, развернул — все как я и просил, вполне свежего вида «вальтер П-38», у которого вместо мушки была нарезана на стволе резьба. А еще длинная труба глушителя, два пустых магазина и коробка патронов, пятьдесят штук, из которых местный специалист отсыпал пороха, чтобы пуля летела помедленней, ниже скорости звука. Далеко из него не постреляешь, целиться трудновато будет, но метров до пяти в самый раз.
Затем ополоснулся в душе, да и спать завалился, повесив рядом на стул кобуру с ТТ, а под подушку сунув наган. Если вдруг кто прокрадется, то решит, что видит мое оружие, и револьвер окажется сюрпризом. Вот так.
Федьку доставило такси, уже утром, совершенно пьяного, так мне администратор сказал. Я решил особо жалости не проявлять и направился его будить, что получилось далеко не сразу. Стучать в дверь пришлось минут пятнадцать, слушая доносящийся из-за нее храп, а потом выслушивая всякое от высунувшихся из соседних номеров жильцов с заспанными рожами.
Разбудить удалось по телефону, звоня со стойки администратора. Звонки в местных черных эбонитовых аппаратах были зверскими, мертвого поднимут, не то что пьяного. Федька, открыв мне дверь, выглядел так, что я его было пожалеть хотел, но все же не пожалел, а погнал в ванную. После душа и бритья он выглядел чуть-чуть лучше, но не намного. Рожа была опухшей, глаза красными как у кролика, голос прокурен. В общем, все признаки бурно проведенной ночи налицо.
— Ты там не подхватил хоть ничего? — поинтересовался я, когда мы вышли из номера.
— Не, не должен, — помотал он головой и тихо ойкнул. — А вообще плохо помню, что там было.
— Ну и фигле идти было? — удивился я. — В хорошей гулянке самое ценное — воспоминания, а если их нет, то это только выброшенные на ветер деньги и потраченное здоровье.
— Слышь, хорош воспитывать, — огрызнулся он.
В баре «Купеческой» кормили. И похмеляли. Я от спиртного отказался, заменив его обильным завтраком и целым кувшином клюквенного морса, а вот Федька сначала пива взял, но оно не помогло, потом выпил два по сто водки, что уже помогло заново опьянеть, а сверху полирнул это все еще литром пива, окосев окончательно. И когда я загнал его в «кюбель», он почти сразу же уснул, навалившись на дверь и густо захрапев. И никакие кочки обратного пути не в силах были его разбудить. Даже на углегорском КПП на него посмотрели с уважением, понятно, что человек из Сальцево едет, отдыхал.
К горсветовской общаге он вроде чуть проморгался, но опять начал жаловаться на головную боль и общее недомогание, поэтому, когда я его высадил, он изрек: «Теперь в буфете три по сто — и спать до утра» — после чего нетвердой походкой направился в сторону проходной. А я вспомнил народную мудрость, гласящую, что неправильный опохмел ведет к затяжному запою. Как бы он не того…
К утру снег действительно покрыл все не таким уж и тонким слоем. Ветра не было совсем, так что по ощущениям вроде даже и тепло получилось. После недавней осенней мерзости как в рай попал.
Насти дома не оказалось и я погнал на аэродром, где нашел куривших Серегу и Марата, от которых узнал, что оба пилота опять на вылете. Снова начал сыпать снег, частый, крупными хлопьями, так что пришлось побеспокоиться, но нервничал недолго — оба самолета вернулись буквально через несколько минут. Сначала Настя посадила свой «рус фанера», а буквально следом за ней и Николай.
— Все, отлетались на сегодня, — сказала Настя, выходя из конторки, уже переодетая, с комбинезоном в брезентовой сумке. — Но нормально, за эти дни столько успели, что почти все долги растолкали. Завтра с утра заехать на Крупу надо, закрыть наряды. Отвезешь?
— Без проблем.
Поделиться книгой: