Собрание сочинений. Том 2. Стихотворения

Иволга Ивановна, Милая, хорошая, Посидим, желанная, Над рекой заросшею. Иволгу Ивановну Ивушка окутает, Хмель завьет ей голову, Нежно руки спутает. Иволга Ивановна, Над твоею челкою, Над твоим сиянием Соловей защелкает. От любви, от счастия Речка остановится. Лягут звезды частые В наше изголовьице! 1965

* * *

Все бокалы всех банкетов Без тебя, мой друг, пусты, Потому что рядом где-то Одиноко ходишь ты. То и дело слышу тосты За меня и мой успех, Я сижу белей бересты И гляжу печальней всех. Дорогая! Этот вечер Мы могли бы вместе быть, Очи в очи, плечи в плечи И из двух бокалов пить. За внимательность, за ласку, За белы снега зимы, За лесную нашу сказку, Ту, что выдумали мы. Кто-то что-то произносит, Тост звучит очередной. Одного лишь сердце просит: — Будь, любимая, со мной! 1965

* * *

В старинном парке липы вековые — Других деревьев нет, Стоят они, как часовые, Бессменно триста лет. Когда-то здесь гулял Самарин, Мудрец и книгочей. И инвалиды здесь хромали На памяти моей. Теперь вот я хожу, мечтаю, Истаиваю весь в мольбе, Стихи свои изобретаю. О ком они? Да о тебе! Придет пора, меня не будет, Раздастся твой печальный всхлип. Другой поэт сюда прибудет, В семейство старых барских лип. А впрочем, что тебя печалить И повергать и в страх и в дрожь, Мне парк старинный обещает, Что скоро ты сюда придешь! О липы, липы вековые, Я не обманываю вас, Влюбляюсь в женщин не впервые, Но в этот раз — как в первый раз! 1965

* * *

Ни дач, ни машин, ни заборов, Лишь только талант мой и ты. И чистый родник разговоров, И токи твоей теплоты. И тихая музыка взгляда, И робкая нежность руки, И жаркая преданность рядом, И яблочный холод щеки. И наше с тобою богатство Не дача, не чудо-кровать, — Наутро опять увидаться И новый маршрут создавать. В какие-то дебри забраться, Где хворост и прель, как вино,— Вот это, родная, богатство, Оно лишь немногим дано! 1965

* * *

Туманно и пасмурно. Дождик идет. И очень опасно: Кругом гололед. Ходи осторожненько! И утром и ночью Ставь милую ноженьку На твердую почву! Вот здесь обойди, Эта лужа — предатель. Здесь только что Падал один обыватель. Иди, моя лапонька, Тихо, с оглядкой. Тут грязно. Пройди-ка Вон там, за оградкой! 1965

* * *

Однажды осмелься, Скажи, что ты любишь меня. И всей своей сущностью слейся С певучим началом ручья, Любовь — полководец, Державы берет, города. Любовь — и колодец, Где плещет глухая беда. Беречь ее надо! Воспитывать, как сыновей. Люблю тебя, Лада, За черные дуги бровей. Трава твоя нежная Жизнь мою переплела И в дали безбрежные Властно меня увела! 1965

* * *

Что делает с тобой Бетховен! Сижу, ревную и боюсь. Ты в даль далекую уходишь, И я тебя не дозовусь. Ты на Эльбрусе, на вершине. Я чуть растерянно гляжу: Скажи, что делать мне, мужчине, — Лезть в горы или быть внизу?! Ты снисходительно встречаешь Мой взгляд, чуть клонишься к плечу. Мне на вопрос не отвечаешь. И хорошо. И я молчу. Аккорд, как ветер с моря резкий, Бьет тугокрыло по рядам. Где музыка? Там, где Доренский? Иль там, где ты? И там, и там! О, как я слушаю, родная, Твое лицо, твои черты, Не посторонним знаньем зная, Что с музыкой вы — две сестры! 1965

* * *

Чело твое чистое Чище огня. Оно чистотой Обжигает меня. Ты чем умываешься? — Снегом зимы. Дает он свою чистоту Мне взаймы. Так, значит, метели, Пороши, снега Не губят, а любят И холят тебя! Так, значит, не зря Поклоняемся мы Твоей красоте И здоровью зимы! Скорее на лыжи! К свободной ходьбе. Тем лучше, чем ближе К снегам и к тебе! 1965

* * *

Я на снегу увидел снегиря. Он шел и полыхал. К чему бы это? Ты подошла ко мне, моя заря, Такого ж точно огненного цвета! Ты вся пылала, вся была — огонь, Вся — милое и сказочное диво, На личике румянец молодой Поигрывал невинно и стыдливо. И шапочка и варежки красны, Полупальто, как мак в степи, пылало. С двух алых щек две алые весны Две милые улыбки посылали. О, русское пристрастие к огню И яркому бунтующему цвету! Твой красный цвет любви я догоню, Он согревает всю мою планету! Ты — мой непотухающий костер, Моя печаль, мое большое счастье, Мои луга, мой клевер, мой простор, Моя полынь, мой мед, мое причастье! 1965

* * *

Луговые, зеленоватые И гераневые глаза. И лукавые, и хитроватые, И глубокие, как бирюза. В глубину эту пристально, пристально Я, как в море, глядеть могу. Паруса мои, лодки и пристани — Все теперь на твоем берегу! Мне глаза твои — энциклопедия. Я учиться считаю за честь. Хватит мне и любви, и терпения Все большие тома перечесть! Как беременные зайчихи И напуганный ими лесник, Вот глаза твои сразу затихли В чернолесье густых ресниц. Вот они и теплеют, и тают, Как лучами пронизанный лед, И куда-то туда улетают, Где одно только счастье живет! 1965

* * *

Я заметил: ты капризна, Раздражительна порой. Но любовь не только тризна И не только пир горой. У любви бывают будни И глухие вечера. Пережить их очень трудно, Пережил — и с плеч гора! Мне милы твои капризы, Я от них не жду беды. Я их сравниваю с бризом, С легкой ломкою воды. Если любишь — все прощаешь, Каждый вечер встречи ждешь. Мелочей не замечаешь, В крупном плане все берешь! 1965

* * *

Утренний твой голос мне как солнышко. От звонков твоих я не устал. Алевтина, милая Аленушка, Ты не спишь — и твой царевич встал. Взял он в руки тонкую, напевную, Золотую, нежную свирель. Заиграл — и сказочной царевною Зацвела в снегах зимы сирень. Зайцы-русаки сбежались на поле, Испугались: — Почему весна? — А сосульки все подряд заплакали, Выкрикнули вдруг: — Она пришла! А медведь в берлоге лапы вытянул, Сладко потянулся: — Э-хе-хе! — Снег из-под себя лежалый выкинул. — Жарко мне, — сказал, — в моей дохе! Вот и ты в весеннем легком платьице Вышла в заповедные луга, А в твоих ресницах солнце прячется, Заодно и я там, твой слуга! 1965

* * *

Что-то в музыке поминальное, Что-то щемящее сверх понимания, Что-то грустное, что-то печальное, Что-то пустынное до одичания. Что-то скифское и курганное, Чернобыльное и полынное, Первородное, первозданное, Богатырское и былинное. Что-то смелое, и решительное, И прямое, как высота, Что-то самое значительное — Человечность и доброта! 1965

* * *

Просыпаюсь, а в сердце живет человек, Он смеется, грозит мне, как мама, за шалости, И в годах у меня, как в горах, тает снег, И как не было спячки, хандры и усталости. Песни! Песни в душе! Бой и звон родника, С водопадом, с морями, с горами братание, Я как мамонт, душа моя из ледника Начинает немного, немного оттаивать. Это ты, мой спаситель, мой ангел, мой друг, Спутник милый, так искренно мною согретый, Мой щемяще доверчивый клятвенный звук, Долетевший с балкона Ромео — Джульетты. Я — ребенок. Я радуюсь. Плачу. Грущу. Окликаю тебя с заповедного луга, А чего я на нашей планете ищу? Только друга! Единственно верного друга! 1965

* * *

Мне твой голос как спасение, Пробуждение от сна. Я хожу как ночь осенняя, Твой звонок, и я — весна! Я — черемуха цветущая, Работящая пчела, Все ненужное, гнетущее Сразу вон! И все дела! Ручейки звенят и прыгают, Пьяные грачи орут, Сильной, серебристой рыбою Глубины речек бьют. Все тока тетеревиные — Поди останови! — Исполняют нам старинные Романсы о любви. Ты идешь весенней просекой, Смеешься: — Это я! — И к тебе в объятья просится Поэзия моя! 1965

* * *

Оркестр запел что-то нежное, нежное, Что-то гордое, одинокое. То ли море ко сну отходило безбрежное, То ли поле просыпалось широкое. То на веслах шел я по Дону великому, То с косою отточенной плыл по раздолию. То журавли надо мною курлыкали, То я сам свистел соловьем-разбойником. То спешил на коне в голубые, ковыльные, Мной открытые новые, нежные дали, То твои невозможно прелестные, сильные Крылья белые шею мою обвивали. 1965

* * *

Моя любовь не крик «Спасайте!», Не окровавленный заход, Она как деревце, — посадят, Польют — оно уже растет! В ней что-то от росы на травах, От хвойности густых боров, От ветерка на переправах И от привета: — Будь здоров! Моя любовь — моя забота, Моя печаль и мой экстаз, А главное — моя работа, Она бездельничать не даст! 1965

* * *

Любовь, дороги, странствия — Вот я чего хочу. Глядеть в твои прекрасные Глаза и льнуть к плечу. Поигрывая веслами, Идти через пороги И выходить на росные, На новые дороги! Не в клетке нам, любимая, Томиться канареечной, Для нас необходимое Не утлый быт, а вечность. Широкое шагание Под ливнем солнца частым, Большое обладание Большим и редким счастьем! 1965

* * *

Друг ты мой верный, лебедушка нежная, Праздник мой, светлое рождество мое, Кто для нас выдумал неизбежное, Чтоб целовал я тебя, божество мое! Чтобы в толпе, где все суетно мечется, С сетками, с сумками, свежей «Вечеркою», Я узнавал из всего человечества Только тебя, — остальное вычеркивал! Чтобы ходил, на витрины заглядывал, Думал, а чем бы тебя мне порадовать. Что бы такое придумать Заглавное, Чтобы сияла ты всеми каратами. Чтобы светилась, как радуга майская, И излучала свое многолучие, Чтоб говорила мне ласково-ласково И пробуждала все самое лучшее! Самое чистое, самое яркое, Самое что ни на есть распрекрасное. Ландыш мой белый, душистая ягода, Радость моя, мое солнышко ясное! 1965

* * *