Помоги проекту - поделись книгой:
Денис Масленников: «Евгений Касперский просто является одним из ярких представителей знаменитого русского программистского ума, духа, желания постигать что-то новое, изучать, развивать продукт, развивать не ради, грубо говоря, денег, а ради идеи, для того, чтобы показать, что мы можем делать хороший продукт, что мы можем помогать, спасать пользователей от различных видов угроз.
Евгений Касперский – человек-бренд, лицо компании. У нас в компании атмосфера, способствующая свободному интеллектуальному и профессиональному развитию. Человек может выступить с инициативой, его выслушают, и если это интересная идея, она будет воспринята, использована.
У меня нет акций компании, но я себя чувствую ее частью и чувствую ответственность за то, что я делаю, и я хочу, чтобы компания развивалась. Я люблю место, где я работаю. Мне импонируют люди, с которыми я работаю. И по этому мне нисколько не безразлично будущее компании. А финансы у меня не на первом месте».
Ольга Кобзарева: «Вот эти “горящие глаза”, которые действительно заведут кого угодно, причем, во всех аспектах, и горы своротить, лучший антивирус написать, и на Камчатку в поход сходить, и просто отлично посидеть вечером поужинать, пива выпить. Но при этом именно некий такой заряд энергии, энтузиазм, драйв… Вот, наверное, главный талант – это умение повести за собой людей.
Признаю, что доля бренда, причем именно персонифицированного бренда, высока. Это и огромный плюс, и огромный минус. Это очевидно, и закрывать на это глаза нельзя, хотя некоторые наши регионы пытаются, но мы стараемся несколько изменить пиар-политику, понимая, что мы не можем себе позволить на данном этапе развития компании полностью зависеть от бренда “Касперский“ и от его физического присутствия где-то, потому что бизнес такими скачками нам не нужен, когда он уехал, когда он приехал, этого мы уже не можем себе позволить.
Наши партнеры в Латинской Америке все еще делают на Касперского основную ставку, оправдываясь: вот у нас плохо, потому что у нас Касперского не было давно».
Андрей Никишин: «Когда я пришел в компанию, меня поразил его голос. Так очень уверенно и зажигательно говорил, что ему невозможно было не верить. Он говорил, мы сделаем, и мы делали. Дело в Касперском, его харизме, в его желании, в его видении. И, в целом, как направление, он видит очень хорошо. И может людей завести.
Это очень важно, что он может завести людей, ну, не на подвиг, но на некие свершения и на серьезную работу. Он сплачивает коллектив, все работают самим себе в удовольствие. Когда мы начинали, работали по 10–12 часов, и это было нормально, в субботу все приходили, но не было какого-то напряжения. Но мы перлись от того, что мы так делаем, что мы делали лучший антивирус, верили в это.
Мне хватает денег, я не могу сказать, что мне платят три копейки, мне достаточно платят, адекватно, а с другой стороны, здесь отличные люди. Мы через многое прошли вместе. Мне компания позволяет двигаться, раскрываться, получать что-то новое-новое-новое, поэтому я и не собираюсь никуда уходить. Хотя конкуренты зовут. Здесь у меня возможность что-то такое генерить, какие-то идеи воплощать в жизнь».
Гарри Кондаков: «Успех Евгения, – это удачный симбиоз его сугубо личных качеств как человека, как двигателя всего этого процесса и команды, которую он создал. Вот мне кажется, что одно без другого здесь быть не может в принципе. И в этом смысле я считаю, что это наш главный успех. По поводу Евгения могу сказать, что конечно он просто уникальный человек, в том плане, что вот до сих пор поражает уровень его энергетики, его движения вперед. Как в песне “Вечный покой вряд ли сердце обрадует, вечный покой – для седых пирамид”.
В мировой антивирусной индустрии Касперский – единственный такой человек. Он невероятно отличается от всех, даже топовых руководителей. У него постоянное движение вперед, иногда напролом.
То, что я сказал, естественно, распространяется на команду. Простите за нескромность, но я в какой-то степени, похож на него, и не только я, очень многие сотрудники похожи на него.
За время работы в компании я стал свидетелем, как многие люди, достаточно много людей, достаточно грамотные люди на рынке, обладая знаниями, не вписывались в эту общую поступательную энергетику нашей компании. И эти люди – часть людей, которых мне приходилось увольнять, выражали благодарность, что побывали в нашей компании, что они это увидели – понимаете – вот это удивительно.
Продукты, так или иначе, они чем-то все похожи. Просто наши технологии, вот тот самый “эйнджер”, тот самый движок продукта, на протяжении долгого времени был передовым… Другое дело, что этого все равно недостаточно.
Есть у нас конкуренты, которые в чем-то лучше, но у них нет такой человеческой энергетики. И одно дело, когда люди из-под палки работают, как это сплошь в американских компаниях, а другое – как у нас.
Однажды, когда мы открывали офис в Дубаи (ОАЭ. –
Евгений очень часто неформально себя ведет, ходит по этажам, здоровается. Ощущение есть, что он всегда и везде, причем это не ощущение какого-то “большого брата”, а именно живого человека.
Это какой-то внутренний дух компании, он и вовне распространяется, поэтому в этом смысле и партнеры тоже попадают под некое обаяние (в хорошем смысле этого слова) нас, как компании.
Я очень люблю харизматичных, ярких людей. Конечно, заработать какое-то количество денег, это тоже успех. Но яркий успех, это когда южноафриканский таксист, который меня вез, узнав, что я из “Касперского”, сказал, что Каперка (под таким названием продается в ЮАР “Антивирус Касперского”. –
Светлана Иванова: «Евгений Касперский – это антивирус с человеческим лицом».
Дмитрий Казачкин: «Из интернет-переписки: Alexander – Давно хочу написать вирус. С чего начать? Е. Касперский: – С изучения Уголовного кодекса РФ, глава 28, статьи 272–274».
Илья Кузнецов: «По мнению Касперского, для успеха компании нужны всего две вещи: отличный бренд и отличная разработка».
Йенс Фойгт / Jens Voigt: «Однажды вечером, в лодке, на Москве-реке, Евгений сказал мне, что русские таковы, что иногда на разработку некоторых вещей требуется немного больше времени, но если мы начинаем делать, то мы добиваемся успеха».
Элиот Затски / Elliot Zatsky: «Касперский – это идейный лидер, который умеет вдохновить тебя стать лучше, чем ты есть».
Амели Леру / Amelie Leroux: «Смысл нашей компании в том, что, в нашем единстве – наша сила».
Борис Сторонкин: «Формула успеха компании “Лаборатория Касперского” заключается в двух простых словах. Этими словами Евгений Касперский вот уже более тринадцати лет мотивирует и заряжает позитивной энергией всю команду. С этими словами компания создала много потрясающих и успешных продуктов и сервисов. Эти слова знает каждый сотрудник компании, даже новичок. Нет, это не матерные слова. Это всего лишь – “Всем работать!”»
Наталья Касперская: «Я считаю, что харизма, может, и важное качество, но необязательное. Обязательны кропотливая работа, правильный поиск людей. Важно доверять сотрудникам, а не только полагаться на какие-то свои способности. Принцип “я владелец – я знаю” в нашем деле, мне кажется, невозможен. Евгений единственный человек, которому в компании было позволено входить к генеральному директору, открывая дверь ногой, курить у меня в кабинете и т. д. Все остальные заходят только через секретаря. Евгений может заявиться, когда у меня сидят фантастически важные гости, и сказать: “О, привет! Я – Касперский!” Такой у него имидж, отдельный статус, называется “Касперский”»[23].
Вадим Богданов: «Касперский у нас гениальный. Пригласил меня и Графа. Иначе поодиночке шли своим путем, и неизвестно, что бы в конце получилось. А так сложилась команда хорошая.
А еще просто общий дух, настроение. На работу идешь как на праздник. Сюда приезжаешь, как домой, потому что интересно, наверное. Такой вид деятельности. Я никогда не думал, чтобы уйти. Хотелось иногда, конечно, хлопнуть дверью.
Беда той компании, где формируется, помимо статусного лидера, формальный: когда это разные люди, компания разваливается. А здесь совпадение.
Исторически сложилось, что в компании никто не собачится. Отношения равные.
(Это не имеет отношения к страховкам и зарплатам. Как в бане все равны. Опять же это свойство для компании, которая живет интеллектуальным продуктом, здесь твой вес, значение определяется не статусом, а тем, что ты есть. Впрочем, это видимая простота общения, в этой компании очень сильная конкуренция. “Мозговой штурм” любой строится на конкуренции именно в отдельно взятый промежуток времени. Иначе ничего невозможно сделать. –
Идем вперед – и все! Застоя у нас быть не может. Если будет застой – это конец. Придут конкуренты и попляшут на наших костях. Мы всегда должны быть впереди».
Алексей Де-Мондерик: «Женя азартный, любая проблема у него вызывает ответный азарт эту проблему преодолеть. Он безумно радовался, когда возникал сложный вирус. У него загорались глаза, он неделю болел, ночами не спал, работал по шестнадцать-восемнадцать часов, и потом окрыленный прибегал: у меня все получилось, я его сделал.
А для меня интересна всегда техническая сторона. Я не игрок. Помню, была такая игрушка, симулятор самолета, первая более-менее приемлемая игрушка. Женя на месяц заболел, и за месяц дослужился до бригадного генерала, сбив рекордное количество советских МиГов. И все. Он преодолел, сказал “да, я больше в компьютерные игры не играю”, то есть он как бы добился, он преодолел, ему больше неинтересно.
Он настоящий командир, который может сказать “вперед”. Такой энергии я в своей жизни не встречал. Он может позвать: “Вставай, пойдем”, и ты пойдешь. Он может людей заразить на любые свершения. У Жени такая харизма с большой буквы».
Мама: «Он – вожак. Он прет и ведет. Он может чего-то не знать где-то… Но он все равно прет и ведет.
Но мне кажется, у него нет мании величия. Он критически к себе относится. Но при такой большой нагрузке и статусе, я все время боялась деформации его души и личности.
Я в любой момент готова встать в одну шеренгу и в одни окопы за него. Я готова грудью его заслонить. Может быть не правду-матку открытым текстом, но эзоповым языком я говорю ему все, что я о нем думаю. Я жалею сына».
Глава 25
Мастер команды
16 июля 2010 года, пятница. Тринадцатый день рождения компании «Лаборатория Касперского». Яхт-клуб на берегу Клязьминского водохранилища. На входе тщательный фейс-контроль и проверка приглашений в виде гибких браслетов на запястье, полученных еще при посадке в автобус в городе, раздача оранжевых платков и разноцветных футболок с эмблемой «Лаборатория Касперского» и невнятными рисунками.
«Раз в год у нас случается такое безобразие. Милости просим», – встречает меня Евгений Касперский, мирно прогуливающийся с пивом на одной из параллельных берегу дорожек под деревьями. С этим человеком ясно, по меньшей мере, одно. Он, возможно, самый известный в мире современный российский бизнесмен (Абрамович не в счет), потому что около четверти пользователей мировой Сети используют продукты под брендом Kaspersky.
По мнению Касперского, одна из главных задач лидера – умение заводить, раздражать компанию, показывать работникам новое, зажигать, вдохновлять новыми целями. При этом раздражение не должно превратиться в отторжение, неприятие или даже обрушение корпоративного духа. Главное – поддерживать в людях дух здоровой соревновательности.
Недалеко от входа стоит настоящий живой автомобиль с гонок «Формулы-1», из конюшни «Феррари», с настоящими небольшого росточка итальянскими механиками с эмблемой «Феррари» на рубашках. Такой зримый элемент далекого, даже почти закрытого для большинства зрелища (ТВ не считается).
Это как раз пример такого раздражения. Смотрите, это вам доступно, потрогайте. Выйдите на соответствующий уровень осознания себя и компании в эпоху глобализации, на самый высокий уровень, соответствующий истории, реальным запросам реального многообразного мира.
Это как морковка перед мордой лошади или осла, которую не получается достать: она болтается перед мордой, надо идти за ней, при этом тащить какой-то груз, чтобы все же однажды исхитриться и схватить эту раздражающую морковку.
Это сложно. Определиться, найти морковку цели, к которой потянутся сотрудники, команда и вслед компания. Это ведь самое сложное, чтобы сотрудники стали единомышленниками, только общие цели объединяют.
Тут фокус. Чтобы так получилось, надо самому быть в шкуре осла, который тянется за сладкой морковкой, порой даже не видя ее, лишь вдыхая отдаленный аромат. То есть если ты со стороны в роли чванливого погонялы наблюдаешь за командой, которая тянет и тянется, тогда не получается инновационного бизнеса. Что и показал глубочайший кризис компании в 2003 году, приведший к технологическому и управленческому ступору. Однако, если ты вместе со всеми намечаешь общую морковку цели, к которой надо тянуться, чтобы насытиться, а потом вместе со всеми влезаешь в шкуру осла, тогда все честно, тогда вы единомышленники. Что опять же и показал этот же самый кризис, когда Касперский вместе с отдельной группой создал прорывную версию «Антивируса Касперского» 6.0, спасшую репутацию и судьбу компании.
…Пляж, вода, вышки, гонки, бассейн, еда, много еды и напитков на любой вкус. Всего в избытке. В одинаковой пропорции русская и английская речь, поскольку, естественно, много иностранцев, в первые часы кучкующиеся друг с другом по причине трезвости.
Интересное ощущение. Одна из лучших IT-компаний мира, сильнейшие на планете специалисты, в возрасте от двадцати до сорока с чем-то. Кого-то видел в лицо, с немногими знаком. Но вот чтобы так много и сразу и вместе, впервые… Возникает почти сразу ощущение чего-то запредельного, необычного, странного. Не сразу понимаю причину удивления.
Наконец-то приходит осознание. В «Лаборатории Касперского» много умных людей, которые руководствуются не внешними, навязанными атрибутами, догматами, а внутренними, осознанными целями и мотивами, а потому едины. Умных людей в России, в принципе, сверх меры, но они растворяются на фоне обыденности, а здесь их много и сразу, что необычно. Умная компания – это бросается в глаза.
Неизвестно, как он это делает, с помощью какой виртуальной клавиатуры, но, видимо, это единственный возможный прием создания команды единомышленников, преданных не человеку, а идее, которую он проводит. В этом, если угодно, магия правильного лидера.
Евгений Касперский: «Я все-таки технарь. И я рано понял: хотите заработать денег – делайте все, что угодно, только чтобы не думать о деньгах. Появятся. К тому же мне жутко понравилось заниматься вирусами, я понял, что это нужно, то, что народу это нужно, нужно всем, просто всем, все еще не дошли до осознания того, что им действительно необходимо использовать антивирус на каждом компьютере. Я был уверен в том, что придет время, когда каждый будет понимать, что необходимо использовать антивирус. Мне хотелось сделать по-своему. Немножко по-другому. Я начал изобретать разные вещи. Я первым в мире сделал интерфейс, окошечки. Антивирус должен быть удобным.
Оказалось, что наша работа с точки зрения бизнеса строилась совершенно правильно; мы уже в самом начале отстроились от конкурентов. Слово “пиар” тоже не я придумал. Интуитивно и методом проб и ошибок мы находили методы работы, которые потом мы обнаруживали в учебниках.
С точки зрения бизнеса мы не придумали ничего нового. Мы просто делали лучше, чем остальные. А вот с точки зрения технологий – да, у нас был прорыв за прорывом. Что мы еще делали хорошо, – это, конечно, экспертная оценка того, что происходит.
Цель не денег заработать, это неинтересно, это любой может, а сделать в лучшем виде. Добиться максимального результата.
Для меня совершением максимального действия в какой-то момент было создание лучшего в мире антивируса. Для этого нужно максимально быстро эти самые базы, сигнатуры доставлять на компьютеры.
Если я ставлю себе цель, то ставлю ее, чтобы делать по максимуму. Бывает, что по кайфу, когда результат большой, в голове что-то вспыхивает… Хочу сделать лучше всех. А процесс созидания он прямо здесь, у тебя и ничего пилить не надо. И опилок нет, и гарью никакой не пахнет. Почему народ занимается программированием? Да им просто прикольно, потому что они любят все эти разноцветные буковки смотреть и смотреть, как они складываются, и получается программа. Это процесс созидания. Как дети играют на песочке, раз сложил, два сложил, три сложил, башенка получилась. Сидят и фигарят там целыми днями, пока родители их оттуда не вытащат. Здесь то же самое. Фигарят, фигарят, по кайфу. Почему? Вот так! Нравится. Почему-то мужикам это нравится очень сильно. Девочкам – меньше. Тупая программистская работа. Абсолютно никакого творчества, но так прикольно.
Все программисты больные, они работают по 10, 12, 14, 24 часа в сутки. Им это просто по кайфу. Это то, что затягивает. У тебя на экране все вот это вот, ты сидишь, щелкаешь, щелкаешь.
Партнеры, клиенты, сотрудники компаний, пресса, – это замкнутый круг, я не общаюсь с внешним миром.
Моя команда меня меняет в любом случае. Команда взрослеет, становится более опытной, и она этим делает более опытным меня. Все сотрудники, которые вносят какой-то вклад в компанию, на меня влияют, чему-то меня учат. Этот процесс взаимный, и мы варимся в одном котелке. И год за годом становимся все более и более профессиональными, более опытными. Мы познаем этот мир, этот бизнес.
А либерализм, демократизм и равенство в отношениях, – это не цель. Цель: чтобы каждый горел идеей, чтобы каждый хотел, каждый понимал, что вот в компании есть цель, и чтобы каждый эту цель разделял. Для этого не нужны ни либерализм, ни диктатура, для этого нужно строить команду, каждый член этой команды должен иметь в голове ту же самую цель. Как это строится? Убеждением, личным примером, мотивацией, не знаю.
Свобода – это осознанная необходимость. То есть я хочу, чтобы каждый сотрудник, каждый член нашей команды осознавал свою творческую свободу как осознанную необходимость двигаться к личной цели, максимально близкой к цели компании.
Я всегда стараюсь действовать так, чтобы найти людей, которые могли бы максимально снять с меня работу. Это не то, что я прячусь за кем-то, я просто отдаю решение задач тем людям, которых знаю, которым доверяю, которые проверенные, и не лезу в их дела.
Я занимался самыми разными вещами, я и код писал, я и техподдержкой работал, и пиарщиком работал, и пресс-релизы писал, я работал, да я работал менеджером по пиару, и главным “дятлом” был лет 15. Потом я все это отдавал. Периодически нос засовываю и смотрю, как там, все ли нормально, какие проблемы есть. Если проблемы есть, что будем делать. Иногда решение очень простое, быстрое, иногда затягивается на годы, прежде чем удается найти правильный ответ. Причем это как управленческие проблемы, так и технологические.
Самое эффективное управление – это когда сотрудник сам догадывается о поручении, которое я собираюсь ему дать.
Я стараюсь двигать процессы так, чтобы люди, которые этими процессами занимаются, сами принимали правильное решение, чтобы не нужно было их контролировать.
Вот отдел пиара, с ними мне приходится работать постоянно, много, мне не нужно их контролировать. Там как-то были заданы какие-то вектора в самом начале. Когда есть какая-то задача, есть какой-то вопрос, то я гарантирую, что у нас есть одинаковый ответ на этот вопрос. Они ответят на этот вопрос за меня и сделают это лучше, чем я.
Я всегда старался избегать единоличных решений. Я всегда старался избегать применения власти. Я старался найти консенсус.
Я всегда старался избегать конфликтов. Конечно, всех избежать невозможно, но когда возникает конфликт, я всегда пытался найти вариант решения, который предлагаю не я, чтобы те сами предложили вариант решения, с которым я согласен. А если я не прав, чтобы меня переубедили в том, что я не прав. Я одновременно прокачиваю разные варианты, смотрю разные мнения, я очень часто сомневаюсь, правильно или не правильно, слушаю мнения других, и очень часто мнение других влияет на меня.
Если я четко не уверен, если я в чем-то уверен, а уверенность ко мне приходит, если это задачка сложная, проблема серьезная, то могут уйти месяцы, хожу, гуляю, вечно гуляю по лесу, и у меня крутится, крутится, и оно постепенно полируется, шелуха отбрасывается, и в конце концов кристаллизуется некоторая идея. Мнение мое относительно чего-то.
Потом, если я на сто процентов уверен, ну на девяносто девять процентов уверен в правильности этого данного конкретного постулата, я потом буду его пропагандировать, убеждать, буду его продавать всем подряд. Если я увижу, что есть какое-то сопротивление, с которым я не могу противостоять, не могу повернуть в свою сторону, то да, тогда я буду применять жесткие меры.
Мои тактические действия, когда требуется немедленная реакция, не всегда успешны. Теряюсь, наверное. Зато, если есть время подумать, все получается. На принятие особо важных решений и консультации с правильными людьми порой уходят месяцы.
Большая часть решений рождается коллегиально. Я – стайер, не спринтер, а еще точнее – лидер. Чую, куда дует ветер, что произойдет через год или два, где будет индустрия и где в ней должны быть мы. Выбираю пути и средства для достижения поставленных целей.
Есть у нас специальный комитет, маленький совсем, три человека, которые смотрят ключевые фигуры при их назначении. Мафия должна знать всех.
Люди, которые управляют деньгами компании, а денег там очень много, я им доверяю на 200 процентов.
Некоторые из них работают со мной больше десять лет. Есть пятнадцать-двадцать человек в компании, с которыми у меня очень доверительные отношения, и которые являются моими главными рецепторами. Должно пройти три-пять лет работы в компании, чтобы я начал доверять человеку.
При этом я очень доверчив. Я доверчив, влюбчив, в людях разбираюсь очень плохо. Но если прошло три-пять лет, и я с человеком работаю, и я его изучаю, вот после этого я могу быть в нем абсолютно уверен. Но с первого взгляда у меня обычно бывает случайное мнение, и я об этом знаю, и я эту зону стараюсь обходить.
Я действительно не реализую всего себя по одной простой причине: мне не хватает людей, которым можно было бы накидать идеи. Народу полно, а людей не хватает.
Самое больное и обидное – это расставаться с близкими людьми, расставаться с идеей, которая родилась и которую просто некому делать. Идея – она как человек, когда с ней расстаешься – очень и очень больно. Было такое, расставался, некому делать.
За что я люблю свою работу: у меня каждый раз разные задачи. Такие возможности есть у всех в компании. Где-то не сработался, либо ему надоело заниматься одной и той же работой, переходи в другое подразделение, и занимайся совершенно другими задачами. Это даже не удержание, это – развитие.
Зарплаты нормальные и у сотрудников, они мне не жалуются. Я вас уверяю, зарплаты у нас рыночные. Еще есть и бонусы, и премии, и в отпуск отправляем, и выводим перед строем и говорим, вот молодец. Все кричат – ура! В прошлом году на дне рождения компании было аж двадцать четыре номинации. По денежным причинам не уходят ребята, бывает, уходят, потому что тяжело работать, бензин кончился. Уходят иногда по природной лени.
Я очень люблю пробежаться по компании, просто с людьми поговорить, с кем попадется.
В деятельности компании обнаруживаются четыре вида вирусов: роста, противоречия, разочарования и слухов. По мере роста любая компания меняет структуру управления. Тем, кто выжил, повезло, значит, они что-то сделали правильно. Нам, например, повезло два раза: в конце 1990-х, когда из маленькой фирмы (практически кооператива) вырос серьезный бизнес. Повезло и второй раз, когда мы стали расти вширь (эти этапы хорошо описаны в литературе по менеджменту). В отличие от других болезней, болезнь роста можно предвидеть. Можно проконсультироваться заранее у тех, кто через это прошел. Нанять опытных специалистов, которым доводилось сталкиваться с этой задачей. Конфликты между отцами-основателями были, есть и всегда будут. В России у таких конфликтов есть свои особенности: основатели компаний – обычно люди примерно одного возраста. Зачастую их взгляды на жизнь, на развитие бизнеса довольно похожи, и разногласия объясняются исключительно болезнями роста. Выход (испробованный и нами) – не перегружать взаимоотношения. Держать конфликты в рамках рабочих разногласий. Разочаровываться приходилось. Веришь в человека, долго надеешься, – вот-вот раскроется, заработает… а потом приходится расставаться. И сам в этом виноват: люди все разные, и иногда ты сам в этих людях ошибаешься. Слухи.
Тут как раз рецепт прост: больше информации. Хуже, когда слухи распространяются о вас. Особенно если дело касается взаимоотношений между основателями компании. Про нас, например, писали предостаточно. Но и здесь открытость помогает, могу вас заверить.
Компания должна приносить удовольствие. Ведь большинство людей ненавидят свою работу. А я люблю свою компанию. Думаю, и сотрудники к ней так же относятся.
Идеальная компания – это моя компания, расположенная в двадцати километрах по хайвею без пробок от международного аэропорта с регулярным сообщением в страны Западной Европы, Азии и США, расположенная в прохладном климате.
Мне кажется, лицо компании должно быть «загорелое», «наглое» и «стройное». У меня очень интересная жизнь. Круг общения – партнеры, клиенты. Еще персонал отелей, аэропортов, пунктов проката автомобилей. Мне приходится слишком много мотаться по миру, потому что нравится общаться. За год до 120 дней провожу в командировках, в которых бывает до 60 перелетов.
Самое яркое воспоминание в жизни – награда Secure Computing в 2004 году, антивирусный “Оскар”. ЛК – первая российская компания, которая получила антивирусный “Оскар”.
Мне интересно, как развивается наша компания, и очень хочется увидеть не только то, что будет через двадцать лет, но и что будет потом. Понятно, что когда-нибудь я, что называется, “отойду от дел”. Это не значит, что я потеряю интерес к компании.
«Лаборатория Касперского» – это пример российской технологической компании, которая сумела построить бизнес с нуля не только в России, но и за ее пределами. В основе успеха лежит, во-первых, мое умение предвидеть ситуацию, потому что я иногда угадываю тенденции в вирусном мире, тенденции компьютерных угроз, и мы успеваем вовремя отреагировать на них быстрее, чем остальные. Второе – это умение придумывать технологии, которые нам помогают ловить компьютерные вирусы лучше и быстрее. Третье – это умение собирать команду. И наконец просто везение.
Человек-авторитет – моя мама, Светлана Ивановна, которая меня построила, обучила и правильно направила. Когда у меня возникают проблемы, которые я не могу решить в профессиональном кругу общения, я прихожу к маме и жене. Они очень далеки от моего бизнеса, абсолютно не технари и не маркетологи. Их взгляд на жизнь мне очень помогает в ситуациях, когда решение неочевидно.
Криптограф из меня не получился. Криптография – это такая мозгодробительная наука, что из сотни обучаемых криптографами становятся от силы пятеро, а остальные идут в отвал. Я пошел в отвал. Программист из меня тоже не вышел, код я писал очень плохой. Кто я? Исследователь! Мне нравилось исследовать – хотя с этим уже завязал – программный код. Разобраться, как он работает. Нравится исследовать антивирусную индустрию. По каким законам она живет, куда развивается. Нравится исследовать законы компьютерного преступного мира.
Я просто любопытный человек. Мне интересно узнать, как оно все работает.
На основе того, что я узнаю, строится политика компании. Я сам собираю информацию. Исследую мир. Причем исследую в рамках своего бизнеса. Мне любопытно, но не очень интересно, что происходит в IT-индустрии, если это не касается безопасности. Я себя ограничил, стараюсь копать глубоко, но не широко.
Я не столько талантлив, сколько занудлив. То, что я хочу сделать, я сделаю вне зависимости от того, сколько на это потребуется времени и сил. Я буду долбить в одну и ту же точку. То, что я успешный человек, связано с тем, что я оттачивал мастерство. Я собирал коллектив, который это делал вместе со мной. Появлялись и люди, которые все делали очень правильно.
Я живу на зарплату. У меня хорошая большая зарплата, мне больше не надо. У меня нет яхты, антиквариата. Я могу себе это позволить, но мне это не нужно. Мне наплевать, что на мне надето. В быту я очень скромный человек. У меня дешевые часы, люблю джинсы. Престижность торговой марки не играет для меня никакой роли, интересует только функциональная составляющая вещей. Дорогие аксессуары нужны людям для самоидентификации, а меня она никогда не заботила. У меня маленький кабинет, не самая дорогая машина, 420 лошадей, у предыдущей было пятнадцать литров расхода, а у этой двадцать на сотню. Ну, в целом я не парюсь, потому что я керосина авиационного жгу гораздо больше.
Благотворительностью мы занимаемся, но не слишком сильно это афишируем. Много чего делаем. Мы и наши партнеры, конечно, с нашего ведома, и наши представительства. Один интернат для сирот под Ногинском сделали просто образцово-показательным. Народ, когда видит, удивляется. На Беслан переводили, на Сычуань, на Гаити, на детские дома, интернаты и много еще чего. Фонда нет, есть небольшой бюджет в России, остальное делается разовыми, но достаточно значительными перечислениями.
Благотворительность для меня важна. Я не то чтобы грехи замаливаю, у меня их немного, но это социальная ответственность. И у людей в компании это находит поддержку. Мне это приятно.
На самом деле есть масса людей, которые хорошо делают свое дело, но они так и остаются бедными, незаметными. Помимо того, что ты хорошо делаешь свое дело, нужно, чтобы все остальные узнали, что ты это дело делаешь хорошо. И чтобы результат этого дела был полезен очень многим. А в моем случае так оно и есть.
Поделиться книгой: