Поколение победителей

— И что, за все это время никаких особых событий? — Петр Степанович позволил себе слегка удивиться. Получилось фальшиво, но я не стал обращать на это внимание.

— В общем-то да, так и было, — подтвердил я. — Где-то в конце 60-х около Тюмени нашли огромные залежи нефти и газа. Самотлорское месторождение.[6] Протянули трубопроводы для его продажи в Европу, и в страну хлынул поток нефтедолларов. Там еще война Египта с Израилем, и цены взлетели раз в пять. Развитие страны замедлилось. Зерно начали закупать в Канаде, ширпотреб в Финляндии, станки в Германии. Автомобильный завод целиком купили в Италии, у Фиата. В общем, это время получило название «эпоха застоя». Политбюро так постарело, что после 82-го до 85-го сменилось три генеральных секретаря. Антропов и Черненко умерли от старости.

— Неужели так все и загубили? — Проняло наконец комитетчика, аж вскинулся на меня, — быть не может!

— Последним генсеком стал Михаил Горбачев. Он решил сильно подновить КПСС и страну, запустил в обиход слова ускорение, перестройка, гласность. Начали дружить с президентом США Рейганом, ездил туда много раз, частично разрешил частный бизнес. Вывел из Германии и прочих соцстран войска, там к власти пришли прозападные руководители.

— Так это же предательство! Он же коммунист! — Полковник уже искренне кипел. — как партия могла допустить это?

— Реформы были с восторгом приняты как в Советском Союзе, так и зарубежом. Вот только результаты получились совсем уж обратными. Дикая инфляция, развал народного хозяйства, демонстрации националистов на кавказе и в прибалтике, потом и вооруженные метежи. КПСС просто разваливалась, коммунисты массово покидали партию. В этот момент Михаил Сергеевич решил опереться не на КПСС, прямо на народ. Разрешил создание партий, созвал съезд народных депутатов, который избрал его президентом СССР.

— Дальше было еще хуже? — Грустно догадался Петр Степанович, — они все передрались между собой?

— Именно так, — я удивился проницательности, — появилось много президентов республик, Борис Ельцин в РСФСР, и в начале 90-х они просто разорвали Советский союз на клочки. Многие тут же начали воевать друг с другом, точно помню про Армению и Азербайджан, Грузию и Абхазию, Молдавию и Приднестровье. Дальше больше, Прибалтика вступила в НАТО. Были две войны в Чечне, Грозный сравняли с землей как Сталинград. А пару лет назад Россия воевала с Грузией за Южную Осетию. Всерьез, с танками, самолетами, ракетными обстрелами. Даже с Украиной и то чуть не дошло до войны за Крым.

— Ни… себе. — Он резко встал, закурил, и начал ходить по комнате обильно дымя сигаретой и матерясь сквозь зубы. — Так что, мы сейчас зря коммунизм строим?

— Да, так получается.

— И как у вас сейчас живут люди? Рабочие, колхозники, интеллигенция?

— Смотря с чем сравнивать. Благодаря нефти и газу бюджет держится неплохо. Кажется, сейчас Россия седьмая экономика мира, где-то рядом с Бразилией. Первая – США, вторая – Китай, третья, кажется, Япония. Но если относить «на человека», то получается где-то в полусотне стран, ближе к концу. Думаю все как в советских учебниках про страны третьего мира – ужасающая коррупция, падение рождаемости, разваливающееся производство, плохая медицина и образование. Очень сильное разделение на бедных и богатых, российские олигархи, ну, сильно богатые богачи, покупают яхты, поместья в Лондоне и Ницце. С другой стороны, безработицы нет, материально жизнь квалифицированного рабочего не сравнить с временами империи. Ему по карману недорогая машина, отдых за границей раз в несколько лет, если повезет с работой, квартира в кредит лет на тридцать. Бытовая техника типа телевизоров и компьютеров у нас стоит очень дешево, можно даже не учитывать.

— Империи? Полковник зло поймал последнее слово, — что, так и называют?

— Да, хотя не всегда это слово используют в отрицательном смысле. Последнее время многие «хотят обратно в СССР», поднимает голову КПРФ, да и вообще, до многих дошло, что пропагандой 70-80-х реальное лицо империализма показано более чем реально. Россия для них опасный конкурент, враг, и, возможно, только ядерное оружие останавливает их агрессию.

— Может быть не все потеряно?

— Для этого потребовалось 20 лет разрухи по рецептам международных фондов и консультантов. Может быть, еще лет через 30 все совсем хорошо будет, да только страшно в такую даль загадывать.

— Коммунисты… Могут они вернуть себе управление… Контроль над СССР… Россией? Петр Степанович с трудом подбирал слова.

— В теории легко, если победят на выборах в Государственную Думу. Практически это едва ли что-то изменит. На самом деле структура власти поменялась незначительно. Только вместо секретарей ЦК – финансовые олигархи и кланы, все та же вертикаль чиновников, реальной оппозиции практически нет. Да и КПРФ поддерживает не народ, а скорее бизнес. В общем, без народной революции ничего не изменится, а это событие малореально, пока хватает нефтедолларов на хлеб и зрелища.

В таком духе беседовали часа три. Анатолий и Катя приходили и робко скреблись в двери раза три, но полковник отправлял их гулять дальше. Мне уже было все равно, просто выдавал ответы на вопросы. Собеседнику было куда хуже, он перестал скрывать свое расстройство и разочарование, курил, и частенько ругался. После рассказа о пяти звездах Героя Советского Союза дорогого Леонида Ильича начал искать кобуру пистолета со словами «даже Жукову четырех хватило». И только грустно улыбался при описании сериала о Галине Брежневой, который сняли года два назад по моему времени.

— Так кто же виноват, почему все развалилось? — задал наконец последний вопрос Петр Степанович.

— Не знаю, — ответил я. — мне кажется, задача государства мало отличается от руководства обычной фирмой. Конечно масштаб сильно разный, но основные принципы похожи. Управление должно быть эффективным, точка. КПСС не смогла обеспечить этого как из-за неудачных идей или лидеров, так и отсутствия частной собственности (по сути, без экономической и политической конкуренции). Сформировавшаяся к 80-м партийно-хозяйственная элита деградировала до удивительно низкого уровня и оказалась полностью недееспособной, ее попросту смели новые лидеры. Они хотели власти денег и славы, и все получили… Ценой распада великой страны.

* * *

Уже четвертый день безвылазно сидим в Н-Петровске. Анатолий изображает из себя отпускника, приехавшего к сестре в гости. Катя – взяла отгулы в школе. Но вместе никуда не ходят, кто-то всегда со мной в избе. Впрочем, иллюзий я не строю, думаю еще с воскресенья покинуть городок мне было бы очень, очень сложно. Уверен, все дороги тщательно контролируются комитетчиками под каким-нибудь благовидным поводом.

Тем более, над перенесенным из будущего куском дороги работают эксперты КГБ. Екатерине пришлось написать объяснительную как можно ближе к правде – «ехала, вдруг какой-то удар, испугалась и убежала». Заодно это хорошо мотивировало присутствие брата на месте происшествия и его краткосрочный отпуск. Добычей комитета стал пустой пакет «Метро», а так же целая куча окурков и кусочков целлофана. Ну и телега, запряженная в кучу костей, ночью над остатками коняги знатно попировали волки или собаки. Полагаю, Музыкин сможет расследовать это как минимум несколько месяцев без особых результатов, а то и вообще похоронить в засекреченных отчетах при помощи Семичастного.

Так что спокойно смотрим фильмы, слушаем музыку. Меня это увлекает не сильно, поэтому читаю «комсомолку» и глажу трехцветную кошку-мурку, которая, как оказалось, тоже проживает на данной территории. В рассказах о будущем мы старательно обходим современные темы и политику, но про технику, быт, а главное, моду 2010 меня вывернули наизнанку добросовестно. На ура шли и рассказы о зарубежных странах, в которых мне удалось побывать, и свежие анекдоты.

К описанию моего «компьютерного» настоящего Анатолий с Катей отнеслись весьма прохладно. Вернее, не так – с интересом все в порядке, не хватало внутреннего, на уровне инстинктов, понимания мира, в котором можно в любой момент позвонить, написать письмо на другой край мира, сделать и отправить видеозапись или фотографию. Рисовалась красивая картинка, но увы, мысленно «потрогать» ее они не могли при всем желании.

Другое дело автомобиль. От общения с RAVчиком Анатолий «млел». Он даже не поленился принести с колодца несколько лишних ведер воды, и аккуратно вымыл машину. Под моим руководством лейтенант научился заводить RAVчик, и даже чуть-чуть ездить по крытому двору вперед-назад. Благо после «Трумена» ЗИЛ-157, на котором он учился водить, все манипуляции с рулем, акселератором и коробкой-автоматом казались детской забавой.

Одно плохо, Екатерина в присутствии брата стала совсем строгой и недоступной. На шутки-подначки не отвечала, отвечала сердитым взглядом и надувала губки. Закрылась в скорлупу как на комсомольском собрании.

Попытался составить прогрессорский план, разрисовал несколько листочков. Анатолий все отправил в печь… В общем, рисовать и писать можно, но… после уничтожать без остатка. На мой взгляд не слишком логично на фоне артефактов, но приказ Петра Степановича выполнялся буквально и без рассуждений. Он, кстати, и все записанные магнитофонные ленты отправил в огонь после моих рассказов.

Так что становилось все страшнее и страшнее. Катя о ситуации задумывается не слишком сильно, но Анатолий нервничает знатно. Понимает, что дело может закончиться далеко не медалями. Но деваться некуда, незримый игрок сделал ставки нашими судьбами, и сейчас ждет, когда шарик прекратит прыгать по колесу рулетки.

1.3 Александр Шелепин. Конец мая 1965 года

— Вот мудаки! — Александр Николаевич Шелепин резко отодвинул от себя докладную записку бюро Луганского обкома КП Украины от 22 мая 1965 года.[7] — Ведь даже вечером субботы, перед выходным, не поленились собраться ради своего паскудного дела. Их там Кошевая гипнотизирует что ли?

Раздражение Секретаря ЦК КПСС можно было понять. Как будто специально отодвигают подальше, заваливают необходимыми, но второстепенными делами. Только вернулся из Монголии, где Цэдэнбал своими застольями и мелкими советско-китайскими интригами отравлял жизнь чуть не месяц. Теперь заново вникать, что успели накрутить соратнички из Президиума.

Разберись теперь, зачем Виталий Титов, завотдела парторганов союзных республик, выкопал из потока партийных реляций это чудо. Помня, что ранее, еще первым секретарем ЦК комсомола, Александр углублено занимался этим вопросом? Или наоборот, кто-то позаботился направить дурно пахнущие документы товарищу Шелепину, председателю Комитета партийно-государственного контроля при ЦК?

Кто руководит этим луганским балаганом? Подпись – Шевченко В., хм… Жалко, что сейчас к Коле Савинкину в административный отдел так просто не подкатишь, не спросишь, как бывало с Мироновым. Писать запрос, так ничего не получу кроме официальной биографии. И зачем усложнять, очень похоже, этот Шевченко в конечном итоге из обоймы Шелеста, а значит, и Николая Подгорного. Сахарщик последнее время только видимость своего мнения показывает, на деле Лене в рот смотрит. Может быть подстава с двойным дном.

Александр устало потер переносицу, пододвинул записку обратно, и еще раз пробежал глазами длиннющий текст. На весь документ один факт – в музее «молодой гвардии» нашли три временных комсомольских билета с подписью Олега Кошевого. Из-за этого собрали бюро? Нет, что-то в этом деле не чисто.

Ведь еще в 56-ом Ванин[8] во всем аккуратно разобрался. Тогда решили историю потихоньку замять, тем более Фадеев резко отказался что-то менять в книге, от которой, собственно, все и пошло. Истинного комиссара отряда, Виктора Третьякевича аккуратно реабилитировали и наградили орденом Отечественной войны высшей степени. Кстати, единственным советским орденом, который по статуту можно было передать семье после смерти награжденного. Книгу Елены Кошевой, в которой она «необъективно освещает многие факты и вносит путаницу в историю деятельности Молодой гвардии» рекомендовали не переиздавать.

Тут бы резко одернуть Луганский обком, чтоб не подрывали партийную дисциплину. Проводили в жизнь рекомендации ЦК ВЛКСМ и не занимались самодеятельностью, тем более, должны понимать, кто именно принимал те решения… И делу конец. Но выплывет что-нибудь эдакое, ранее незамеченное, по шапке получит не заштатный секретарь обкома, а Секретарь ЦК. За самоуверенность и нетерпимость к мнению товарищей по партии. И так уже косо смотрят, шепчутся, слишком много на себя берет.

Так, пишем записку помошнику Денису, пусть подготовит директиву ЦК для… А, да хоть института марксизма-ленинизма, пусть там займутся наконец делом, соберут комиссию профессоров-дармоедов, отправят их в Краснодон. Пожуют годик украинские харчи, да выдадут окончательно заключение.[9]

Настроение стремительно улучшалось, Александр как мальчишка вскочил из-за стола и стремительными шагами обошел по кругу похожий на небольшой спортзал кабинет Секретаря ЦК. Потянулся, широко раскинув руки, и почти забежал в бытовой блок. Всеж комфортно устроено, тут тебе и душ, и кровать, и похожий на капот огромного грузовика ЗИЛ-холодильник. Жалко только, использовать кровать по ее второму основному назначению не рекомендуется… Даже друзьям председателя КГБ.

Долго плескал в лицо водой из-под крана, насухо растер белоснежным махровым полотенцем. Но рабочее настроение не проснулось. Постоял у окна, вглядываясь в глубокую синеву неба. Так можно забыть все партийные заморочки, и вспомнить детство, Воронеж.

Усманка тихо шелестит водой, жара, вокруг пробивающаяся пятнами через песок молодая трава, и такое же безграничное, спокойное и безмятежное небо. Уходишь в него подальше, и можно забыть, как в сотне метров по рельсам на подходе к Боровой медленно стучит железнодорожный состав, вдали из дребезжащего конуса репродуктора несется на всю реку «нездешняя» мелодия Lady of Madrid…

Рядом загорают братья, гомон друзей, девушки болтают о чем-то. Есть шанс неплохо перехватиться «горелым мясом», в такой большой толпе никто не будет разбираться, что мы кроме хлеба и картошки ничего не принесли. И так отец, начальник дистанции на ж.д., тянет жену и троих детей, позволяет учиться. Спасибо советской власти, без разносолов, но голода не знали.

Александр посмотрел на часы, после того, как Вадик[10] привез из загранкомандировки швейцарские Omega De Ville, это доставляло особое удовольствие. Очень удачное приобретение, корпус золото 750-й пробы, 18 карат, при этом не пошло-желтый, как делают в СССР, а светлый, уже с пары шагов неотличимый от обычного стального. Ониксовая инкрустация раскрывает свою прелесть только владельцу. Не уступает и ремешок, качественная крокодиловая кожа, не пошлый тяжелый браслет. Стильно, дорого, но для окружающих идеально вписывается в тщательно лелеемый образ коммуниста-аскета.

Четверть двенадцатого, ого, пора и пожрать. Подхватил накинутый на стул пиджак, подтянул узел галстука. Настоящий коммунист должен выглядеть строго и по деловому. Выходя из тяжеленных, двойных дверей кабинета кивнул сидящему в окружении стада телефонов тезке-референту, — «я в буфет, буду через полчасика», и вышел в коридор, мягко прикрыв обитую дермантином дверь с простенькой табличкой «Шелепин А.Н».

Широкая красно-розовая дорожка с зеленой окантовкой по краям стелилась по паркету заглушая шаги. Торопиться не надо, солидность, обходительность – таков нынешний стиль. Встреченные сотрудники уважительно, по имени-отчеству здороваются. Уж третий год в Секретарях, а все никак не получается привыкнуть отвечать на это только легким кивком головы. Но приятно, чего уж говорить. Лифт у секретарей ЦК отдельный, с ключом. Право слово, в общем ездить веселее, но…

Зал буфета встречает ярким светом, и особой, гулкой чистотой, вроде бы и разговаривают посетители, но тихо, почти неслышно. Перед высоким стеклом стойки человек двадцать, но четыре буфетчицы обслуживают с цирковой скоростью.

Взял помидорный салат (7 коп.), копченый белужий бок (15 коп.) и пару «мишек на лесозаготовке». Долил за отдельным столиком кипятка в чашку с заваркой, докинул пару кубиков сахара и присел за стол. Вроде общий зал, но на самом деле, он разделен незримыми границами, пересекать которые считается дурным тоном. Горе нарушителю конвенции, ходят слухи, консультанта, случайно забредшего в завотдельский сектор, уже к вечеру лишили партбилета.

* * *

В кабинет вернулся как раз со звонком «вертушки»

— Шелепин слушает!

— Шурик, привет! — Жизнерадостный веселый голос.

— И тебе не хворать, Вова – Александр явно обрадовался старому другу. — Как от монголов вернулся, и не встречались.

— Вот и я про тоже! — Владимир Семичастный радостно заржал в трубку, — давай, тряхнем стариной, скоротаем вечер на даче. Заодно и девочки языки поточат, соскучились поди.

— Давно пора, как обычно у меня, в семь?

— Ммм… Можно и пораньше, или тебя там делами завалили по шею?

— Да не без этого, краснодонский горшок опять прохудился. Все утро потерял с ними. Впрочем, тем больше причины… Давай в пять, успеешь?

— Жди, буду как штык! И с подарком!

— Каким?

— Не скажу, сам узнаешь. — Владимир со смехом положил трубку.

Звонок Председателя КГБ разбудил невеселые мысли. Быстрый взлет привел в тупик, пат, смещение Хрущева уже казалось крупным просчетом. Спустя полгода понятно, что на стороне Брежнева чуть не все республиканские вожди, провести что-то через Президиум – мертвая задача… Суслов с Кириленко – мощно работают, в марте Мазурова и Устинова в Президиум затянули, а это друга-Леню еще усиливает.

Что-то надо делать, даже Володя прямо намекает на это. Внутренний голос зло возразил – Не обманывай хотя бы себя! Ты очень, невероятно удачливый карьерист, вовремя выбиравший кураторов. После случая с Зоей Космодемьянской и встречи со Сталиным тебя по жизни просто вели, ты за всю жизнь не принял сам ни одного по-настоящему серьезного решения! Сначала первый секретарь комсомола, Николай Михайлов тебя вытащил в замы, потом, уйдя в ЦК партии, посадил в свое кресло. После крушения Маленкова в 54-ом и ссылки Николая послом в Польшу – умудрился выкрутиться, льстивым выкриком с трибуны съезда понравиться Хрущеву. Дальше опять повезло, после неудачного бунта «старой гвардии» в 57-ом Никите были позарез нужны новые, еще не повязанные в интришах кадры. В 58-ом тебя внезапно ставят председателем КГБ, под крыло Николая Миронова.[11] А там и в Секретари ЦК перетащили на ключевой комитет…

Миронов, о, он был очень, даже чрезмерно осторожен. Именно Николай Романович аккуратно, из-за спин соратников, готовил смещение Хрущева. Гениальный человек! Он понимал, что пришедший к власти лидер никому уже не отдаст эту сладкую девку. Но и самому возглавить переворот – уж больно опасное это занятие. Поэтому поставил сразу на двоих, Сашу и Леню, полагая, что в дальнейшем сможет «пройти» между нами на самый верх. И это бы ему наверняка удалось, не вмешайся злодейка-судьба.

Теперь фигуры играют сами. И партия начинает складываться в пользу осторожного центра, возглавляемого Леонидом Ильичем. Закономерно, но как, черт возьми, неудачно!

Александр представил себе лицо Кириленко, зачесанный назад ежик волос, окаймлявший лоб и виски, плотно посаженные к переносице глаза под стеклами очков, широкий нос, и плотно-плотно сжатые в щелку губы. Зло сплюнул, б…ь, ну вот бы как с Фролом Козловым… Его так Никита тянул, преемником своим называл. Но однажды на охоте не поделили убитого кабана. Хрущев аж пулю заставил егерей вырезать, так свою правоту доказывал. Очень об этом Фрол переживал, извелся весь. И вот вскоре – инсульт, длительный запрет врачей на работу, а там и на пенсию отправили. Очень вовремя он подгадал к октябрьскому пленуму.

Мечты, мечты. Ладно, пора собираться. Позвонил, предупредил жену, потом в цековский гараж и прислугу на даче. Оставил несколько заданий помощнику, переключил свою вертушку на секретаря…[12]

Через пару часов волга охраны и уютный ЗИЛ-111Г с Александром и супругой Верой Борисовной миновали услужливо распахнутые прислугой ворота дачи в Сосновом бору.

Володя уже приехал, его Чайка смотрелась на стоянке забавной младшей сестрой рядом с более крупным «четырехглазым» ЗИЛом. Сам гость, высокий, широкоплечий мужчина, широкими шагами шел, почти бежал от дома к приехавшим хозяевам, заранее раскрывая руки для объятий. Его жена, Антонина, улыбаясь как подобает серьезному научному работнику, поспешала следом.

— Мы только успели распорядиться об ужине в беседке у реки, пойдем сразу туда.

— Да подожди, подожди! — Александр прервал друга. — Не только у тебя подарки бывают.

Быстро сдернул с Володи его генеральскую фуражку, водрузив на ее место спрятанную за спиной монгольскую шапку-колпак с высоким конусным «пиком» алого цвета и золотым клоком волос на кончике.

— Вот тебе, лично от Цэдеэнбая! — Развернул к женам, — правда, красавец?

— Злодей! — Владимир Ефимович безуспешно пытался рассмотреть себя в отражении автомобильных стекол, — что, так на службу завтра идти?

— Обязательно! — Прямо сейчас постановление Президиума ЦК подготовим!

— Эх! — Володя вдруг стал серьезным. — Нам надо поговорить, и по совершенно необыкновенному поводу.

— Вера, Надя, идите в беседку, мы сейчас вас догоним, — мигом отреагировал Александр.

Дача только называлась таким несерьезным словом. На самом деле не всякая помещичья усадьба могла поспорить размахом с этим государственным объектом. Огороженый кусок первоклассного соснового леса имел площадь более двух гектаров. Проложенные с хорошей выдумкой дорожки делали его необъятным при прогулках. Добавлял удобства и кусочек персонального пляжа с летней беседкой.

Дом так же напоминал о дореволюционных эксплуататорах. Два этажа, штукатуренные в салатный цвет с белой отделкой, по центру – широкое крыльцо с шарами светильников на крытых мрамором перилах, над ним – громоздкая арка балкона. По обе стороны – крылья на четыре окна. Сзади, за аккуратно подстриженными кустами сирени, коридор в небольшой домик прислуги.

— Пожалуй, нам по той дорожке, что на час, — подумав сказал Семичастный.

— Даже так? — Это что, кто-то из ЦК оказался американским шпионом?

— Хуже, а может лучше. Не знаю, но точно серьезней.

— Неужели инопланетяне? — Без тени улыбки спросил Шелепин.

— Вот смотри, — Володя протянул бумажник из тонкой темно-коричневой кожи. И несмешно пошутил, — а то еще санитаров не дослушав позовешь.

Собеседники не торопясь шли по забитой тесанным гранитом тропе, извивающейся между высоких сосен. Катящее к горизонту солнце причудливо протыкало игольчатые лапы, заливая землю чуть колышащимися яркими пятнышками. Молчали, пока Александр не закончил изучать паспорт Петра Юрьевича Воронова, с орлами и надписью Россия, выданный в 1998 году, залитый в пластик пестрый квадратик водительского удостоверения от 2010 года, Технический паспорт на Toyota RAV-4 2000 года выпуска, кучку странных пластиковых карточек, деньги, выпущенные банком России, и прочую мелочь.

— Кто-то серьезную игру с нами начать хочет?

— Ни…я. Есть вполне живой гражданин, заявляющий что перенесен неизвестной силой или технологией из 2010 год.

— Он не пи…т?

— Гхм… Музыкин, начальник УКГБ Свердловской области, лично с ним беседовал. Кроме того, по случайности свидетелем его переноса вместе со здоровенным куском асфальтированной дороги оказалась сестра одного из его сотрудников. Сделать мистификацию такого масштаба не сможет никто на Земле.

— Что кроме документов?

— Ты как всегда зришь в суть, — Владимир чуть повернулся, и посмотрел в глаза друга, — пришелец попался ох…о экипированный. — Заглянув в вытащенную из кармана бумажку, показал, — с автомобилем Toyota, переносным телефоном HTC и компактным компьютером Dell. Это из основного. Кстати, мы проверили – такая автомобильная фирма в Японии существует реально, но ничего подобного не делала. Производители остального на сегодня неизвестны.

— П…ц!

— Ага, — охотно согласился Семичастный. — Еще не все, прекрасная маркиза…

— Этого мало?

— Попаданец немного знает нашу будущую историю. В том числе персонально мою и твою.

— Ты молчал??? — Александр резко повернулся, взял Семичастно за полы кителя, попытался встряхнуть. — Получилось плохо, почти десяток сантиметров разницы роста и двадцать кило веса были не в пользу Шелепина. — Что?

— Три новости, Саш, с какой начать?

— За…л!

— Хорошая. Умрем спокойно, от старости, и после 1992, дальше Петр попросту не знает.

— ???

— Плохая. Генеральным секретарем до 1982 года будет Леонид Ильич. Нас задвинут по углам, меня на Украину, тебя укреплять профсоюзы. Уже скоро.